99 г. от. З. Э.

99 г. от З. Э. Бейлон, вне всяких сомнений, любил своего младшего сына. Зачастую не понимал, но любил и принимал таким, какой он есть. И с тем, что Эймон без спроса и никому в принципе не сообщив посетил Браавос, ему также пришлось смириться. Поругаться с матерью, успокоить и убедить отца, что он знал о выходке сына, но смириться и сделать вид, что все под его контролем. Вхагар, которой он изливал душу и любя жаловался на сына, лишь понятливо урчала, прижимая огромную морду к его маленьким на ее фоне ладоням, требуя к себе больше прикосновений. — Он и самый тихий, но в то же время и самый непредсказуемый из моих детей, — устало покачал головой кронпринц. — Вот что с ним делать? А, девочка? Дракониха прорычала что-то понятное лишь ей одной и прикрыла глаза, всем своим видом показывая, что проблемы людей ей не интересны. Бейлон лишь тяжело вздохнул, удобно устроился, прислонившись к горячей чешуйчатой голове Вхагар, и, убаюканный ее мерным громким дыханием, задремал. Действительно, зачем переживать, если все обошлось без конфликтов и проблем… — Отец… Отец, проснись… Услышав зов, кронпринц лениво приоткрыл глаза и увидел нависшего над ним Деймона. Чуть наклонив голову, он также заметил неподалеку стражников, которые, судя по всему, побоялись подойти и разбудить его. Их вполне можно было понять. Вхагар недовольно зарычала и шумно втянула воздух, заставив стажу отойди еще на пару шагов. Мало кто осмелился бы подойти к спящем дракону, чей нюх и слух были очень чутки. Особенно если ты не был носителем валирийской крови. — Что такое? — спросил Бейлон, ухватившись за протянутую ладонь сына и поднявшись на ноги. — Дедушка зовет. Он вызвал на личную встречу кого-то и хочет, чтобы ты присутствовал, — Деймон поморщился. — И кого же? — Я не уверен, но, думаю, кого-то из Хайтауэров. Бейлон удивленно приподнял брови. Сам он лично относился к этому дому вполне нейтрально. У него не было особых причин их как-то невзлюбить, поскольку они после смерти Мейгора почти не давали о себе знать. До недавнего времени, пока в столице не появился Отто Хайтауэр с женой и дочерью. Хотя Бейлон и не следил за ним целенаправленно, как десница он был обязан знать, чем Хайтауэр занимается в Королевской Гавани. И, честно признать, кроме как о приносимой пользы о нем других вестей не поступало. Но почему-то Хайтауэров не жаловал Эймон, а вместе с ним и уверенный в чутье брата Деймон. И пусть Бейлон сам прислушивался к Эймону и не отрицал того, что сын знает больше, чем они, он хотел составить собственное мнение об этой семье. — Не будем заставлять короля ждать. Кронпринц шел по широкому коридору, вымощенному полированным красным камнем. Высокий потолок, покрытый искусной резьбой, отбрасывал тени, подчёркивая величие дворца. Торжественная тишина царила вокруг, нарушаемая лишь эхом его собственных шагов и шёпотом стражников, почтительно расступающихся при приближении наследника престола. Направлялась к королю, Бейлон чувствовал легкое предвкушение перед встречей с представителями дома Хайтауэр. Деймон идти с отцом отказался и ушел на середине пути, направившись в Богорощу, чтобы провести время с Гейль. Встречать гостей из Простора у него не было ни малейшего желания. Благо, его присутствия никто не требовал, и Деймон со спокойной душой мог оставить отца разбираться с этим одного. У самого входа в кабинет короля Бейлон встречает худощавого рыжеволосого мужчину, который, увидев его, глубоко кланяется. — Мой принц… Кронпринц проходится взглядом фиолетовых глаз по одежде мужчины и, заметив герб, еле заметно прищуривается. Проклятая башня, которую его младший сын так не любит. — Отто Хайтауэр, я полагаю? — Да, мой принц. Бейлон еле заметно улыбается, внимательно оглядев мужчину. Голос его звучал хоть и тихо, но твердо и уверенно. С виду Отто ничем не выделялся, вполне обычный и непримечательный мужчина, коих Бейлон встречал сотни. Но вот он всё же обладал некой харизмой, приковывающий к себе внимание. Интересно, очень интересно. — Пойдемте, сир Отто. Стражники распахивают тяжёлые двери, стоило Бейлону приблизиться. Отто последовал за принцем, сохраняя почтительную дистанцию. Фигуры обоих мужчин резко контрастировали: высокий стройный кронпринц с серебряными волосами и властным взглядом двигался свободно и естественно, тогда как фигура Отто казалась менее внушительной, но уверенной и гибкой. Они вошли в приёмную комнату, где лучи солнца, проникая сквозь узорчатые стекла окон, создавали причудливые узоры на полу. Стены украшали гобелены с изображениями драконов, оружие древних эпох висело на подставках, распространяя ауру силы и древности. Бейлон остановился напротив короля, склонил голову в знак уважения и замер, готовый выслушать приказы и вести беседу. Его руки спокойно лежали вдоль тела, демонстрируя полное самообладание и готовность действовать согласно воле родителя. Король Джехейрис, сидя на своём месте, смотрел на вошедших спокойно и сдержанно. Взор его был твёрдым, плотно сжатые губы дрогнули в теплой улыбке, стоило ему взглянуть на сына. Уже теряющие цвет лавандовые глаза наполнились гордостью. Он жестом велел Бейлону и Отто занять места напротив него. Бейлон занял своё обычное место справа от короля. Отто расположился напротив, слегка подавшись вперёд, чтобы уловить каждое слово, произносимое монархом. Обстановка молчания нарушилась лишь спустя минуту, когда король наконец заговорил низким глубоким голосом, отдающим эхом. — Отто Хайтауэр, я слышал много хорошего о вас, — начал Джехейрис ровным голосом, полным уверенности. — Ваша работа на благо королевства впечатляет меня своим масштабом и эффективностью. Вы проявили талант организатора и дипломата, которым достойно восхищаться. Джехейрис пристально рассматривал гостя, отмечая его прямую осанку и спокойное достоинство во внешности. Лавандовые глаза короля блестели едва заметной теплотой, выражающей уважение и признание заслуг мужчины. Мало кто мог похвастаться такой эффективностью работы, какую показал Хайтауэр за несколько месяцев пребывания в столице. Отто почтительно кивнул, стараясь скрыть волнение. Он понимал всю значимость происходящего и старался держать лицо невозмутимым. — Ваше Величество оказывает мне честь такими словами, — ответил он, сохраняя спокойствие голоса. Глаза короля снова вспыхнули удовлетворением, отметив скромность собеседника. — Мы нуждаемся в людях вашего таланта, Отто, — сказал Джехейрис, мягко улыбнувшись. — Ваши способности позволят нашему государству процветать. Продолжайте служить честно и добросовестно, и, я уверен, ваше будущее здесь будет ярким и успешным. Не так ли, Бейлон? Слова короля прозвучали ясно и убедительно, подчёркивая ценность усилий Отто. Бейлон признавал таланты Хайтауэра, но с отцом был категорически не согласен. Нельзя было позволять этому человеку укореняться в столице, давать в его руки больше власти. Как бы хорош тот не был, Эймон знал, что его присутствие рядом с королевской семьей не принесет ничего хорошего. Но открыто возражать и ставить под сомнение решения короля перед чужаком Бейлон не посмел, а потому лишь покорно кивнул. — Как скажете, мой король. Король заметил мимолетную перемену выражения лица сына, однако предпочел проигнорировать. Хайтауэр же чуть заметно расслабился, услышав ответ кронпринца. В отличие от короля, который знал сына очень хорошо, мужчина ничего не заметил. — Ваши усилия будут вознаграждены должным образом, — добавил Джехейрис. — Ваш вклад уже очевиден и признан всеми членами моего двора. Я рассчитываю на вашу работу и дальше. Король завершил встречу коротким кивком головы, давая сигнал обоим мужчинам подняться и удалиться. Однако, в отличие от Отто, Бейлон не спешил покидать кабинет отца. Как только дверь за Хайтауэром закрылась, кронпринц, а по совместительству и десница короля, обратился к Джехейрису: — Зачем ты позволил ему остаться в столице, отец? Бейлон был полон непонимания. Его сын-сновидец лично предупредил короля не верить Башне — а Хайтауэры были самым известным домом с башней на геральдике. И его отец, так глубоко верящий в силу Эймона и его пророчества, так легкомысленно к ним отнесся. Отто Хайтауэр не был тем человеком, которого невозможно было бы заменить. Да, талантлив, но не более того. — Я помню слова Эймона, Бейлон, — недовольно сказал Джехейрис. — И понимаю твои опасения. Но я решил держать Хайтауэров под личным контролем. Я не могу без веской на то причины просто изгнать их, когда они так хорошо себя показали. Бейлон нахмурился, видя нерешительность отца. Он прекрасно понимал его мотивы, ведь тот желал управлять ситуацией изнутри, но внутри принц глубоко сомневался в правильности такого подхода. — Да и твоя мать настояла, полностью уверенная в полезности леди Алерии и её супруга при дворе. К тому же, их дочь совершенно очаровательна и сможет стать хорошей подругой для Эйлы, которую Визерра обещала отправить к нам в ближайшее время, под опеку Гейль. Тут Бейлон понимает, что главную роль в решении короля сыграла именно королева. Она и отец не так давно примирились, и теперь Джехейрис довольно многое позволял Алисанне, вернув ей некую власть, чем та активно пользовалась. И лишь наличие кронпринца, который еще и десница, сдерживало порой глупые и безумные решения и выдумки королевы. Алисанна будто поклялась себе сделать всё вопреки словам и просьбам Эймона. Завершив разговор коротким кивком, Джехейрис отпустил сына обратно к своим обязанностям. Бейлон покинул комнату, испытывая смешанные чувства. Пожалуй, ему самому тоже не будет лишним отдельно проконтролировать некоторых личностей… *** Отправиться в Королевскую Гавань как посол Дорна Эртур Дейн вызвался добровольно, хотя его брат Эдрик Дейн, лорд Звездопада, и был против. Молодой восемнадцатилетний Эртур всегда мечтал покинуть жаркие пески Дорна, чтобы увидеть весь остальной Вестерос, и, услышав о такой возможности, не мог ее упустить. Эртур Дейн отправился в путь утром, едва солнце поднялось над горизонтом. Его сопровождали лишь трое человек, чтобы они могли путешествовать быстро и не привлекать лишнего внимания. Впереди расстилалась пустыня Дорна, песчаное море, испещренное камнями и редкими деревьями, пробивающимися сквозь каменистую почву. А совсем скоро он увидит лесные массивы, зеленые луга и прозрачные реки Простора, через который и лежал их маршрут. Дорога, к удивлению, проходила легко и без особых проблем, если можно было так сказать. Они ни разу не встретили разбойников или даже вооруженных солдат Простора, которые часто охраняли границы. По словам его спутников, которые уже бывали на этих землях, это было очень странно. Слишком уж все было тихо и мирно. А когда они проезжали недалеко от Хайгардена, к ним на встречу вышли несколько стражников Тиреллов и обновили их провиант, сказав, что это приказ леди Аманды Тирелл, урожденной Аррен. Почему леди проявила такую инициативу, стало понятно ближе к Королевскому Лесу, когда они остановились на привал рядом с Синим ручьем. Над их головами с грозным рыком пролетел огромный черный дракон, тень которого затмила солнце и погрузило округу на долгие минуты в темноту. — Это чудище всё это время было рядом? — истерично воскликнул Джордж, один из компаньонов Эртура, сильнее ухватив паникующих лошадей за поводья. — Разве это не дракон принца Эймона?! — прокричал в ответ Эртур, помогая упавшему от внезапности в ручей Берти подняться. Невысокий дорниец поморщился от неприятно прилипшей к его телу одежды и посмотрел на небо, где дракон уже покидал зону их видимости. Ящер затерялся за огромными массивными деревьями видневшегося вдалеке Королевского Леса. — Мы бы точно заметили его, если бы он сопровождал нас с самого начала, — ответил Джорджу Герольд, высунувшись из-за камня, за который успел спрятаться. — Наверняка принц Эймон просто заранее позаботился о том, чтобы мы без препятствий дошли до Королевской Гавани. — Это больше похоже на правду, — согласился с другом Эртур, всё еще находясь под впечатлением от такой встречи. — Тогда не будем заставлять их ждать дольше. Им пришлось потратить некоторое время, чтобы привести себя в порядок. — Хорошо хоть живы остались, — хриплым голосом произнёс Берти, укутываясь в сухой плащ. Эртур метнул быстрый взгляд из-под бровей на маленького спутника: — Сомневаюсь, что принцу Эймону нужна наша смерть, когда он так постарался, чтобы мы добрались досюда. Спустя неделю скитаний по запутанным тропам Королевского Леса они, наконец, увидели в нескольких километрах от себя Королевскую Гавань. К ним навстречу выехали несколько всадников во главе с рыцарем в белом плаще и с изображением трёхглавого дракона на груди — Королевский гвардеец, как сразу понял Эртур. Несмотря на то, что он всю жизнь прожил в Дорне, он был хорошо осведомлён о положении дел в остальном Вестеросе, насколько вообще мог быть осведомлен дорниец. — Я Королевский гвардеец его величества короля Джехейриса, Клемент Крэбб. Дальше буду вашим сопровождающим, прошу следовать за мной. Несмотря на дружелюбный тон, выражение лиц гвардейцев оставляло впечатление строгости и готовности применить оружие в любой момент, как только они дадут на это повод. Эртур принял приглашение, пожал плечами и отдал приказ своим людям следовать за проводниками. Выезжая из прохладного сумрака лесов на просторные улицы Королевской Гавани, Эртур испытал смешанное чувство восхищения и изумления. Город являл собой настоящее произведение искусства: великолепные здания перемежались уютными улочками, заманчивыми лавками ремесленников и многолюдными рынками. Неподалеку располагался величественный Красный Замок, окружённый высоким каменным валом, уходившим за горизонт. Да вот только портил этот красивый вид отвратительный запах, от которого аж глаза слезились. — О существовании канализации тут, видимо, не слышали, — проворчал Джордж, прикрыв нос рукой. — Держи язык за зубами, придурок, — ответил Герольд, однако мысленно с ним согласился. — Проект по приказу кронпринца Бейлона уже разрабатывается, — не смог проигнорировать замечание гостей сир Клемент. Толпы горожан и приезжих с любопытством смотрели на необычную процессию. Вскоре, миновав городские улицы, группа подошла к воротам Красного Замка. Оставив друзей располагаться и отдав лошадей в руки услужливых конюхов, сам Эртур проследовал за сиром Клементом внутрь замка. Дейн старался выглядеть уверенным и солидным, несмотря на тревожащие мысли о предстоящей встрече. Рыцарь вёл его через ряд коридоров и лестниц к двери, охраняемой мужчиной в таком же белом плаще. Войдя в помещение, Эртур увидел высокую фигуру пожилого мужчины, стоявшего к нему спиной и разговаривавшего с, как смог опознать дорниец по броши на груди, своим десницей, а по совместительству кронпринцем и сыном. Бейлон первым обращает на Эртура свое внимание. Его густые серебряные брови удивленно приподнимаются. Дейн, лучше разглядев мужчину, также смотрит на него в замешательстве. Боги, они так… похожи? Бледный свет кожи, телосложение, но самое главное — оттенок фиолетового в их глазах был практически идентичным. Эртуру пришла мысль, что именно так, как и принц Бейлон, он будет выглядеть лет через десять-пятнадцать, особенно если его черные волосы поседеют. — Вы уверены, что являетесь дорнийцем, юноша? — обращается к Дейну Джехейрис, который не мог не заметить сходства посла с сыном. — Я Эртур Дейн, ваше величество, — без сомнений сразу отвечает Эртур. — Могу вас заверить, что дом Дейн не является носителем даже малой доли валирийской крови. Бейлон по-доброму смотрит на взволнованного парнишку и протягивает руку. Тот недоуменно смотрит на него фиолетовыми глазами. — Послание, — мягко поясняет Бейлон. — Разве не ради этого вы приехали? Щеки смущенного своей глупостью Эртура окрашиваются румянцем. От спешно вытаскивает письмо с печатью дома Мартелл, немного потрепавшееся во время пути, и вручает Бейлону. Принц Бейлон принимает запечатанный конверт с уверенностью опытного дипломата, внимательным взглядом оценивая пергамент и красный воск печати дома Мартелл. Губы его чуть кривятся в легкую улыбку, когда он видит, как неловкость Эртура превращается в робкую попытку изобразить самообладание. Повисает короткая пауза, пока его отец, король Джехейрис, нетерпеливо следит за действиями сына. Старый правитель испытывает некоторую долю удовлетворения за своего наследника, позволяя ему самому разбираться с послом. Открыв письмо, Бейлон погружается в чтение. Его взгляд перемещается с первой строки на последнюю, углубляясь в содержание письма. Постепенно выражение его лица меняется: сначала появляется легкое удивление, затем легкая усмешка, а затем — глубокое понимание и уважение. Закончив читать, Бейлон передает письмо отцу. Сам он поворачивается к Эртуру, его взгляд мягок и доброжелателен. — Вы и ваши спутники проделали долгий и тяжелый путь, Эртур Дейн, — говорит Бейлон. — Прошу, будьте нашими гостями до тех пор, пока ваш сюзерен не явиться лично для исполнения своей клятвы. Эртур согласно кивает. Было понятно, что никто бы их не отпустил. — Обратитесь к сиру Клементу. Он будет вашим сопровождающим на все время вашего здесь пребывания. Вежливо склонив голову пока еще не своим принцу и королю, Эртур покидает комнату. *** — Великие Огни! Как Эймону это удалось?! Визерис ошарашенно смотрел на письмо из Дорна, написанное Морганом Мартеллом. Принц Дорнийский сообщал о том, что готов преклонить колени, заключить брачный союз с домом Таргариен и окончательно объединить Вестерос под правлением единого государя — Дракона. В том, что руку к происходящему приложил Эймон, у Визериса не было никаких сомнений. Как только письмо прибыло в столицу и попало в руки короля, тот велел немедленно собрать заседание Малого совета, велев присутствовать там и Визерису с Деймоном. Сам же виновник происшествия, как и обещал, с того злополучного семейного ужина так ни разу и не ступил на территорию Королевской Гавани, иногда лишь встречаясь с родными в стенах Драконьего Логова. Конечно, Джехейрис мог приказать и принудить младшего внука явиться во дворец, но старый король уважал решение внука и был уверен в том, что дело тут не в «обиде», как любил преподносить все Эймон. Отсутствие в столице и свобода, негласно данная королем, развязали Эймону руки, дав возможность действовать решительнее. И вот сейчас, благодаря ему, они собрались в зале совета и на полном серьёзе обсуждают капитуляцию и покорения Дорна. — Мерия Мартелл, значит? — задумчиво протянул Деймон. Деймон должен был признать, что Эймон совершил величайший политический подвиг, вынудив Дорн без кровопролития склониться перед драконами. И не только склониться, а сделать Таргариена будущим принцем-консортом всего региона. Ими будет править дракон, которых песчаные люди так презирают. Сам факт того, что весь Дорн будет под ним, тешил эго Порочного Принца, который только для вида показывал недовольство. Кто бы мог подумать, что спустя сотню лет они смогут сделать то, что долгие годы не удавалось их предкам. И сделать это без войн, сломив врага и вынудив того сделать первый шаг к примирению. Деймон не знал, как именно Эймону удалось подчинить Моргана Мартелла, но перспектива быть принцем всего Дорна невероятно привлекала. Да и сами дорнийцы славились своей порочностью, страстностью и отсутствием андальских предрассудков. Это явно достойно его, драконьего принца. Деймон готов был аплодировать Эймону стоя. Его брат действительно преподнёс ему бесценный подарок и тем самым усилил их правление и государство. Уж дорнийская принцесса явно куда лучше бронзовой суки из Долины, которую хотела ему засватать королева Алисанна. — Вы войдете в историю, как король, покоривший Дорн, государь! — Нужно всё тщательно обдумать! — Подготовиться к свадьбе! Бейлон смотрел на метания членов совета, не знавших, за что браться и с чего начинать, тяжело вдохнул и помассировал заболевшие от шума виски, уже не помня в который раз за последние месяцы. Он любит сына, очень любит. Но как же Эймон «удачно» добавляет ему и всему королевству головную боль… Тем временем его отец, король Джехейрис, внимательно слушал участников заседания, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он уловил усталое движение сына и улыбнулся про себя, прекрасно понимая, о чём тот думал. Эймон совершил воистину великий дипломатический подвиг и присоединил доныне непокоренный Дорн к их государству. Совет длился несколько часов, пока, наконец, участники не пришли к какому-то компромиссу. Решение приняли большинством голосов, но атмосфера осталась напряжённой. Бейлон решил оставить последний вывод до следующего заседания, надеясь избежать дальнейшего обострения ситуации. Завершив совещание, он ушёл в свои покои, желая расслабиться и отвлечься от текущих проблем. Однако мысли продолжали кружиться в голове. Он устал, очень устал за последние годы. И раз уж Эймон являлся причиной его головных болей, то пусть, наконец, поднимет свой «обиженный» зад и вернется в столицу, чтобы самому разобраться с Дорном. А то хорош парень, начал бурю и свалил. Нет уж, так дела не делаются. На такой оптимистичной мысли Бейлон впервые за долгое время заснул спокойно. *** — Должен признаться, я очень впечатлён твоей работой, племянник. Вейгон вынырнул из видений, посланных только что потухшей стеклянной свечой. Эймон, сидевший напротив него, легким взмахом руки потушил свечу и поставил на маленький столик перед собой. — Магия вновь начинает возрождаться в Вестеросе, как было во Времена Героев, дядя. — Я даже не рассматривал вариант, что в твою игру вступят Безликие. Разумеется, у Дорна не было выбора. Морган решил быть благоразумным и сохранить свою власть под крылом дракона, нежели стать последним правящим принцем Дорна из дома Мартелл. Эймон довольно усмехается. — Сейчас самое время наведаться в Королевскую Гавань, дядя. И ты летишь со мной. Вейгон зеркалит усмешку племянника и довольно прикрывает глаза. Что ж, это будет весело… Небеса вскипели багровыми всполохами заката, озаряя небо над столицей мягким заревом цвета огненного золота. О прибытии принца Эймона Эгаракс незамедлительно сообщил громким рёвом, заставившим город задрожать. Мощные крылья огромного черного дракона рассекали воздух, поднимая порывистый ветер. Эгаракс начал плавно снижаться, направляясь прямо к Драконьему логову. Дракон приземлился с легким грохотом, распластав огромные крылья. Камни под ним дрогнули, поднялась пыльная завеса, постепенно оседающая обратно. — Ох, это было очень захватывающе, племянник. Вейгон, ощутив под ногами твердую землю, потянулся, от чего все его кости захрустели с непривычки от таких нагрузок. Последний его полет на драконе был еще в детстве, когда Эймон брал его с собой на Караксесе. С тех пор прошло немало времени, но ощущения запомнились на всю жизнь. Очнувшись от воспоминаний, Вейгон почувствовал взгляд своего старшего брата Бейлона и двух сопровождавших его королевских стражников. Один его счастливый вид моментально согрел душу, стирая любые признаки усталости и напряжения от пути. Отбросив остатки строгого облика, Вейгон сделал пару шагов навстречу, бросаясь в крепкие объятья старшего брата, забывая обо всём остальном мире вокруг. — Добро пожаловать домой, братец! — мягко произнес Бейлон, прижимая его ближе к себе, испытывая радость встречи. Отстранившись, братья смотрели друг другу в глаза, понимая, насколько сильно оба ценят подобные моменты. — Дом… наконец-то я дома, — тихо ответил Вейгон. Придя встретить сына, Бейлон совсем не ожидал увидеть и младшего брата. Кронпринц был счастлив, а все копившееся на сына ворчание испарилось мгновенно. Он полностью посвятил себя брату под понимающей улыбкой Эймона, который на внимание со стороны отца не претендовал. В Красном Замке мгновенно расползлись слухи о прибытии архимейстера Вейгона. Лицо Алисанны было полно такой надежды при виде младшего сына, что на секунду Эймон почувствовал жалость. Но только лишь на секунду. Его утешило осознание того, как сильно разочаруется бабушка, когда узнает, что от Вейгона она поддержки не увидит. Вейгон же, полный сил и обид на своих родителей, начал активную деятельность в замке, суя свой нос в каждый угол Красной крепости, выедая мозг окружающим и, подобно ревизору, проверяя всех работников, слуг и даже гостей. Не стали исключением и члены благородных домов. Проверке на этикет и верность Дому Дракона подверглись все. К приходу делегации из Дорна должно было быть все идеально. Бейлон вздохнул с облегчением, когда Вейгон, полный язвительных замечаний и желчи, призраком начал летать по замку, полный энтузиазма, сняв с кронпринца половину забот и взяв на себя. Джехейрис младшему сыну не мешал и не рвался устраивать с ним беседы, понимая, что тот имеет право злиться. Уже сам факт того, что тот прибыл во дворец, доставлял королю немалую радость. Он был счастлив от того, что вообще видел своего сына при дворе. Алисанна же наоборот негодовала по поводу поведения своего ребенка, но полная свобода действий от короля дала Вейгону власть игнорировать недовольства матери и заняться своим делом. О, Вейгон был так счастлив и полон энергии, подобно разъярённому дракону совершая большую уборку по всему замку, затрагивая даже сам город. Знать боялась лишний раз разговаривать в его присутствии и вела себя тише воды и ниже травы. Хайтауэры, что начали упрочнять свое место при дворе, старались лишний раз не показываться ему на глаза. Их жест если и был замечен, то не был никак прокомментирован. Вейгон просто не обращал на Отто и его жену внимания, а если встречал малышку Алисенту, то просто молча снисходительно кривил губы. Конфликт с королевой нарастал стремительно, словно грозовая туча на горизонте. Алисанна смотрела на младшего сына холодным, непроницаемым взглядом, пытаясь скрыть раздражение и досаду. Как она могла надеяться на поддержку, которую должна была бы обрести в лице собственного сына? — Ты пришел сюда не ради помощи своему народу! — резко произнесла королева-мать, борясь с нахлынувшими эмоциями. — Вместо служения государству ты занят бессмысленными придирками и пустыми обвинениями! Вейгон встретил упрек матери ровным, бесстрастным голосом: — Я здесь выполняю важную миссию, ваше величество. Провожу проверки и улучшения для безопасности нашего народа и репутации нашей семьи. Ваши личные амбиции и желание контроля меня не интересуют. Это заявление больно ударило по самолюбию Алисанны. Ее чувства, уязвленное достоинство и подавленная надежда отразились на лице тонкой сеточкой морщин. Она хотела выразить негодование, но слова застряли в горле. Младший сын продолжал невозмутимо смотреть на мать, словно подчеркивая равнодушие к ее переживаниям. Чувство глубокого одиночества и беспомощности овладело сердцем женщины. Ей хотелось закричать, выплеснуть накопившуюся боль, но страх разрушить хрупкий баланс удерживал ее. Наконец, справившись с волнением, Алисанна обратилась к нему ледяным тоном: — Если твоя цель действительно улучшение ситуации, почему ты пренебрегаешь моим мнением и рекомендациями? Почему позволяешь себе пренебрегать мной, твоей матерью? Молодой архимейстер медленно слегка наклонил голову, приподняв бровь: — Потому что ваши рекомендации часто бывают бесполезны, ваша поддержка приносит скорее вред, нежели пользу. Вы сами создали ситуацию, в которой мы оказались, и теперь пытаетесь переложить ответственность на меня. Эти слова опустошили Алисанну окончательно. Слезы бессилия выступили на глазах, отражая всю глубину разочарования и боли. Она поняла, что мальчик вырос чуждым, независимым, и никакие усилия не смогут вернуть прежнего доверия и близости. Отныне между ними пролегла пропасть отчуждения, невидимая стена взаимного неприятия и недопонимания… *** Пока весь двор страдал из-за Вейгона, Бейлон решил немного расслабиться и насладиться редким моментом покоя, когда на него никто не обращает внимания. Миновав многочисленные коридоры, кронпринц тихо пробрался в детскую комнату, где спала его первая внучка Рейнира. Стоя возле колыбели и смотря на маленькую девочку, нежность и тепло охватывали его сердце. Ее пушистые серебряные волосы мягко лежали на подушке, а крошечные ручки сжимали край одеяла. Ласково погладив её головку, Бейлон почувствовал, как любовь наполняет его душу. Эта маленькая девочка стала источником радости и утешения для кронпринца, напоминая ему о временах молодости и беззаботности, о временах, когда он впервые взял на руки малышку Гейль. Почувствовав чье-то присутствие, мирно спящий на огромной красной бархатной подушке у колыбели молодой дракон распахнул золотые глаза и тихо зарычал. Сиракс, как её назвала Рейнира, посмотрела на Бейлон, глубоко вдохнула его запах и, признав в нем своего, снова уложила голову на подушку. За два года она прилично выросла, ростом достигнув взрослую охотничью собаку. Уловив минутное беспокойство своего дракона, Рейнира заворочалась и, недовольно поморщив маленький носик, проснулась. Она посмотрела на нарушителя их спокойствия и, узнав в нем дедушку, радостно заулыбалась, показывая передние зубки. — Деда… Бейлон улыбнулся в ответ, нежно коснувшись пухлой щечки малышки. — Привет, моя дорогая, — прошептал он, стараясь говорить тихо. — Я разбудил тебя… Рейнира протянула маленькие ручонки вверх, просясь на руки. Кронпринц осторожно поднял внучку, прижимая её к груди. Маленькая принцесса уютно устроилась у него на руках, прижавшись лицом к его плечу. Тем временем Сиракс лениво поднялась с подушки и подошла ближе, внимательно наблюдая за происходящим. Её золотистые глаза светились любопытством, а хвост медленно покачивался из стороны в сторону. — Хочу сказку! — попросила маленькая принцесса. Её лавандовые глазки смотрели прямо и уверенно — она знала, что Бейлон не сможет ей отказать. Маленькая хитрюга уже вовсю использовала безграничную любовь своего деда, чтобы получать желаемое. Бейлон нежно поцеловал ее в щеку, ощущая мягкое дыхание и теплое прикосновение маленьких ручек. Эти мгновения стали самыми дорогими в его жизни с момента рождения малышки, ведь именно рядом с ней он забывал обо всех тревогах и заботах. Именно поэтому он часто проводил время с ней, рассказывая сказки и истории. — Конечно, маленькая вымогательница, — тихо проворчал мужчина и с удобством устроился на мягком кресле рядом с Сиракс. Рейнира лишь тихонько засмеялась, продолжая крепко держаться за воротник плаща дедушки. Несмотря на поздний час, она казалась совершенно довольной жизнью, наслаждаясь близостью любимого дедушки. Бейлон был первым, кроме акушерок, кто взял Рейниру на руки сразу после рождения. Не Эймма, не Визерис, а именно он. Воля богов была такова, что в день родов Бейлон оказался на Драконьем Камне, рядом с Эйммой. Он был тем, кто поддержал ее в первые минуты, пока мейстер и акушерки спешно готовились. Рейнира родилась так же внезапно, раньше срока на десять дней предполагаемого, как и Алисса в свое время. Бейлон в тот день за Эймму очень испугался, боясь, что она повторит судьбу обеих его жен. Но, к счастью, все обошлось. С тех пор Бейлон регулярно посещал Рейниру, с радостью проводя с ней время. Рейнира росла быстро, впитывая каждое слово деда, внимательно слушая его рассказы и улыбаясь каждому жесту. Маленькая принцесса становилась лучшей частью его жизни, придавая смысл каждому новому дню. Через нее он видел своё отражение и понимал, насколько важны семейные ценности и преемственность поколений. Именно такие моменты позволяли Бейлону почувствовать себя нужным и любимым. Собственные дети уже выросли, а младшая дочь была далеко на Севере. Пока остальной мир кипел в политических играх и борьбе за власть, здесь, в детской комнате, он оставался простым дедом, которому было достаточно тепла любимой внучки. Это чувство сделало его сильнее и решительнее, помогая справляться с любыми трудностями, которые возникали на пути к сохранению единства государства. В конце концов, дети всегда были главными мотиваторами в жизни Бейлона. *** К встрече делегации из Дорна готовились очень тщательно. Гейль и Эймма, позвав на помощь также принцессу Рейнис и Джоселин Баратеон, развили бурную деятельность как в Красном Замке, так и в столице. Мейгель и Визерра также не остались в стороне. Пока Алисса, Эйла и Алисента, которая на удивление легко влилась в компанию девочек, присматривали за детворой, взрослые были все при делах. На церемонию преклонения колен и произнесения клятв принца Дорнийского также пожелало приехать немало лордов со всех регионов. Дорнийцев встретили доброжелательно, поставив на посты людей, нейтральных к их народу. Эймон настоятельно рекомендовал позабыть прошлые обиды, если они хотят плодотворного сотрудничества в дальнейшем. В конец концов, Дорн станет принадлежать им, и в интересах государства, чтобы он оставался сильным, но уже под флагом красного трёхглавого дракона на черном поле. Единственное, дому Мартелл было разрешено оставить свои титулы принцев и принцесс Дорнийских, в качестве жеста доброй воли. А то Эймон только и делал, что склонял их угрозами расправы и смерти. Это решение изначально вызывало споры, но всё же было принято. Эймон, который вместе с Гейль вызвался быть сопровождающим для гостей, сразу заметил среди делегации и слуг Мартеллов нескольких Безликих, которые незаметно для других склонили перед ним головы. Морган Мартелл, впрочем, этот жест заметил и, словно змей перед нападением впился, в лицо принца Таргариена взглядом своих черных глаз, мигом осознавая, кто их сопровождающий. — Не стоит воспринимать меня как угрозу, принц Морган, — улыбнулся Эймон, ведя гостей через каменные коридоры в тронный зал. — Ваше благополучие теперь также и в моих интересах. Вы сделали правильный выбор. — Как будто вы оставили мне выбор, — прошипел дорниец, заставляя Эймона улыбнуться ещё шире. — Я верю, что этот союз принесет благо всем нам, — Гейль сжимает руку Эймона, призывая не провоцировать гостей. — Если мой будущий супруг так же прекрасен, как и вы, то меня всё устроит, — молодая девушка лет шестнадцати задорно улыбнулась, смахивая с плеч темные кудрявые локоны. Её смуглое личико было очень миловидным, с только исчезающими детскими округлыми щечками. Черные, как и у ее отца, глаза были полны задора и смотрели на Таргариенов с нескрываемой похотью и вожделением. Золотое шёлковое платье на ней балансировало на грани приличия, еле прикрывая самые привлекательные места стройного, соблазнительного смуглого тела. Эймон оценил её красоту, и, судя по взгляду, Гейль тоже. Деймону в очередной раз повезло. — Мерия! — шикнул на сестру мальчик помладше, очень на нее похожий, но с глазами более светлого оттенка. — Ах, милый брат, — засмеялась девушка. — Через пару лет ты сможешь оценить ту красоту, которую ты сейчас видишь. — Право слово, вы тоже очаровательны, принцесса. Мне трудно отвести от вас взгляд, — Эймон бесстыдно провел по ней темными глазами, заставит девушку задрожать в предвкушении. Гейль лишь закатила глаза на поведение племянника, но при этом не испытывая какой-либо ревности. В конце концов, как истинное валирийское дитя, она тоже оценила красоту будущей родственницы. Да и в их культуре, в отличие от фанатичных андалов, нет места стеснению и запретам, когда дело касается плотских утех и удовольствия в целом. Уж несмотря на свой невинный вид, она была настоящим драконом, полным страсти и пламени. — Поверьте мне, дорогая, мы поладим по всем пунктам, — Гейль игриво облизнула губы. — Уж в одном вы с моей наследницей точно сойдётесь, — усмехнулся Морган, чуть расслабившийся от этих разговоров. Официальная часть прошла… очень скучно, по скромному мнению Деймона, который глаз со своей невесты не отрывал всю церемонию. Очень сексуальной и красивой невесты, стоит уточнить. Эймон брата не подвел и вручил ключи не только от целого большого королевства, но и настоящую принцессу для него заполучил. Воистину невеста, достойная принца валирийской крови. Деймон не знал подробностей, как Эймон добился того, что Дорн преклонил колени, и не очень это его интересовало, по правде говоря. В эту политическую головную боль он вмешиваться абсолютно не хотел. Но брату за такой королевский подарок был благодарен. Когда вся эта официальная часть прошла, Деймон смог увести свою будущую жену для приватного разговора в Богорощу. И что он мог сказать по ее поводу? Умная, красивая, не слишком политически подкованная, немного легкомысленная и особо не заинтересованная в управлении Дорном как правительница. Мерия призналась ему, что даже подумывала уступить свое место наследника младшему брату Тристану, а самой отправится путешествовать по Вольным городам. Мерия Деймону понравилась. Она во многом была похожа на него — такая же свободолюбивая, не любящая ответственность. Принц пообещал ей вместе отправиться путешествовать после свадьбы. Тем более, что у него было много друзей в Эссосе. Почему бы не воспользоваться старыми связями и не порадовать дорнийскую принцессу? И, раз уж Мерия не желает править, то Деймон с радостью будет делать это за нее. А когда у них родится наследник, то спихнут его политическое воспитание будущего принца Дорна на Тристана, который, несмотря на юный возраст, был в этом деле очень подкованным. Это был идеальный план — они смогут выполнить свой долг и наслаждаться жизнью, тогда как младший бат Мерии будет их неофициальным десницей. Все рады и счастливы, и никаких проблем… — Почему мне кажется, что сейчас эти двое обсуждают меня? — спросил Тристан, сидя за столом на королевском банкете, устроенном в честь союза Таргариенов и Мартеллов. — Ты не далёк от истины, юный принц, — улыбнулся ему Эймон. — Что это значит? — обратил на них внимание Морган. — Видите ли, принц Морган, — Эймон усмехнулся, прищурив темные глаза. — Ваша дочь и мой брат во многом очень похожи. Я не удивлюсь, если они сейчас планируют, как скинут власть на Тристана, а сами умотают за Узкое море в поисках приключений. — Сестра на это способна, — проворчал Тристан, впрочем, не особо расстроенный услышанным. В отличие от Мерии, он политикой интересовался и учился управлять их землями, часто сопровождая отца. Морган молча соглашается с сыном. Его дочь действительно не была особо заинтересована в своём статусе наследницы. И пусть теперь, когда она должна выйти замуж принца, ей не удастся официально отказаться от своего положения, она получит то, чего давно хотела, с помощью дракона и принца Деймона. А Тристан будет править от их имени. Действительно, довольно неплохой выход из ситуации. Моргану не хотелось бы лишать дочь её права первородства. — Мои Лорды и Леди, я рад приветствовать вас на этом, воистину историческом, мероприятии, — Джехейрис поднял свой бокал, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Я с гордостью объявляю, что теперь Семь Королевств едины! Так выпьем же за это! За Дорн! — За Дорн! Эймон скрыл довольную улыбку за кубком с виноградным соком (спиртное он не пил принципиально, чтобы всегда быть с ясной головой). Он наблюдал за ошарашенными лицами дорнийцев, которые не ожидали такого жеста от короля. Они думали, что к ним будут обращаться с пренебрежением, ведь, по сути, их вынудили на этот союз. Но королевская семья в очередной раз их удивила, подняв кубки за их королевство. — И я так же счастлив объявить о свадьбе принцессы Мерии Мартелл и моего внука, принца Деймона! За крепкий союз! — За крепкий союз! Разумеется, не всё было так радужно, как могло бы показаться на первый взгляд. Недовольные были, и очень много, в особенности жители Простора и Штормовых Земель, у которых кровопролитные стычки с дорнийцами происходили на постоянной основе, а так же ярые хранители Веры. Но никто не смел открыто выражать свое недовольство, ибо боялись гнева дракона. Не хватало Вере валирийцев с их трижды проклятыми богами, северян с их деревьями, так ещё и дорнийцы объявились, с их матерью Ройной. Вера была недовольна. Только вот эта самая Вера не знала, что одному конкретному Таргариену было глубоко наплевать на их недовольство. И что в будущем никакой септон более не будет иметь места у власти, и ни одна религия не будет преобладать над другой. Эймон не позволит фанатикам сокрушить его семью, обе её части, которые Семеро так сильно презирают. Пламя со Льдом постучатся в двери тех, кто не сможет сидеть на задницах ровно и довольствоваться тем, что у них есть. Ведь тогда у них не останется ничего… *** Свадьбу решили не откладывать в долгий ящик и сыграли спустя всего неделю после принятия королем присяги от Моргана Мартелла. Когда все формальности в септе были закончены, а потом по-тихому был проведен валирийский обряд, все собрались на празднование. Шум веселого торжества заполнил пространство дворца и двора. В огромном банкетном зале раскинулся богато накрытый стол, ломившийся от изысканных блюд. Гости переходили от одного угощения к другому, наслаждаясь великолепием застолья. Недалеко от стола собрались музыканты, играющие мелодичные композиции в духе дорнийских мелодий. Певицы распевали старинные песни о храбрых рыцарях и прекрасных дамах, вызывая улыбки и восхищение присутствующих. Главные герои вечера были окружены вниманием всех собравшихся. Принцесса Мерия выглядела очаровательно в длинном платье цвета раскалённого песка с алыми узорами, что подобно крови обволакивали все ее тело. Она сама пожелала объединить цвета их с супругом домов. Рядом сидел Деймон, одетый в традиционный черный костюм Таргариенов, но вместо красной вышивки была с золотым плетением и сверкающими элементами солнца Дорна. За столом царило оживление и веселье. Многие гости встали танцевать под музыку оркестра, кружась в ритме вальса и быстрого танца. Среди танцоров выделялась юная принцесса Гейль, полностью наслаждавшаяся праздником. Она танцевала с младшим братом Мерии, весело смеясь над старанием молодого принца. Их танец привлек внимание многих зрителей, став настоящим украшением вечера. Позднее праздник достиг апогея, когда молодые супруги вышли в центр зала, взявшись за руки. Они поклонились гостям, благодаря за участие в столь важном событии их жизни. Затем началось совместное исполнение традиционного свадебного танца, сопровождающегося громкими возгласами одобрения и восторга. — Моя прекрасная принцесса, не окажете ли мне честь станцевать со мной? Симпатичный молодой парень протягивает руку к Гейль, которая смущенно соглашается на танец. Это был известный бард из Староместа, которого специально для двора привезли с собой Хайтауэры. Сам бард был очень похож на сына Отто Хайтауэра, имея их характерные золотые волосы и янтарные глаза. Не было сомнений, что он был одним из многочисленных бастардов этого дома, который осмелился заигрывать с принцессой Дома Дракона на королевской свадьбе. Какая невиданная наглость. К счастью, их танец замечает Вейгон. Он хмурится больше обычного, понимая, с кем танцует его добродушная и наивная молодая сестра. Таргариен незамедлительно крадет принцессу в танце, посылая испугавшегося барда на все четыре стороны. Еще чего, какая-то падаль будет танцевать с будущей супругой его племянника. — Ты был очень груб с ним, Вейгон, — Гейль расслабляется в объятиях брата, позволяя ему вести в медленном танце. — Он ещё легко отделался, — чуть ли не рычит Вейгон. — Я обещал оберегать тебя, так что ни одна падаль более не прикоснётся к тебе. — Эймон перебарщивает со своей заботой, — недовольно хмурит принцесса свои тонкие серебристые бровки. — При чем тут Эймон? Может я обещал нашему отцу, — усмехается Вейгон, забавляясь над девушкой. Гейль очаровательно краснеет и ничего не отвечает. *** Пока на празднике Вейгон защищал честь своей сестры от всяких назойливых бардов, Эймону торжество не было интересно. Он нашел компанию Призрака более подходящей, нежели бессмысленные танцы в банкетном зале. Пусть Деймон развлекает гостей, в конце концов, это его свадьба, а не Эймона. Принц чувствовал себя спокойно здесь, вдали от шума и суеты свадебного торжества. Тёплое дыхание Призрака согревало его лицо, а мягкий белый мех волка приятно касался кожи. Здесь, в тени величественного чардрева, он мог отдохнуть душой и телом, оставив позади всю ответственность и обязанности. Время словно остановилось, позволяя Эймону наслаждаться моментом. Он смотрел на мерцающие огоньки светлячков, порхающих между ветвями дерева, слушал шелест листьев и тихий шёпот ветра. Всё вокруг казалось таким умиротворённым и гармоничным, будто сама природа благословляла этот вечер. Призрак тихо вздохнул рядом, привлекая внимание Эймона своим движением. Лютоволк повернул голову, взглянув на хозяина своими мудрыми красными глазами. Эймон ответил спокойным взглядом, чувствуя глубокую связь с животным, которую невозможно описать словами. Они понимали друг друга без слов, разделяя моменты покоя и комфорта. И хотя праздник продолжал идти полным ходом, Эймон понимал, что именно здесь, в объятиях природы и дружбе с Призраком, он находил истинное счастье и покой. Да вот только это спокойствие продлилось недолго. Почуяв чужой запах, Призрак зарычал, всматриваясь в темноту. Послышался лязг доспехов, а затем ним приблизились двое мужчин, в одном из которых Эймон узнал сира Клемента, который охранял вход в Богорощу, чтобы его никто не тревожил. — В чем дело? — спросил Эймон, не меняя своего положения. — Прошу меня простить, мой принц, но этот юноша так сильно просил о встрече с вами, что я не смог ему отказать, — гвардеец виновато склонил голову. Дорниец, ищущий встречи с принцем-драконом, какая прелесть, — голос появившейся Рейнис был полон желчи и сарказма. Эймон мог понять ее нелюбовь к жителям Дорна, в котором она и Мераксес сгинули. Темноволосый парень испуганно отшатнулся. Его фиолетовые глаза расширились и смотрели прямо на парившую в воздухе рядом с Эймоном Рейнис. Таргариен мгновенно это заметил и присел, облокотившись на корни, позволив Призраку встать. — Сир Клемент, оставьте нас, — приказал Эймон, не сводя глаз с дорнийца. Рыцарь поклонился и покинул Богорощу, заняв свое место у входа, чтобы более никого туда не впускать. Дорниец выглядел взволнованным и немного растерянным. Темные пряди волос падали ему на лоб, подчеркивая бледность его черт и неуверенность движений. Глаза, глубокие и фиолетовые, искали поддержки у Эймона, чей облик излучал силу и невозмутимость. Каждый мускул, каждая черта лица принца говорили о властности и самообладании, тогда как сам дорниец дышал тревогой и сомнением, смотря на полупрозрачный силуэт Рейнис. — Сир Эртур Дейн, претендующий на титул «Меч Зари», — говорит Эймон, заинтересованно наклонив голову. — Чем обязан? — Прошу, скажите, что я не сумасшедший и вы тоже это видите, — взмолился Эртур, указывая в сторону Рейнис. — Мм? — недоуменно поднимает брови Эймон. — О чем вы? — принц переводит взгляд в сторону Рейнис. — О, Ройна! — глаза Эртура наполнились ужасом. — Я сошел с ума! Я сошел с ума! Рейнис изящно замерла в стороне, рассматривая дорнийца. Холодный блеск ее лиловых глаз говорил о равнодушии, но губы тронула легкая улыбка, намекавшая на удовольствие наблюдать смятение молодого человека. Хватит вам издеваться над юношей, — Эйгон появился тихо, стараясь не пугать Дейна. — Вы не сошли с ума, юноша. Мы реальны, хоть и видеть нас может не каждый. Я бы сказал, единицы. Эртур вздрогнул, неожиданно встретившись взглядом с новоприбывшим. Юноша вскрикнул, делая шаг назад, инстинктивно пытаясь ухватиться за рукоять меча, которого, разумеется, у него с собой не было. Вид же Эймона оставался невозмутимым, словно ничего особенного не произошло. Принц встал и подошел к Эртуру. Дорниец с магией в крови, — усмехнулась Рейнис. — Еще более милое зрелище. Я не собираюсь тут больше оставаться. Разбирайтесь сами, — с этими словами Рейнис просто растворилась, будто ее и не было вовсе. — Итак, сир Эртур, — обратился Эймон спокойно, выдерживая дружелюбный тон. — Теперь, когда стало понятно, что ваша способность воспринимать призраков вполне нормальна, давайте перейдем к основной теме нашего разговора. — Нормальна?! Вы считаете это нормальным?! — воскликнул Эртур, поражаясь спокойствию принца. Эйгон снисходительно улыбнулся, облегчая напряжение момента. Юноша, ты стоишь перед потомками валирийской крови, — произнёс он ровным, уверенным тоном. — Для нас магия настолько же очевидна и нормальна, насколько солнце и луна на небе. Эртуру потребовалось несколько секунд, чтобы переварить сказанное. Глубоко вздохнув, он постарался совладать с эмоциями, смиряя страхи. Когда дыхание выровнялось, он посмотрел на Эймона, готовый к разговору. — У меня были к вам вопросы, — признался Эртур, не сумев сдержать нервный смешок. — Но из-за этой ситуации теперь у меня в голове пустота… Эймон устало провел ладонью по лицу, посмотрев на Эртура с долей понимания и сочувствия. Встреча с призраками всегда оказывала сильное воздействие на неподготовленных людей, даже тех, кто обладал особым даром восприятия магии. — Ваша реакция понятна, сир Эртур, — сказал Эймон мягко. — Наш мир намного сложнее, чем принято считать. Магия — это реальность, и умение взаимодействовать с ней отличает нас с вами от обычных людей. — Действительно, — усмехнулся Дейн. — В мире, где летают драконы, почему бы не существовать призракам. — Пройдем, присядем, сир Эртур, — позвал Эймон, указав на корни дерева. Призрак уже по-хозяйски разлегся, ожидая, пока хозяин вновь сядет рядом с ним. Эймон вновь занял свое место, зарывшись ладонями в мех лютоволка, поглаживая его. Эртур посмотрел на зверя с опаской, но все же сел по другую сторону принца. Раз уж вы смогли увидеть меня и Рейнис, то, думаю, нужно многое теперь прояснить. — сказал Эйгон, воспарив прямо перед Эртуром. Дейн внимательно оглядел призрака, обращая внимание на детали его одежды и внешности. И только сейчас до дорнийца пришло осознание того, с чьим призраком он разговаривает. — Вы Эйгон Завоеватель? Верно, — кивнул Эйгон. — Но это не так уж и важно. Эртур нахмурился. Ощущение тревоги наполнило все его естество. Уверенность в том, что услышанное будет чем-то страшным и жутким, накрыло с головой. — Мне это не понравится, не так ли? О, юноша, мне очень, жаль, — темные глаза цвета индиго Эйгона наполнились сочувствием. — Не увидь вы мою сестру, этого разговора бы не было. — Это не было моим выбором, — ответил на это Эртур, обреченно выдохнув. Боюсь, Боги не дают нам выбора, когда мы им нужны. — Я не валириец. Я вообще не должен иметь отношения к вашей магии! Пусть в тебе и нет валирийской крови, но дух твой подобен нашему. Как и глаза. Истинно пылающие огнем фиолетовые глаза. Эймон смотрел на Эртура с лёгким интересом, в глубине души жалея молодого дорнийца, который оказался втянут в его секрет лишь волей случая и по велению Богов. Дорниец, чужак, который еще несколько месяцев назад считался врагом государства, теперь был связан с ним, Эймоном, принцем драконьей крови, общим секретом. Как получилось так, что у Эртура оказалась магическая искра в душе, Таргариен не знал. Могло ли быть дело в том, что дорниец стремился заполучить семейный меч Рассвет? Обладал ли это клинок магией? Действительно ли был выкован из звёздного камня? Так много вопросов, на которые Эймон обязательно получит ответы, только позже. — Все началось восемь тысяч лет назад, — начал Эймон, посмотрев на дорнийца, — когда Долгая Ночь накрыла человечество…