Часть 2

      На часах пробило пять утра, и первые рассветные лучи робко проступали сквозь плотную завесу штор. Открывать их было слишком опасно — да и желания наслаждаться новым днем не было никакого.       Больше вообще никаких желаний не было, что для Гермионы, привыкшей бороться до конца, оказалось неприятной неожиданностью.       Она устало налила в кружку кипяток, рассматривая плавающие чаинки. Они напоминали ворох дохлой рыбы, всплывшей на серебристой глади озера, в которое во время вчерашнего сражения угодило бесчетное множество проклятий.       Кого сейчас волнует экология? Но водных обитателей было жалко.       В голову, измотанную бессонницей, лезли воспоминания прошедшего месяца. Каждое из них ударяло под дых, выбивая остатки самообладания.       Девушка прикрыла глаза, восстанавливая хронологию событий.       Удар, перекат, ещё удар… Резкий выпад влево, перекат… Неудачно поставив ногу, она, потеряв равновесие, завалилась вбок, чертыхаясь себе под нос. Вскочила, убирая со лба выбившуюся прядь. Что за дьявольские тренировки! Кто вообще их приду… — Ну, в этот раз значительно лучше! Хоть ты и снова умерла. — Очень приятно, — буркнула Гермиона, становясь в исходную позицию, готовая отрабатывать чертову связку до розовых соплей.       Она слишком устала от войны. Слишком зла. Слишком…       Мужчина средних лет, тренировавший их отряд, подошёл ближе, готовый объяснить ошибки. Он был необыкновенно добр — видимо, недавно на этом месте. Был бы вместо него тот, бритый наголо, или, не дай Мерлин, Грюм — не сносить ей головы за такую кривую технику.       С недавних пор их стали тренировать не только на дуэлях между собой и с бывшими мракоборцами — те, что служили, пока Министерство не пало, — но и подтягивать навыки бега, скорости, маневренности, муштруя орденовцев, как солдат.       Собственно, поэтому Гермиона и работала до седьмого пота в тренировочном зале.       Но и результат не заставил себя ждать — из изнеженной, не слишком приспособленной к боевой обстановке девочки-ботаника она стала настоящей амазонкой. С небольшим уточнением — весьма начитанной амазонкой, что давало ей свои преимущества.       Прошло несколько тяжёлых сражений, и, надо признаться, Орден не слишком преуспел. Несколько ранних операций они с успехом выполнили, а потом…       Потом беды повалили одна за одной, как из рога изобилия, на бедные головы девушки и её друзей.       Началось с ранения Рона, что несколько недель провалялся в штаб-квартире, не попадая зуб на зуб стучащими в лихорадке зубами.       Гермионе казалось, что она потеряла все нервные клетки за те страшные дни, когда никто не мог сказать, выживет ли её дорогой Рон или пополнит ряды ушедших, что с каждым днем все ширились, расползаясь уродливой толпой.       Но кризис миновал, и бледный, заметно исхудавший Рон, сильно хромая и сжимая палочку дрожащими пальцами, пытался в кратчайшие сроки вернуться в строй, где был нужен каждый.       Едва Гермиона перевела дух, как последовал новый, действительно страшный удар судьбы.       Близилась зима, и разводы грязи и слякоти вперемешку с осенней листвой припорошило первым снегом. Это было небольшое — по прогнозам разведки Ордена — но важное сражение. Была возможность создать перевес сил в нужную сторону — и Орден её не упускал.       Она стояла в толпе людей, рядом с Гарри, чьи глаза задорно блестели из-за стёкол очков, и Роном, который, казалось, совсем отправился от ранения. Мелькнула рыжая макушка. К ним подбежала Джинни, на ходу поправляя боевую мантию и убирая волосы.       Гарри нежно улыбнулся ей, и Гермиона невольно засмотрелась, насколько гармоничной парой они были. Во взгляде парня читалось и беспокойство за свою девушку — число бойцов было меньше, чем необходимо, поэтому участвовали все, кто мог сносно держать палочку. Хотя Джинни и делала значительные успехи на тренировках, обходя Гермиону, Гарри все равно беспокоился за них обеих.       Как-никак, девушки против матерых Пожирателей…       Хоть он храбрился и выглядел бравым и беззаботным, но отлично понимал — грядут тяжёлые времена. И молился, чтобы они пережили их в полном составе.       Жаль только, что боги не услышали его молитвы в тот дьявольский день.       Отряд, в котором сражалась Гермиона, отступал — противник превосходил в численности почти в два раза, методично окружая их. Над головой пролетела вспышка проклятья, едва не задев собранные в пучок волосы. Гермиона, выругавшись, рухнула на землю, счесав колено.       Сбоку мелькнула чёрная фигура, закутанная в мантию, моментально направившая на неё палочку. Девушка резко откатилась вбок, посылая одно за другим лучи проклятий. Раздался слабый вскрик.       Воспользовавшись секундным замешательством противника, бросила взгляд на зачарованное кольцо. Оно полыхало цветными вспышками — сигнал немедленно уходить. Держа палочку наизготовку, приготовилась аппарировать.       Краем глаза заметила движение — и последовавшую за этим жгучую боль в руке, пока её утягивало в воронку, сужая пространство до точки.       Первое, что Гермиона выхватила из сменившейся картины — заплаканное, раскрасневшееся лицо Молли Уизли, обнимавшей кого-то. Опустилась на пол, хватаясь за плечо. Под пальцами растекалось что-то вязкое и тёплое. — Герм, ты ранена? — послышался слабый, словно севший, голос Рона и шаги паренька-колдомедика, что на ходу накладывал заклинания.       Она наконец-то рассмотрела тело, что держала Молли, и с ужасом узнала в нем Джинни, чью левую половину тела рассекала жуткая рана. И что было самым ужасным — крови практически не было.       Вскрик застрял где-то в горле, и Гермиона, глядя бешеными глазами, смогла лишь сдавленно пропищать: — Она…она ж-жива?..       Рон страдальчески поморщился, Молли зашлась в тихих рыданиях.       Ответа не требовалось. — Гарри…знает? — она едва шевелилась губами, глядя Рону в глаза. Тот покачал головой. — Должен быть с минуты на минуту… Гермиона обняла парня в отчаянной попытке хоть немного заглушить ту страшную боль, что останется теперь с ними навсегда.       Рон смотрел в одну точку, обратившись куда-то в себя после недолгого разговора. Должно быть, он все ещё не совсем осознал произошедшее — и это было страшно.       Где же Гарри? А Билл и Флер, что были с ними в отряде? Её пробирал озноб, противными мурашками бегущий по спине.       Где?.. Сколько ещё им сидеть, исходя с ума от неопределенности?       Пространство разрезала вспышка, и в тесноте наполненной людьми комнаты показался Симус, крепко держа одной рукой темноволосого парня, чья голова безжизненно болталась. Гермиона узнала в нем Дина. Она чуть приоткрыла рот, смотря на них во все глаза.       Симус, раненый, перемазанный гарью и копотью, жирным слоем покрывавшей его с ног до головы, закашлялся, хватаясь за грудь.       Отпустил Дина, что с глухим стуком опустился на дощатый пол. Парень-колдомедик, оставив Гермиону, понесся к новоприбывшим. — Они… Адское пламя, они подожгли… Все… Мы одни… — он не мог связно говорить, мучительно кашляя и тяжело опускаясь на пол.       Из отрывистых фраз сложилась картина — настолько чудовищная, что никто, казалось, не мог поверить.       Пожиратели во главе с Беллатрисой подожгли Адским огнём катакомбы заброшенного магловского завода, на территории которого велась операция перехвата.       Никто не выжил — ни Гарри, ни Билл и Флер, ни десятки бойцов Ордена.       Это конец, — отрешенно подумала Гермиона, держа за руку Рона. Его застывшая в безмолвной скорби фигура никак не отреагировала на новости, и это было плохо. — Рон, ты…ты слышишь меня? — слабо проговорила девушка. Тот лишь едва заметно кивнул, не переводя на неё взгляд. Девушка обхватила себя руками, прикрыв глаза. В воспаленном мозге билась единственная мысль, оглушающе ударяя по заторможенному сознанию. Ничто уже не будет как прежде.