Часть 1

      Восемью месяцами ранее.       Предрассветные сумерки окрашивали мрачный ландшафт, пропитанный сыростью и стылым холодом каменных плит, в иссиня-черные тона. Резкие порывы ветра, казалось, пронизывали насквозь, вызывая неуемную дрожь.       Однако человек, чья чуть сгорбленная фигура приближалась ко входу в недружелюбную цитадель Розы Ветров, изрядно поистрепавшуюся под гнетом долгих, как вечность, и древних, как сам мир, лет, совершенно не обращал внимания на холод.       Шаркающими шагами, выдававшими отголоски шального проклятия, гость добрался до массивной двери, и, воровато оглянувшись, постучал в старый и местами проржавевший звонок.       Случайный наблюдатель, волею судьбы оказавшийся рядом, не смог бы отметить во внешности таинственного путника нечто незаурядное — разве что, возможно, небольшой шрам от оспы под левым глазом да несколько крючковатый нос. Даже возраст, и тот, казалось, установить было невозможно.       Человеку можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет — и оба ответа были бы одинаково неверны. Однако во всех его движениях чувствовалось нечто усталое, тягостное, удивительно не сочетаясь со сравнительно крепкой фигурой.       Прошло несколько минут, растянувшихся над мрачной атмосферой и повисших во внезапно наступившей тишине. Дверь с легким скрипом отворилась, обнажая темный проход, похожий на пасть гигантского спрута.       Человек невозмутимо надвинул сползший капюшон и сделал странное движение, будто собрался поправлять несуществующие очки, прежде чем исчезнуть во мраке коридора.       За спиной громыхнуло, и небо разрезала яркая вспышка молнии. В следующее мгновение небеса развезлись, проливаясь холодными потоками.       В просторной зале, обставленной достаточно богато для первого впечатления, что производил особняк, царили все те же мрачные тона, изредка перемежающиеся синими пятнами подушек, небрежно брошенных на несколько диванов. Вошедший, оставляя гулкий стук шагов, все так же медленно прошёл на середину залы и тяжело оперся о колонну, замерев.       Казалось, он готов ждать хоть целую вечность, лениво рассматривая специфичное убранство этого странного места.       Однако вечность не потребовалась.       Под потолком заклубилась сиреневая пыль, слегка искря, подобно шерстяной вещи. Если сильно напрячь глаза, то в зыбкой круговерти можно было увидеть очертания силуэта — однако картинка размывалась, теряя чёткость, и мгновение спустя было невозможно сказать, что там было — силуэт ли человека, животного, либо бесформенные фиалковые пятна. — С какой целью пришёл сюда, путник? Голос вибрировал, напоминая многоголосый хор. Мужские ли это голоса или женские? А может, и вовсе детские? Тембр менялся, как течение горной речки, объединяя в себе невозможное. Клубы мелкого крошева внезапно подпрыгнули и упали на пол, сложившись в мозаику, отдалённо напоминающую уродливое лицо. Человек, заинтересованно наблюдавший за столь необычным зрелищем, чуть сощурил блеклые глаза, обведенные тёмными кругами. — Ты знаешь сам. Знал ещё до того, как я появился на пороге, — уклончиво заметил он.       Хор голосов, казалось, издал странный полувсхлип-полусмешок.       Или это играло с ним обостренное восприятие магической аномалии? — Конечно. Но я хочу услышать формулировку, как и цену, что ты предложишь.       Путник слегка ухмыльнулся, отчего уголок рта пополз вверх. Завозился, доставая что-то из карманов черной, местами залатанной мантии. — Мне нужен артефакт, известный как Оставь надежду… Или Последняя надежда — есть несколько рунных трактовок. В залог отдаю несколько редких амулетов и магических книг, датируемых Средними веками, — легко проговорил мужчина, разложив на деревянной поверхности комода, что невесть откуда взялся неподалёку, необходимое.       Странный собеседник переливался оттенками от синего до нежно-розового, пока какофония голосов не зазвучала вновь. — Готов рискнуть судьбами безвинных и виновных, предложив лишь это? Достаточно малая цена за уникальную в своём роде вещь, не думаешь? — хитро заметила мозаика, складываясь в недоверчиво-насмешливую гримасу.       Человек устало вздохнул, словно ощутил на плечах всю тяжесть выборов — и совершенных, и предстоящих. — Волшебный мир на грани краха — если победит тёмная сторона…       Пыльный рисунок чуть заклубился, обволакивая собеседника. —…о, не нужно. Ты отлично знаешь, что мне нет дела до политики кого бы то ни было. Да и до времени тоже — я ему неподвластен. Ещё варианты? — Возможно, подойдут артефакты?.. Мозаика отчётливо расхохоталась. — Похвальная самоуверенность… Неужто будешь утверждать, что не знал, что за жизни других платят своей? Это первое. Мужчина сжал губы в тонкую линию, не удивившись, но что-то обдумывая. Собеседник продолжал. — Второе — довольно странно заявляться ко мне на доверительный разговор, действуя под Оборотным. Хотя, будем считать, что это такая конспирация — у вас там, вроде бы, война… Мужчина помедлил, словно решаясь на что-то. — Есть ещё «Напутствие кельтских рун», первоисточник. Рисунок с интересом переливался синим, слегка высунув острый язык. — Звучит неплохо, но я довольно утомился от нашей беседы. Предлагаю так — амулеты, те два артефакта, «Напутствие…» — и твою душу. Глаз собеседника слегка дернулся. Он устало прикрыл глаза. — Пустишь на подпитку темномагических артефактов? Изображение фантасмагоричного лица завибрировало. — Это уже моё дело. — Но душа-то моя. Только светлая магия — иначе откажусь. По синеве лица прошла рябь. — Раз ты пришёл ко мне, не думаю, что располагаешь широтой выбора. Однако, за твои заслуги… Хоть и мне глубоко плевать на подобные вещи… Мужчина, казалось, затаил дыхание. — Так и быть. Следуй за мной. Он проплыл в соседнее помещение, увлекая за собой спутника. Тот смотрел по сторонам, расширив глаза. Мелькали тысячи предметов на множестве стеллажей, уходящих под потолок. Колба, заполненная доверху серебристой пылью, складывающейся в причудливые картины. Устройство с круговоротом сменяющихся кадров, сверкавших многообразием миров.       Доносилась льющаяся хрустальным водопадом из шкатулки чудесная музыка. О чем она горюет? Казалось, он слышит слова… …только тебе дано… …спаси нас всех… …выбор, сделай выбор… Вихрь заискрился, отвлекая мужчину. — Не прислушивайся, иначе останешься тут навеки — лить слезы по ушедшему, барахтаясь в паутине квантовой неопределённости. Гость помотал головой, смахивая наваждение. Неплохо его пробрало… Они последовали к стеллажу, где путник моментально выхватил взглядом предмет, похожий на игральный кубик. За тем различием, что его украшала сложная вязь, сиявшая золотистым. — Знаешь, как пользоваться? — насмешливо заметил туман. — Подбросить, очевидно, — саркастично отозвался тот, — ну, и действует только в точке, предшествующей выбору, способному радикально изменить ход истории. — Верно. Впрочем, если случайно уронить в нужный момент, тоже сработает. Давай руку, — вихрь почернел.       Мужчина протянул ладонь. Она погрузилась в дымку, утратив очертания. Перед глазами зарябило, и он почувствовал, как предметы из карманов взлетают под потолок, а ладонь обжигает новоприобритенный артефакт.       Картинка поплыла, мелькнула цветастая ткань мантии и сморщенные старческие пальцы — Оборотное то ли нейтрализовалось магией особняка, то ли подошло к концу. Он судорожно схватил ртом воздух, упав на колени.       Воронка вихря окружила его, забирая с собой, вытесняя и мрачный дом на отшибе, куда в здравом уме никто не сунет носа, и стеллажи с тысячами странных и страшных вещей, и дурное послевкусие сделанного им выбора.