92 г. от З. Э.

92 г. от З. Э. Неожиданно для всех тренирующийся с Деймоном во дворе под присмотром королевской гвардии Эймон пропускает удар, и деревянный меч с глухим звуком отскакивает от его головы. На секунду Эймона вырубает, и, когда он открывает глаза, то видит перед собой лица паникующего Деймона и обеспокоенного сира Клемента. Сердце Эймона ёкает и начинает стучать как бешеное, будто вот-вот вырвется из груди. Дышать становиться трудно, горло сжимают невидимые тиски, не давая вздохнуть полной грудью. Легкие пылают, а сознание вновь начинает его покидать. Нет! Нет! Эймон начинает биться в судорогах, находясь в полувменяемом состоянии. Краем уха он слышит, как взрослые кричат и носятся вокруг него. Но более отчетливым звуком по всей округе проноситься яростный рев Вхагар. В голове вновь проноситься чей-то панический крик. Я не хочу умирать! Не хочу умирать! Перед глазами начинают мелькать картинки незнакомого Эймону острова. Рядом он видит красный чешуйчатый хвост, который мог принадлежать только Караксесу. Плечо жгло огнем, но Эймон понимал, что это не его боль. Гремят доспехи, воины что-то кричат, распознать слова не получается. По груди течет что-то густое и тепло — кровь, понимает Эймон и начинает ею захлёбываться. Караксес жалобно ревёт, не позволяя к себе никому подойти. — Мой принц! Мой принц! Грубый мужской голос, полный паники, накрывает Эймона, и он с ужасом понимает, что его сознание находиться на острове Тарт, а от ранения умирает дядя Эймон. Понятным становиться и рев Вхагар, которой не должно быть в столице, ведь именно Эймон убедил отца отправиться вслед за дядей, ссылаясь на плохое предчувствие. Эймон надеялся, что таким образом предотвратить смерть кронпринца. Но опоздал. Дядя… — отчаянно шепчет Эймон. — Дядя… Эймон… Я так не хотел умирать… Сердце Эймона разбивается от этих слов. Дядя знал, дядя чувствовал, но дядя так и не смог смириться… Тело наполняется яростью, а глаза под закрытыми веками темнеют, давая волю взбушевавшейся магии, на которую через неполную, хрупкую, но связь реагирует Каннибал. Крик боли Бейлона, упавшего на колени перед братом, заставляет всех вздрогнуть. Он единственный, кого Караксес подпустил к своему всаднику. Весенний принц плачет навзрыд, прижимая всё ещё теплое тело к груди, пачкаясь кровью. — Мы отомстим, Караксес, — шепчет Бейлон и, аккуратно положив тело брата на окрасившуюся алым землю, направляется к своему дракону. Вхагар с не присущей ей резвостью устремляется в небеса, и Караксес следует за ней. Одна команда — Дракарис — и мирийский флот полыхает. Берега острова Тарт окрашиваются алым, а на всю округу слышаться предсмертные крики горящих заживо людей. Бейлон не щадит никого, вселяя ужас даже в сердца своих союзников. И когда казалось, что от врагов уже не осталось никого целого, Корлис Веларион со скалы острова вместе с Боремундом и Камероном вдалеке замечают изумрудное пламя. Бейлон направляется в сторону огня и прилетает уже на пепелище, которое раньше было вольным городом Мир. Каннибал, потопивший город в огне, лишь яростно сверкает в его сторону зеленью своих глаз и улетает, теряясь в черном дыме горящего Мира. Захватчики были сожжены тысячами, а берег острова устлался серым прахом и кровью, которой не один день окрашивалось море. Никто не мог объяснить, почему Каннибал напал на Мир, а Корлис говорить не осмелился. Бейлон вернулся в столицу с телом брата, чтобы вновь пережить боль утраты. Этот год несёт горе для Дома Дракона. Принца Бейлона в столице встречают скорбящие сыновья, новорожденная дочь и охладевший труп супруги. Два дня назад в родах умерла принцесса Лиарра, явив на свет белокурую здоровую девочку. Весенний принц был безутешен в тот день, отчаянна рыдая в объятиях сестры, принцессы Визерры. — Она назвала её Алиссой, чтобы почтить память нашей сестры, — грустно улыбалась Визерра, знакомя племянницу с отцом. Этот прекрасный жест Волчицы Севера разбил и так истерзанное сердце Бейлона. В срочном порядке в столицу явился Эллард Старк, просить похоронить дочь на родине, и Бейлон не может отказать в этом своему тестю, заслужившему это право. Для Эймона смерть дяди и матери становится настоящим ударом. Он надеялся, что судьба кронпринца с его рождением измениться. Но некоторые вещи должны были произойти, и их невозможно было изменить. Во всех мирах и жизнях его матери суждено умереть в родах, а дяде погибнуть в битве. Боги дали Лиарре Старк больше времени, чем полагалось, — говорит Висенья. — Они дали тебе возможность ощутить тепло матери. Цени это и иди вперёд. Эймон Таргариен был прекрасным человеком и стал бы великим королем, — добавляет Эйгон Завоеватель. — Каждый Таргариен, носящий это имя, всегда достойный и великий. Но, к сожалению, им не суждено стать королями. Эймон смиренно соглашается, убежденный этим благодаря истории своего дома. Все Эймоны Великие, но никто из них не король… *** По истечению траура, старый король называет наследником второго сына, предпочтя его единственной дочери Эймона, Рейнис. Это становится причиной второй громкой ссоры между королем и королевой. Несмотря на протест Алисанны, Джехейрис остаётся непреклонен, делая Бейлона принцем Драконьего Камня. — Правителю нужны хорошая голова и верное сердце. Мужской член не столь важен. Если ваше величество полагает, что у женщины недостает мозгов для управления государством, то и я вам более ни к чему. Голос Алисанны эхом проносится по тронному залу, а сама она в ярости его покидает, громко хлопая дверью. Бейлон виновато склоняет голову, а король устало прикрывает глаза. Казалось, Алисанна была единственной, кого возмутил выбор Джехейриса. И даже завещание Эймона не смогло её убедить. Даже сама Рейнис смирилась с тем, что она трон не унаследует. Последние годы жизни Эймон не раз с ней говорил на эту тему, подготовив к тому, что его наследником будет Бейлон, и никак иначе. Претензии со стороны единственного ребёнка покойного кронпринца не было, как и от его супруги. А дом Веларион если и был недоволен, то молчал. Хотя Эймон-младший слышал слухи о том, что Корлис хотел в знак протеста покинуть столицу и должность мастера над кораблями, но беременная и глубоко опечаленная Рейнис устроила ему взбучу и успокоила. Принц был склонен этому слуху поверить. — Ты поступил правильно, дедушка, — слышится мальчишеский голос, прерывая давящую тишину. — Эймон, — шикает на младшего брата Визерис, но тот его игнорирует. Индиговые глаза проходятся по морщинистому лицу старого короля. Маленький принц смахивает с лица темные волосы и исполняет немой приказ своего короля, продолжает свою мысль. — Женщина не может наследовать Железный Трон. — Почему же? — Джехейрис был заинтригован инициативой своего тихого внука, который предпочитал лишний раз не попадаться другим на глаза. Взгляд Эймона мутнеет, а глаза темнеют, становясь почти черными. — День, когда женщина заявит свои права на Железный Трон и станет наследницей, станет началом падения Дома Дракона. Пророческие слова эхом отдались по каменным стенам, заставив старого короля изумленно распахнуть глаза. Джехейрис с несвойственной ему прытью спустился с трона и подошёл к внуку, заглядывая в его глаза, принявшие вновь оттенок индиго. К счастью для короля, в тронном зале присутствовали лишь члены Королевской гвардии и Бейлон с сыновьями, иначе ненужные слухи расползлись бы по всему королевству. Неужели, спустя столько поколений, дар Дейнис мог проснуться в его внуке-полукровке? Могла ли кровь первых людей усилить магию их крови? — Почему ты так решил, Эймон? — осторожно спросил Джехейрис внука, в уме понимая, что магия, которая заставляла страдать его покойного старшего сына, настигла и внука. — Я видел… Конечно, настоящую правду о своих силах и видениях Эймон рассказать не мог. Какими бы магическими силами не обладали Таргариены, в то, что он из будущего, точно никто не поверит. А тут хоть можно все скинуть на зеленовидцев Севера и Дейнис Провидицу. К тому же, Эймон ни разу не соврал, он реально видел, к чему привело «правление» женщин на Железном Троне — ничем хорошим это не кончилось. Что при Дейнерис, что при Рейнире королевство утопало в крови, и это закончилось катастрофой для Дома Дракона. Не будет королевы, пока не наступит рассвет… *** С того дня Джехейрис приказал, что информация о том, что Эймон сновидец не должна покинуть пределы тронного зала. Об этом знали лишь Бейлон с сыновьями, два королевских гвардейца и сам король. Джехейрис начал прислушиваться к внуку, спрашивая советов, принимая как данность взрослый ум мальчишки, которому еще не было и десяти. Уверенный в своем решении по поводу преемника, король более не испытывал вину перед покинувшей его супругой и активно, с новыми силами принялся за государственные дела. Септон по совету внука был отстранён от должности десницы, а на его место был назначен теперь уже кронпринц Бейлон. Визерра вернулась на Запад, а малышка Алисса попала в надёжные руки Гейль, вызвавшейся ухаживать за племянницей. Бейлон младшей сестре был очень благодарен. После смерти супруги и брата он долго не мог прийти в себя, с головой окунувшись в государственные дела, пытаясь забыться и заглушить свою боль. Только спустя два месяца он очнулся из забвения и в ясном уме взял дочь на руки. Никто его не осуждал за эту слабость, а сыновья пытались поддержать в меру своих сил, понимая, как тяжело пришлось их отцу. Когда Алисса впервые открыла глаза и посмотрела на отца, он замер и еле сдержал слезы. Малышка, как и её покойная тезка, обладала уникальными глазами разного цвета. Серый — отражение глаз Лиарры, и лиловый — Бейлона. Пушок волос на её голове даже отдаленно не напоминал золото или серебро валирийцев, имея более темный оттенок. — Моя девочка, — шептал Бейлон, ласково целуя дочь в пухлую бледную щеку. Казалось, кронпринц находил в единственной дочери успокоение и старался каждую свободную минуту проводить с ней время, участвовать в воспитании и жизни принцессы, хотя мог просто поручить это слугам. Но Бейлон никогда не был равнодушным к своим детям. Он всегда стремился стать для них лучшим отцом, чем был Джехейрис. Кормил их, менял пелёнки, пел колыбельные. Он вырастил трех мальчишек и теперь наслаждался долгожданной дочерью, выливая на нее всю свою нежность. К сожалению, после становления десницей у него было не так много времени. В один из таких дней, когда Бейлон сидел с Алиссой в детской, в комнату завалилась куча, состоящая из трех его сыновей и Гейль. Они возбуждённо о чем-то друг с другом шептались, стараясь не разбудить малышку. Кронпринц лишь заинтересованно на них посмотрел, требуя объяснений. — Отец… — прошептал Деймон, хитро прищурившись. Эймон из-за пазухи вытащил скомканную ткань, внутри которой явно было что-то скрыто. Вся толпа подошла к колыбельке, где спала Алисса, и выжидающе посмотрела на темноволосого принца. Эймон, тихо шурша тканью, выпутал из этого комка яйцо. Живое драконье яйцо. Бейлон пораженно выдохнул, его сыновья и сестра, следуя традиции, начатой Рейной, принесли его дочери яйцо. — Пламенная Мечта отложила недавно кладку, — сказала Гейль, улыбаясь брату. — Это одно из трех её яиц. — Отец, я его выбрал, — Деймон был полон гордости. — Правда же красивое?! — Да, сынок, очень красивое, — яйцо было голубым, с оранжевыми вкраплениями на острых чешуйках, как сумел рассмотреть Бейлон. Эймон аккуратно положил яйцо рядом со спящей Алиссой, укрывая его её серым одеялом с вышитыми на ней зимними розами. После того, как он пожелал сестрёнку, Лиарра сама вышила это одеяло, чтобы порадовать хмурого сына и поддержать его желание. И действительно, родилась сестрёнка, которую трое парней хотели. Алисса заворочалась и нахмурилась. Её маленькие ручки обняли теплое яйцо, чешуйки которого спокойно могли ранить любого, кто не был кровью дракона и Валирии. На лице малышки появилась улыбка, как только она коснулась яйца. Пару секунд спустя она успокоилась и продолжил мирно сопеть, уткнувшись носиком в свое одеяло. — Надеюсь, хоть нашей сестре повезет, и яйцо вылупиться, — говорит Визерис, и все молча с ним соглашаются. *** Когда Караксес вернулся в столицу вместе с Вхагар, никто особо не обратил на это внимание. Многие подумали, что он последовал за телом своего всадника. Но когда по истечению нескольких месяцев дракон всё также сидел в Драконьем Логове и не планировал его покидать, странность заметили все Таргариены. — Ты знаешь, что это значит, отец, — говорит Бейлону Эймон. — В столице есть Таргариен, чей дух и чья кровь кипят для Красного Змея. Бейлон с сыном соглашается. Все три его сына не являлись всадниками. Возможно, Караксес ждал кого-то из них. Поговорив с королем и взяв у него разрешение, он с сыновьями направляется к Драконьему Логову. И уже у входа в пещеру кронпринц замечает странную нервозность среднего сына. Деймон дрожит, а его фиолетовые глаза мечутся, стараясь разглядеть в полутьме дракона. Визерис и Эймон не высказывали никакого интереса. Его старший сын всё грезил старым Балерионом, но не решался пока на него претендовать, а Эймон, казалось, вообще драконами не интересовался, равнодушно смотря на молодняк в Логове каждый раз, когда приходил сюда. — Боги, Деймон, перестань вести себя как идиот! — закатывает глаза Визерис, которому надоело смотреть на раздражающего своим поведением младшего брата. — Вести себя как дурак твоя прерогатива, а не моя! — огрызается в ответ Деймон. Бейлон тяжело вздыхает на поведение сыновей и неодобрительно качает головой. Ну вот почему они так были похожи на него и Алиссу, когда он с ней ссорился в детстве? Почему только Эймон из всех его сыновей унаследовал тихий нрав своего дядюшки?! Кронпринц надеялся, чтобы его дочь не выросла такой же боевой, как ее тезка, ссор Визериса и Деймона было ему вполне достаточно. — Я бы на твоём месте не особо надеялся на это, отец, — Эймон смотри на кронпринца и улыбается уголками губ так, словно прочел его мысли. — Волчья кровь сильна. — Спасибо за утешение, сынок, — обреченно пробурчал себе под нос Бейлон и потащил тормозящего на каждом шагу Деймона за руку прямо к пещере Караксеса. Красный Змей встречает их жарким пламенем, выпущенным в потолок пещеры. Он грозно рычит, извивая свою длинную змеиную шею, и глубоко вдыхает запах пришедших к нему людей. Огненные глаза всматриваются в Бейлона, и дракон с тихим, нежным рокотом позволяет кронпринцу прикоснуться к себе. Он узнает человека, любимого брата его погибшего всадника, который отомстил за его смерть огнем и кровью. Караксес переводит взгляд на нервничающего Деймона и замирает, будто змея перед броском. Бейлон, Эймон и Визерис отходят назад, позволяя дракону полностью приблизиться к принцу и уткнуться в его живот своей огромной мордой, на фоне которой Деймон в алых одеждах терялся. Хватает пяти минут, чтобы образовалась новая связь дракона и всадника. Деймон облегченно выдыхает и обнимает голову дракона, шепча кучу смазливых комплиментов его красоте, будто девушке перед женитьбой. Эймон кривиться от всей это ванильности, с удивлением обнаруживая, что Караксесу это очень даже нравится. Дракон возбужденно качал хвостом и хлопал крыльями после каждого комплимента. Эймон представил себе дядю Эймона, милующегося с Красным Змеем, и его чуть не стошнило от этой картины. — Как насчет первого полета? — спрашивает Бейлон, на что Деймон незамедлительно отвечает согласием. Впервые за четыре месяца Красный Змей вновь покоряет небеса, но уже с новым всадником… *** Весть о том, что лорд Родрик Аррен вместе с дочерью Эйммой и младшим сыном Джоном направляется в столицу, распространяется очень быстро. Даже королева Алисанна, которую Мейгель убедила помириться с отцом, прилетела с Драконьего Камня на Среброкрылой вместе с дочерью-септой. Возвращению королевы семья Бейлона не особо радуется, хотя Мейгель встречает тепло. Принцесса расцветает в окружении родственников. Потухшие сиреневые глаза вновь наполняются огнем, присущим Таргариенам. Она рассказывает о септе-принцессе Рейлле, о том, каким отвратительный местом является оплот веры Семи Старомест, и как она объединяет вокруг себя девушек, которых сослали в септы и Молчаливые сёстры против их воли, знакомя их с Четырнадцатью Великими Огнями Валирии. — Моя мать приняла мой интерес к вере Семи как желание им служить, — говорит Мейгель. — Она говорит всем, что я мечтала стать септой, хотя именно она навязала мне эту идею, заставляя изо дня в день читать «Семиконечную Звезду» на ночь. Её признание становится для Бейлона настоящий ударом. Он ведь помнил, как мать таскала маленькую Мейгель с собой в септу, где та часами сидела, слушая проповеди септонов. Тогда кронпринц искренне считал, что это желание его сестры, и не понимал недовольства Эймона, который часто ссорился с Алисанной из-за этого. — Матушка меня тоже заставляла, — признается Гейль. — Пока отец не позволил мне учиться с мальчиками. — Тебе повезло, сестра, что Бейлон вовремя вырвал тебя из рук нашей матери — улыбается Мейгель. — Сейра смогла бежать, чтобы не повторить мою участь, а Визерра смогла довольно долго сопротивляться, оттягивая свое замужество, пока не вышла за наследника Запада. — Ты могла прийти ко мне или Эймону, Мейгель, — печаль в голосе Бейлона ощущалась почти физически. — Нет, не могла. Тогда я думала, что это вверх моих мечтаний, брат. У меня не было своего мнения, и я хотела лишь угодить матери. Благо принцесса Рейлла была всегда рядом со мной, иначе я могла наложить на себя руки. Даже противный Вейгон оказал мне поддержку, тогда как мать просто избавилась от меня и забыла. Теперь же я ей нужна только как утешение в каждой её обиде. — Отдать драконью принцессу гребанной Семерке! Это же идиотизм! Деймон, как всегда, был не сдержан и эмоционален. Но на этот раз его даже не стали ругать за эту вспышку ярости, полностью с ней согласные. В солярии Бейлона собрались все Таргариены, кроме короля с королевой и Визериса, который был ответственен за прием дома Аррен. И, конечно, малышки Алиссы. — Но в этом есть и плюс для Дома Дракона, не так ли? — темные глаза Эймона впились в лицо Мейгель, которое украсилось довольной усмешкой. — Я стала сильной. И теперь в сердце Староместа, в резиденции главного септона, я проповедую веру в Огни Валирии. Последнее поколение Молчаливых сестрер и септ, на одежде которых есть нашивки цветка лилии — это мои девочки, которые работают над уничтожением веры в Семерых, — злая ухмылка Мейгель показывала всю её ярость по отношению к своей судьбе. — Я сделаю всё возможное, чтобы горячо любимая вера королевы Алиссаны потонула в пламени Древней Валирии. — Настоящий свирепый дракон! — восхищенно присвистнул Деймон. — А вот не стоило будить дракона… *** Родрик Аррен показался Эймону очень добродушным человеком. Он был уже в возрасте, лысый, с седой бородой, но только с нежностью улыбался Эймме на подобные рода беззлобные замечания знакомых и говорил, что хоть чем-то быть похожим на свою белокурую дочку. Верховный лорд Востока Эймону понравился. Как и его младший сын Джон, крепкий парень двадцати лет, с острыми янтарными, как у орла, глазами. — Перестань так пялиться на пацана, Эймон, — усмехается рядом Деймон. — Он уже дрожит от страха. И действительно, Джон Аррен был напуган безжизненным и холодным взглядом принца Эймона. Он, подобно маленькому ребёнку, вцепился в руку младшей сестры, будто та могла ему как-то помочь. Эймма лишь вопросительно посмотрела на него, но вопросов задавать не стала, сжав его дрожащую руку. Какого черта он вообще тут от страха чуть не обделывается из-за сопляка, будь он хоть трижды принцем?! Джон трясет головой и глубоко вздыхает, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Ему хватает пяти минут, чтобы вновь вернуть себе самообладание и с ясным взглядом вновь встретиться с темными глазами цвета индиго. Эймон позволяет себе еле заметную довольную ухмылку. Храбрый парень… У него хорошая репутация, — говорит Эйгон. — Как насчет того, чтобы предложить ему стать твоим заклятым мечом? Это хорошая идея, — улыбается Рейнис. — Да и Эймме будет лучше, если рядом с ней останется хоть кто-то из семьи. Поговорить с Джоном Арреном как-то случая не было. Он не отходил далеко от своей семьи и везде сопровождал младшую сестру, особенно при её встречах с Визерисом. Активно велись разговоры о помолвке старшего сына кронпринца и Эйммы. Эймон в это дело особо не вмешивался, не видя в этом смысла. Леди Аррен была хорошей девушкой, да и к тому же их кузиной по матери, носительницей крови дракона. Она была хорошей партией для Визериса. Только вот была слишком ещё юна. Но тут Эймон понадеялся на благоразумие брата в будущем. Королева Алисанна принимала непосредственное участие в организации помолвки, из-за чего Эймон и Деймон обходили её стороной, не желая пересекаться. Компанию им составляли Мейгель и Гейль, которые, казалось, наслаждались спокойными деньками и с интересом следили за подготовкой к турниру по случаю помолвки наследника наследника с девой Аррен. Назревал очередной громкий и шумный пир с кучей противных аристократов, которых Эймон так не любил. Спустя всего две недели королевская семья собирается на трибунах, чтобы наблюдать первый турнир в столице, устроенный после смерти Эймона. Люди надеялись на участие Бейлона Храброго, но тот после смерти брата так и не стал брать в руки оружие, совершенно потеряв к стали уважение и интерес, но, тем не менее, не препятствовал обучению своих сыновей, понимая, что его травмы и проблемы не должны становиться для них препятствием. И если Эймон и Деймон были искусны в обращении с мечом, то Визерис, когда ему было разрешено, оставил свои тренировки, посвятив себя книгам и изучению истории Валирии. Даже начал собирать свой макет, основываясь на старых рукописях. Бои проходят довольно-таки скучно, на взгляд Эймона. Он особо не интересуется тем, что происходит на арене. Его внимание было сосредоточено на человеке с темными медными волосами, который сидел рядом с Визерисом. И проклятая башня, вышитая на его одеждах, Эймону совершенно не нравилась. Проклятая зелень таки добралась до столицы. Отто Хайтауэр, Эймон сразу его узнает, активно жестикулирует и показывает на арену, где в левом углу готовился рыцарь, на лошади которого был герб с зеленым цветом. — Кто следующие? — спросил Эймон у Деймона, который, в отличие от него, очень внимательно следил за схватками. — Ты серьёзно не следил за ареной? — удивляется Деймон. — Это уже финальная схватка, Джон Аррен против Хоберта Хайтауэра. Хоберт Хайтауэр, значит. Взгляд Эймона нашёл Джона в правом углу. Почувствовав, что на него смотрят, Аррен обернулся, чтобы вновь столкнуться с индиговыми глазами. Джон прямо-таки чувствовал этот безмолвный приказ принца — не смей проигрывать. — Что такое, Эймон? — Бейлон поворачивается к сыну. Кронпринц отказался от места рядом с королем, чтобы быть подальше от королевы, с которой так и не наладил отношения после того конфликта. Он предпочёл компанию младших сыновей, нежели видеть мать, в которой после рассказа Мейгель окончательно разочаровался. — Я хочу, чтобы Джон Аррен стал моим после победы, отец, — отвечает ему Эймон. — Моим щитом и мечом. Бейлон заинтересованно склонил голову, присматриваясь к сыну Родрика Аррена. Судья дает сигнал к началу, и кони мчаться друг к другу. Рыцари ломают по три копья, пока, наконец, на четвёртом кругу Джону Аррену не удается выбить Хайтауэра из седла. Аррен спешивается и подает сопернику руку, но тот в ярости отталкивает его и, громко проклиная и ругаясь, покидает арену. Зрители недовольно гудят на недостойное поведение просторца. Кронпринц краем глаза замечает довольную усмешку младшего сына, который глаз с Аррена не отводил. Что ж, раз его ребёнку так хочется заполучить этого рыцаря, Бейлон не видит причин ему в этом отказывать. Джону Аррену вручают венок из белых роз. Рыцарь, вновь оседав своего коня, несколько раз проезжает перед зрительскими рядами. Эймон морщится от визгов всех этих слащавых южных дам. Джон останавливается перед королевской трибуной и, с почтением склоняя голову, протягивает венок своей младшей сестре. — Эймма Аррен, я провозглашаю тебя Королевой любви и красоты! Девочка счастливо смеётся и благодарит старшего брата. Трибуны взрываются овациями. Родрик Аррен берет венок из рук дочери и надевает его ей на голову, ласково целуя в лоб. Победитель и королева турнира выявлены, пришла пора праздничного пира. Когда Джон Аррен проезжает перед скамьей Бейлона и склоняет голову, он мешкается и смотрит на Эймона. Кронпринц с интересом на него смотрит, и даже Деймон не издаёт ни звука. Эймон приподнимается со своего места и опирается на перила, чтобы быть к рыцарю ближе. — Мой принц?.. — голос Джона звучит неуверенно. — Я знал, что ты не подведешь, мой дорогой орел. Янтарные глаза Джона расширяются от удивления, а щеки окрашивает еле заметный румянец. Рыцарь как зелёный юнец краснеет перед мальчишкой на десять лет его младше. Какое унижение. — Мой сын изъявил желание видеть вас своим заклятым мечом, сир Джон, — говорит Бейлон. — Как вы на это смотрите? — Это… Это большая честь для меня, мой принц… Я не достоин… — Достоин или нет мой брат уже решил, сир Джон, — усмехается Деймон. — Я согласен… Аррен еле сдерживает себя, чтобы не вздрогнуть. Темные глаза принца Эймона вспыхивают, и ему на секунду кажется, будто он видит в них пламя. Но Джон быстро прогоняет такие глупые мысли из своей головы. Ему это просто причудилось. Конечно причудилось, не могут же человеческие глаза гореть пламенем, ведь правда? Эймон протягивает ему руку, и Джон незамедлительно её пожимает, даже через железные доспехи и кожаные перчатки ощущая жар чужой кожи. — Это начало прекрасного сотрудничества, сир Джон. Джон расслабляется и позволяет себе легкую улыбку. Что ж, это должно быть увлекательно. С таким подопечным ему точно скучать не придется. В конце концов, соколы и орлы летают не хуже драконов, не так ли?