98 г. от З. Э.

*** Рождение первенца Визериса и Эйммы стало большим праздником для Дома Дракона. Впервые за долгое время практически все члены семьи Таргариен собрались вместе на Драконьем Камне, чтобы отпраздновать появления на свет новой драконьей принцессы. С далекого Севера прибыл Эймон, но без Алиссы. Оставлять Мераксес без хозяйки даже на несколько дней было опасно для северян, которые не могли контролировать юного дракона, а брать птенца с собой ради короткого визита было не практично. Приехали Визерра с Мейгель, взяв с собой юную Эйлу, без близнецов, оставшихся с дедом и отцом в Утесе Кастерли. Приплыли Веларионы всей семьей, а вместе с ними и леди Джоселин Баратеон. Поздравления отправили даже Вейгон и Рейлла. А король Джехейрис отправил подарок с принцессой Гейль, хотя сам не явился, как, впрочем, и королева Алиссана. Гейль прилетела на Пламенной Мечте с глиняным чешуйчатым черным горшочком в руках, в котором было драконье яйцо, лично выбранное королем для его первой правнучки, носящей имя Таргариен. Визерис был тронут таким вниманием деда к его дочери. Эймма сияла от счастья, держа на руках свою новорожденную дочь, Рейниру. Маленькая принцесса спала, укрытая шелковыми пеленками, не подозревая о том, какое внимание ей уделяется. Визерис не отходил от жены и дочери ни на шаг, гордый и счастливый. Когда пришло время дарить подарки, Эймма уложила малышку в новую колыбель из драконьих костей, подаренную домом Веларион. Гейль первая подошла к ней. Она аккуратно вынула из горшочка драконье яйцо, положила рядом с девочкой и произнесла слова благословения на древнем валирийском. Визерис поблагодарил ее от всего сердца, зная, что такой подарок — знак великой любви и надежды на будущее Дома Дракона. — Спасибо, Гейль, за такой щедрый подарок от деда. Это большая честь для нас и для Рейниры. — Отец очень рад появлению новой принцессы. Он надеется, что она унаследует силу и мудрость нашего дома, — улыбнулась Гейль. Последовали и другие подарки: Джоселин Баратеон подарила расшитый золотом балдахин, а Визерра — старинное ожерелье с рубинами, принадлежавшее еще королеве Рейнис. Каждый подарок был наполнен любовью и заботой о маленькой принцессе, которая должна была стать будущим Дома Таргариенов. Но, конечно, самым ценным даром было драконье яйцо, ярко-желтое, с таким прекрасным бронзовым отливом, что было очевидно — оно из кладки Среброкрылой и Вермитора, символ надежды и мощи, который должен был связать Рейниру с ее драконьим наследием. О подарке для малышки не забыл и Эймон, вручив её родителям комплект украшений из кольца, ожерелья и браслета, сделанный из обсидиана и собственноручно им расписанный древними магическими рунами и золотыми узорами, украшающими чёрный камень. Сир Джон Аррен подарил племяннице игрушку для колыбели: деревянные фигурки соколов и драконов, прикрепленные на шелковых голубых лентах с многочисленными цветными гремящими бусинами, пришлись маленькой принцессе по душе, заставив ее рассмеяться. А лорд Родрик, Верховный Лорд Долины, отправил драгоценности, принадлежавшие Дейле Таргариен. Праздновали без излишней помпезности, просто в кругу семьи. Музыканты играли нежные мелодии на лютнях и арфах, создавая спокойную и расслабляющую обстановку, а все присутствующие наслаждались таких счастливым и спокойным днем. Не так ведь часто им удается собраться такой большой компанией. Шепот и смех наполняли зал, пока музыканты играли мелодию старинного танца. Дети весело прыгали, пытаясь станцевать старинный валирийский танец. Маленькие шаги, неумелые попытки повторить фигуры танца создавали ощущение особой атмосферы семейного счастья и гармонии. Эйла, как ответственная «взрослая», следила, чтобы Лейна и Лейнор не упали и не покалечились… Ночь опустилась на Драконий Камень, укрывая замок тенью и отблесками факелов. Приглашенные один за другим покидали большой зал, тихо переговариваясь и улыбаясь. Шаги стихли, музыка смолкла, и лишь хрустальное звяканье посуды слышалось в полной темноте зала. Визерис, уставший, но счастливый, наконец смог уделить время Эймме. Он нашел ее в детской, склонившейся над колыбелью Рейниры. — Она прекрасна, Визерис, — прошептала Эймма, не отрывая взгляда от спящей дочери. — Надеюсь, она будет счастлива. Визерис обнял жену за плечи. — Она будет, Эймма. Я сделаю все, чтобы она была счастлива, — он посмотрел на драконье яйцо, к теплу которого прижалась их дочь, обхватив маленькими хрупкими ладошками острые чешуйки. — И у нее будет дракон. Неожиданно для них послышался треск. Яйцо рядом с Рейнирой завибрировало, чудом не разбудив младенца. На желтой скорлупе пролегли тонкие, словно паутина, трещины. — Это невозможно, — пробормотал Визерис. В этот момент из трещины показался крошечный коготок. Затем еще один. И еще. Скорлупа начала осыпаться, и из нее показалась маленькая головка дракона. Он был желтым, с бронзовым отливом, как и обещала скорлупа, но его глаза… его глаза были цвета золота, яркие и пронзительные. Дракончик пискнул, словно приветствуя мир, и потянулся к Рейнире, лежащей в колыбели. Он был совсем крошечным, не больше маленькой кошки, но в его взгляде уже чувствовалась сила и мудрость. Птенец прополз к Рейнире и уткнулся мордочкой в ее щеку, словно ища защиты. Рейнира во сне дернулась и крепко сжала чешуйчатую головку в своей ладошке. Дракончик издал тихое мурлыканье, довольный теплом и близостью. — Позовите моих братьев! — повелел Визерис. Служанка, обустраивающая их постель ко сну, поклонилась и поспешила исполнить приказ. Бедняжка от волнения даже не поняла, что могла передать поручение принца стоящим снаружи покоев стражникам. Не прошло и пяти минут, как в комнату ворвался взбудораженный Деймон, потянув за собой хмурого Эймона. Гейль, шедшая за ними, закатила глаза на поведение племянника и подтолкнула его, чтобы он пропустил и ее. Вслед за принцессой вошел и сир Джон, сразу же направившийся к сестре. Деймон, увидев крошечного дракончика, вылупившегося из яйца, присвистнул. — Ну и ну, Визерис! Кажется, твоя дочь уже заявила о себе. Вот это я понимаю, драконья кровь! Эймон, обычно сдержанный, не мог скрыть удивления. Он приблизился к колыбели, внимательно рассматривая новорожденного дракона. — Невероятно. Я никогда не видел, чтобы дракон вылуплялся так рано. Рейнире всего пара недель от роду, а яйцо уже вылупилось. Такое уже бывало? — мысленно спрашивает Эймон у предков. Согласно семейным преданиям, драконица Дейнис Провидицы вылупилась так же в течение нескольких недель после ее рождения, но погибла, прожив всего полгода, — отвечает Эйгон. Как рассказывал отец, это случилось из-за того, что Дейнис родилась болезненным ребенком, и птенец пожертвовал собой, чтобы его хозяйка выжила, — появляется рядом с братом Рейнис. — После этого Дейнис никогда не претендовала на дракона. Гейль улыбнулась уголками губ, склоняясь к колыбели, нежно разглядывая малыша-дракона, свернувшегося клубочком около пухлой ручки девочки. Ее светлые волосы переливались серебристым блеском в свете масляных ламп, рассыпавшись по спине и плечам мягким облаком. Маленький дракончик, ничуть не смущаясь присутствия посторонних, лениво мигал большими круглыми глазами цвета солнечного восхода, легонько ворочаясь и шипя при дыхании, будто искал наиболее удобное положение. Желтовато-золотистая кожа плотно облегала миниатюрное тело, которое постоянно пульсировало, трепеща мелкими чешуйками в такт дыханию. Эймон не удержался и прикоснулся одним пальцем к нежной спинке существа. Теплая волна прошла по руке, словно ток электрического заряда, мгновенно растекаясь по телу. — Невероятное зрелище, — пробормотал сир Джон, потрясённый происходящим. Действие разворачивалось как в замедленной съёмке. Малышка Рейнира пошевелилась во сне, плотнее прижимая ладони к малышу-дракону, который незамедлительно откликнулся тонким тёплым писком. Повисло мгновение абсолютной тишины, пока младенец-дракон жадно терся лапками о детскую ручку, вызывая слабую улыбку на лице маленького ребенка. Казалось, девочка впервые в жизни испытала чувство глубокой близости и понимания, связывающее её с маленьким существом, выбравшим её хозяйкой. Она унаследовала связь с драконами, которой не было у многих Таргариенов. Эйгон бесплодным духом парит прямой над колыбелью. Золотые глаза птенца устремляются прямо на него. В его взгляде читалась преданность и любопытство. Он издал тихий писк, и Рейнира во сне улыбнулась. Как мило, — улыбнулась Рейнис, взлетев рядом с братом. — Она действительно красавица. Меж тем Визерис нервно провел пальцами по волосам, осознавая невероятность ситуации. Всего несколько часов назад они праздновали рождение дочери, но появление маленького дракона совершенно перевернуло ход событий. Сердце бешено билось в груди от сознания огромной ответственности, возложенной на него и маленькую девочку. Маленькие пальчики обвивали шею дракона, демонстрируя уже зародившуюся, но ещё хрупкую связь между птенцом и маленькой принцессой. Золотистые глаза дракона с любопытством и трепетом смотрели в лавандовые хозяйки. Рейнира беззубо улыбнулась и радостно залепетала, дергая дракона за крылья. — Как мы его назовем? — спросил Визерис, не отрывая взгляда от дракончика. — Пусть Рейнира даст ему имя, когда подрастет, — предлагает Гейль. Эти минуты, проведённые в тесном кругу родных и близких, станут незабываемыми для всех присутствующих. Ведь никто из них не забудет первое знакомство Рейниры с её малышом-драконом, символом могущества и благодати Дома Таргариен. Принцесса стала уже третьей в этом поколении, чьё яйцо проклюнулось. Молодые носительницы крови дракона были воистину благословлены Четырнадцатью Огнями. Сначала Лейна, чье яйцо проклюнулось уже на девятом месяце ее жизни, затем Алисса — почти пять лет спустя, а теперь и малышка Рейнира. Когда Эймон, Деймон и Гейль с Джоном покинули покои, Визерис и Эймма еще долго стояли, наблюдая за спящей Рейнирой и ее новорожденным драконом. Визерис чувствовал, как в его сердце растет надежда. Надежда на будущее, на процветание Дома Дракона, на то, что Рейнира станет великой всадницей, достойной своей крови и своего дракона. Но сердце Эйммы было полно тревоги. Драконы — это сила, огромная ответственность, а самое главное, опасность. И хоть она за время брака уже стала привычна к летающим ящером поблизости, все равно с трудом представляла, как сможет отпустить своего ребенка в полет. Эймма тихо вздохнула, прижимаясь ближе к мужу. Она чувствовала, как нежность к дочери смешивается с тревогой за ее судьбу. Каждый раз, глядя на маленькую Рейниру рядом с крошечным крылатым существом, Эймма задавалась вопросом — насколько опасным окажется этот союз? — Ты боишься, — мягко сказал Визерис, поглаживая ладонь жены. Она кивнула, едва заметно, стараясь скрыть свою слабость перед ним. Визерис нежно улыбнулся жене, понимая всю глубину ее переживаний. — У нашей дочери есть дяди и тети, которые всему ее научат и жизнь за нее отдадут. Если даже самый грозный дракон однажды покорился человеку, почему бы нашей девочке не обрести такую же силу? Эти слова немного успокоили Эймму. Сердце перестало бешено колотиться, мысли стали яснее. И пусть впереди ждали испытания, они были готовы встретить их плечом к плечу, рука об руку, защищая свое сокровище от любых угроз, дарованных миром, железом и огнем. — Ты прав, дорогой, — тихо прошептала Эймма. Визерис поцеловал супругу в лоб и взял ее за руку. — Пойдем, дорогая. Нам нужно отдохнуть. Они вышли из детской, оставив Рейниру и птенца на попечение нянечек. В тишине ночи слышалось лишь тихое посапывание младенца и едва различимое мурлыканье дракона. Драконий Камень спал, укрытый тайной и магией, ожидая рассвета и нового дня, который принесет с собой новую главу в истории Дома Таргариен. *** Радость от рождения новой принцессы Дома Дракона продлилась недолго. Спустя всего месяц из Долины пришла весть, что лорд Родрик Аррен умер от летней хвори, даже не успев увидеть свою внучку Над Орлиным Гнездом повис тяжелый летний зной, словно влажная простыня, накрывшая землю. Воздух казался неподвижным, даже ветер замер, лишь редкие стрекозы порхали над цветущими садами замка. Септа была погружена в глубокую тишину, нарушаемую лишь приглушёнными звуками шагов по мрамору да скрипом старых дверей. Члены семьи Аррен стояли перед лежащим на алтаре телом покойного лорда Родрика Аррена, покрытым белой парчой с вышитым гербом дома — серебряным соколом среди лунных лучей. Тело усопшего было облачено в лучшие шелковые одеяния цвета слоновой кости, украшенные драгоценными камнями и золотыми нитями. Эймма стояла справа от алтаря, лицо её застыло маской скорби, глаза покраснели от слез. Она держала руку сестры Элис, бледной и молчаливой девушки с длинными светлыми волосами, ниспадающими мягкими волнами вдоль плеч. Рядом была старшая сестра Аманда, стройная и хрупкая девушка с глазами полными боли. — Мы потеряли отца… Но дух его живет в каждом из нас, — тихо произнесла Эймма, стараясь удержать голос твердым. Её слова эхом отразились от каменных стен септы. Элдрик стоял чуть впереди женщин, высокий мужчина с широкими плечами и взглядом карих глаз, устремленным вперед. Теперь он станет новым лордом Орлиного Гнезда и должен нести ответственность за судьбу своего народа и сохранить честь дома Аррен. Рядом с братом стоял Джон, чьи янтарные глаза блестели от непролитых слез. — Я поклялся отцу служить народу честно и справедливо, как и велит девиз нашего дома — торжественно объявил Элдрик, обращаясь ко всей семье и приближенным. Голос его звучал уверенно, хотя внутри бурлили сомнения и страх. Все присутствующие опустили головы в знак согласия и почтения. Септоны зажгли свечи, наполнив воздух сладковатым ароматом благовоний. Затем последовал ритуал прощания: каждый член семьи и верный вассал подошел к алтарю, чтобы попрощаться с ушедшим лордом. Когда очередь почтить усопшего дошла до Эймона, он с интересом рассмотрел два погребальных камня на закрытых глаза умершего — каждый из них раскрашен так, чтобы напоминать открытые глаза. Принцу до этого не удавалось побывать на погребальной церемонии Семерых, поэтому происходящее было очень интересным для него. Тело лорда Аррена было облачено в парадную одежду, а руки сложены на груди, сжимая рукоять меча. — Перестать так пялиться на труп, Эймон, — прошептал Деймон, схватив брата за плечо и потащив прочь от алтаря. Хотя приказ Деймона прозвучал строго, Эймон понимал его беспокойство. Для наследников королевского рода подобное увлечение могло показаться неуместным и даже легкомысленным. Приверженцы Семерых могли неправильно истолковать его интерес и опять начать конфликт Железного Трона с Верой. Боги, их было так легко оскорбить, что даже чихать в септе считалось неподобающим. Завершив церемонию, священнослужители подняли тело и понесли его к выходу. Следуя древнему обычаю, процессия отправилась к могильному холму, расположенному высоко в горах, откуда открывался вид на простирающиеся земли Долины. Здесь состоялась последняя церемония прощания. Под светом луны гроб опустили в заранее подготовленную могилу. Среди всеобщей тишины раздался негромкий звон колокола, символизирующий конец пути смертного человека. Замолкнув окончательно, участники церемонии оставили место захоронения. Жизнь продолжится, новый лорд поднимется и займёт свое законное место главы дома Аррен, а умерший лорд Родрик навсегда останется в сердце каждого жителя Орлиного Гнезда. Ночь опускалась быстро, звезды мерцали сквозь густые облака, обещавшие дождь. Время шло, началась новая глава жизни Дома Аррен. *** Три долгих месяца минуло с тех пор, как печальные обитатели Орлиного Гнезда провожали в последний путь своего господина Родрика Аррена. Жизнь изменилась стремительно и бесповоротно. Элдрик, едва успевший вступить в право наследства, принял управление домом Арренов, стремясь восстановить былое величие династии. Однако судьба вновь решила сыграть злую шутку… Осень пришла неожиданно, окрашивая склоны гор багряными оттенками увядания. Ранним осенним утром было разослано сообщения во все уголки страны, ровно так же, как и три месяца назад: «Хранитель Востока, Верховной Лорд Долины Аррен и хозяин Орлиного Гнезда Элдрик Аррен вместе со своими двумя сыновьями был убит кланом Каменных Ворон». Эймма была безутешна. Это происшествие стало для нее настолько сильным ударом, что она потеряла ребенка. Она старалась найти утешение в малышке Рейнире, но горе было слишком велико. Визерис не покидал супругу ни на мгновение. В тот же день, как пришло известие, Эймон в срочном порядке доставил сира Джона в Орлиное Гнездо, чтобы он смог заняться похоронами брата и племянников. И пока Аррен разбирался со всеми делами, вместе со спешно явившейся из Чаячьего Города старшей сестрой Элис, которая была супругой лорда Графтона, Эймон решил действовать… Из-за высокого хребта вдруг поднялся сильный ветер. Огромный крылатый силуэт скользнул над вершинами гор, раскрашивая небо изумрудными всполохами. Эгаракс огромной тенью навис над ущельем, изумрудными глазами выискивая прятавшихся в пещерах людей. Как бы они не надеялись на защиту камней, Каменные Вороны не могли знать, что пламя дракона таких размеров и такого возраста было способно расплавить даже самые могучие горы. Чем Эймон и воспользовался. О варварах никто плакать не будет, зато сир Джон и Эймма почувствуют себя отомщенными. — Дракарис… Эгаракс раскрыл свою огромную пасть и выпустил изумрудный поток огня. Ужасающий рев заполнил долину, пожирая всё живое внизу. Раздался визг испуганных людей, вопли раненых и панические попытки спастись от огня. Племя оказалось захвачено врасплох, потеряв возможность сопротивляться столь могущественному противнику. Огненное море охватило долину, превращая пещеры в пылающую груду обломков. Оставшиеся в живых бросились спасаться, пытаясь избежать гибели. Но пожар распространился быстро, уничтожая каждого, сжигая целые отряды вооружённых бойцов. И пусть люди судачат что хотят. Пусть говорят о безумии принца, что истребил без шанса на спасение сотни людей и сравнял с землей большую каменную долину. Эймон не чувствовал угрызений совести за свой поступок, поскольку из-за действий этих варваров, не успев появиться на свет, погиб маленький член дома Таргариен. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. И не важно, что обмен не соразмерный. Жизнь не рожденного ребёнка драконьей крови стоит и тысячи жизней неразумных варваров, что сеют только смерть. — Ты поступил как настоящий дракон, Эймон, — Эйгон безразлично оглядел пепелище, поморщившись от запаха горелой плоти. — Лучше избавляться от того, что невозможно контролировать… *** Утро после похорон брата и племянников для Джона Аррена началось тяжело. Залитый солнцем внутренний двор замка Орлиное Гнездо служил местом встречи близких друзей и родственников, желающих выразить свое сочувствие. Многие находились в подавленном настроении, вспоминая добродетельного и справедливого лорда Элдрика Аррена. Эймон Таргариен, принц, которому Джон верой и правдой служил долгих пять лет, опирался на стену, задумчиво глядя в даль, где в синих небесах кружили Эгаракс, Караксес и Пламенная Мечта. Уже второй раз Долина наблюдала в своем небе столько драконов одновременно. Тем ценнее было для Джона то, что королевская семья, Таргариены, так высоко ценили его и Эйммы семью. Видя и чувствуя грусть принца, Джон осторожно приблизился к Эймону. — Пришло время нам с тобой расстаться, Джон, — Эймон позволил себе еле заметную грустную улыбку. Рыцарь, нет, уже Верховный Лорд Долины и хозяин Орлиного Гнезда, глядя в такие понимающие и теплые темные глаза принца, с трудом сдерживает горькие слезы. — Мой принц… — Твои брат и отец были бы горды тобой, Джон — мягко произнёс Эймон, наклоняясь ближе. — Ты продемонстрировал настоящую стойкость духа, достойную наследника славного рода Аррен. Пришло время тебе воспарить в небесах Долины Аррен и распахнуть крылья, мой дорогой сокол. Джон глубоко вдохнул свежий утренний воздух, чувствуя, как горло сдавливает комок горя и отчаяния. — Спасибо, мой принц, твои слова согревают мою душу, — искренне поблагодарил Джон. — Меня не учили править, не учили быть лордом. Я всю жизнь был вторым сыном, который просто наслаждался своей жизнью, планируя в будущем быть опорой и поддержкой для Элдрика и его сыновей. Но посмотрите, как обернулась жизнь. У Эймона дрогнуло сердце, когда он увидел страдания старого друга. Пять лет этот мужчина был рядом с ним, никогда не позволяя себе жаловаться, всегда шел по пятам, надежно прикрывая спину. И теперь этот сильный рыцарь был так разбит, всего за четыре месяца потеряв стольких своих близких. Нежно коснувшись плеча Джона, Эймон серьёзно произнес: — Я понимаю твою боль, Джон. Потеря близких — тяжёлое испытание. Но твоя задача сейчас — укрепить наш союз и продолжать дело вашей семьи. Поклянись мне здесь и сейчас, что ты будешь беречь наследие своего отца и брата и поддерживать мир в Долине. Джон выпрямился, расправив плечи и поставив ноги шире. — Клянусь вам, Ваше Высочество, — громко провозгласил он, полный решимости и веры. — Пока моё сердце бьётся, я буду хранить нашу дружбу и честь рода Аррен. Эймон удовлетворённо кивнул, почувствовав облегчение от твердости решения Джона. — Хорошо сказано, мой дорогой друг, — одобрил он. — И помните, наши сердца связаны навечно. Даже если расстояние разделяет нас, моя привязанность и уважение останутся неизменными. Последние лучи солнца осветили двух мужчин, соединённых крепкой связью дружбы и долга. Над ними, словно символы общей цели, величественно кружили драконы, создавая неповторимую атмосферу торжества и трагедии одновременно. Без единого слова Эймон отвернулся и пошел к выходу, позволяя своему верному товарищу остаться наедине со своими мыслями и переживаниями. Их совместный путь завершился, пришло время Джону идти своим путем. Эймон остановился у выхода и оглянулся, задумчиво взглянув на Джона. Темные глаза странно вспыхнули, что Аррен аж заметил это из далека. — Тебя не учили править — это правда, — сказал Эймон тихо, но Джон все равно умудрился его услышать. — Так подумай о наследнице Рунного Камня в качестве будущей леди Аррен. Джон закрыл глаза, ощущая тяжесть ответственности, которую принял на себя. Наступила короткая пауза, прерываемая редкими криками птиц и лёгким ветром, шевелящим листья деревьев… — Спасибо, мой принц, — склонил он голову вслед уходящему и не дождавшемуся ответа Эймону. — Я вас не разочарую… 98 г. от З. Э. — Когда я сказал, что буду помогать тебе советом, то совсем не имел в виду, чтобы каждый месяц ты прилетал и надоедал мне, Эймон… — Вейгон устало прикрыл глаза, не вынося радостного лица племянника. — Ты единственный, кому я могу доверять в этом городе, дядя. Ты мой шпион в стане врага. Вейгон закатил глаза, но, тем не менее, промолчал. То, что его племянник был сновидцем, как Дейнис, было для него большой неожиданностью. Когда семь лет назад к нему прилетел покойный Эймон и привез с собой маленькое надоедливое чудовище, Вейгон и представить себе не мог, что этот мальчишка так быстро станет неотъемлемой частью его обыденной и скучной мейстерской жизни. Эймон на негостеприимного дядюшку не обижался и все его колкости принимал с воистину северной холодностью, смотря снисходительно на плевавшегося ядом Вейгона. И когда, наконец, спустя пару месяцев после личного знакомства архимейстер перестал буянить, ввел его в ступор, объявив себя носителем магии и сновидцем. Вейгон сначала не поверил, посчитав его перечитавшим сказок дураком. Но когда Эймон смог зажечь валирийскую свечу, изучением которой архимейстер занимался последние годы, более подтверждений не требовалось. Вейгон вцепился в источник новых знаний, требуя подробностей владения магией. Тогда-то Эймон и рассказал ему о возможном расколе Дома Дракона и предателях, что несут за собой гибель их дома. Так Вейгон стал его союзником по усилению королевской семьи и культуры валирийцев на этом континенте. — С чем ты сегодня ко мне пожаловал? — Вейгон, подавив приступ желания обругать племянника, смиренно приготовился его слушать. — У меня есть идеальный кандидат в супруги для Деймона. Я пришел обсудить мой выбор с тобой. — Ну же, удиви меня. Вейгон, в отличие от племянника, был настроен весьма скептически в этом вопросе. Ни одна из подходящий по возрасту и положению дев не подходила Деймону в супруги. Он был свободолюбив, жесток, ходил на грани норм и морали, да и кобель был тот ещё, и женитьба его точно не исправит. И если чувства той несчастной, что выйдет за него замуж, Вейгона волновали мало, то репутация королевской семьи, как бы он не относился к своим родителям, очень даже. Особенно сейчас, когда Цитадель начала мутить воду. Брачный скандал был им не нужен. По мнению Вейгона, идеально подошла бы невеста-валирийка, что приняла бы все недостатки и заскоки Деймона, но из нынешних есть только дальние племянницы Корлиса Велариона, от которых прока, кроме крови, было мало. — Мерия Мартелл, наследная принцесса Дорна. — Ты же в курсе наших отношений с Дорном, не так ли? — спрашивает Вейгон. — Не вынуждай меня сомневаться в твоем интеллекте, племянник. — Конечно, дядя, — мягко отвечает Эймон. — Я прекрасно осведомлен обо всех сложностях между Железным Троном и домом Мартелл. Но позволь объяснить тебе свою мысль подробнее. Вейгон терпеливо ждёт продолжения, внутренне напрягаясь. — Во-первых, именно потому, что отношения с Дорном напряжённые, этот союз имеет смысл. Политика — искусство возможного, верно? А сейчас возможно сделать невозможное возможным, объединив дома Таргариен и Мартелл браком. Это успокоило бы нервы обеих сторон и дало нам фору перед теми, кто хочет ослабления власти Железного Трона. — Что мешает Принцу Дорнийскому отвергнуть предложение? — У него не будет выбора. Он либо согласиться, либо дом Мартелл будет уничтожен, — невозмутимо отвечает Эймон. — В интересах Моргана Мартелла сотрудничать с нами, если он хочет остаться у власти. Прошли времена Эйгона, когда государство было только сформировавшимся и слабым, а на небе летало лишь три дракона. Сейчас ситуация иная. Дорн не может себе позволить войну с нами. Эймон делает паузу, внимательно наблюдая за реакцией Вейгона. — Более того, Мерия отличается от вестеросских дам. Нравы Дорна другие, как раз под стать характеру Деймона. И, главное, еще один Таргариен будет во главе целого региона. Вейгон молча разглядывает племянника и спустя минуту задумчиво произносит: — Планы у тебя великие, Эймон. Но что насчет их реализации? Ты так уверенно говоришь о покорении или уничтожении целого региона. — После посещения Браавоса, я всё тебе расскажу подробнее… Взгляд Вейгона смягчился. Несмотря на разногласия, он чувствовал искренность племянника. Этот молодой человек обладал талантом предвидеть будущее и видеть скрытые возможности там, где остальные видели лишь хаос. *** Браавос встретил Эймона прекрасной солнечной и теплой погодой. Эгаракс довольно распластался на горячем песке побережья, вдыхая соленный морской воздух и тихо урча. Встретить принца пришли двое человек в неприметных лохмотьях, выглядящие совершенно безучастно с отсутствием эмоций на лицах. На вид мальчишки лет пятнадцати, они коротко поклонились Таргариену и взмахнули руками, призывая следовать за ними. Эгаракс смотрел на незнакомцев безразлично, совершенно не переживал за своего всадника, которому в этом городе ничто не могло причинить вреда. Ведь здесь царствовала магия смерти, чемпионом которого Обещанный принц и являлся. Нет в мире более безопасного места, чем город, в котором властвуют дети и слуги Смерти. — Знает ли Морской Владыка о моем прибытии? — спрашивает Эймон своих проводников, с интересом осматривая улицы города. — Человек сообщил ему, — отвечает мальчишка с темной кожей и серыми глазами. — Он будет ждать вас столько, сколько вам понадобиться. — Отлично… Город на воде — именно так бы охарактеризовал Браавос Эймон. Он совершено отличался от всех городов Вестероса, коих Таргариен посетил не мало. Здесь было очень мало свободного места и не было деревьев, поэтому большинство местных домов были из камня, узкие, в четыре-пять этажей, с черепичными крышами. Ни тростниковых, ни соломенных кровель, обычных для Вестероса, Эймон тут не наблюдал. Многие дома стояли прямо в воде, так что каналы между островками превращались в водяные коридоры, совершенно противоположные каменным коридорам Королевской Гавани. В отличие от нее, стоящей на холмах, Браавос был практически плоским — все его острова ненамного возвышались над морем. Зато больших и высоких зданий здесь гораздо больше, чем в Королевской Гавани: если в столице Семи Королевств были только два действительно крупных строения (Красный Замок и Драконье Логово), то в Браавосе около двадцати храмов, башен и дворцов сопоставимых размеров. По каналам Браавоса курсировали гондолы в виде морских змей, с раскрашенными головами и поднятыми хвостами; гребцы на них, одетые в плащи неброских цветов — серые, коричневые, мшисто-зеленые — орудовали шестами, а не веслами. Для грузовых перевозок использовались большие плоскодонные баржи, где у каждого борта стояли по несколько десятков человек с шестами. Эймон даже заметил несколько плавучих домов с цветными фонариками, бархатными занавесками и медными статуями. Будто в другой мир попал. — Прошу, нам сюда, — второй мальчуган со светлыми волосами указал на скалистый пригорок, соединённый мостом с Островом Богов, как опознал Эймон по многочисленным храмам. Вот и место его назначения — Черно-белый храм Многоликого Бога. Мрачное серое здание без окон и с остроконечной чёрной крышей сразу приковало к себе внимание Эймона. Тонкая, но крепкая нить магии тянулась по пристани и ступеням лестницы, спускающейся от огромных массивных дверей к самой воде. Что ж, выглядит очень внушительно. Эймон входит в храм без страха, будто вернувшийся спустя много лет домой хозяин. В общем зале его приветствуют несколько десятков человек в капюшонах, во главе которых стоит чуткий лысый старик с черепом вместо лица. И все как один при виде него склоняют почтительно головы, словно увидели Многоликого во плоти. Хотя это и недалеко от истины. В посмертии предки многое рассказали Джону Сноу. Дали бесценные знания, сохранившиеся со времён Валирии, обучили и воспитали как истинное валирийское дитя, дали наследие Таргариенов, чтобы он с гордостью нес кровь дракона в своей крови, как раньше гордился льдом. Тогда-то Джон и узнал, что Песнь Льда и Пламени, Обещанный Принц, также является чемпионом Валирийских Огней, а в особенности Бога Смерти Балериона, имеющего особое положение в валирийским пантеоне богов. А поскольку Многоликий — это одна из ипостасей Смерти, то получается, что Джон также его избранный Герой, который имеет власть над его Безликими слугами. Знал бы Сноу об этом раньше, в другой своей жизни, может, история пошла бы по-другому. Но сейчас Джон Сноу был уже давно мёртв. Он был Эймоном Таргариеном, всадником Эгаракса, самого ужасающего из ныне живущих драконов. И в отличие от себя прежнего, он знал многое и даже больше. Кровь валирийцев и первых людей взыграла в нем на полную мощность, дав ему магические способности, до ныне не виданные. И хотя валирийский пантеон не имел такой власти в Вестеросе, как Семеро, Неведомый, одно из лиц Смерти, всегда был рядом с ним. Люди Веры допускали большое упущение, перестав молится и поклоняться своей Смерти. — Валар моргулис… — говорит Эймон, позволяя себе легкую довольную улыбку. — Валар дохаэрис! — незамедлительно откликаются безликие. — Владыка поведал нам о вашем приходе, — старик поднял на принца свои пустые глазницы. — Вы можете обращаться ко мне как Старец. — Исполните ли вы мое желание? — Чего вы желаете? — Дорн. Я хочу покоренный моей воле Дорн, — глаза Эймона чернеют, наполняясь магией. — Вы его получите… *** Нынешний Морской Владыка Браавоса, Тирис Балор, был напуган, когда среди бело дня в его кабинет проник один из детей-Безликих под личиной его виночерпия. Обычно служители Многоликого не покидали свою территорию просто так и не брали заказы на кого-то из верхушки города. Да и редко показывались на глаза господам Браавоса, предпочитая уединенно проводить свою службу в храме. — Чт… что тебе нужно? — Тирис не смог скрыть дрожь в голосе. — В город прибыл Его Высочество принц Эймон Таргариен из Вестероса. Черно-белый храм настоятельно рекомендует не совершать глупостей и не расстраивать принца. Последствия вашей глупости вам не понравятся… — Когда мне его ожидать? — Он придет тогда, когда захочет… Безликий исчез также незаметно, как и появился. Тирис стёр со лба пот и плюхнулся на кресло. Руки дрожали от страха и напряжения. Кем бы ни был этот иностранный принц, Безликие благоволят ему, а значит, нужно быть предельно осторожным. Многоликий не выбирает фаворитов, а Безликие работают только за вознаграждение, достойное их бога. Так что же изменилось? Тирису удается встретиться с загадочным гостем только через три часа после сообщения о его прибытии в город. К тому времени ему уже успели сообщить об огромном черном драконе с изумрудными глазами, который расположился на левом берегу одного из крупных островов неподалеку от храма Многоликого. Принц явился к нему ближе к вечеру, в сопровождении двух мальчишек-оборванцев. Но Тирис был уверен, что это не простые дети, а Безликие. Таргариен был очень похож на местного жителя, с его кудрявыми темными волосами и валирийским лицом. Таких людей по улицам Браавоса ходило не мало. Но вот глаза темного индиго ярко выделялись на красивом бледном лице. Одетый в плотные одежды черного цвета, с красной вышивкой трехглавого дракона на груди, он, казалось, не чувствовал жары. — Тирис Балор, Морской Владыка Браавоса, — как хозяин города, Тирис решается представиться первым и протягивает руку. — Эймон Таргариен, рад нашему знакомству, — принц доброжелательно улыбается уголками губ и пожимает руку. — Надеюсь, мои друзья не сильно вас побеспокоили? Тирис не сдерживает нервный смешок при взгляде на Безликих. Друзья, как же. Они больше похожи на сторожевых псов, охраняющих своего господина. Ох, знал бы Балор, как близок он к истине... — Что вас привело в мой город, принц Эймон? Эймон прошёлся взглядом по худощавому телу в золотой мантии и задержался на янтарных глазах. Тирис был относительно молодым для занимаемой должности. Таргариен внешне не дал бы ему больше тридцати. Но, тем не менее, Морской Владыка явно был не глуп и внял советам Безликих. — О, поверьте, только добрые намерения. Думаю, нам есть о чём с вами поговорить, владыка Тирис… *** Принц Морган Мартелл находился в своей загородной резиденции в Водных Садах вместе с семьёй, когда на его террасу проник неизвестный и прижал клинок к горлу, заставив затаить дыхание. Принц Дорнийский сглотнул скопившуюся слюну, кадыком чувствуя, как клинок оставляет кровавую полосу на его шее. — Не делай резких движений, ройнар, — скрипучий голос над ухом режет слух Моргана, заставляя поморщиться. — Кто ты такой? — прохрипел дорниец. — Кого ты ожидаешь увидеть, ройнар? На террасе появились ещё несколько человек в глубоких серых плащах. Они окружили Моргана, не оставляя путей к отступлению или возможности позвать стражу. Принц был уверен, что этой стражи уже даже нет в живых, а вторженцы держат под контролем его детей. И только одна организация была способна так бесшумно и опасно действовать — Безликие Браавоса. — Вы служители Многоликого Бога — Безликие… — Ройнар не так глуп, — у говорящего на этот раз был более мягкий голос, будто птичий щебет. Безликий убрал клинок и отошел назад, позволяя принцу Дорна вздохнуть полной грудью. Черные глаза Моргана прошлись по присутствующим, а мозг стремительно анализировал ситуацию, в которую он попал. Он как-то умудрился перейти дорогу Черно-белому храму и теперь рисковал потерять не только свою жизнь, но и жизни всех его родных. Род Мартелл мог прерваться здесь и сейчас по велению Многоликого Бога. Морган обреченно вздохнул и посмотрел на, как он мог предположить, главного Безликого. — Что вам нужно? — Наш Владыка пожелал Дорн. И мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы он получил желаемое. Преклони колени перед Драконом, ройнар, иначе мы сотрем твой род с лица земли, а Дорн погрузим в пучину отчаяния, принеся на эти земли лишь пламя и кровь. — Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся… — сверкнул карими глазами Морган, недовольный условиями Безликих. — Драконы не смогли нас покорить тогда, не смогут и сейчас. Кости королевы Рейнис и ее дракона Мераксес тому подтверждение. — Не будь дураком, ройнар, — просипел грубый голос одного из Безликих. — Вспомни, чем закончилась Четвертая Дорнийская война и своего дедушку Мориона. Твоя мать Мара Дорнийская только ко времени своей смерти смогла вновь наладить и стабилизировать потерпевший сокрушительное поражение Дорн. Моргану нечего было ему ответить. Всё это было чистой правдой. Его покойная мать всю жизнь работала, чтобы поднять Дорн на ноги после всех идиотских решений деда. Моргану досталось мощное королевство, которое затянуло все свои былые раны. Но многие его старые знаменосцы не забыли драконий рев и яркое пламя в небесах. Если Таргариены пожелают завоевать их кровью и пламенем, Дорн проиграет им в открытом противостоянии. Ведь драконов теперь намного больше трёх, а войска превосходят те, что были у Эйгона, в десятки раз. Но ведь есть… — На скорпионы можете более не надеяться. Сейчас есть драконы такой величины, что ваши стрелы более им не помеха, — в голосе у этого Безликого можно было уловить нотки смеха, что было очень жутко. — И не забывай о нашем существовании, ройнар. Откажешься — и ты умрешь. А главенствующим домом Дорна станут Фаулеры, Айронвуды или Дейны. Но итог один — дом Нимерос Мартелл исчезнет. — Но если ты согласишься, то в твоих внуках будет течь кровь драконов, а наследнику будет даровано драконье яйцо. Мой повелитель предлагает брак твоей наследницы, принцессы Мерии, и принца Деймона Таргариена, чтобы объединить ваши дома. — Думай, ройнар. Через три дня мы придем вновь, чтобы узнать твой ответ. Морозный ночной ветер ударил по террасе, заставив дорнийца поморщиться от попавшего в глаза песка. Когда он смог их вновь открыть, то вокруг уже никого не было. И лишь кровоточащая полоса на шее давала понять, что это был не гребанный кошмар, а страшная реальность. Моргану следовало многое обдумать и поговорить с Мерией…