97 г. от З. Э.

Когда рано утром четырнадцатого дня с пропажи Эймона дозорный на стене закричал: «Открыть ворота!», весь замок переполошился. Эллард первым выскочил из своих покоев, весь помятый, с кругами под глазами, и бросился в сторону туннеля, войдя в который две недели назад, пропал его королевский внук. Лорда Старка, как только он узнал о пропаже Эймона, чуть не хватил удар, благо Рикард, который, собственно, и сообщил ему эту новость, быстро привел младшего брата в себя. Эллард в тот момент обзавелся несколькими седыми прядями. Сын его дочери был тихим и очень умным ребенком, чтящим традиции и обычаи Севера и не позволяющим себе лишнего. Даже в богорощу Эймон всегда ходил, спрашивая разрешения, хотя Эллард каждый раз говорил внуку, что в этом нет необходимости. В крипту юный принц вообще отказался заходить, упорно твердя, что он не Старк, а значит, не имеет на это права. Но, несмотря на то, что у него не было имени Королей Зимы, в нем была их кровь. Эймон был Старком по духу, по магии, по крови. И вот когда впервые за долгие месяцы он согласился спуститься в крипту и увидеть каменное изваяние Лиарры, глупый Рикон умудрился всё испортить. Лорд Старк и представить себе не мог, что Рикон такое выкинет. Эймон был в своем праве оскорбиться этой ситуацией и обидеться. Обвинения в шпионаже — это не то, что ребенок ожидает услышать в доме матери, особенно когда почти год прожил там. Эллард даже не успел с ним объясниться: как только он вышел на улицу, то увидел только темный силуэт дракона, уносящего своего всадника прочь. — Будет плохо, если он летит в столицу. Каким бы благоразумным Эймон ни был, он всё ещё ребёнок. Сильно обиженный ребенок. Кронпринцу Бейлону это не понравиться, — говорит Бенджен, и Эллард с ним полностью соглашается. Любовь Бейлона к своим детям была безусловной. Не было человека в Семи Королевствах, который не знал бы об этом. И, конечно, всадник Вхагар не потерпит того, чтобы его ребенок был так сильно оскорблён, тем более в материнском доме. Отношения короны с Севером могли сильно ухудшиться. — Принц летит не в столицу, — побелевшие на миг глаза лорда Рида вновь окрасились яркой зеленью. — Стена… Эллард с Бендженом и лордом Ридом в кратчайшие сроки, чуть ли не загоняя лошадей до смерти, мчатся в Черный замок, чтобы по итогу узнать от Рикарда, что принц Эймон пропал за Стеной. Это была катастрофа, которая могла обернуться войной. Кронпринц Бейлон, несмотря на его теплые отношения с Севером, мог обрушить на него весь свой гнев ради своего ребёнка. — Что происходит? — из покоев в Черном замке выходит заспанный Бенджен и видит в коридоре такого же отца, проснувшегося от шума на улице. Громкий гортанный рёв дракона становится более красноречивым ответом, чем могли бы дать люди. Каннибал, Убийца Сородичей, названный Эймоном Эгараксом, вернулся. Так что могло заставить его вновь обратить свое внимание на бескрайние снежные земли, если не объявившийся хозяин? В спешке одевшись, Старки выбежали на улицу, чтобы стать свидетелями того, как черный дракон, распахнув свои огромные крылья, умостился на вершине Стены, вытянув свою длинную шею в сторону ворот. Изумрудные глаза наблюдали за кем-то с особой внимательностью, и Эллард сразу узнает в этом «ком-то» Эймона. Из-за грязи темные волосы уныло свисали подобно сосулькам. Одежда была рваная и перепачканная. Левый глаз был закрыт и украшен вертикальной длинной кровоточащей раной. Лорд Старк не был уверен в том, что глаз не повреждён, настолько она была отвратительна и серьезна на первый взгляд. До того как лорд Старк успел среагировать, навстречу принцу вышел лорд Рид. Алан поклонился принцу и с довольной улыбкой забрал из его рук какой-то скулящий комочек меха. И только тогда присутствующие обратили внимание на то, что Эймон вернулся не один. Послышалось рычание, и из туннеля вышли три огромных зверя, в которых Старки с изумлением признали лютоволков. Те защитным полукругом встали вокруг Эймона, внимательно всматриваясь в окружающих. Пожалуй, это зрелище шокировало жителей Чёрного Замка похлеще огромного черного дракона на Стене. — Глупый, безрассудный мальчишка! — взорвался Рикард и бесстрашно шагнул вперед. Взрослый лютоволк, черный как сама ночь, пошел ему навстречу, оскалив острые зубы. Рикард, встретив своим серым взглядом янтарный, не сбавил скорости. Мужчина не чувствовал угрозы от зверя, несмотря на не самый доброжелательный рык в его сторону. Он Старк, пусть и не носит это имя, он часть дома, символом которого это животное является, бояться его — не уважать себя и свой род. — Страх вам не ведом, не так ли, лорд-командующий? — усмехается Эймон. Лютоволк отступает, когда видит, что устрашение не возымело эффекта, и Рикард осторожно укутал принца в свои объятия, стараясь сильно не тревожить измученное и изнуренное юное тело. — Выпороть бы тебя, глупый ребенок, за твое безрассудство! — мужчина прикрыл слезящиеся глаза, чтобы скрыть момент своей слабости. Поступок лорда-командующего придал храбрости и остальным. К Эймону подошли и Эллард с Бендженом, который с болью посмотрел на изувеченное молодое лицо. О реакции королевской семьи они даже думать не хотели. Но кронпринц точно им спасибо за шрам сына не скажет. Когда Эймона выпустили из объятий, на его плечо ловко приземлился ворон, Трехглазый ворон. Старки переглядываются между собой и смотрят на довольного Рида, требуя объяснений. Но Алан лишь качает головой и указывает на смотрящую на них толпу людей. — Нам нужно поговорить о произошедшем, — Эллард осторожно прикасается к ране на глазу внука и чувствует, что она вот-вот раскроется. — Но сперва Эймон пойдет к мейстеру. Из толпы к Эймону пробирается сир Джон, держа в руках ещё двоих щенков. Шесть лютоволков в одном месте, такого Север не видел уже несколько сотен лет точно. — По одному для каждого из носителей крови Старков, — говорит Эймон, проведя по пернатой гладкой голове приластившегося к нему ворона. — Рикон и Беннард обрадуются, как и малышка Алисса. — Но их шесть, а нас семеро? — хмуриться Бенджен. Эймон указывает на Стену. Под крылом Эгаракса, прижавшись к его огромной морде, сидел еще один взрослый лютоволк, сверкая своими алыми глазами. Когда он успел пробраться через людей и незаметно взобраться на Стену, никто так и не понял. Из-за его белоснежной шерсти на фоне черного дракона он очень сильно выделялся. Его, казалось, не заботил тот факт, что его компаньоном был огромный огнедышащий зверь, способный одним раскрытием пасти его проглотить и не подавиться. — Это Призрак, — говорит принц. — И он мой… Вопросов больше никто не задает. Эймон послушно следует к мейстеру, доверив волчат и волков сиру Джону, которого они смиренно слушались. Аррен на ближайшие несколько дней становится нянькой для огромной оравы зверей, включая капризного черного дракона. К счастью для рыцаря, Эгаракс ведет себя примерно в присутствии Призрака, который взял на себя обязанность следить за недавно обретённым пламенем своего хозяина. И пусть в этой жизни он и Эймон встретились всего пару дней назад, но связь их пронеслась сквозь время и пространство, тогда как для Эгаракса она была нова, и дракон покорно следовал желаниям пушистого компаньона. К счастью, глаз Эймона оказывается неповрежденным. Но шрам останется теперь на всю жизнь. Принца это никак не волнует. Он носил идентичный в прошлой жизни, и за многие годы успел к нему привыкнуть. Но вот отец точно расстроиться, увидев его «боевое» ранение. История повторилась и в этой жизни, увечье ему снова нанес орёл одного из варгов одичалых, на которых он наткнулся, когда искал пещеру Трехглазого ворона. Благо Призрак с другими лютоволками вмешались и прогнали их прочь. Эймон был уверен, что это древовидец их отправил его встретить, что тот, впрочем, и подтвердил во время встречи. Нынешний древовидец и Трехглазый ворон занимал эту, если можно так выразиться, должность уже на протяжении ста пятидесяти лет. В прошлом молодой мужчина из рода Блэквудов, чье имя было давно потеряно на страницах истории, сейчас звал себя просто Вороном, не желая вспоминать свою мирскую жизнь. Принца в своей пещере он встретил радушно, как и следует приветствовать посланника и избранного чемпиона Богов. Воля Старых Богов Севера незримо окружала юного Таргариена, что не оставалось сомнений в его исключительности на божественной арене. Эймон без всякой утайки рассказал родственникам и лорду Риду о своих приключениях за Стеной. Как он встретил воинов вольного народа, как Призрак и другие лютоволки его спасли от их нападения, как птица одного из одичалых, который оказался варгом, вцепилась в его глаз, чудом его не выколов. И, наконец, о встрече со старцем и вещателем воли богов Севера — Трехглазым Вороном. Как хранители истории Севера и верующие в Старых Богов, его слушатели не повергли слова принца сомнению. — Мой внук — Последний Герой, — устало покачал головой Эллард. — Мне сложно с этим смириться. — Мы должный были быть к этому готовы с момента, когда был заключён союз Эйгона и Торрхена, — говорит лорд-командующий. — Верно, мой предок, Жойен Рид, был тем, кто подтвердил пророческие видения Эйгона Завоевателя и сказал о том, что Обещанный Принц валирийцев и Последний Герой северян родится от союза домов Таргариен и Старк. — Неужели трагедия повторится на нашем веку? — спрашивает Бенджен. — Нет, — отвечает Эймон. — Но это время станет началом конца. Эймон чувствовал себя как никогда комфортно в этой компании, имея возможность говорить открыто, без всякой утайки и будучи уверенным, что ему поверят и не посчитают сумасшедшим. Старки, тесно общающиеся с древовидцами из дома Рид, были так или иначе привычны к магии и подобным необъяснимым явлениям. Сейчас, в отличие от будущего, Север помнил Век Героев и чтил его историю, а не превратил в искаженные и бессмысленные легенды и сказки для детей. Из семьи со стороны отца Эймон мог быть откровенным лишь с покойным дядей Эймоном, который был сновидцем, дядей Вейгоном и в какой-то мере с королем Джехейрисом. И дело было не в том, что остальные не верили. Нет, большинство Таргариенов несли наследие своих предков и были последователями Валирийских Огней, хоть и не распространялись об этом. Просто за исключением магии связи с драконами, остальное они просто не были в силах понять. Тот же Бейлон знал о том, что его покойным брат и младший сын обладали сильными магическими способностями, был полностью к них лоялен и помогал по мере своих сил. Но не более. На Юге, а в особенности в столице, кишащей последователями Семерых, было бы глупо вести себя так беспечно. — Ты… ты не обычный ребенок, не так ли? — серые, со стальным блеском глаза Рикарда впились в лицо Эймона. Волчий дух в нем силен, Эймон, — Эйгон появился неожиданно, бесплотным духом воспарив рядом с потомком. У этого человека очень сильное чутье. Впрочем, как и у маленького зеленого человека, очень похожего на своего предка. Только Жойен был немного повыше. Рикард шокировано замер на своем стуле, перестав дышать и уставившись в пространство за левым плечом племянника. Эллард и Бенджен проследили за его взглядом и нахмурились, ничего там не видя и не понимая, что вызвало такую реакцию. Алан тоже посмотрел в ту сторону. Лицо Рида осталось невозмутимым, но зеленые глаза изумлённо расширились. — В чем дело? — спрашивает Бенджен. — Почему вы так туда смотрите? — Алан, ты видишь то же, что и я? — Да, лорд-командующий. И, честно признаться, даже я такого не ожидал, — отвечает Рид. Надо же, вы можете меня видеть, — Эйгон, казалось, не был обеспокоен этим фактом. — Не думал, что потомки Первых людей способны на это. Довольно-таки любопытно. Бесплотный дух пролетел чуть вперед, в сторону Рикарда. Сноу резко отшатнулся, чуть не свалившись со стула. — Брат, что происходит? — Эллард начал заметно нервничать, не понимая происходящего. Эймон устало прикрыл глаза. Ситуация становилась все сложнее, Эйгон не должен был появляться так далеко на севере, но более того, его не должен был видеть никто из присутствующих, кроме него самого. Как вообще это случилось? Птица на коленях принца насмешливо? каркнула, сверкнув осознанным взглядом с голубыми всполохами. Трехглазый ворон явно был свидетелем их беседы и забавлялся над Эймоном. Что ж, Таргариен не может его в этом винить, хоть какое-то развлечение на его долгом веку. Темные глаза Эймона на мгновение вспыхнули серебром, а температура в комнате заметно повысилась на пару градусов. Пространство перед Рикардом пошло рябью и маленькими, еле заметными искрами. Под изумленный вскрик Элларда и Бенджена начал материализоваться силуэт человека в черных кожаных доспехах и с короткими серебряными волосами, украшенными короной из рубинов. Парящий мужчина, но теперь уже видимый глазу всех, обернулся на звук, чтобы увидеть шокированные лица деда и дяди своего потомка. Старки смотрели на мужчину, Таргариена, и видели взрослую, зрелую версию Эймона, настолько они были похожи. Те же черты лица, глубокие темные глаза, схожесть была невероятной. — Храни нас всех Боги! Вы это видите?! — воскликнул Бенджен, схватившись за рукоять своего клинка. — Успокойся, юный Старк, не стоит хвататься за оружие, — Эйгон улыбнулся, заставив мужчин нервничать еще больше. Улыбчиво лицо, похожее на лицо всегда невозмутимого Эймона, было еще более странным, чем летающий призрак. — Драконы, лютоволки, Трехглазые вороны, а теперь еще и призраки… Почему бы и нет… — смиренно вздохнул Эллард, устав уже удивляться всему. — Надеюсь, вы все осознаете, что не стоит распространяться о том, что происходит в этой комнате? — сказал Эймон, нахмурившись. — Конечно, мой принц, — склонил голову лорд Рид. — Да и нам всё равно никто не поверит. — Это прекрасная возможность для тебя, Эймон, — говорит Эйгон, подлетев к потомку. — Пока есть время, мы можем начать подготавливать Север к будущему. Ты принц Семи Королевств и Старк по крови. Отдай им приказ, и они исполнят его. — Внук? Эймон обвёл всех взглядом и откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув. Раз уж случайность привела к такому исходу, то, действительно, как и говорит Эйгон, почему бы этим не воспользоваться. Пусть и не всю, но часть правды можно раскрыть и усилить Север к возможному началу Танца Драконов. — Все началось с того, что в небеса поднялись черный и зеленый драконы, потопив континент в огне… Рассказ о Танце Драконов, каким его знала и помнила история, затянулся до поздней ночи. Эймон рассказал о восстании, узурпации и начале войны, из-за которой в будущем человечество падет без драконов под натиском Долгой Ночи. Его слушали не перебивая. Принц преподнёс все так, будто видел возможные события в своих пророческих снах, не став распространяться о том, что он перерожденный и душой старше всех присутствующих в комнате вместе взятых. Эйгон периодически поддакивал и подтверждал его слова, говоря о том, что видел те же видения об угрозе за Стеной, что и сподвигло его начать завоевать Вестерос — ради спасения человечества. С этим Старки спорить не могли, поскольку в старых хрониках их семьи была копия соглашения Завоевателя и Торрхена. — Ты поведал нам ужасное будущее, Эймон, — Бенджен печально улыбнулся. — Но еще ужаснее осознавать, что ты в одиночку несёшь бремя этих знаний в таком юном возрасте. — Он не один, — возражает Эйгон. — Я всегда рядом с ним, стоит ему только позвать, и я тут же явлюсь. — Ты можешь рассчитывать на нас, Эймон, — решительно говорит лорд Эллард, поднимаясь со стула и подходя ближе к внуку. — Ты не носишь моего имени, но в тебе моя кровь. Ты часть нашей семьи, и мы с тобой. Так скажи же нам, чего желаешь, принц Севера… 97 г. от З. Э. Жизнь на Севере меняется. По всему региону расползаются слухи о том, что принц Эймон вернул на их земли лютоволков, которых не видели уже несколько столетий. Многие лорды даже не ленились лично приезжать в Винтерфелл, чтобы воочию увидеть этих могущественных зверей, привязавшихся к носителям крови Старков. И наличие лютоволка даже у самого Эймона заставило северян еще больше уважать своего Северного принца, как его теперь стали называть на родине матери. Это знак Старых Богов и признак их благосклонности, говорили они, никак иначе. Эймон не планировал ещё как минимум несколько месяцев покидать Север, пока не пришло сообщение из столицы, в котором сообщалось, что король, с легкой руки своего наследника, решил устроить турнир в честь пятых имени принцессы Алиссы. Эймон незамедлительно собирается в путь, уже через час после известия забираясь в седло Эгаракса. Старки провожают его дружной толпой. А юный Беннард даже проронил несколько слезинок, грустно сморщив носик и прижавшись к своей матери, не желая, чтобы кузен улетал. — Не плачь, Бен, — говорит ему отец. — Твой кузен скоро вернется и привезёт с собой сестрёнку Алиссу. Это немного утешает мальчишку, и он нерешительно улыбается, пытаясь сдержать плач. Даже махает на прощание, когда черный дракон взмывает в небеса и уносит Эймона и сира Джона далеко на Юг. Конечно, Бейлон не забыл пригласить и семью его покойной супруги на именины Алиссы. Он прислал им приглашения, как близким родственникам маленькой принцессы. Но Старкам пришлось отказаться, дети были малы, а у Элларда и Бенджена было много других забот, которые возложил на них Эймон. В качестве извинения за это принц обещал привести Алиссу с собой, чтобы она познакомилась со своей другой семьей. Спустя несколько часов полета, увидев внизу зелёные просторы и луга, Джон Аррен счастливо улыбается. Привычные краски и тепло солнца чуть было не позабылись за два года пребывания на Севере. Эймон смотрит на своего спутника снисходительно. За годы в качестве его рыцаря, Джон получил больше впечатлений, чем за всю свою жизнь. Шел за ним и в огонь, и в воду, несмотря ни на что. Воистину воплощение чести, как и говорится в девизе его дома. Эгаракс никогда не любил быть тихим. Вот и сейчас, еще не долетая до Королевской Гавани, он громким ревом даёт понять о своем приближении. Люди в деревушках, над которыми он пролетает, в панике прячутся в своих домах. Особо смелые взбираются на крыши, чтобы поближе рассмотреть дракона. Дракон с грохотом приземляется перед Драконьим Логовом. На его рык реагируют и другие драконы, чье рычание эхом раздается по многочисленным пещерам, заставляя драконьих блюстителей всполошиться. — Что за ужас у тебя на лице, Эймон? — усмехнулся Деймон, прибывший в Драконье Логово его встречать. — Твоя смазливая мордашка теперь стала более мужественной. Именно такие слова первыми услышал Эймон, как только почувствовал под ногами твердую землю. За два года Деймон очень изменился. Раньше он был совсем худым, немного болезненным и нескладным ребенком из-за того, что родился очень тяжело. Но вот теперь ему шестнадцать, он выше Эймона на целую голову и глядит на темноволосого принца сверху вниз. — Я знал, что ты оценишь, брат, — улыбнулся уголками губ Эймон, ничуть не обидевшись на слова Деймона, который, как всегда, был очень «тактичен». — Как ты, мелкий? Не отморозил себе чего-нибудь, пока был на Севере? — Я дитя Льда и Пламени, забыл? — улыбается Эймон, отвечая на крепкие объятия старшего брата. — Холод часть меня, равно как и огонь. — Опять стихами заговорил, прямо как покойный дядюшка. О кронпринце Эймоне сыновья Бейлона всегда вспоминали с теплотой. Даже сама Рейнис, родная дочь покойного, не раз говорила, что Эймон копия её отца, но с темными волосами. Тот же нрав, те же привычки, будто он был его родным сыном. Джоселин время от времени шутила, что это она родила его, и каждый раз, навещая столицу в пору его бытия ребенком, смотрела на него со слезами на глазах, вспоминая покойного супруга. — Я горд быть похожим на него. И это чистая правда. Эймон был одним из тех Таргариенов, которыми Джон Сноу восхищался. Да и все остальные члены Дома Дракона, которые носили это имя, были воистину достойными людьми — и Рыцарь-Дракон, и мейстер Черного замка, с которым принцу посчастливилось в свое время быть близко знакомым. По прибытии в город Эймона жители столицы приветствуют очень тепло. Люди выглядели счастливыми, а лавки торговцев были полны очередей. Жизнь, казалось, текла своим чередом, но Эймон не позволял себе обмануться беззаботной оболочкой столицы. Что он сам, что Деймон прекрасно знали, что твориться в Блошином Конце. Пиршество в столице было масштабным. Собрались гости со всех уголков Семи Королевств. Эймон был рад вновь увидеться со своей семьей и был готов терпеть присутствие в Красном Замке южных напыщенных и лицемерных лордов и леди. Его также порадовало отсутствие при дворе дома Хайтауэр, вместо них во главе делегации Простора прибыли сами Хранители Юга — Тиреллы. Что ж, дед прислушался к нему, для него же и лучше. Поднимаясь по лестнице в Красный Замок, Эймон замечает, что среди стражников появились новые лица. В свое время он выучил всех служителей замка в лицо и даже запомнил имена, чтобы всегда быть в курсе изменений на случай, если к ним пошлют шпиона. Визерис часто называл его из-за этого параноиком, хотя отец и Деймон поощряли его стремление защищать семью и контролировать замок. Первым делом Эймон идет поприветствовать короля. Деймон идти с ним отказывается, сказав, чтобы после он пришел в богорощу. — Добро пожаловать домой, принц Эймон, — лорд-командующий сир Гаррольд встречает Эймона с улыбкой, немедленно пропуская в покои короля. — Его Величество ждет вас. Король Джехейрис стоял на балконе, наблюдая за людьми во дворе и суетливо бегающими слугами. Его ноги более не были так крепки, как в молодые годы, поэтому он опирался на перила. Услышав шаги за спиной, король улыбнулся и обернулся. Эймон заметил несколько новых морщин на лице деда, которые не смогла скрыть даже отросшая и аккуратно подстриженная серебряная борода. — Мой король, — Эймон почтительно склонил голову. — Я вернулся… — Да будет тебе, Эймон. Иди, обними своего старого деда. Эймон не мог ему отказать. Крепко обняв деда, он помог ему сесть в кресло и занял место напротив него. Их встреча оказалась дольше, чем Эймон рассчитывал. Он сам не заметил, как провел, беседуя с королём, несколько часов, рассказывая о своих приключениях на Севере, и о том, как получил шрам на глазу. Потеряв счет времени, Эймон вспомнил о просьбе Деймона лишь тогда, когда в двери постучались. В королевские покои зашла Гейль, всё такая же прекрасная, какой её помнил Эймон. В легком струящемся подобно морским волнам платье нежно лавандового цвета, подчёркивающего цвет её глаз. Волосы были собраны в причудливую причёску, открывая вид на тонкую белоснежную шею, украшенную ожерельем с изумрудными камнями. — Отец, — Гейль присела в изящном реверансе. — Мое нежное дитя. Я рад видеть тебя, — нежно улыбнулся король. — Позволь я украду у тебя Эймона, отец. — Конечно, дорогая. Уверен остальные тоже жаждут встречи с ним. Стоило им только покинуть покои короля, как Гейль, не стесняясь лорда-командующего и своих служанок, стоящих поодаль, потянулась к племяннику, прижимая его к себе в объятия. Эймон лишь снисходительно улыбается и нежно проводит по серебряным волосам, отвечая на объятия девушки. — Тебя не было два года, — обиженно пробурчала Гейль, спрятав покрасневшее лицо за волнистыми локонами. — И как ни в чем не бывало ты возвращаешься изувеченным. — Таким я тебе больше не нравлюсь? — улыбается Эймон, за что получает удар ладошкой по груди. — Не говори глупости, — пробурчала себе под нос Гейль и громко выдохнула. — Ты же знаешь, что я волновалась, — продолжила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Каждый день думала, что с тобой могло случиться что-то ужасное. Эймон наклонился ближе, его глаза искрились озорством. — Я же вернулся, не так ли? Значит, все обошлось. Гейль мило нахмурилась и прошлась нежной ладонью по его длинному шраму, пересекающему глаз. — Обошлось? Я вижу, как всё обошлось, глупый Эймон. Ты обязан мне рассказать всё в подробностях. Эймон приподнял подбородок принцессы и приблизился к ней, соприкасаясь носами. Вся уверенность и запал Гейль моментально пропадают, заставляя её бледное лицо окраситься в алый. Эймон усмехается, забавляясь ее реакцией. — Как прикажешь, принцесса… Лорд-командующий смущенно кашляет, привлекая к себе внимание милующейся пары. — Мой принц, моя принцесса, прошу вас, будьте сдержаннее… — щеки старого рыцаря окрашивает еле заметный румянец. — Ох, прошу нас простить, сир Гаррольд, — ещё больше краснеет Гейль и, крепко вцепившись в руку Эймона, уводит его прочь. *** В богороще Эймона встречает сюрприз. Визерис с супругой, Гейль и маленькая Алисса устроили в честь его прилета маленький фуршет, решив посидеть всей семьей. Эймон был очень тронут их заботливым жестом, также обратив внимание на немаленький живот Эйммы. — Визерис… — глаза Эймона потемнели, заставив Визериса и Эймму испуганно вздрогнуть. — Ты обещал мне… Быстро осознав причину злости принца, Эймма робко берет его сжатую в кулак руку и улыбается. Эймон смотрит в понимающие и такие нежные голубые глаза кузины и глубоко вздыхает, борясь с желанием как следует побить Визериса за глупость. — Эймон, прошу, — тихо говорит Эймма, не отводя взгляда. — Это было мое решение. Что ж, Эймон должен был предвидеть и такой исход событий. Несмотря на невинный вид и тихий нрав, Эймма действительно была дочерью дракона, и она могла добиваться того, чего только захочет. Ей не составило особого труда уломать его слабохарактерного и ведомого старшего брата. Ну, зато это первая ее беременность, и она не истощенна выкидышами. Уж это должно повлиять на её будущее. — Мои поздравления, — смиряется Эймон. — Пусть родится здоровое дитя. — Спасибо, брат, — Визерис крепко его обнимает. — Добро пожаловать домой. — Ты должна хорошо себя беречь, дорогая невестка, — элегантный поцелуй в хрупкую ладошку вызывает на лице Эйммы робкую улыбку. — Кое-кто с нетерпением ждал встречи с тобой, Эймон. Визерис подзывает к себе маленькую принцессу. Алисса, увлеченно листающая книжку, сидя у корней большого чардрева, посаженного пятнадцать лет назад Бейлоном специально для Лиарры Старк, реагирует на зов старшего брата и поднимает голову. Алисса изумленно смотрит своими разноцветными глазами на смутно знакомого темноволосого юношу, с трудом признавая в нем своего родного старшего брата, который покинул столицу два года назад. Перед глазами проносятся воспоминания о том, как он нянчил ее маленькую и носил на руках. Сердце юной принцессы наполняется теплом и она, откинув книгу, со всех ног несется к Эймону. Принц подхватывает ее на руки и крепко прижимает к себе, с нежностью гладя белокурые волосы. — Братик Эймон, я скучала… — Алисса не выдерживает и начинает всхлипывать, стараясь сдержать слёзы. — Ну что ты, родная, не плачь. На этот раз я заберу тебя с собой, на Север, чтобы и ты познакомилась с родиной нашей матери. Да и мой подарок на твои именины ждёт тебя в Винтерфелле. — Правда? — разноцветные глаза, всё ещё блестящие от слёз, наполняются надеждой и счастьем. Эймон мягко опустил сестру на землю, бережно вытирая ее слезы большим пальцем. Он помнил Алиссу совсем маленькой, но сейчас перед ним стояла настоящая юная леди, с тонкими чертами лица и взглядом, полным любопытства и нежности. — Конечно, мой маленький волчонок, — прошептал он, улыбаясь. — Север ждет тебя. Тебе понравится Винтерфелл, и ты обязательно подружишься с нашими кузенами. Алисса, не веря своему счастью, крепко обняла брата. Ей всегда хотелось увидеть родину матери, которую ей не посчастливилось знать. Суровый, но прекрасный Север, дом ее предков, место, где выросла Лиарра Старк, и место, которым правят ее близкие родственники. Она всегда чувствовала особую связь с братом, несмотря на долгую разлуку. Его письма, полные рассказов о приключениях и жизни в Винтерфелле, лишь разжигали ее интерес и желание увидеть все своими глазами. — Когда мы поедем? — спросила Алисса, сгорая от нетерпения. — Полетим, — мягко поправляет ее Эймон. — Как только я договорюсь с отцом. Надеюсь, это не займет много времени. Я знаю, он захочет, чтобы ты погостила у дедушки. Ты же его любимая дочь. Эймон тепло улыбнулся, вспоминая, как отец всегда баловал Алиссу. Ее звонкий смех и искренность могли растопить даже самое суровое сердце. Он понимал, что расставание с ней будет непростым для кронпринца, но был уверен, что поездка на Север пойдет ей на пользу. Винтерфелл — это место, где можно почувствовать себя по-настоящему свободным, где ценят честь и верность. — Ты серьёзно собираешься опять улететь, на это раз забрав и Алиссу? — Деймону идея вновь разлучиться с братом, а еще и с сестрой, явно не пришлась по душе. — Да, — отвечает Эймон. — Но я не планирую задерживаться там надолго. В конце концов, я Таргариен, и моё место здесь, рядом с вами… Но его планам не суждено было случиться. Турнир проходил очень шумно. Эймону на трибунах удалось даже переговорить с отцом и попросить разрешения показать Алиссе Север. Бейлон согласился. И отец, и сын мало интересовались проходящими боями, обращая на стадион внимание лишь тогда, когда выступал Деймон. Все бои они проговорили, делясь своими новостями и наслаждаясь временем, проведенным вместе. Эймон даже рассказал про свою пушистую находку на Севере и пообещал привести своего нового друга в следующий раз с собой. Алисса, сидя рядом с Эймоном, с интересом слушала их разговор. Она могла лишь догадываться о том, как выглядит этот пушистый друг, о котором говорил Эймон. — Он действительно такой большой? — спросила она, с любопытством глядя на брата. — Конечно! — ответил Эймон с улыбкой. — И ты совсем скоро встретишься с ним. Уверен, вы подружитесь. Более того, такой же пушистый друг ждет тебя в Винтерфелле. Бейлон не мог не улыбнуться, глядя на радость своих детей. Он знал, что такие моменты важны для их связи, и надеялся, что они смогут сохранить эту дружбу, несмотря на все испытания, которые ждут их впереди. В этот момент Деймон вышел на арену, и внимание всех переключилось на него. Бейлон и Эймон замерли, восхищаясь его мастерством и силой. Как мечник Деймон действительно вырос и превзошёл всех ныне живущих Таргариенов. Алисса, хотя и была немного напугана грохотом и лязгом железа, не могла отвести взгляд от своего старшего брата, который, казалось, был готов покорить весь мир. — Он действительно великолепен, — шепнула Алисса. — Да, — согласился Эймон, — И он обязательно станет победителем турнира. Ведь Деймон сражается ради тебя, малышка. Как и предсказал Эймон, победителем турнира стал Деймон, что было для его братьев очевидным как день. Венок королевы любви и красоты он вручил принцессе Алиссе, вызвав шквал одобрительных криков и аплодисментов. В конце концов, это был праздник в честь ее именин, и она заслужила этот венок. А король в честь победы внука вручил ему семейный меч — Тёмную Сестру. Все проходило просто чудесно, пока на семейном ужине Дома Дракона не заговорила королева Алисанна, весь турнир смотревшая на Эймона подобно разъярённому дракону. Она была зла и обижена на внука с тех пор, как он открыто поддержал решение короля и призвал того перестать слушать свою супругу. Алисанна терпеть не могла тот факт, что вместо того, чтобы прийти к ней и постараться помириться, Джехейрис прислушался к своему внуку и даже намека не показывал на раскаяние, что обидел её. Этого Алисанна Эймону не простила, уверовав в то, что тот настроил Джехейриса против нее. — Я подумала и пришла к выводу, что Деймону пора жениться. Алисанна выжидающе посмотрела на Деймона, который в ярости поджал губы и сжал рукоять Темной Сестры, которую на радостях отказался снимать с пояса даже во время трапезы. — И кого вы предлагаете, матушка? — нарушил давящую тишину Бейлон. — Наследница Ройсов из Рунного Камня будет прекрасной партией для принца. — Что ты думаешь об этом, Деймон? — король смотрит на внука, желая узнать его мнение. — Я не планирую жениться в ближайшее время, — Деймон не может скрыть раздражение в голосе. — Твои планы не имеют значения, пока есть выгода для короны, внук, — Алисанна позволила себе снисходительную улыбку, чем ещё больше вывела Деймона из себя. Слова королевы прозвучали просто отвратительно. И хоть была в них доля истины, присутствующие явно были с этим не согласны. Шокированная Гейль даже выронила из рук прибор, а Эймма прикрыла ладонями рот, давя изумленный вздох. Визерис притих, а Бейлон хмуро посмотрел на невозмутимую мать. Джехейрис устало прикрыл глаза, и лишь лицо Эймона не выражало никаких эмоций. Видимо, тот факт, что Алисанна совершенно не умеет решать судьбы детей, был понятен всем, кроме нее самой. Было вообще благом то, что брак ее старших сыновей был счастливым. Воздух вокруг Эймона похолодел, заставляя всех обратить на него внимание. Индиговые глаза потемнели, а пустой взгляд впился в лицо королевы, заставив ту вздрогнуть. — Какая глупость… — если бы голосом можно было замораживать, то на месте королевы давно бы сидела ледяная статуя. — Эймон, не надо, — просит Гейль, но мать отдёргивает дочь. — Пусть говорит, — Алисанна храбриться, но чёрные омуты внука пугают её. — Что глупого ты здесь увидел, Эймон? Джону Сноу, а ныне Эймону Таргариену, хочется не по-королевски закатить глаза на подобную столь очевидную глупость. Честно признаться, Эймон, когда очнулся в этом времени, думал, что именно королева будет его ярой сторонницей на пути укрепления Дома Дракона. Но по иронии судьбы, именно она стала его злейшей противницей. Женщина, о чьей мудрости в его времени ходили чуть ли не легенды, стала для него полным разочарованием. Несмотря на незаурядный ум, Алисанна была так же глупа и самонадеянна, как и многие высокородные дамы будущего, которых Джон имел несчастье знать. Великие Огни, почему эта женщина никак не может угомониться? — Рейнис бесплотным духом замерла рядом с королевой и с презрением посмотрела в ее сторону. Её губы сжались от гнева, а сиреневые глаза потемнели. Рейнис права, Эймон, — соглашается с сестрой Эйгон. — В будущем этот союз не принес ничего хорошего. Эймон еле заметно кивает предкам и смотрит на Алисанну, объясняя свою позицию и то, почему этот союз действительно глуп и бесполезен: — Из всех возможных кандидатур, Рея Ройс одна из худших. Мы связаны с верховным домом Востока кровью через нашу кузину Эймму. Зачем нам ещё один брак с женщиной из Долины? Какой в этом смысл? Зачем нам Ройс, если у нас есть Аррен? Что она может дать нашему дому, чего мы не получили от Эйммы Аррен? Да и по возможности не стоит мешать нашу кровь с мелкими семьями и позволять чужим домам в будущем претендовать на драконов. Если уж вступать в брак, то только с верховными домами. Если и рассматривать кандидатуру, то лучше кого-нибудь из Тиреллов, Верховных Лордов Простора, или Веларионов, чтобы сохранить чистоту крови. — Смешивание крови не помешало твоему отцу жениться на твоей матери, мальчишка! — Алисанна!/Мама! — Ты не можешь осуждать кровь нашей матери! — взрывается от негодования Деймон, вскакивая со своего места. — Лиарра была прекрасной принцессой и замечательной матерью! — Но, тем не менее, твои брат и сестра полукровки с чужой кровью в жилах, — выпалила Алисанна и только потом осознала свои слова. — Да как ты посмела, королева Алисанна, произнести эти слова моим же детям в моём же присутствии! Бейлон впадает в ярость, и лишь заплакавшая и прижавшаяся от страха к нему Алисса останавливает его от того, чтобы перевернуть этот стол к чертям собачьим. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! — Деймон сжимает кулаки, его голос дрожит от гнева. — Лиарра была частью нашей семьи, и ее кровь течет в наших брате и сестре. — Я буду защитить своих детей, королева Алиссана, — Бейлон говорит тихо, но с силой. — Разве я не говорил тебе прекратить? Ты первая поддержала мой брак с дочерью Хранителя Севера, а сейчас относишься к моим детям от неё с такой ненавистью и таким пренебрежением. Кто вливает в твой разум эти проклятые и отвратительные речи? Я не собираюсь с этим мириться и продолжать позволять тебе оскорблять моих детей! Мою плоть и кровь! Алисанна, видя, как ее слова повлияли на членов семьи, начинает осознавать, что, возможно, она зашла слишком далеко. — Я… Я просто хотела, чтобы вы поняли, — произносит она, голос ее становится тише. — Я не хотела никого обидеть. В комнате воцарилась тишина, только звуки дыхания и легкие всхлипы Алиссы нарушали напряжение. Каждый из присутствующих понимал, что эта беседа изменила все. — Алиссана, — говорит Джехейрис, его глаза полны боли. — Тебе лучше замолчать и не усугублять ситуацию. Ты оскорбила наших внуков, нашу кровь, и лишь из-за того, что ты моя жена и моя королева, я не стану тебя наказывать. Но более я запрещаю тебе подходить и общаться с семьей Бейлона. — Ты помнишь, что я сказал тебе перед поездкой на Север, дедушка? Никогда этого не забывай… Эймон, подхватив Алиссу на руки, покинул зал даже не оглядываясь. Его отец, братья и невестка последовали за ним, оставив опустошённую и расстроенную Гейль наедине с родителями. — Эймон, ты в порядке? — Эймма была обеспокоена состоянием своего деверя. — Пока эта женщина живёт здесь, ноги моей не будет в столице, — Эймон укачивал в своих объятиях еле успокоившуюся сестру. — Через пару дней я улетаю на Север вместе с Алиссой. А потом вернусь в твою крепость, отец, на Драконий Камень. — Да будет так, — кивает Бейлон. — Моя мать перешла все границы. Лиарра была прекрасной женщиной, которую я искренне любил, и которая любила вас. Визерис и Деймон молча с ним соглашаются. Несмотря на то, что она их не рожала, волчица Севера была их матерью во всём, кроме крови. И они не позволят сошедшей с ума старухе порочить её честное и доброе имя. *** Дни ожидания тянулись мучительно медленно. Алисса не находила себе места, то и дело расспрашивая брата о предстоящем путешествии, о Винтерфелле, о его друзьях и, конечно же, о волчатах. Эймон терпеливо отвечал на все ее вопросы, стараясь как можно красочнее описать жизнь на Севере. Он хотел, чтобы она была готова к контрасту между роскошью королевского двора и суровой простотой Винтерфелла. — Мы же возьмем с собой Мераксес? — спрашивает Алисса, когда они заканчивают собирать свои вещи. — Мераксес? — Эймон удивленно смотрит на сестру. — Мой дракон! — воскликнула Алисса, гордо приподняв голову. Деймона реакция младшего брата сильно позабавила. Когда яйцо в колыбели Алиссы не проклюнулось год спустя, все уже потеряли на это надежду. Но маленькая принцесса упорно не хотела с ним расставаться и упрямо продолжала таскать с собой. Даже после того, как Эймон улетел на Север. Алисса было твердо уверена в том, что это яйцо живое и точно принадлежит ей. С ней никто не спорил, но и не особо верил, считая, что малыша просто так утешает себя. Но чудо случается. Яйцо разбивается на четвёртое день рождение принцессы, явив на свет ярко-голубого птенца и пронзительными золотыми глазами. Спустя много лет Алисса стала первой Таргариен, чье яйцо проклюнулось. Вы знали об этом? Всё это время мы не покидали Север и были рядом с тобой, Эймон, — отвечает Эйгон. Но мне очень приятно, что малышка назвала своего птенца в честь моей дорогой и прекрасной Мераксес, — улыбается Рейнис. Эймон позволяет себе короткую улыбку, пока не осознает одну очень важную деталь. — Это действительно удивительно. Я очень рад за тебя, малышка. Но почему птенец не с тобой? Пока он не вырос для жизни в Логове, то должен находиться всегда рядом. Мрачное лицо Деймона оказалось красноречивее всех слов. Было понятно, что без королевы здесь не обошлось. Когда они вошли в Драконье Логово, воздух наполнился теплом и легким запахом серы. Огромные каменные стены, вырезанные в скале, создавали ощущение величия и силы. Эймон, Деймон и Алисса направились к центральной пещере, где находился птенец принцессы. — Я так сильно хотела познакомить тебя с ней, братик Эймон! — воскликнула Алисса, её глаза светились от восторга. — Уверена, Мераксес тебе понравиться! Она очень милая! Эймон, следуя за ней, не мог сдержать улыбки. Он знал, как сильно Алисса в детстве мечтала о драконе и как она расстроилась, когда узнала, что ее младенческое яйцо не проклюнулось за три года нахождения в ее колыбели. Но малышка не сдалась, и теперь, когда мечта сбылась, он ощущал гордость за свою сестру. — Честно признаться, брат, — говорит Деймон, — птенец нашей малышки действительно один из самых красивых драконов, которых мне вообще довелось увидеть. Даже красота Среброкрылой нашей бабушки меркнет перед ней. Уверен, что, когда Мераксес вырастет, небеса увидят самого прекрасного дракона, который только может существовать. Драконий блюститель привел их к одной из малых центральных пещер, где обитали в основном птенцы. Их было не очень много, всего трое, но даже так, один очень сильно бросался в глаза. — Мераксес! — крикнула Алисса и бросилась к своему дракону прежде, чем братья успели хоть как-то отреагировать. Маленький дракон ярко-голубого цвета, услышав голос принцессы, повернул голову в её сторону и игриво взмахнул своими ярко-оранжевыми крыльями. Его золотые глаза заблестели. Мераксес издала тихий, но уверенный звук, который напоминал смешение щебета и рёва. — Правда, она милая?! — воскликнула Алисса, притянув к себе Мераксес в крепкие объятия. Эймон сразу заметил, как Мераксес осторожно сложила крылья, чтобы ненароком не поцарапать свою хозяйку. Она уткнулась своим влажным горячим носом в лицо принцессы и запыхтела, заставив Алиссу рассмеяться от счастья. — Да, она чудо, — согласился Эймон, подходя ближе. Он протянул руку, чтобы погладить дракона по голове. Мераксес, почувствовав запах, очень схожий с запахом своей хозяйки, позволила ему осторожно коснуться своей чешуи. Эймон коротко улыбнулся, ощущая под пальцами тепло и шероховатость. — Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение, — прошептала Алисса, глядя на дракона, который позволил её брату прикоснуться к себе. Мераксес, услышав хозяйку, отпрянула от Эймона и прижалась к принцессе ближе, издавая мелодичный звук, который напоминал тихий гул. Эймон, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Несмотря на то, что их разделили слишком рано, и Мераксес так мало для птенца проводила время рядом с Алиссой, связь между ними была действительно крепкой. Разве он мог позволить им разлучится? Разумеется, Мераксес отправится с ними на Север. Если лютоволк и дракон подружатся с детства, то и их связь с хозяйкой будет намного крепче и теснее, что пойдет Алиссе только на пользу. — Вы близки, это хорошо, — сказал Эймон. — Я знаю, что она чувствует. Мы с ней как одно целое. — Алисса, не отрывая взгляда от своего дракона, кивнула. — Ты бы видел, как она училась летать! — она подняла голову и посмотрела на Эймона с искренним восторгом. Эймон усмехнулся, представляя, как маленький дракон, ещё не уверенный в своих силах, пытался взмыть в небо. — Мой Караксес сыграл не малую роль в её обучении, — гордость наполняла голос Деймона. — Признаться, видеть в живую то, как учится летать дракон, было невероятно. В этот момент Мераксес, словно почувствовав себя в центре внимания, расправила свои крылья и сделала несколько грациозных движений, как будто демонстрируя свои навыки. Алисса захлопала в ладоши от восторга. — Ты уверен, что это хорошая идея? Я думаю, что Север не самое безопасное место, особенно для ребенка и молодого дракона, — Деймон нахмурился. — Там лучше, чем ты думаешь, — ответил Эймон. — Алиссе понравиться Винтерфелл, это прекрасная возможность укрепить отношения с самым большим регионом Семи Королевств и семьей мамы. Деймон молчал, обдумывая слова Эймона. В конце концов, он вздохнул и кивнул. — Хорошо. Присматривай за ними обеими. Может, я тоже как-нибудь вас там навещу. Эймон усмехнулся. — Поверь мне, ты будешь в восторге от северян. — Не сомневаюсь, брат, не сомневаюсь… *** — Позаботьтесь о Гейль, не оставляйте её одну с королевой. Она юна и невинна, Зимнее Дитя должно прожить долгую жизнь… — просит Эймон перед тем, как расстаться со своей семьёй. — Есть ли в твоих словах личный мотив? — усмехается Деймон. Эймон снисходительно смотрит на него и, совершенно не смутившись, невозмутимо отвечает: — Конечно, я собираюсь в будущем жениться на ней. — Королева будет в ярости! — смеётся Деймон, восхищенный коварством младшего брата. Эймон слегка приподнял уголки губ в подобии улыбки. — Её ярость меня не заботит, — тихо проговорил он, глядя в глаза Деймону. — Наш долг — защитить будущее Дома Дракона, даже от самой королевы. Деймон хохочет, его смех раскатывается по залу как гром. Он видит в этом поступке не только политический маневр, но и отголосок их общей крови, тягу к риску и провокации. Деймон знает, что такой союз будет подобен игре с огнем, но именно это его и забавляет. Он всегда ценил в Эймоне его скрытую силу, его способность думать на несколько шагов вперед — Что ж, брат, удачи тебе. Тебе она понадобится. Ранним утром, попрощавшись с королем и остальными членами семьи, Эймон и Алисса покинули Королевскую Гавань. Путешествие на Север было долгим и утомительным, но Алисса ни разу не пожаловалась. Она с интересом разглядывала проплывающие мимо пейзажи, внимательно слушала рассказы брата об истории Семи Королевств и с нетерпением ждала встречи с Винтерфеллом. Алисса чувствовала, как Север все сильнее притягивает ее к себе. Она верила, что это путешествие изменит ее жизнь и поможет найти свое место в этом огромном и прекрасном мире. В этот день столицу покидает вся семья кронпринца Бейлона, сам он даже попытался подать в отставку, оставить должность десницы короля и полностью посвятить себя обязанностям принца Драконьего Камня. Джехейрис не позволил, но пошёл на уступки и позволил сыну и внукам впредь жить на драконьем острове. В родовую крепость вместе с кронпринцем переезжают Деймон и Визерис с супругой. А после долгий споров и пререканий, и принцесса Гейль. И так получается, что в столице остаются на постоянной основе только король и королева, которых дети и внуки лишь навещали исключительно по необходимости… В Доме Дракона произошел очередной раскол, теперь более очевидный всем, чем когда-либо… *** Алисса была в восторге от Севера. Маленькая белокурая принцесса, чьи волосы становились всё темнее, больше походя на каштановый Старков, прочно заняла свое место в сердцах суровых северян, заставляя их каждый раз улыбаться при виде неё. Полная копия матери, за исключением цвета одного глаза, она была воплощением северной волчицы, неустанно бегая по двору вместе со своим лютоволчонком, которого назвала Луной. И вот она в очередной раз бежит по снежному двору Винтерфелла и с визгом прыгает в сугроб, весело хохоча. Серый волчок от хозяйки не отстаёт, тоже зарываясь всем телом в снег, шмыгая носом и ища объятий принцессы. Эллард и Бенджен с балкона наблюдали за ней, не в силах скрыть своих грустные улыбки и блестящие глаза — в воспоминаниях проносится темноволосая девчушка, дочь, сестра, которая также приносила смех и радость в стены зимней крепости. — Алисса, подожди меня! Вслед за принцессой, спотыкаясь, бежит мальчуган лет четырех со своим волчонком. Беннард Старк, младший сын Бенджена и кузен Алиссы и Эймона, с приездом девочки словно заново родился, найдя в ее лице друга и надежного компаньона, с которым можно и побегать, и на палках подраться — ведь запретов в интересах и занятиях для принцессы Таргариен не было. Она была настоящей дочерью Севера и Валирии, в будущем обещая стать воительницей не хуже Висеньи. — Давай, Бен, шустрее! Беннард с разбегу прыгает в тот же сугроб и тянет за собой волчонка Зиму, жалостливо взвывшую от резких движений хозяина. Волчонок обиженно заскулил и повалил детей, еще больше обваливая их в снегу. Луна присоединяется к сестре, погребая под снегом и Алиссу и Беннарда. — Луна и Зима, так не честно! — кричит Беннард, которому удалось высунуть мокрую голову и вытащить кузину, заставляя всех во дворе заливисто засмеяться. Алисса крепко прижала к себе Луну, сжимаясь пушистика в объятиях и целуя в мокрый нос. Своему волчонку принцесса могла простить всё что угодно. С громким визгом и свистом в сугроб, словно рыба в воду, сложив крылья, нырнула Мераксес. Для юного дракончика играть со снегом стало главным развлечением. Глядя на довольную чешуйчатую мордашку, с трудом верилось, что огненному ящеру так полюбился холодный климат Севера. Северяне же, уже привыкшие к присутствию на их земле огромного Эгаракса, к птенцу относились очень благосклонно. Тем более что Мераксес была очень дружелюбной и не проявляя к ним никакой агрессии. Иногда даже могла дать себя потрогать, чем часто пользовались местные дети. Ведь пока дракон был маленьким, его чешуя не была такой же горящей, как у взрослого, к которому могли прикасаться только те, в ком текла кровь Таргариенов или же те, кто носил специальные перчатки из драконьей кожи. — Малышня, на сегодня хватит! — говорит детям лорд Винтерфелла. — Марш переодеваться и греться! — Ну дедушка, ещё чуть-чуть! — захныкали они в два голоса. — Никаких чуть-чуть! — Бенджен, спустившийся к ним, за шкирки вытащил обоих из сугроба и на руках понёс в замок. — Слушаемся дедушку! Волчата и Мераксес возмущенно зарычали, но послушно направились вслед за своими хозяевами. — Они такие шумные… Рикон, на пару с Эймоном тихо лепивший в углу снежную скульптурку своего лютоволчонка, недовольно нахмурился. В отличие от своего младшего брата, он был очень тихим и спокойным ребенком, предпочитающим словам дело. Как наследник отца и деда, он взваливал на свои детские, девятилетние хрупкие плечи больше, чем мог вынести, из-за чего частенько терпел неудачи и расстраивался. — Ты слишком строг к ним, Рикон, — улыбается Эймон. — Они дети. И ты, к слову, тоже. Эймону он напоминал маленького Брана, с его большими глазами и чуть кудрявыми волосами. Принц ласково потрепал кузена по волосам. — Я понимаю, — кивает Рикон. — Но они всё равно слишком шумные, — бурчит он себе под нос, заставляя Эймона весело усмехнуться. — Пойдем, братишка, завтра закончим. Тётушка Ария приготовила твои любимые лимонные пирожные. Да и Сумрак тоже проголодался, не так ли? Черный волчонок согласна зарычал, вперед хозяина устремляясь в замок. При словах о пирожных глаза Рикона загораются. Он бодро подскакивает с земли и уже сам тянет за собой брата, призывая поспешить. — Скорее, Эймон, а то остынут! *** Отто Хайтауэр всегда был амбициозным человеком. Будучи вторым сыном благородного и уважаемого дома, он ничего не наследовал, но, тем не менее, всегда стремился к величию. Супруга его была ему под стать — леди Алерия Флорент, единственная дочь лорда Флорента, тоже не горела желанием прожигать свою жизнь в захолустье Староместа, под тенью лорда Хайтауэра. А потому полностью поддерживала мужа в стремлении забраться повыше по лестнице власти и почета. И когда стали расползаться слухи о расколе внутри Дома Дракона и о том, что в столице Таргариенов стало ощутимо меньше, Отто решил воспользоваться возможностью и укорениться в Королевской Гавани. И вот спустя всего месяц после проведения турнира в честь именин принцессы Алиссы, которая сейчас была воспитанницей на Севере, среди этих дикарей и родственников матери, вместе со страшим братом, Отто, взяв супругу и дочь, незамедлительно выехал в путь. Юная Алисента не совсем понимала, что происходит дома и почему ее братья не едут с ними. Но как примерная и послушная дочь следовала приказам отца. Путь был долгим и утомительным, особенно для маленькой Алисенты. Но она не смела жаловаться, видя, в каком предвкушении были ее отец и мать. Королевская Гавань представлялась для ее родителей полем битвы, где можно завоевать расположение короля и занять достойное место. Алисента не совсем понимала, что это значит, но внимательно слушала напутствия матери. Прибыв в столицу, Отто сразу же начал действовать. Он не позволял себе расслабляться ни на минуту. Мужчина неустанно изучал политическую ситуацию в Королевской Гавани, собирал информацию о ключевых фигурах и выстраивал стратегии для достижения своих целей. Он умело плел интриги и заводил полезные знакомства. Его острый ум и умение убеждать быстро сделали его заметной фигурой при дворе. А пока ее муж занимался своими делами, леди Алерия не оставалась в стороне и, в свою очередь, очаровывала своим обаянием и изысканными манерами, завоевывая симпатии знатных дам. Она делала всё возможное, чтобы пробиться во фрейлины королевы и потянуть за собой дочь, которая могла бы стать прекрасной подругой для принцессы Гейль. Только вот, к несчастью для нее, Зимнее Дитя появлялась в столице редко. Впереди было много работы, но Отто и Алерия были готовы к любым трудностям. Они прекрасно осознавали, что в борьбе за власть не бывает легких побед, и верили, что их амбиции и целеустремленность помогут им добиться желаемого. Ведь, в конце концов… Когда ты играешь в игру престолов, ты либо выигрываешь, либо умираешь…