Часть 11

Проглоченная обида нашла выход из тела: руки Мэй покрылись болезненными язвами, что постоянно чесались. Сегодня возвращался Лисандр. И, наверное, Мэй единственная в мире, кто обвел этот день календаря в кружочек. Даже Эшлен забыл, погрузившись с головой в работу. С самого утра погода была не очень: даже с подвала было слышно, как наверху бушует метель. Ночью плохо спалось, небо так ярко светилось зеленым, что в душе металась тревога. Северное Сияние появлялось все чаще, газеты писали о том, что это дурной знак и другие ужасы. Мэй никогда не верила в такие вещи, но в последнее время на сердце было неспокойно от любой аномалии. «Пациентов» в морге сегодня было слишком много, тела спускались бесконечными потоками. Массовое отравление менкоином. Все врачеватели чесали голову. Такого быть не могло, но факт есть факт: у всех мертвецов в крови был найден наркотик. Печи не успевали остывать, кирпичи хрустели от жара. Потный крематорщик то и дело бегал охлаждаться в холодильную. — Эй, Мэй, — окликнул санитар. — Вернулся твой король мух. Видел сейчас в главном зале. — Правда? — с надеждой в голосе спросила она. Руки сами сложились на груди, а в животе затрепетали бабочки. — Не один, с какой-то девчонкой в обнимку. Ручку на талию положил, нос кверху, пу-пу-пу. — Санитар принялся изображать некую походку на цыпочках. — Важный такой, протрезвел, прокапался… — С какой девчонкой? — Радость в голосе испарилась. — Откуда ж мне знать. Интересно, как это Марсале объяснять будет. Я бы послушал. — Санитар повернулся к одному из коллег. — Не ну ты бы видел, нагло так… Мужчины зацепились языками, принялись хохотать и обсуждать увиденное. Мэй же замерла на месте. Сердце упало в пятки, живот заныл, легкие забыли, как раскрываться. Она кротко дышала, истерика подкатывала, болячки на руках загорелись настоящим огнем. В секунду Мэй рванула в сторону холодильников, пихнув санитара так сильно, что тот чуть не поцеловал мертвеца, лежащего на столе рядом. — Ты с ума сошла? — крикнул он ей в след. Она не слышала и не слушала, перед глазами пелена, в ушах шум. Ярость затмила все остатки разума. Ворвавшись в холодильную, Мэй уставилась на ту самую полку, с телом Мессалин. От злости трясло, язык заплетался, голос дрожал. — Сожгите ее сейчас же! — закричала она во все горло. — Сейчас же! Дежурный удивленно поднял брови, переглянулся с двумя рабочими, что раскладывали тела по полкам. — Немедленно! — завопила Мэй. Мужчины не двигались, обмениваясь непонимающими взглядами. Мэй топнула ногой, трясущейся рукой еще раз указала на злополучный шкаф. — В чем дело?! — ревела она. — Ты чего? — спросил дежурный. — Нельзя же… — Можно! Можно! Можно! — кричала Мэй и била кулаками воздух. — Хорошо. — Пожал плечами дежурный. Он, и второй рабочий, пошли к ящику. —  Куда нести? — В крематорий! — Мэй яростно завопила. — Куда еще?! — Печь готова? — спокойно спросил дежурный. Рабочий открыл ящик, коснулся тела и тут же одернул руку. — Фу, мягкая. Растаяла походу. Там сейчас такое внутри будет… — Дежурный брезгливо сморозил нос, затем посмотрел на Мэй. — Должна быть готова печь, иначе мы тут все от запаха задохнемся. Чтобы сразу в огонь, понимаешь? Мэй не дослушала. Выбежала в коридор и нырнула в двери крематория. Жарко, душно, воняло волосами и горелым жиром. Крематорщик утирал лоб от пота, заполняя бумаги. — Мне нужно сжечь тело. Сейчас. — Краснела она от злости. Крематорщик выронил изо рта карандаш, печник позади усмехнулся. — Здорово, — саркастично улыбнулся он. — Приходи завтра. Это ближайшее «срочно». — Да вы все издеваетесь?! — Мэй стукнула по столу кулаком. — Открой эту долбаную печку и засунь туда эту гнилую шлюху! — Мэй! — Крематорщик накрыл ее кулаки своими ладонями. — Не знаю, что у тебя там случилось, но у меня очередь из желающих превратиться в прах до самого завтра. Без единого перерыва. Быстрее никак, эти печи и так держатся на одних молитвах. — Подождут все твои желающие! — Не подождут! — прикрикнул мужчина. — Не по-дож-дут! Там целая орда родственников наверху! Всё расписано по часам! Мне нахер не надо идти с ними ругаться. Одно лишнее тело – это задержка в три часа для каждого последующего! — Нужно быстрее! — Иди нахрен, Мэй. — Крематорщик встал из-за стола и вышел в общий зал. Следом за ним, хмыкнув, вышел и печник. — Зазналась ты. — Кинул он напоследок. Мэй обиженно шмыгнула носом. От обиды брызнули слезы, губы поджались. Печи за спиной гудели и трещали, в маленьких окошках за стальными дверьми сияло пламя. У каждой дверцы таймер; на одно тело требовалось ровно три часа. К потолку тянулись каменные трубы, что в самом конце собирались в одну большую. Справа, в открытой дверце топки, горел высокий огонь, куда закидывали уголь. А чуть дальше — вентиль кислорода, что регулировал силу пламени. Мэй подлетела к вентилю, словно хищная птица к мыши. Железное колесо закрутилось, трубы засвистели, огонь в печах стал практическим белым. Мэй крутила вентиль все быстрее и быстрее. Огонь разгорался, уголь вопил от жара. Что-то у потолка треснуло, черный дым стал вырываться из труб печей наружу. Не придав этому значения, Мэй выкрутила кислород до предела. Раздался громкий взрыв, земля вздрогнула. Старая кладка печей посыпалась как карточный домик. Горящие камни разлетелись по всему крематорию. Мэй упала на пол, черный дым резал глаза и легкие, не давая вдохнуть. Громкий звон, шипение воды. Чьи-то руки подхватывают под плечи и тащат прочь из крематория. Шипит огнетушитель. Мэй не могла отдышаться, пока кто-то из рабочих скакал на её груди, пытаясь сделать нечто похожее на массаж сердца, но этим только мешал ей вдохнуть. Прямо над лицом Мэй мельтешил крематорщик. Яростно махал руками, кричал, плевался, хватался за волосы: — Ты что наделала?!... Относительно быстро Мэй пришла в себя, отделавшись лишь легким испугом. Вентиляция уже всосала почти все темные облака, а медики и санитары носились туда-сюда с огнетушителями и ведрами с водой. Печи рухнули, кислородные баллоны взорвались. Весь крематорий засыпало раскалёнными кирпичами и углем. Чудом не рухнули старые перекрытия потолков. — Нельзя, нахрен, крутить эти гребаные вентили! — ругался крематорщик. — Нахрена, Мэй? Ты могла нас тут всех похоронить живьем! Ты понимаешь? — Повезло, что никто не пострадал, — бубнил медик, что пытался «откачать» Мэй десяток минут назад. — Придется снова в городской морг переехать. Пока здесь все не починят. — Медик печально вздохнул, поднявшись на ноги. — Отстой, конечно… Там даже водопровода нет! — Ты как, Мэй? — спросил санитар. Она промолчала.