Часть 32

В просторном кабинете было на редкость неуютно. Напряженность витала в воздухе, и, казалось, его можно было резать ножом. — Пришли результаты токсикологических проб… Как мы и думали, это HYD-8. Люпин нервно поежился. Мужчина в кителе, высокий и полный, пробасил: — Что говорят врачи? Грюм вперился в собеседника единственным глазом. Тяжело привалился к стене. — Ничего хорошего. Ясно одно — наступят страшные перемены. В свете грядущего ядерного удара, а грядет он в начале мая, если разведка не лжет — одному богу известно, что будет завтра. Мужчина кивнул. — Вот же пригрели змею… Грюм помрачнел ещё больше. — Я допрошу лично. Собеседник удовлетворенно хмыкнул. Люпин слегка побледнел. О методиках допроса Аластора Грюма ходили легенды, вселяющие неподдельный и обоснованный ужас. — Отчёты я передал. Что касается текущих задач, сообщил подчиненным и в скором времени жду результаты. — Хорошо, — Грюм искоса взглянул на Люпина. Тот подобрался. — Можешь быть свободен. Ты, Римус, задержись, будь добр. Когда за человеком захлопнулась дверь, Грюм снова придирчиво изучил подчиненного. Нервный он последнее время. Хотя, кому сейчас легко? — Что с путешественниками? — В течение суток перейдём к выполнению резервного алгоритма. Ждать, пока ситуация разовьется естественным путем, как было запланировано изначально, слишком рискованно. Грюм согласно кивнул. — От всех Уизли жду подписку о невыезде, — он понизил голос, чеканя слова, — а с Поттером я хотел бы переговорить. С глазу на глаз, так сказать. На живой или механический? — едва не выдал истерический смешок Люпин. Он старательно изображал спокойствие, но в животе в нарастающей тревоге все скручивалось в тугой узел. Он неплохо знал отца Поттера, а мельком и самого парня. И надо было ему влезть во всю эту историю!.. — Ты меня слышишь? Люпин очнулся от размышлений. Начальник недовольно его рассматривал. — Не время в облаках витать. Говорю, чтобы ты — и все твои ребята — были начеку и смотрели в оба. Знал бы кто, как мне не нравится происходящее, — он повернулся к окну, что-то высматривая. — Отчёты жду, это и тебя касается… День-два, и на моё место придёт бывший заместитель. Чтоб не было бардака. Люпин кивнул и поспешил удалиться из кабинета начальства. Распахивая двери, он спиной чувствовал промеж лопаток полный подозрения взгляд.                         *** Темно-синий квадрат неба в окошке тюремной камеры слабо подсвечивал. По бетонному полу загрохотали сапоги, и с протяжным скрипом отворилась дверь. На фоне мигающего света люминисцентных ламп коридора наливались чернотой очертания двух фигур. Почему так быстро? Он отлично понимал, что не будет ни суда, ни следствия. Козёл отпущения найден, и мужчина нисколько не сомневался, что казнь будет показательной и весьма мучительной. Учитывая ситуацию, он даже мог понять Грюма. — Чего расселся, гнида? — гаркнул охранник, легко подхватывая худощавого мужчину. Его товарищ ощутимо пнул заключенного по ноге. Замелькали переходы, и, миновав хитросплетения коридоров, он оказался перед нарочито неприметной дверью. Ну все, отгулял ты свое, — с грустью подумал мужчина. Умерли все, кому можно было доверять в этом филиале ада, и вскоре он присоединится к ним. В памяти всплыло лицо рыжеволосой женщины, чуть уставшее и исполненное беспокойства за семью. Видит бог, он сделал все, что мог. Если мальчишка соображает хоть немного, то должен понять, что к чему. Мысли отошли на задний план, едва он увидел человека, пришедшего вести допрос. Он знал, что расколется. Если, конечно, милостиво не потеряет рассудок раньше, чем они с Грюмом дойдут до самого интересного. Что ж, Поттер, часы твоей жизни прямо сейчас начали отстукивать обратный отсчёт.                         *** — Я изучил результаты предварительной беседы старшего следователя и несколько твоих объяснительных, Северус, — голос мужчины резал на куски тишину весенней ночи. — И нашёл нестыковки. Мужчина поднял на него чёрные глаза. — Если ты был у Дамблдора в без пяти минут пять, то каким образом мог заметить, цитирую, «низкорослого мужчину со шрамом в области правого глаза» в пять минут шестого? Северус вздохнул. — Я очень подробно объяснил, что отлучался в уборную. Нужно было ещё подробнее? Грюм нехорошо улыбнулся. — Ты мог бы зайти позже или раньше, а не спустя несколько минут разговора с Альбусом. — Когда поднимался к нему, показалось…что кто-то наблюдает. Будто слева от лестницы, у картины, мелькнула тень. Грюм рассмеялся. — Паранойя обуяла, Северус? Нет, мне не нравится, как складывается диалог. Ре-ши-тель-но, — отчеканил он, хрипло посмеиваясь. — Зачем упрямишься? Северус открыл было рот, чтобы ответить, как уловил кивок, обращенный к одному из присутствующих в комнате крепких парней в одинаковой черной форме. Щелкнул замок наручников, и ему моментально вывернули руку, кладя ее ровно посреди стола. На металлической поверхности имелись подозрительные зазубрины. Захрустело, и кисть пронзило острой болью. Северус сжал зубы изо всех сил, и в комнате раздался сдавленный хрип. Большой палец торчал под неестественным углом, и при вытянутой вперёд руке указывал Северусу в грудь. Ну так, небольшой разогрев. Аперитив перед основным блюдом. — Ещё раз — зачем пошёл именно после того, как поднялся к Дамблдору? — Видел человека… Шёл за мной, думал, следил. — Боялся, что раскусит твой замысел по замене конфет на отравленные? — Я ничего… не менял! — он взвыл не своим голосом, чувствуя, как один за другим ломают оставшиеся пальцы. — Неправдоподобно звучит, — забарабанил Грюм по столу, внимательно глядя на собеседника единственным глазом. — Особенно, если учесть, что по камерам никого не нашли. Что было дальше? Северус, тяжело дыша, шевелил побелевшими губами: — Зашёл в уборную, выходил… столкнулся с ним в дверях. Он…странно посмотрел, будто сверял…внешность. Быстро прошёл мимо, кажется, задел плечом. Грюм недоверчиво сверлил его взглядом единственного глаза. Что-то про себя решил, нарочито небрежно бросил: — А что от тебя хотел Сириус Блэк? Когда вы встретились в пабе «Старый бюргер» полгода назад? Северус мысленно закричал. Он понятия не имел, кого из персонала — а, может, и самого Блэка — по цепочке потянули, выуживая по кусочку детали той встречи. И, когда до него дошли разрозненные слухи, примерно за неделю до той злополучной беседы с Дамблдором, что Блэк взят под стражу, а затем и о том, что тот бежал из камеры предварительного заключения через границу с Рубежами, Северус понял, что придут и за ним. И не ошибся. — Молчишь? Агний, — бросил Грюм помощнику, — бери нож и средний напильник. Начнём с мизинца. Запястье обтянул жгут. Сверкнул металл, Северус заскрежетал зубами и сорвался на крик. На гладкую металлическую поверхность хлынула кровь, и ладонь мерзко елозила, прижатая руками охранников в середине предплечья. Лицо Грюма на миг утратило чёткость, и тошнота подкатила к горлу. Он завалился набок, сгибаясь пополам и вываливая содержимое желудка под ноги конвоира. Тот выругался, и влепил пощёчину, отталкивая его в противоположную от себя сторону. Грюм зашелся каркающим смехом. — Не прибедняйся, Снейп. Поплыл, как барышня, а у нас ещё мно-о-го тем для разговора. — Ну, что, говоришь, вы обсуждали? Северус услышал чей-то обезумевший хрипящий голос, и запоздало понял, что говорит он сам: — Пророчество. Сириус утверждал…что оно…начало сбываться.                               *** Гарри перевернулся на другой бок, чувствуя, как по руке, на которую он положил автомат, побежали мурашки. Тревога сжирала его, и от нервного частого дыхания стекла противогаза стремительно запотевали. Как же хорошо, что он догадался сменить очки на линзы, иначе едва ли увидел хоть что-то. И плохо, что эти линзы следует менять, а каждый вдох в этом проклятом месте приближает лучевуху. Над головой было нагромождение каких-то балок, деревянных полок, сколоченных наподобие нар. Все было усыпано обрывками тряпья, упаковками из-под армейских рационов, ещё каким-то барахлом, и сильно напоминало свалку. В углу выбитым стеклянным глазом на него молчаливо глядела харя противогаза, и, казалось, шептала, что скоро смерть придёт и за ним. Он изогнулся, осторожно притягивая к себе рюкзак. Противогазных фильтров должно хватить, а вот блистеры с «бэшкой» стремительно пустели. Плечо, на котором всю чертовски долгую дорогу до этой халупы висела лямка автомата, ныло. Взглянул на часы, выругался. Два часа ночи. Сириус ушёл сутки назад, и задерживался на два часа. Гарри вдруг отчётливо понял, что он не вернётся. К горлу подкатил комок, и запотевшие стекла противогаза скрыли очертания полуразрушенного дома. Он едва помнил, как пережил эти сутки, сжавшись в комок в глубине оборудованного когда-то под сомнительное убежище подвала и прислушиваясь к малейшему шороху. Иногда проваливался в беспокойный сон, в котором ему чудились шаги и скрип полов наверху, автоматные очереди и бесконечный собачий лай. Несколько раз вскакивал в холодном поту, решив, что за ним пришли, и снова ложился, обнимая чёрный металлический корпус автомата, будто ребёнка. Иногда поглядывал на счётчик, который молчал только потому, что звук мог его выдать. Гарри лишь отрешенно смотрел, как ползут по цифровому табло рентгены, и по часам пил радиопротектор, надеясь, что лучевуха не накроет его по дороге, и он не свалится в лихорадке у обитой металлом двери нужного бомбоубежища. Гарри прокручивал в памяти события последних дней, и разум отказывался поверить, что это происходило с ним.                               *** Гарри с тревогой сидел в тишине квартиры, и немигающим взглядом уставился в экран телефона, где высвечивался новостной канал. «Сириус Блэк — опасный преступник! Задержан Отделом Правопорядка за экстремистскую деятельность, связанную с пророчествами, и введение в заблуждение и опасную ересь добропорядочных граждан. Взят под стражу и ожидает вынесения приговора.» На столе лежали два письма и рекламный буклет. Одно было от Отдела дознания, и требовало Гарри немедленно явиться в установленное время для дачи показаний как лицо, с которым контактировал задержанный. Второе, менее очевидное, занимало весь его ум. Убористым почерком некто, пожелавший остаться неизвестным, предупреждал, что Сириуса скоро схватят, и следом выйдут на него, Гарри. И настоятельно советовал немедленно бежать как можно дальше от Предгорья, Отшибов, Красных Гор. И Равнин. Желательно, затеряться в общинах Рубежей в местах, где терпимый фон, бомбоубежищах, в крайнем случае — добраться до Средних Рубежей и жить под чужим именем, предварительно изменив внешность. Гарри тогда, похолодев, размышлял, что делать. Рон был недоступен, и, кажется, пропадал на каком-то задании. Джинни, как назло, уехала с командой на сборы, и парень не находил себе места. На всякий случай собрал самое необходимое в рюкзак, и спрятал его в глубине шкафа. С тяжёлым сердцем сжёг и блокнот, и фотографию, и газетную вырезку. Слишком опасно. Подумал, что для побега нужны ОЗК и хоть какое-то оружие, серьёзнее ножа, а достать это он сможет только через Рона, до которого невозможно дозвониться. Новость об аресте Сириуса только укрепила его уверенность, что круг смыкается. Размышления прервал стук в дверь. Гарри дернулся, покрываясь холодным потом. Выглянул в глазок. Осторожно открыл. В проёме стояла маленькая девочка, одетая в рванье, и протягивала ему пакетик конфет. — Дядя Гарри! Я ваша соседка, — парень готов был поклясться, что никаких подобных соседок у него нет и не было. — Угощайтесь, прошу! Мне крестный дал, и вас просил угостить, очень просил! На последних словах девчонка перешла на шёпот. Гарри, как в тумане, резким движением взял конфеты. Поблагодарил, и поспешно захлопнул дверь. Развернул пакет. Рядом с шоколадными батончиками лежала свернутая в трубочку бумажка.

«Гарри, это Сириус. Немедленно уходи, тебя арестуют в течение недели. Я буду ждать под Северным мостом в 2:35 этой ночью. С собой ничего не бери. В магазин не ходи, внимания не привлекай. Если я ошибся, и за домом уже следят, то соври, что идёшь в клуб. Дом должен выглядеть так, будто ты никуда не собирался — на случай, если тебя схватят по дороге. Вместо очков надень линзы, очки возьми с собой. Надень удобную обувь. Все подозрительное уничтожь, эту записку тоже.

П. С. В девятом классе ты подрался с мальчишкой, который обозвал Джинни, и потом весь вечер рыдал мне в плечо, что она тебя не замечает.

Люблю, твой Сириус Блэк.»

С этого момента все было, как в страшном сне. Гарри разбирал вещи, отчаянно надеясь, что он выберется из передряги живым. И это письмо не подделали следаки, под пытками выбив из крестного информацию про его школьные годы. Так или иначе, в назначенное время он был под мостом. Его трясло, как в лихорадке, и нервная дрожь лишь немного отпустила, когда взгляд выхватил из тьмы лицо крестного. Сириус в каком-то странном веселом азарте протягивал ему блистер. — Держи, выпьешь две. В ОЗК через границу не пойдём. Если поймают всё-таки — говоришь, что я тебя похитил, ясно? Гарри только и мог, что кивать. — В указанном месте мой человек спрятал ОЗК, оружие и рюкзаки со всем необходимым. Главное — добраться. И они добрались. Гарри не знал, за какие ниточки дёргал Сириус, и откуда у него были знакомые с Рубежей. Но спустя двое суток они, облаченные в ОЗК, противогазы и наперевес с автоматами, практически дошли до цели. За ними был покосившийся домишко, а в нескольких километрах должно быть убежище, где обосновалась небольшая община. Гарри уже расслабился, обманчиво решив, что опасность миновала, когда Сириус, выругавшись, резко замер, припав стеклами противогаза к ПНВ. — Идут к нам, — выдохнул он. Обернулся, быстро заговорил. — Даю палец на отсечение, что это пограничники Гор, раз идут с юга. Смотри-ка, что сделаем. Ты идёшь назад, в дом. Я тогда проверил, там пусто и даже относительно чисто. Спускаешься в подвал и сидишь там. Ждёшь — он взглянул на часы — до двенадцати ночи. Я уверен, что в дом не полезут. Фонит тут нехило, Гарри, поэтому до двенадцати, максимум час, два — не больше! — меня ждёшь. К этому времени будет ясно: либо я вернусь, либо нет, либо все же перевернут в весь дом вверх дном и схватят тебя. — Но почему… — Потому! — зашипел он. — Нас заметили, и, если пойдём вместе, схватят обоих. До бомбаря дойти не успеем — тут километра два чесать по ровной местности без единого деревца, нас пощелкают, как пить дать. А у меня с ними свои счеты. Уболтаю, или убью — у тебя будет шанс спастись. Все понял? — он развернул к себе парня. Тот слабо помотал головой, с ужасом понимая, что не сможет оставить Сириуса. Мужчина резко приставил автомат к его груди. — Поттер, дубина! Либо ты делаешь как я сказал, либо я застрелю тебя здесь сам, чтобы те ублюдки не мучили. Прекрати геройствовать, твоя жизнь ничего не стоит. А вот свою, возможно, я успею продать подороже. Он сжал его руку, а после резко ткнул прикладом в плечо. — Пошёл, быстро! В подвал и нос не кажешь! Бэшку пей, фильтры меняй. Ждёшь сутки. Не больше! ПНВ держи, если что, уходить будешь ночью, тут близко граница. Ну, к дьяволу, иди уже! И Гарри пошёл. Захлебываясь бессильной злобой на все, что происходило, и методично отнимало один за другим дорогих ему людей.                         *** Бежали минуты, а вместе с ними и рентгены, и Гарри, оттягивавший до последнего этот момент, осторожно встал. Порылся в рюкзаке, нащупывая зелёную металлическую шайбу. Сменил фильтр. Нужно уходить, пока не рассвело, а ещё сутки ждать, пока стемнеет, он не мог. Противно подташнивало — то ли от страха, то ли он всё-таки схватил дозу. Прикрыл глаза, сжимая приклад автомата. В памяти выступили лица всех, кого он любил — Джинни, Рон, их родители и многочисленные братья, его собственные давно умершие родители, Сириус, который, кажется, тоже мёртв. Он обязательно должен дойти — ради всех них, кто рискнул ради него жизнью. Ради Джинни и Рона, которые, как Гарри отчаянно надеялся, смогут пережить эти месяцы смуты. Ради Сириуса, что помог бежать и привёл сюда. Выдохнул, собравшись с мыслями, и осторожно вышел во тьму ночи.