Глава 5. Исправление ошибок

      Поездка домой практически выпала из памяти Дарины. Она помнила, как взволнованно сбегала по ступенькам лестницы и с глухим ударом об подъездную дверь вылетела на улицу. Её и правда ждала машина — металлически-синий внедорожник премиум-класса. Дарина отроду в подобные автомобили не садилась. У её родителей вообще никогда не было машины.       Водитель, приятный мужчина лет сорока, открыл перед ней заднюю дверь и поехал по адресу, который она назвала. Только утром Дарина подумала о том, что Вицын всё-таки мог быть маньяком, который таким образом решил узнать её адрес. Тогда она об этом не думала — этот странный поцелуй, который таковым даже назвать сложно, слишком сбил её с толку.       Дарина зашла в квартиру и тотчас же побежала к своей тумбочке, в которой валялось уже запылившееся портфолио. Она подхватила его и стала просматривать работы, которые теперь казались ей абсолютно бесталанными. Но времени перерисовывать не было — Тихон должен отдать их своим знакомым уже завтра.       После Дарина сразу завалилась спать на свой неудобный и скрипящий матрас. Кати дома не было — у неё сегодня ночная смена.       — У меня теперь есть деньги… — сонно бормотала девушка, накрываясь пледом. — Теперь я тебя поменяю…       Утром она проснулась и снова в панике подскочила, вспоминая, что не договорилась с Тихоном о времени и не поставила будильник. Голова была тяжёлой после выпитого вина, но заметила она это только тогда, когда смогла отыскать телефон в куче одежды, в которой была вчера.       «Не приходи сегодня».       Ничего больше.       Дарина замерла с телефоном посреди комнаты и постаралась понять, как на такое реагировать. Во-первых, почему он вдруг решил не заканчивать картину? Неужели перегорел? Во-вторых, они целовались и пили вместе, а значит, он мог бы добавить какой-то смайлик, чтобы сообщение выглядело не так строго!       Тем не менее, Дарина просто напечатала: «Хорошо». Из-за отсутствия от него каких-то дополнений и неофициальных «значков» она посчитала невежливым уточнять, почему сегодня они не встречаются.       День даром не прошёл. Дарина пересчитала деньги, которые заработала всего за два дня, и радостно отправилась в банк, чтобы положить их на карту. А затем в салон матрасов, в котором провела несколько часов в попытках выбрать лучший для себя.       — Матрас доставят завтра в районе от пяти до шести часов вечера, — после оплаты вежливо сообщила продавец. — Вам будет удобно?       — Можете подождать пару минут? Я уточню.       — Конечно.       Дарина достала из кармана джинсовки телефон и открыла чат с Тихоном, который всё ещё высвечивался у неё как «Вицын Т. Г.», ведь он не дал ей свой номер — они переписывались в приложении по поиску специалистов.       «Мы завтра можем встретиться утром? У меня в 5-6 часов есть одно дело…»       Она уже хотела убрать телефон и ещё раз пройтись по салону, но ответ пришёл практически сразу: «Завтра не смогу».       И снова никакого банального «извини» или выдвижений предложений по поводу встречи. О смайликах Дарина уже молчала — может он просто не умеет до конца управляться с голосовым помощником.       — Да, с пяти до шести мне будет удобно.       Вернувшись домой, Дарина наконец отдала еле живой Кате после ночной смены все те деньги, которые брала в долг. Только тогда Дарина почувствовала себя легче — наконец груз ответственности хотя бы на пару месяцев упал с её плеч. Она с воодушевлением вздохнула, когда увидела, как Катя, несмотря на усталость, с благодарностью приняла деньги. «Всё же я сделала правильный выбор, когда пошла к Вицыну…»       — Хочешь самый-самый вкусный кофе? — Дарина заискивающе глянула на соседку, подсаживаясь к ней на кровать. — Из нашей любимой кофейни. Я угощаю.       — С каких пор? — поддела её Катя и язвительно сморщилась.       — Ну надо же иногда нас баловать.       Удивительно, но симпатия к Тихону росла заочно, ведь исполнить все свои небольшие мечты Дарина смогла за пару дней. В частости тому причина и то, что он платил ей чуть больше обещанного изначально.       На следующий день Дарина наконец поговорила с мамой.       — Да, всё хорошо, — кричала через всю комнату девушка, пытаясь сразиться с начавшей выливаться из кастрюли кипящей водой. — Деньги есть. Не надо мне ничего отправлять.       — Ты устроилась на работу? — вечно усталый голос мамы был особенно опечаленным, когда она говорила с дочерью. Она слишком переживала за Дарю, которая после отъезда из города так и не нашла своё место.       — Нет. Просто мои работы стали покупать.       Говорить о том, что подрабатывает натурщицей у слепого художника, который на протяжении двух сеансов трогал её тело и практически насиловал психику, Дарина не собиралась. Она вспомнила о том, как долго ей приходилось экономить и работать сверхурочно, чтобы собрать ту сумму, которую Тихон дал ей за пару часов. Каждый день был борьбой, и каждую ночь Даря ложилась спать с мыслью о том, как же ей тяжело.       Поговорив с мамой и закончив приготовление пасты, — она всё равно получилась измученной — Дарина впервые за многие месяцы села за мольберт. Она хотела начать картину маслом, хотя уже около года ни разу не бралась за такое серьёзное дело. Собравшись с мыслями, Дарина достала свои краски и кисти, которые давно валялись в небольшом чемоданчике, заваленном другими безделушками и коробками. Лёгкое волнение заставляло её торопиться, как можно быстрее приступить к делу. А каждая баночка с краской напоминала ей о тех моментах, когда она терялась в творчестве, забывая обо всех заботах и тревогах.       Ей хотелось и правда попробовать сделать что-то подобное тому, что делал Тихон с каждой своей работой: взять самые яркие цвета и передать через них серую обыденность, не теряя того настроения, которое было на самом деле.       Хватило её ненадолго. Дарина сделала только подмалёвок, а затем подходящие по атмосфере песни в плейлисте закончились, и она потянулась их переключить. Однако вместо этого сделала то, что никак от себя не ожидала — вбила в поисковую строку имя Тихона, который никак не выходил у неё из головы. Раз у него есть такой автомобиль, и он может себе позволить платить ей огромные деньги за одну сессию, то он однозначно достаточно знаменит.       Ей сразу выпала куча статей с его упоминанием, а также ссылка на телеграмм канал. Название «Слепые надежды» показалось Дарине слишком сентиментальным и глупым. Не похож он на того самого сопливого подростка, который бы публиковался под подобной фразой.       «Вицын Тихон Гавриилович — самый молодой лауреат премии Тернера (2022 г.), лауреат премии «Арте Лагуна» в номинации «Живопись» (2018 г.), победитель премии Константина Коровина в номинации «Открытие года» (2017 г.), призер премии «Sovereign Asian Art Prize» (2019 г.), победитель I.A.G.P.C. (2019 г.), призёр премии Константина Коровина в номинации «Художник года» (2022 г.)       Как вам послужной список? Впечатляюще, согласитесь. А ведь это еще не все! Не буду же я, в самом деле, рядом с премией Тернера писать «Победитель конкурса начальной школы «Солнышко» (2009 г.)»! Хотя, бесспорно, один из самых важных конкурсов в моей жизни!       Мне 26 лет и я практически слеп после того, как переболел Фаготой, однако продолжаю находить вдохновение в каждом моменте жизни. Здесь я делюсь своими творческими достижениями и мыслями о мире искусства, личной жизни и преодолении трудностей».       Увидев описание его личного канала, Дарина не могла поверить своим глазам. И она никогда не слышала о нём?.. Быть такого не может. Его достижения были впечатляющими, а его история — невероятно вдохновляющей. Возможно, история Вицына и вовсе самая красивая в мире!       Она почувствовала легкое смущение, осознав, что, возможно, упустила что-то важное в мире искусства, пытаясь угнаться за деньгами, прорваться хоть куда-то. А ведь Дарина с такой любовью приписывала себя к живописи, считала, что знает всё и её незаслуженно не берут в университет.       Фагота.       Дарина не перестанет утверждать, что она сломала её жизнь. В университеты берут тех, кто переболел Фаготой, льготы дают только тем, кто переболел Фаготой… Даже в номинации «Художник года» побеждает слепой, переболевший Фаготой!       Она не отрицала таланта Тихона, но ненавидела обстоятельства, в которых оказалась. Ещё больше с мысли сбивало то, что она работала с таким «гигантом» в мире живописи — невозможно! Она ведь случайно откликнулась на первое попавшееся предложение о работе натурщицей с хорошим гонораром!       Последним постом была фотография знакомого Дарине мольберта и холста с подписью «Готовлю новый мировой шедевр».       На этом холсте он писал ее. Её тело. Её душу.       На этом холсте вырисовывались очертания её тела, зеркала и фатина; его талант и чувства по отношению к ней.       В комментариях все были ужасно восторженны предстоящей новой «особенной» работой Тихона, ведь он не публикует все, как поняла Дарина из контекста. В его канале было чуть больше одиннадцати тысяч подписчиков, но они были достаточно активны и писали на разных язык о том, как сильно ждут результата.       Выйдя из комментариев, Дарина проверила, не засветилась ли она на фотографии — Вицын ведь слепой, мог не заметить! Но выдохнула с облегчением — ничего подобного не было. Ее нагота изображена только краской.       Дарина ткнула на закрепленные сообщения, и её тут же перекинуло на последнюю мировую премию, которую выиграл Тихон Вицын, — премия Тернера. Он стоял в официальном костюме в центре выставочного зала — как знала Даря, для премии Тернера следовало около полугода выставлять работы в Великобритании. И совсем не улыбался.       Затем её перекинуло к награждению, на которое он явился в еще более дорогом костюме. Его сфотографировали из зала, а потом уже на сцене.       Следом после этого сообщения была отправлена ссылка на статью, которая привлекла внимание Дарины. Она быстро пробежалась по ней глазами. В ней описывалось интервью, которое хотел взять зарубежный журналист у нового лауреата одной из главных премий в области живописи, но Тихон оказался достаточно груб.       «— What emotions do you feel?       — I don’t speak English.       — Happiness, fatigue or stress?       — Happiness.       — Why didn't you attach the flag of your country, as the other participants did?       — Вы запретили приносить на мероприятия все, что связано с моей родиной. Если вы хотите, чтобы я сказал, откуда я родом, то мы можем выйти за территорию, на которой проводится премия.       — Why did you choose this music to perform with?       — Гимн моей страны запрещен. Эту песню пел мой отец моей маме.       — Did your mother come to this event?        — She is fagota’s death»       Дарина включила видео, на котором Тихон и журналист говорили всё то же самое, но переводчик иногда шептал художнику на ухо перевод. Выражение лица юного лауреата такой серьёзной премии было более, чем мрачным. Сложно даже сказать, что он приехал сюда по своей воле.       Больше всего Дарину заинтересовала песня, про которую говорили в таком коротком и сухом интервью. Для подтверждения к статье прикреплялось небольшое видео с фотосессии, на которой Тихона Вицына фотографировали с сертификатом премии.       «Где живёт моя краса,       Голубы у неё глаза…»       Дарина слегка приподняла брови — до боли знакомая песня, но она не могла вспомнить её название. Девушка снова и снова напевала песню в своей голове, пытаясь вспомнить, откуда она знает немалое количество строк. Она была уверена, что слышала песню когда-то раньше, но в памяти не оставалось ни названия, ни исполнителя.       «Где живёт моя краса…» — эти слова словно резонировали с её внутренними переживаниями. Под эту песню на сцене Тихон выглядел совсем потерянным и одновременно уверенным — хотя это прямо противоречит друг другу. Дарина не знала, как описать свои ощущения.       Он был простым. Чистым. Но несвободным от своей моральной боли.       Любопытство всё больше и больше захлёстывало её, поэтому Дарина желала как можно скорее просмотреть публикации слепого художника. Каждое сообщение было наполнено искренностью и глубиной, а подобное редко можно встретить в социальных сетях. Тихон делился не только своими работами, но и размышлениями о бытие, о том, как он живёт и развлекается со своим недугом, находит красоту в простых вещах, которые сам не видит.       Дарина ощутила острое желание узнать его поближе, понять, что движет этим человеком, который сумел так ярко выразить себя через искусство, несмотря на ограничения по здоровью.       Среди закреплённых сообщений так же была информация о предстоящей выставке работ Тихона в одном из самых модных арт-пространств города — через два месяца. Дарина тут же зарегистрировалась, не пожалев несчастные две тысячи четыреста рублей на вход — вероятно, выставка не была предназначена для всех желающий. По правилам, в это время Тихона в зале быть не должно — он выйдет только к ВИП гостям, которые приходят в другое время. В целом, Дарина уже успела с ним пообщаться и узнать о его работе, так что в этом не было необходимости.       Сделав пометку в календаре, девушка продолжила просматривать записи Тихона, на которых мелькали его фотографии из путешествий и разных встреч с друзьями, а также из ВИП-ложи на чемпионате мира по хоккею, где сборная России взяла золото. Там художник уже имел намного больше эмоций и радостно обнимался с друзьями, обвешенными родным триколором.       Но вдруг сверху телефона выскользнуло окно с надписью «Вицын Т. Г.», а по комнате разнеслось знакомое кваканье с примесью странной мелодии — рингтон.       — Алло, — хрипло пробормотала Дарина в трубку, не веря в происходящее. Тихон никогда ей не звонил. Да и о следующей встрече, кажется, не собирался договариваться.       — Привет, — раздался его вечно тихий голос, сопровождаемый в этот раз лёгкими помехами. — Ты сейчас дома?       — Да.       — Занята?       Дарина подняла глаза на только-только начатую картину.       — Нет.       — Я внизу. Хотел поговорить. Сможешь спуститься?       — Могу. Только соберусь.       — Хорошо. Тогда жду. Возьми с собой портфолио.       Тихон почти сразу бросил трубку. А Дарина подорвалась с места и побежала к комоду с одеждой — на ней снова были только трусы и футболка, купленная в пятом классе. Уж слишком жарко…       Нужно срочно отыскать не мятую одежду. Только потом Дарина подумала, что он всё равно её не видит и разницы никакой не было. «Нет, — мотнула головой девушка. — Мало ли что. Надо нормально выглядеть. Не зря ведь нужно портфолио…»       Она выудила из шкафа оранжевую джинсовую юбку, вспоминая слова Тихона о том, что он видит её хорошо так же за счёт яркой одежды. Откопала срезанную по живот свободную фиолетовую майку.       Быстро натянув на себя вещи и чуть не запутавшись в разрезе юбки на колене, Дарина побежала в ванную — нужно хоть немного привести волосы в порядок. В итоге она долгое время пыталась найти что-то подходящее, чтобы собрать волосы, но те вечно выпадали и появлялись «петухи». Когда наконец сдали нервы, да и время начало поджимать, Дарина с силой бросила расчёску в раковину и пошлёпала — именно пошлёпала, так как босые ноги, касаясь плитки, издавали странный шлёпающий звук — в коридор.       Как только она вышла из подъезда, проверяя, хорошо ли завязала шнурки на кроссовках и взяла ли все рисунки, Тихон отпрянул от кузова своей машины. Рядом с ней он и правда выглядел, как знаменитый на весь мир художник, а не простой слепой паренёк, запершийся в четырёх стенах. Дарина не могла понять, как его так бросало из крайности в крайность.       Светло-русые пряди выпадали из привычного Вицыну странного небольшого пучка на затылке и прилипали ко лбу — день сегодня такой же знойный, как и до этого; погода не собиралась щадить жителей их края. Больные глаза не пытались найти что-то в пространстве, как обычно. Тихон прикрыл их солнцезащитными очками и выглядел, как самый обычный мажор, убрав руки в карманы шорт.       — Привет, — произнесла Дарина, пытаясь сделать всё возможное, чтобы голос звучал уверенно.       Она нервничала по поводу их странного поцелуя, нервничала из-за знания о том, что он лауреат почти всех самых знаковых премий мира живописи, нервничала из-за непонимания, почему он пропал на два дня, хотя картина не закончена.       Дарина нервничала из-за всего!       — Привет, — Тихон осклабился. — У тебя весь гардероб радужный?       — Посадят меня, если ты ещё раз такое скажешь и чуть погромче. А так старалась для тебя. Чтоб увидел ты меня глазками своими.       — Это радует.       Дарина почувствовала, как щёки зарделись, и дело было вовсе не в жаре. Отчасти даже хорошо, что Тихон слеп, ведь если бы он ещё и прожигал её своими светлыми глазами, то девушка бы точно не выдержала.       — О чём ты хотел поговорить? Зачем приехал?       — Хочешь перейти сразу к делу?       — Ты сам говорил, что не любишь мусолить.       — Хорошо. Ты принесла портфолио?       Мужская рука проскользнула по нагревшемуся кузову внедорожника, пытаясь найти ручку двери. Когда у Тихона получилось, он заглянул внутрь прохладного автомобиля.       — Отвезите это Юшковой, — он забрал у Дарины чёрную папку, в которой она хранила портфолио, и передал водителю.       — Хорошо, — безмятежно отозвался мужчина. — Потом вернусь сюда.       Тихон взял с заднего сидения белую трость.       — Давай сядем в какое-нибудь кафе, и я всё расскажу? А то скоро умру от жары.       Дарина кивнула и уже хотела направиться на выход из двора, но вспомнила, что следует озвучивать свои действия. Слегка тыкая перед собой тростью в поиске препятствий и ям, Тихон достаточно резво отправился вслед за ней.       — Можно тебя попросить взять меня под руку? — в какой-то момент всё же подошёл к ней ближе парень.       — Конечно.       Дарина с осторожностью обхватила его плечо, прикрытое льняной зелёной рубашкой, и почувствовала, как его тело слегка напряглось под её касанием. Они медленно шли к кафе, про которое Дарина вспомнила, и молчали.       Однако у девушки было слишком много вопросов. Привыкнув к вечным взглядам прохожих, которых слишком привлекала их необычная пара, Дарина стала их озвучивать.       — Кто такая Юшкова? И зачем ей моё портфолио?       Тихон уже думал, что она никогда не спросит. Он крепче ухватился за трость и улыбнулся — настроение сегодня было слишком хорошим.       — Мультипликатор. Видела «Друзья на облаках»? Это работа её команды.       — Да?.. — Дарина потупила взгляд. В последнее время этот мультсериал стал очень популярным среди детей любого возраста. Младших привлекал эпичными сценами, а старших — сюжетом и невинной любовной линией между главными героями. Раньше такое сочетание казалось невозможным. — Вряд ли она меня возьмёт.       — Посмотрим.       Постоянная лёгкость Тихона раздражала. Он говорил так, будто уже всё знает и неудачи не могут принести ему никакого душевного дисбаланса. А Дарине могут! Она не хочет опозориться!       — Зря ты отдал ей мои работы…       — Я уже сказал тебе, что не следует давать себе оценку вслух, пока другие не сделали этого. За спрос не дают в нос, как говорится.       — А какую ты себе даёшь оценку?       — Да никакую, — Тихон послушно остановился возле светофора, когда Дарина призвала его замереть, сильнее сжав худую мужскую руку. — Ты от меня ни разу не должна была слышать, как я критикую свои работы.       — А тебе уже нет смысла сомневаться.       — Что ты имеешь в виду?       Не так себе Дарина представляла своё признание о том, что знает о всех его «титулах». Но смысл скрывать?       — Я прочитала о тебе в интернете.       — О…       Тихон замер.       — И что же ты там прочитала? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя в голосе всё же проскользнула нотка любопытства.       — Ты известный на весь мир художник. У тебя множество наград.       — М-м… — протянул Тихон, будто бы речь шла не о нём.       У него была странная привычка, которая постоянно всех удивляла и заставляла сомневаться в правдивости его недуга: в детстве он вечно отворачивался и делал задумчивый вид, когда не до конца понимал, как следует себя вести. Вот и сейчас он загадочно отвернул голову, будто бы пытаясь что-то рассмотреть вдалеке.       — Почему ты не говорил?       — А должен был?       — Обычно о таком сообщают сразу.       — Я хотел, чтобы ты узнала позже.       Светофор переключился на зелёный, и девушка потянула его дальше.       — А когда ты хотел, чтобы я узнала?       — Это многое меняет… — продолжал тихо говорить художник, медленно шагая за ней следом.       — Что именно?       Раз уж завела тему в подобное русло, теперь Дарина не отступит. Она намерена выжать из него абсолютно всю правду, которую только сможет.       — Понимаешь…       Тихон замолчал. Он не был уверен в том, что поступает правильно. Красочность Дарины приносила ему некоторое успокоение, да и она действительно своего рода особенная — ей посчастливилось (или нет) стать его первой натурщицей за всю жизнь и собеседницей за последние две недели. Художник слишком опечалился в одиночестве.       Пока он думал, они дошли до кафе, к которому его вела Дарина. Здание выглядело старым, с него слегка сыпалась штукатурка, но на первом этаже сияла красивая вывеска достаточно знаменитой бюджетной кондитерской.       — Говори.       — Я боюсь, что теперь ты будешь рассматривать меня, как богатого и знаменитого мужчину, а не парнишку. И оценивать именно по этим качествам.       — Стоп, — Дарина совсем запуталась.       Хотя она прекрасно догадывалась, о чём он говорит, не дурочка ведь совсем.       — Я про наш поцелуй.       — Это даже поцелуем назвать сложно… — пробормотала Дарина и разочаровано ухватилась за ручку двери кондитерской.       О чём же ещё он мог сказать? С чего-то все парни, которые встречались ей по жизни, считали, что после поцелуя она тут же должна броситься им на шею. Никто никогда не говорил об эмоциональной привязанности, об определённом этапе взаимоотношений, который возникает на психологическом уровне. Всем важен чёртов поцелуй!       — Подожди.       Тихон осторожно прикоснулся к её спине, которую прекрасно видел из-за фиолетовой майки.       — Что?       — Отойди с прохода.       — Ну что ещё?       Несмотря на недовольный тон, Дарина отошла чуть в сторону и подвела его к стене — совсем ведь заблудится вне квартиры. На улице Вицын не выглядел таким уверенным, как обычно.       — Как ты относишься к тому, что узнала?       — Я удивлена. То же самое, что узнать, что твой друг — олимпийский чемпион. Какая у меня ещё должна быть реакция? А если ты боишься, что мне важны твои деньги, то поспешу тебе сообщить — ясно всё было с первого дня, когда ты мне заплатил полтинник.       Тихон отвёл голову чуть в сторону, вновь обдумывая, что сказать. Смысла, конечно, в этом разговоре он не видел — они виделись всего три раза, последний из которых происходит прямо сейчас. Однако порыв есть порыв.       — Позволь исправить, — Тихон наклонился чуть ближе, словно пытаясь уловить её эмоции, раз не мог считать их с лица. Почувствовался знакомый карамельный аромат, вечно исходящий от Дарины.       — Что?       — Поцелуй.       Художник поднял руку, но не смог точно коснуться лица девушки — сначала чуть не ударил её по щеке. В целом, для него подобная практика была обычной и уже не смущала так, как при самых-самых первых подростковых отношениях.       Дарина не отпрянула, и он склонился ниже, понимая, что в этот раз нельзя так оплошать. Поэтому он бросил на пол трость и снял освободившейся рукой очки с лица.       Его мягкие губы, как оказалось, могут быть намного более настойчивыми. Отчасти момент был ожидаемым, но в то же время Дарина не могла избавиться от смятения. Тихон был ей интересен, — никто не смел опровергать — и его уверенность, смешанная с потерянностью из-за плохого зрения, притягивала. Удивляла.       Когда его губы вновь сомкнулись на её, Дарина всё же ответила и подошла к нему ближе. На мгновение она даже забыла о том, как сильно вспотела под кошмарным солнцем — рука Тихона, лежащая на её щеке, казалась намного более горячей и влажной, чем воздух вокруг них.       — Теперь считается, — Дарина отстранилась и хотела подмигнуть, но тут же встретилась с белыми глазами, напоминающими об особенности человека перед ней.       — Я рад.       — Я не хочу, чтобы ты думал, что я только из-за твоих денег с тобой общаюсь. Мне действительно интересно с тобой.       Её даже забавляло то, что его это беспокоит.       — А я не хочу, чтобы ты думала, что я только из-за твоего тела с тобой общаюсь. Мне действительно интересно с тобой, — повторил Тихон, но намного мягче, чем девушка, которая теперь была не в состоянии удержать свою практичную натуру внутри.       — Я рада, — Дарина улыбнулась. — А теперь пойдём закажем что-нибудь, и ты наконец расскажешь, зачем Его художественное Величество соизволило явиться ко мне. И, конечно, почему ты отложил работу над картиной на два дня.