Часть 20

В делах и рутинных заботах пролетел остаток этого безумного дня. Риддл, прибыв в свои апартаменты, устало опустился в кресло, не раздеваясь. Прибежала прислуга, что-то щебеча. — На сегодня свободна. Ко мне не входить, никого не впускать, и остальным передай. Немолодая полноватая женщина испуганно закивала и поспешила ретироваться, оставляя хозяина наедине с мрачным настроением. Риддл пробежал взглядом по знакомому интерьеру, чуть задержался на баре. Достал коллекционный виски, скептически оглядел. Взял стакан, налил. Закатные лучи играли в стеклянных гранях. Задумчиво смотрел вдаль, где в кровавых бликах умирал солнечный полукруг. Пригубил янтарную жидкость, с тихим звоном поставил стакан на стол. Его терзала бессильная злоба. Где-то на периферии сознания билась мысль, что произошедшее теперь с ним навсегда. Оно не изменится завтра. И послезавтра. Ни через год, ни через десяток. В его руках, этих самых руках — необычайная власть. Он способен одним решением лишить жизни многих, но вернуть жизнь неподвластно даже ему. Безусловно, он сполна позаботится о том, чтобы виновные, если их не прикончит Сигнус, почувствовали полноту совершенных ошибок. Выворачивающая наизнанку боль станет их воздухом, пищей, водой. Он лично проследит, чтобы им не дали случайно умереть, как и не дали провалиться в спасительное забытье сумасшествия. Глупцы, отобравшие у него Беллу, пройдут все круги ада здесь, на земле, прежде чем наконец отправиться в преисподнюю. А о том, чтобы этот момент оттянуть, позаботятся лучшие палачи. Отпетые садисты напишут сценарии пыток, а безумные пациенты психбольниц, осужденные за самые страшные преступления, им в этом помогут. Потому что никому не позволено покушаться на то, что принадлежит ему. Виски комом провалилось в желудок. Конечно, он не стерпит подобный плевок в лицо. Даже если формально мисс Блэк была ему никем. Майская операция потребует перестановок. Безусловно, его так огорчила лишь утрата инструмента в войне. Равно как и потеря любовницы и оскорбленное самолюбие. Долил немного, разглядывая. Всё люди взаимозаменяемы, нужно лишь понять, как именно. Медленно отпил, прищурился. Белла была ни на дюйм не более, чем всего лишь хорошей марионеткой, с которой можно было развлечься. Алкоголь не согревал. Грудь сдавливало глухой тоской, и в голове, где прежде мелькали хаотичные мысли, воцарилась странная пустота. Он — правитель Черных Равнин, а вскоре — и всего обитаемого мира, и его не сковывают никакие привязанности. Это слабость, а у Тома Риддла нет слабых мест. Глоток виски, и перед глазами возник образ Беллы многими годами ранее, с важным видом перебиравшей бумаги. Строгое платье подчеркивало фигуру, и Риддл против воли возвращал взгляд к тонким пальчикам, на одном из которых сверкало кольцо с черным бриллиантом. Белла бросала чёткие дипломатичные фразы, сидя рядом с отцом, и Риддл чуть улыбнулся, наперёд зная, что заставит её подчиниться и присоединиться к нему. Она станет его — душой и помыслами, даже если кажется, что склонить ее голову можно, только сломав шею. Ещё глоток, и картинка сменилась. Белла, ослепительно улыбаясь, приветствовала нескольких представителей Ближнего круга, посетивших Горы с дипломатическим визитом. Рудольфус, смущаясь, как желторотый юнец, рассыпался в учтивых фразах и выражениях нежнейшей дружбы. Риддл тогда нашёл это необычайно забавным, но, исключительно в педагогических целях, заставил ничего не понимающего Лестрейнджа по двадцать раз переписать отчёты. Нечего дурью маяться, когда дела государственные ждут. Особенно маяться этой дурью у начальства под носом. Закат догорал багровыми пятнами. Растрепанные волосы Беллы рассыпались по белым плечам. Риддл тогда с трудом заставил себя не рассмеяться, как влюблённый дурачок Лестрейндж. В блестящих глазах девушки читалось плохо скрываемое обожание. Если бы он взглянул на нее спустя годы, то, должно быть, разглядел ещё и зарождающуюся одержимость. Но в тот вечер его волновало лишь заключенное нужное ему соглашение, к которому они наконец-то пришли с Сигнусом, и то, что скрывали кусочки шелковой ткани стоимостью в хорошую квартиру. Ещё глоток, и горечь воспоминания осела на языке. Изменения в стране, порожденные скоропалительным решением, беспорядки, обоснованные претензии Друэллы и Сигнуса Блэков к поведению дочери, особенно когда последний не склонен скупиться в выражениях. Рудольфус, по мановению пальчика Беллы призванный отвести подозрения и унять ползущие слухи. Белла, мнущая в руках дорогущее платье, в жесте беспомощности и отчаяния отчего-то вздумавшая прикрыть наготу. Она что-то слабо твердила про его поддержку, ситуацию в её стране, его обещания и возможности. Риддл словно видел себя со стороны. Галстук валялся где-то на шкафу, несколько пуговиц рубашки отлетели и закатились под комод. Он усмехнулся, проследив взглядом за висящим в изголовье кровати чулком, а затем в два шага приблизился к Белле. Она подняла на него испуганные глаза, уже понимая, но отказываясь поверить в силу глупой, иррациональной и бессильной надежды. Ох, и вывела его тогда упертая Блэк. Он смеялся в лицо, говоря, что для любовницы её запросы великоваты. И что не сделает себе во вред и в убыток, вмешиваясь в чужие дела. Девушка глядела на него с неверящим удивлением ребёнка, чью игрушку растоптали в пыль и плюнули сверху, а Риддл, злобно смеясь, говорил, что не намерен жениться, как не намерен мешать личное с работой — если вдруг она что-то себе придумала, и, соответственно, вовсе ничем не обязан. Никому, а ей тем более. Непослушными руками она наспех натянула платье, так, что где-то треснул шов. Глядя на него жесткими, исполненными невыносимой муки глазами, Белла охрипшим, но твердым голосом сообщила, что отныне их могут связывать только деловые отношения. Риддл лишь расхохотался, глядя вслед уходящей фигуре. Он не позволит себе стать уязвимым, когда и без того слишком много трудностей. Отчего-то виски не согревал, и его бил озноб. Время шло своим чередом. Он присоединял к равнинам новые территории и подписывал выгодные договоры. Формально их страны сотрудничали, но Риддл был слишком занят делами и слишком горд, чтобы интересоваться жизнью Беллатрисы Блэк. Долетали слухи, что Лестрейндж зачастил в Красные Горы. Риддл отчаянно не хотел знать, но отчего-то слышал, что, дескать, бесподобная Белла Блэк намерена принять полномочия главы государства, а длинные языки вовсю судачат об их с Лестрейнджем свадьбе. Риддл лишь отмахнулся, и сравнял с землёй городишко с мятежниками. Он довольно усмехался, глядя на пришибленного, злого до чёртиков Лестрейнджа, обескураженного внезапным разрывом со своей без пяти минут невестой. Тот рвал и метал, и сломал всю голову теориями, чем мог прийти не ко двору заносчивым Блэкам, а Сильвий Лестрейндж звал после этого старшую дочь Сигнуса не иначе, как «эта вертихвостка Блэк». Риддл лишь пожимал плечами, и в груди его растекалось странное злорадное удовлетворение. Дела государственные занимали весь его ум, когда сорока на хвосте принесла весть о встрече Беллы Блэк с Дамблдором в неформальной обстановке. Один из информаторов, побывав там, между прочим утверждал, будто Белла Блэк, хоть и, как прежде, красива, но что-то совсем бледна, сама не своя, и даже будто располнела. Но оно и немудрено — только ленивый не чесал языком об их с Лестрейнджем разрыве. Устало потёр лоб и опрокинул стакан. Виски отдавало горечью утраты. Прошел год, а, может, и больше. Имя Риддла внушало страх и уважение, и едва ли кто-то осмелился бы счесть его разменной фигурой на шахматной доске. Он вошел в кабинет, обдумывая стратегически важную операцию. Сильвий Лестрейндж подскочил, приветствуя. Новость о свадьбе Нарциссы Блэк с лояльным Риддлу Малфоем облетела многих, и, наконец, дошла и до самого Риддла. Желания наносить визит вежливости не было совершенно, однако ряд обстоятельств требовал его присутствия. Кажется, Блэк вовсю оправилась после легочной оспы, с которой неожиданно слегла на несколько месяцев, и совершенно точно взошла на пост главы государства, сменив Сигнуса. Ожидаемо, хоть и с сильным опозданием. Тот день Риддл помнил, словно пленка с сменяющимися кадрами намертво застыла в голове. Он беседовал с очередным мелким чиновником, крутя в руке бокал с вином. Вино он отчаянно не любил, как не любил и разного рода визиты. С грустью подумал, что мероприятие окончится невесть когда, преодолевая растущее желание вернуться в гостиницу и лечь спать. Он мельком видел Малфоя, разряженного во фрак и настолько довольного собой и жизнью, что невольно тянуло усмехнуться. Живут же люди — просто, спокойно… Распахнулись двери, и основная часть гостей вошла в зал. Лениво взглянув поверх плеча низенького мужичка в светло-сером костюме, вызывающего безумную скуку своим монологом, он увидел её. Вроде бы как Блэк болела? Тогда почему она выглядит цветущей и отдохнувшей, как после месяцев отпуска? Женщина протянула руку для поцелуя обстоятельному мужчине с усами, кокетливо улыбаясь. В её манере держаться свозила властность и уверенность. Расточая улыбки и приветствия, Белла чуть повернула голову, и взгляд её черных глаз встретился с Риддлом. Улыбка застыла маской на лице, и во взгляде мелькнуло нечто, напоминающее…страх? Тот усмехнулся, слегка кивая. Белла моментально взяла себя в руки, и в её голосе сквозила настолько холодная учтивость, что ему впору было замерзнуть насмерть. Риддл склонил голову, внимательно приглядываясь. Он чувствовал отчаянную внутреннюю борьбу, в которой Белла проигрывала. По венам растекался забытый азарт. Посмотрим, мисс Блэк, не утратила ли ты хватку. Кружились пары в танце, сменялись люди, обрывками долетали диалоги. Риддл смаковал коллекционный виски, бессмысленно перемещаясь по залу и поддерживая дежурные беседы. Вечерело. Мероприятие подходило к концу, и Риддл стоял в полутемном пустынном проходе, раздумывая, не пора ли уйти. Что-то не отпускало, и он списывал все на усталость последних месяцев. На подоконнике стояла рюмка. Раздались лёгкие шаги. Риддл слегка улыбнулся. Белла задумчиво подошла к окну, сквозь квадрат которого отливали синевой весенние сумерки. Достала из массивного портсигара сигарету, закурила. Клубы дыма растворялись в полумраке. — Избегаешь гостей? Белла повела плечом. — В особенности обоих Лестренджей. — Так, что даже моя компания прельщает тебя больше? Белла зло сверкнула глазами. — К сожалению, я теперь глава государства, и наше…сотрудничество неизбежно. Рада сообщить, что отныне не нуждаюсь ни в чьей помощи, если вдруг ты, — одна помедлила, перекатывая фразу на языке, — что-то себе придумал. Риддл окинул её взглядом. Раздражение причудливой вязью переплеталось с иррациональным предвкушением. Мисс Блэк никогда не отличалась сдержанностью, но что-то ему подсказывало, что она украдкой опустошала запасы отцовского коньяка, умирая от скуки после окончания официальной части мероприятия. Ну да по её истории с Лестрейнджем было видно, что свадьбы Белла не слишком жалует. Он подошёл ближе, слегка наклоняясь к уху, полуприкрытому сложно уложенными локонами. Тихо произнёс, с удовольствием отмечая, как дрогнула рука Беллы, сжимающая сигарету: — Как глава государства, — понизил он голос, подчеркивая фразу, — ты вскоре поймёшь, почему я не мог помочь тебе так, как ты того требовала. Есть обстоятельства, которыми я не мог и не стал бы пренебрегать. Она сжала губы. Риддл обошёл её, и его холодные пальцы поправили оборку рукава платья, задевая полоску кожи. Белла едва заметно вздрогнула. Резким движением затушила окурок. Развернулась, и глаза её метали молнии. — Полагаешь, будто вправе решать за всех? Исчезнуть на годы, а затем, вернувшись, мимоходом поправлять главе Красных Гор оборочки платья? Риддлу захотелось сдавить эту белую шею до синяков и хрипов, пока упертая Блэк не взмолится о пощаде. Сжать запястья, заламывая руки, или притянуть её к себе за волосы, и рассказать, почему он повёл себя так, а не иначе. Почему взбалмошная мисс Блэк считает, что может с подачки отца вести двойную игру, и при этом требовать от него помощь, лепеча об обязательствах. Почему трижды проклятый Рудольфус все ещё жив и даже здоров, хотя, видит бог, он ходил по краю весь этот год. И почему сам он все ещё здесь, не чувствует ни малейшего отголоска сонливости, хотя полчаса назад едва не задремал, слушая очередного бедолагу на гособеспечении. — Я решил за себя, и вполне чётко обозначил свои мысли. Ты забываешься, Белла. Рот искривился в горькой усмешке. — Оставь свои… Риддл обхватил рукой её шею, слегка сжимая кончиками пальцев. Притянул к себе, касаясь губами щеки. Он чувствовал, как её охватывает нервная дрожь, и корсет вычурного платья, утянутый на талии, не даёт сделать вдох. Белла послала ему мрачный взгляд, исполненный испепеляющей ненависти и глубоко запрятанной боли. Провела рукой по спине, и под её пальцами расходились мурашки. Риддл торжествующе улыбнулся. Она сдалась ещё тогда, когда щелкала украшенной вензелями зажигалкой, отчаянно пытаясь сохранить лицо. Белла с исступлением, граничащим с безумием, отвечала на поцелуи. Она пахла сладкими духами, дорогим табаком и его головокружительным провалом. — Хорошо, что тебе хватило ума отшить Лестрейнджа, иначе, клянусь, убил бы щенка. — Это просто смешно, — Белла тяжело дышала, хватая ртом воздух. — Это безумие. — В таком случае самое время вернуться к задержавшимся гостям, тебя, полагаю, заждались, — отстранившись, Риддл поправлял галстук. Гладкая ткань подрагивала в пальцах. Белла расхохоталась, запрокидывая голову. Её растрепавшиеся волосы чёрными змеями спадали на лоб. Резко умолкла, и хрипло прошептала: — Не-ет, Риддл. Я желаю сполна насладиться развязкой. А ещё и тем, как ты злишься и снова возвращаешься. — Будет больно, — осязаемое желание заставить её просить пощады, заходясь в криках, тысячей иголок впивалось в мозг. — Ты слишком долго испытывала моё терпение, чтобы я внимал капризам. Белла лишь взглянула на него с азартом прожженного картежника, и склонилась над окном, что-то набирая в телефоне. — Не сомневаюсь. Риддл справился, наконец, с галстуком, оглянулся в темноту коридора. Им чертовски повезло, что припозднившиеся гуляки сюда не заглянули. — Вызову машину, — бросил он, стирая с лица помаду. — Сколько тебе нужно времени? — Для отца я уехала с Регулусом. У них…продолжение банкета. Риддл кивнул. В отеле была отличная широкая кровать, а персонал умел держать язык за зубами. Даже если постояльцы предпочитали специфичные варианты времяпровождения. Он оглянулся на одиноко стоящую рюмку, одним махом допил виски, не чувствуя вкуса. Сжав тонкое запястье Беллы, исчез в темноте одного из малоприметных выходов, предназначенных для персонала. За окном взвыл порыв ветра, вырывая его из воспоминаний. Риддл выругался, устало потёр лоб. Все закончилось. Отгремело и прошло, и сменилось звенящей пустотой.