90-91 гг. от З.Э.

90 г. от З. Э. — Что?! — послышался вопль Деймона на весь коридор. — Кузина Рейнис выходит замуж?! Эймон сидел хмурый из-за этой новости. Корлис Веларион был в истории неоднозначной фигурой, который после смерти Рейнис переметнулся на сторону Зелёных. Да ещё и, судя по разным слухам, имел бастардов, находясь в браке с принцессой. Эймон признавал ум и лидерские способности мужчины, его навыки как адмирала и лорда, но не был уверен в нем как в союзнике, достойном Дома Дракона. Не был ли он слишком властолюбив? История не повторится, Эймон, — говорит Рейнис. — Танца Драконов не будет, не будет и Зелёных, способных узурпировать трон. Эта ситуация меня сильно тревожит, Рейнис. У дяди Эймона нет сына, а Рейнис его единственный ребенок. Кронпринцу нужен наследник. В ответ тишина, что ещё больше насторожило Эймона. Эйгон говорил, что не всё возможно предотвратить, а потому принцу не хотелось даже думать о том, какие события пойдут по известной истории. Он не хотел хоронить своего дядю, лучшего из мужчин на его памяти, доброго, справедливого, идеального кандидата в будущие короли. Не хотел терять и отца. Он смог спасти Визерру, сможет ли спасти и остальных? — А что тебя так удивляет, Деймон? — спрашивает Визерис. — Кузине уже шестнадцать, она уже в брачном возрасте. — Так Корлис же старик! Он старше даже дяди Эймона! — Рейнис сама его выбрала, — пожал плечами Визерис. — Это не наше дело, за кого она выходит, если она будет счастлива. — О, она будет, — говорит Эймон, чей холодный голос заставляет старших братьев вздрогнуть. Такой тон напомнил им случай, когда младший брат прочитал им лекцию о драконах два года назад. — Дом Веларион падет в одночасье, если Корлис посмеет причинить Рейнис боль. Не угроза, а самое что ни на есть обещание, понимают Деймон и Визерис. Темные глаза вспыхивают, словно пламя, и нет никаких сомнений, что Эймон действительно сделает всё возможное, чтобы уничтожить Морского Змея, если он посмеет быть неуважительным к принцессе и расстроит её. Любовь к кузине, да и вообще ко всей семье кронпринца, у Эймона была так велика, что он готов был защищать их даже от самого короля, если это понадобиться. И они отвечали ему взаимностью, видя в Эймоне сына и брата, которого они не родили, но обрели в лице прекрасного темноволосого серьёзного мальчишки. На миг перед глазами Эймона проносится изображение изумрудных глаз, пылающих жгучей яростью. Мелькает черная чешуя, а в ушах слышится громкий рёв, пробирающийся по самую душу. Что это было? Дыхание Эймона сбивается, а тело пронзает дрожью. К счастью, Визерис и Деймон ничего не замечают, занятые обсуждением будущей свадьбы. Сердце принца начинает биться как бешеное, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди. Приходится несколько раз глубокого вздохнуть, чтобы взять тело под контроль и унять трясущиеся руки. Эймон прислоняется к креслу и прикрывает глаза. Вместо привычной темноты, на него глядят чистые изумруды с черным вертикальным зрачком. Спустя секунду видение пропадает, уступая привычной тьме. Я знал, — шепчет Эйгон с благоговением в голосе. — Я знал, что он предназначен тебе, Эймон. Самый яростный и жестокий зверь, которого только видел Вестерос. Убийца сородичей, чей гнев и мощь сравнимы с Балерионом в его самые грозные времена. Каннибал? — В голосе Рейнис слышится страх. — Эймону предназначен Каннибал? Какой ужас! Перестань истерить, Рейнис, — в отличие от младшей сестры, Висенья была очень довольна этим фактом. — С такой силой и магией в крови, как у нашего подопечного, ни один дракон, кроме Убийцы сородичей, не смог бы с ним связаться. Это было предсказуемо. Его изумрудные глаза напомнили мне Рейгаля… Эймон, казалось, вообще не был обеспокоен тем, что его выбрал дракон дикий и неконтролируемый, способный одним дыханием повторить подвиг Балериона в Харренхолле, а то и превзойти его. Каннибал был из поколения Вхагар, а может даже старше. Но, в отличие от зеленой старушки, он был полон сил и энергии, продлевая свою жизнь, пожирая яйца и птенцов на Драконьем Камне. Вполне себе символично, — усмехнулся Эймон. — Родоубийце — родоубийца… *** В Красном Замке начинается предсвадебная суета. Лиарра и специально ради свадьбы племянницы прибывшая из Утеса Кастерли Визерра с супругом помогали Джоселин с подготовкой к свадьбе. Семья кронпринца прибыла с Драконьего Камня, чтобы потом, после завершения всех приготовлений, единой делегацией отправиться в Дрифтмарк, где, собственно, и пройдёт церемония бракосочетания, в лучших традициях валирийцев. Кронпринц ходил хмурый, без привычной улыбки на лице. Видящие его люди старались поскорее уйти с его пути, испуганные тем, что их любимый кронпринц Эймон, обычно всегда улыбчивый и дружелюбный, сейчас был серьезен и холоден, сверкая темными глазами. С таким выражением лица он как никогда сильно был похож на своего маленького тезку, который ходил так практически постоянно. — Что с тобой? — спрашивает брата Бейлон, словив его на одном из многочисленных балконов замка. — Смотря на тебя, аж жуть берет, будто вижу взрослую версию сына. — Я не совсем уверен в этом браке, Бейлон. Веларионы властолюбивы и алчны, как бы они не воспользовались моей дочерью. У меня нет сына, наследника, Рейнис мой единственный ребенок. Они могут попытаться возвести свою будущую кровь на престол, если я внезапно умру. Эймон отвечает на валирийском, чтобы сохранить хоть какую-то конфиденциальность их разговора. Не стоило всем знать, о чем они тут говорят, а в замке знающих валирийский на высоком уровне было немного, за исключением их семьи. — Но брат, Рейнис твоя наследница. Это её право старшего ребенка, которое есть у всех валирийский семей. Бейлон действительно не видел проблемы. Даже если Джоселин и Эймон не смогут больше зачать ребенка, у них был наследник, который мог сесть на Железный трон после Эймона. Как и положено в культуре Валирии, где право старшинства было главнее пола. Эймон смотрит на младшего брата и грустно улыбается, а в глазах его сияют непонятные Бейлону печаль и знания. Весенний принц вздрагивает, утопая в этом фиолетовом пламени, которое было точным отражением темных глаз его младшего ребенка. «Магия», — проносится в голове Бейлона. Магия, ибо по-другому глаза двух человек не могут быть настолько идентичными. Это действительно устрашает и завораживает одновременно. Бейлон не мог понять чувства Деймона и Визериса, которые говорили о глазах Эймона-младшего будто о бездонном звёздном небе. Теперь же он в полной мере это ощутил. — Вестерос не готов к правлению женщины, Бейлон. Пока у меня не родиться сын, ты мой наследник. — Эймон говорит то же самое, — признается брату Бейлон. — Что вы видите, чего мы не видим? Что вы знаете, чего мы не знаем? Сможешь ли ты это объяснить мне, брат? Бейлон был бы плохим отцом, если бы не замечал отстранённости своего младшего ребенка. Он не раз поднимал эту тему в разговорах с Лиаррой, которая также была обеспокоена состоянием сына. Но они так и не смогли прийти к какому-то выводу. Эймон был намного умнее своих сверстников, схватывал все знания на лету. Он научился разговаривать на старом языке и валирийском раньше, чем на всеобщем, хотя его никто целенаправленно не учил. Его семилетний ребенок на тренировочной площадке мог спокойно поколотить Деймона и мальчишек на несколько лет старше него. Эймон разбирался в географии, философии, математике, политике и многих других науках, которым начинают учить детей только в более старшем возрасте. Он знал то, чего ребёнок знать точно не мог. Временами Бейлону казалось, что на него смотрит и с ним общается не просто ребёнок, а взрослый человек, даже старше него самого. — Магия Дейнис кипит в наших жилах, Бейлон, — Эймон устало прислоняется к плечу младшего брата, позволяя себе расслабиться. — Прошлое, настоящее и будущее смешиваются в моей голове. Я временами не могу понять, реальность это или сон. Не будет королевы, пока не наступит рассвет, Бейлон. Не будет мира, пока зима не закончиться. — Я не совсем понимаю, о чем ты, брат, — признается Бейлон. Он никогда не был силен во всей этой магической стороне их семьи, часто старым фолиантам в юности предпочитая меч и щит. Это Эймон в их дуэте был умом, пока он был его силой. — Но знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. Что бы не случилось, я буду на твоей стороне. Эймон тепло улыбнулся и положил голову на плечо Бейлона, прикрывая глаза. Редко когда в его голове была такая блаженная тишина, и он мог в полной мере отдохнуть. — Моему тёзке приходится намного легче, чем мне. Кровь первых людей идеально переплелась с кровью Древней Валирии, дав Эймону силу и контроль. Настоящая песнь Льда и Пламени. Прислушивайся к нему, Бейлон, ибо он делает всё возможное, чтобы наш дом процветал… *** Дрифтмарк был впечатляющим, не мог не признать Эймон. Настоящий оплот валирийской культуры, маленький кусочек Древней Валирии на огромном континенте. Чем-то по атмосфере он напоминал Драконий Камень, но вместо пламени везде были волны, а запах дыма заменял свежий запах морского бриза. Присутствие семёрки не ощущалось никак, Эймон даже подозревал, что на острове практически не было септ. На пляже рядом с замком аккуратной кучей лежат четыре огромных дракона, причудливым узором переплетаясь между собой и сверкая разными оттенками чешуи на солнце. Жители Высокого Прилива смотрят на них с восхищением и опаской — давно столько драконов не собиралось на одном месте под открытым небом. И пока женщины заняты приготовлениями, а Деймон и Визерис изучают замок, Эймону удается ускользнуть из-под внимания Бейлона. Кронпринц кивает своему тезке, указывая в сторону каменной лестницы у берега моря, прямо рядом с пляжем. Эймон благодарно улыбается дяде и решительно направляется к будущему зятю — лорд Корлис стоит в одиночестве, полностью поглощённый бушующими волнами в море, предвещавшими скорую бурю. Эймон даже не пытается скрыть своего присутствия, а сир Клемент, которого Бейлон приставил к нему сторожить, по приказу кронпринца теряется еще на половине пути. Корлис сразу замечает маленького принца и сдержанно, не так низко, как положено, склоняет голову. Эймон хмурится на такое намеренное упущение, но молчит, понимая, что Веларион пренебрег им из-за возраста, посчитав ребенком, который не поймёт разницы. К несчастью для Морского Змея, Эймон ребёнком в полном смысле этого слова не был, и всё прекрасно видел и понимал. — Принц Эймон, — здоровается Корлис, внимательно разглядывая младшего сына Весеннего принца. Эймон-младший действительно темноволосая копия его будущего тестя, с удивлением осознает Корлис. Любимый младший брат его будущей супруги, которого Рейнис всегда выделяет среди остальных своих кузенов и относится с исключительной нежностью и привязанностью. С ним, понимает Корлис, нужно иметь хорошие отношения, чтобы не расстраивать Рейнис. — Лорд Корлис, — кивает в ответ Эймон. — Чем я могу быть вам полезен, мой принц? — как бы серьёзен не пытался быть Корлис, смешок в голосе полностью ему скрыть не удалось, по его взгляду было понято, что хмурый вид мальчишки его если не умилял, то забавлял однозначно. — Не пытайтесь казаться лучше, чем вы есть, лорд Корлис, — холодный взгляд заставляет бывалого лорда вздрогнуть. Морской Змей сразу понимает свою осечку, и что его снисходительное отношение не было не замечено маленьким принцем. Взгляд глаз цвета темного индиго пробирают в самую душу, будто снежный мороз из земель вечной мерзлоты далёкого Севера. — Я… — Корлис хотел было уже попросить прощения, но Эймон не дал ему этого сделать. — Вас выбрала принцесса драконьей крови, так будьте же благодарны за это. Не смейте прыгать дальше своей головы. — Я не понимаю, о чем вы, мой принц, — слова Эймона не понравились Морскому Змею, и то, что принц видел его насквозь, также не радовало. — Если моя сестра будет несчастна, то ваш дом падет. — Вы угрожаете мне, принц Эймон? — Это не угроза, а обещание, лорд Корлис. Как Валирия пала под гневом Четырнадцати, так и дом Веларион исчезнет из-за моего. — Слишком громкие слова для ребёнка, — несмотря на внешнюю уверенность, внутри Корлис весь содрогался от страха. Принц не лгал, не бросал пустые угрозы, а просто констатировал факт того, что действительно случится. И это серьёзно вводило в ужас. Этот ребенок был воистину устрашающим. В море гремит гром. Недалеко от берега в небе темнеет из-за грозовых облаков. Корлис замечает огромную черную тень, и его блеклые сиреневые глаза расширяются от ужаса. Сверкнувшая фиолетовая молния переплетается с изумрудным пламенем, а следующий грохот небес сопровождается грозным драконьим ревом. Каннибал. В окрестностях его острова ошивается гребанный Каннибал, который, судя по довольному блеску темных глаз принца, явился сюда по зову своего всадника. Угрозы об уничтожении его дома приобретают ясность и перестают быть простым звуком, когда Корлис понимает, какое чудовище было подвластно этому страшному ребёнку. — Я надеюсь, мы поняли друг друга, лорд Корлис? — Конечно, мой принц, — голос Велариона хрипит, но он находит в себе силы сделать низкий поклон, какой должен был быть изначально для члена королевской семьи. Эймон уходит не оборачиваясь. Ближе к замку за его спиной, гремя доспехами, появляется сир Клемент, и они молча присоединяются к королевской семье. Кронпринц смотрит на своего тезку и вопросительно выгибает серебряную бровь. Эймон коротко улыбается и кивает, заставляя дядю облегченно выдохнуть. — Что это вы переглядываетесь? — шепотом спрашивает Гейль, схватив племянника за руку и ближе к нему прижавшись. Ей все еще было некомфортно находиться среди огромной толпы. А тут на церемонию, казалось, собрался весь остров, а то и больше. — Всё в порядке, — отвечает Эймон. — Не отвлекайся, сейчас начнут церемонию. Гейль недовольно морщит свой изящный носик, но молчит. Конечно, ей было любопытно. Но она не привыкла лезть не в свое дело и прекрасно понимала, что, раз Эймон молчит, значит, её это точно не касается. И обижаться на такое точно не стоило. Сама церемония для Эймона проходила как в тумане. Рейнис выглядела прекрасно в своем алом наряде с темно-синими вышивками дома Баратеон, как дань семье матери. Боремунд, прибывший на свадьбу, даже прослезился, увидев племянницу, которая, за исключением бледной кожи и фиолетовых глаз, унаследовала внешность его дома, его дорогой младшей сестры. Север, Запад, Долина, Штормовые Земли, — перечислила Рейнис. — Дом Дракона связан кровью с четырьмя великими домами. Эти союзы всё ещё хрупки, — говорит Эйгон. Кроме крови нужно ещё и пламя, чтобы и мысли ни у кого не возникло восстать против нашей семьи. И до пламени дойдет, — усмехается Висенья. — Просто разбудите Зимнего Дракона… *** — В последнее время нам не часто удаётся побыть вместе, не так ли, мой дорогой тезка? Эймон-старший с комфортом разлегся на кровати племянника, блаженно прикрыв глаза. После свадьбы Рейнис его настигла невыносимая головная боль. В голове звенело, а голоса стали громче и противнее. Кровь кипела, а руки дрожали, будто он был под тяжелыми мейстерскими травами. В таком состоянии оседлать Караксеса он точно был не в состоянии. Первым замечает, что что-то с ним не так, именно племянник. Эймон подходит к нему медленно, не привлекая чужого внимания, и берет за руку. Тогда же гул в голове становится тише, а конечности начинают слушаться. Маленький принц предлагает ему лететь с ним, чтобы никто не увидел состояния кронпринца, и чтобы тот ненароком не свалился с седла беспокойного Караксеса, остро реагирующего на недомогание своего всадника. Отказать было бы глупостью. К счастью, Красный Змей был привычен к присутствию рядом с ним Эймона-младшего, и спокойно позволяет тому руководить в небе, тогда как кронпринц еле держится в седле, несмотря на то, что предварительно закрепил себя цепями, чего не делал долгие годы с тех пор, как начал летать. И как только они благополучно добираются до столицы, кронпринц тянет за собой племянника и вместе с ним запирается в его покоях, приказав их не беспокоить. Впрочем, никто особо не удивляется его поступку, поскольку они часто проводили время вместе, когда выпадала такая возможность. — Тебе стало легче, дядя? Эймон ловкими движениями массировал белокурую голову кронпринца, особое внимание уделяя вискам, стараясь через кончики пальцев впитать в себя излишки магии, которые и причиняли тому сильную боль. Наследник престола был ею просто переполнен и медленно сходил с ума последние несколько дней, не в силах от нее избавиться. Этот массаж был для него просто спасением. — Да, даже дышать стало легче, — мужчина приоткрывает глаза и ловит взгляд, идентичный его собственному. — Чем ты так сильно напугал Корлиса? — Ты будешь первым из семьи, кому я расскажу, дядя, — улыбается Эймон. — Ну-же, удиви меня, племянник. — Я нашёл своего дракона… — прошептал мальчик, будто боялся, что его подслушают. Глаза кронпринца удивленно расширились, а рот приоткрылся. Он за считанные секунды понимает, что черный силуэт в грозовых тучах над Дрифтмарком ему не привиделся, а мелькающие изумрудные вспышки были не обманом зрения. — Каннибал… Великие Огни, это действительно был Каннибал… Конечно Корлис был в ужасе… — Если он не внемлет моим словам и не похоронит своим непомерные амбиции, я выполню свое обещание. И у меня есть сила для этого. — Пока у нас с Джоселин нет сына, угроза будет всегда, мой дорогой племянник. И с каждым годом я всё больше сомневаюсь, что он у нас родится. — Прости за мои слова, дядя, но ты должен написать завещание и закрепить его указом короля. Кронпринц грустно улыбается и кивает. Конечно, завещание могло бы сыграть не последнюю роль, если дойдет до крайностей. Но задумываться о своей смерти совершенно не хотелось. Не хотелось покидать этот мир, оставлять родных, Эймон любил жизнь и не был готов с нею расстаться. — Ты прав, племянник, прав… 91 г. от З. Э. Когда семья Бейлона привычно собирается за ужином впятером, атмосфера неуловимо отличается от обычной. Мальчишки сразу это улавливают по чересчур счастливой улыбке Лиарры и светящимся глазам Бейлона. Деймон и Визерис напряжены, неловко переглядываются между собой и ковыряют в тарелках вилкой. Эймон только заинтересованно наклоняет голову и внимательно приглядывается к изменившейся фигуре матери. Ему хватает десяти минут, чтобы начать догадываться. И когда к концу ужина слуги ставят на стол любимый принцами клубничный пирог, которым их нечасто балуют, Деймон не выдерживает. — Мам, пап, что происходит? Руки Бейлона скользят по талии супруги и нежно прижимаются к животу. Лиарра накрывает их своими и шумно вздыхает. В её серых глазах начинают блестеть слезы, а улыбка становиться ещё шире. — Мои любимые мальчики, у вас скоро будет братик или сестрёнка! Вилка выпадает из рук Визериса. С минуту стоит гробовая тишина, в течение которой Лиарра и Бейлон успевают накрутить себя и подумать, что их дети расстроены этой новостью. — Да! Неожиданно для всех закричал Деймон и кинулся в объятия матери, бормоча неловкие поздравления. Визерис тоже липнет к Лиарре, дрожащими руками прикасаясь к всё ещё плоскому животу. И только Эймон сидит на месте, не зная, как реагировать на эту новость. Роды вообще всегда были для него больной темой, учитывая судьбу его прошлой матери. — Эймон, — обеспокоенно зовет его Бейлон. Все смотрят на него напряженно, не зная, чего ждать. Новость радостная, а Эймон сидит так, будто Лиарра умирать собралась здесь и сейчас. Он сжимает под столом кулаки, чтобы никто не видел, и берёт себя в руки, отчаянно убеждая себя в мыслях, что всё будет хорошо. Эймон, глубоко вздохнув, наконец, позволяет себе мягкую улыбку и смотрит на родителей и братьев. — Я… Я хочу сестренку… Все выдыхают с облегчением, не замечая, что Эймон всё ещё напряжен и обеспокоен. Всё же будет хорошо? — спрашивает он, но ответа так и не дожидается… *** Спустя месяц после вести о беременности Лиарры Эймон празднует свои восьмые именины. Скромно, без излишеств, он просто просит себе в подарок от короля разрешения начать вести свои личные переписки. Джехейрис просьбе внука удивляется, но не отказывает. День его рождения проходит обыденно, а подаренные ему деньги он в тот же вечер жертвует на благотворительность, чем заслуживает любовь и уважение горожан. Бейлон и Лиарра смотрят на ребёнка с такой любовью и гордостью, что им даже удается его смутить. Покрасневшие щеки на вечно серьезном личике выглядели очаровательно. Восьмилетний Эймон, наконец допущенный до ворон и получив разрешение самостоятельно писать письма, первым делом начинает переписку с архимейстером Вейгоном. Противный дядюшка целых три месяца игнорирует его послания, пока на двадцатое отправленное письмо Эймона не приходит ответ: Отстань от меня, надоедливый мальчишка! Эта единственная фраза была написана резкими буквами с острыми углами, показывая всё недовольство своего отправителя. Эймон просто улыбается на несговорчивость Вейгона и с большим энтузиазмом продолжает ему писать. Братья смотрят на него, как на дурака, а король Джехейрис, как никто знающий противный характер младшего сына, только смеётся над внуком. Эймон и Бейлон с интересом следя за развитием событий. Их брат действительно был невыносим и, когда они навещали его в Староместе, часто гнал их самими «приятными» словами на валирийском. Но младший принц, казалось, готов был соперничать с упрямством дяди, не собираясь сдаваться. И только на пятидесятое отправленное письмо архимейстер смиряется с настойчивостью и упрямством племянника, отправляя нормальный и приличный ответ. Это становиться первой крупной победой Эймона, которого поздравляют всей семьей. Но больше всего принц был рад действительно интересному и способному его понять собеседнику. Так начинается прекрасная и странная дружба между восьмилетним Эймоном и двадцативосьмилетним самым молодым архимейстером Цитадели Вейгоном. Кронпринц, который раз в месяц летает в Цитадель навестить брата, начинает брать своего тёзку с собой. И так, совершенно незаметно для себя и очень очевидно для окружающих, Вейгон попадает под очарование Эймона-младшего. Он по-прежнему на него ругался, ворчал, но прежде холодные фиолетовые глаза всегда наполнялись теплом при виде мальчишки, который напоминал ему его в молодости тягой к знаниям и любовью к учебе. — Ни одна ледяная стена не выстоит перед нашим Северным Драконом, — смеётся над младшим братом Эймон, когда видит, как тот носится с племянником, на что слышит привычные проклятия. — Да ладно тебе, Вейгон. Пора признать, что мой тёзка действительно хорош. — Перестань действовать мне на нервы, Эймон, — злобной змеёй шипит Вейгон. — Забирай мальчишку и проваливай, чтобы я вас в ближайших несколько месяцев не видел. Позже Вейгон очень пожалеет о своих словах. Ведь кто бы мог знать, что это будет его последняя встреча со старшим братом…