14

Ноябрь 1976 год

«— Взлететь в небо проще, чем там удержаться» — Бартемиус Крауч Старший

В детстве Сириус очень любил свои дни рождения. Вся семья собиралась вместе, мать никогда не кричала на них с братом, кузины были милы и улыбчивы. Дальние родственники и дядя Альфард присылали дорогие и очень крутые подарки, а отец за званым обедом называл старшего сына своей гордостью и надеждой всего рода. В такие моменты маленький Сириус был счастлив как никогда. С годами изменились взгляды, наследник рода больше не считал подобные мероприятия чем-то приятным. С каждым годом поздравления становились всё больше похожи на перечисление неоправданно высоких требований, надежд и ожиданий, возложенных на него по праву рождения. После поступления в Хогвартс всё прекратилось. Одним днём одиннадцатилетний мальчик перечеркнул всё, на что надеялись его родственники. Но в школе ему удалось обрести другую семью — лучших друзей, которыми он дорожил сильнее всего на свете. Джеймс, Римус и Питер были его неизменной поддержкой и опорой. Дверь в спальню тихо скрипнула, трое фигур проскользнули в комнату. Остановившись у кровати, в которой, завернувшись в одеяло и раскинув руки, спал Сириус, Мародеры переглянулись. — Инденсио, — прошептал Римус, направляя палочку на свечку в торте, который держал Питер. — Готовы? — тихо спросил Джеймс. Друзья кивнули. — С днем рождения! С днем рождения! С днем рождения, Бродяга! — одновременно заорали парни. Поттер кричал громче всех. Едва Сириус приоткрыл глаза, лучший друг запрыгнул к нему на кровать и, схватив за плечи, стал трясти, помогая поскорее прийти в себя. — Сохатый! — возмущенно воскликнул Сириус, вырываясь из рук друга. — С днем рождения, Сириус! — радостно улыбаясь, произнесли Римус и Питер, подходя ближе и протягивая другу торт со свечкой. — Загадывай желание! Твой последний детский день рождения! — усмехнувшись, произнес Джеймс, взъерошивая ему волосы. Сириус улыбнулся и глубоко вздохнул, глядя на торт и свечку с цифрой «17». На миг задумавшись, он подул — пламя потухло. Друзья восторженно зааплодировали. Отложив торт, Мародеры переоделись и потащили именинника в общую комнату, где его ожидали другие желавшие поздравить. В гостиной собралась большая часть факультета. Едва Сириус сошел с лестницы, к нему подлетели Мери Макдональд, Доркас Медоуз и Алиса Стоун. Девочки заключили Блэка в объятия, не прекращая щебетать поздравления. Сириус ответил им сдержанной улыбкой, обняв в ответ. Дальше подошла Лили. Староста весьма тепло поздравила однокурсника, пожелав всего самого лучшего. Следом подходили другие друзья и товарищи по команде. Последней подошла Марлин. Бывшая девушка ограничилась сдержанными пожеланиями, робко улыбаясь; Сириус ответил ей вежливой улыбкой и легким, дружеским объятием. — Дорогие друзья! Я благодарю всех за такие прекрасные поздравления! — громко произнес Сириус, вскочив на кресло. — Хочу еще раз напомнить вам всем, что в семь вечера здесь, в гостиной, будет вечеринка, приглашены все! *** Завтрак за столом Слизерина проходил традиционно чинно и безмятежно. Адель по традиции сидела в компании друзей. Мелисса, пребывавшая не в духе, раздраженно нарезала кусочки бифштекса, порой бросая злые взгляды на Регулуса. Младший Блэк был, по обыкновению, предельно спокоен и безразличен. С ночи на Хэллоуин прошло три дня; разговоры о Блэке прекратились уже на следующее утро. Все, кому были известны подробности, поддерживали Аделину. Те, кто не знал, пытались упрекнуть девушку, но присутствие Эвана, Рабастана и Кристиана всегда отрезвляло желающих конфликта. Лестрейндж исполнил задуманное: на следующий день, уловив момент, когда Блэк был один, он несколько раз сильно съездил ему по лицу. Хотел было сделать больше, но появление старост Пуффендуя помешало ему. Сам Сириус не предпринимал никаких попыток поговорить или извиниться перед Адель. Иногда девушка ловила на себе его задумчивые взгляды, но, поймав ее внимание, Блэк отворачивался. Розье не сомневалась, что гриффиндорцы ее ненавидят. Из-за нее был опозорен на всю школу один из самых знаменитых представителей их факультета. Над гриффиндорцами издевались, хотя казалось, что самому Сириусу на это плевать. Аделина безразлично ковыряла ложкой в тарелке с кашей, аппетита не было. Она помнила, какой сегодня день, помнила, как Сириус когда-то уговаривал ее прийти на вечеринку, которую они собирались устроить в гостиной Гриффиндора. Она даже приготовила ему подарок, планировала подарить, когда останутся одни. Однако теперь в этом не было нужды. Механически поднесла ложку ко рту, но так и не проглотила. Занятия пролетели незаметно. Слизеринка передвигалась по коридорам школы подобно бесплотному призраку, практически не разговаривая. Лисса и друзья относились с пониманием, но некоторые задумчивые взгляды брюнетки вызывали у них тревогу. Мелисса помнила слова Поттера, брошенные в момент осознания произошедшего: «Он её любит! Впервые кого-то, и именно её! Он не собирался расставаться с ней!». Почему-то эти слова, выкрикнутые под действием отчаяния, засели глубоко в памяти девушки. Подруге об этом она так и не смогла рассказать: сначала просто потому что не верила, а потом боялась, что этим сделает лишь хуже. Но прошло три дня, Адель по-прежнему разбита, а Блэк не дает покоя ни себе, ни другим. Потому Мелисса решила попробовать все исправить. Никто из этих двоих не пойдет на уступки — оба слишком горды. Поэтому Паркинсон сразу после занятий отправилась к единственному, кто мог бы ей помочь в организации встречи Аделины и Блэка. Регулус лежал на кровати, свесив ноги, и листал учебник по трансфигурации. Парень не вздрогнул ни от громкого хлопка двери, ни от появления в его комнате нежданной гостьи. Мелисса стояла, скрестив руки на груди, и пристально смотрела на пятикурсника. Юноша лениво отложил учебник и устало взглянул на подругу. — Я против, — твердо произнес парень, глядя прямо в глаза девушке. — Ага, — безразлично хмыкнула Мелисса, подходя ближе. — Мне нужно встретиться с Поттером. Регулус вздернул бровь, слегка прищурившись. — Лисса, я уже сказал тебе: я не буду помогать. Аделина — моя подруга, и уверен, она сможет найти кого-то получше, нежели мой брат. Зачем тебе я? — Ты его брат. И, уверена, тебе известно, во сколько вечеринка? — Я не планировал туда идти. — Знаю, ты каждый год не ходишь. Но в этот раз сделаешь исключение, — ухмыльнулась Паркинсон, сверкая глазами. — Тем более, у тебя будет пара. Регулус закрыл лицо руками, тяжело вздыхая. — Чудно, зайчик. Мы здорово повеселимся! — бросила напоследок Мелисса, покидая комнату.

***

Сириус лежал на кровати и смотрел в потолок. Рядом с ним лежала небольшая стопка подарков и два письма, присланных родителями. Вскрывать их не было ни малейшего желания — это точно испортило бы настроение на весь вечер. Как и предполагал Сириус, подарка от брата не было. Регулус был близким другом Аделины и, вероятно, знал «правду», потому игнорирование его дня рождения старшему Блэку было понятно. У зеркала стоял Джеймс, друг безуспешно пытался привести непослушные волосы в порядок. Заметив подавленное состояние друга, Поттер обернулся. — Бродяга? Сириус приподнялся на локтях и посмотрел на него. — Брат, я знаю, что паршиво. Но ведь всё еще не кончено… она отойдет, и тогда вы поговорите. Сириус горько усмехнулся. — Сохатый, ее свита меня к ней на сто ярдов близко не подпустит. Белла сегодня подходила, поздравила в своей излюбленной манере. И добавила, что с большим желанием отравила бы меня самым сильным и долго действующим ядом… Про мою встречу с Лестрейнджем даже говорить не стоит, пятно крови вон до сих пор на полу видно… Единственное, Паркинсон не пришла. Я был уверен, что она первая прилетит меня убивать. Джеймс отвел взгляд. — Даже если мне и удастся с ней увидеться, она даже слушать не будет… Я бы не стал. Самое смешное, что я так злился из-за «неискренности» её чувств, а на деле всё оказалось просто защитой. Защитой от меня… — Бродяга, сегодня твой день, не грузи себя этим… Сейчас спустимся в гостиную, Питер, Римус и девочки всё чудесно организовали. Напьемся как в старые добрые, и нам будет плевать на них всех! Сириус рассмеялся. — Хорошо, хорошо, сегодня не до хандры.

***

Вечеринка проходила в лучших традициях Гриффиндора. Шумная, веселая, пьяная. Сириус весь вечер принимал поздравления; казалось, сегодня в гостиной Гриффиндора собрался чуть ли не весь Хогвартс. За исключением, конечно, всего одного факультета. В каком-то роде Джеймс оказался прав: алкоголь, громкая музыка и атмосфера веселья действительно подняли имениннику настроение. Спустя несколько бокалов Сириус уже вполне искренне смеялся над шутками и историями лучшего друга, не забывая вставлять свои детали. Легкая атмосфера праздника прервалась, когда пожаловали двое нежданных гостей. Сириус ежегодно приглашал младшего брата на их вечеринки, отчасти из желания, отчасти по необходимости. Впрочем, Регулус всегда игнорировал его приглашения, передавая подарки с младшекурсниками или отправляя совой. Никто не ждал, что именно сегодня младший Блэк почтит их своим присутствием, да еще и не один. Мелисса Паркинсон держала его под руку, не переставая ядовито улыбаться на все удивленные и неприязненные взгляды собравшихся. На девушке было надето очень откровенное мини-платье насыщенного темно-зеленого цвета; наряд дополняли серебряные украшения в тон туфлям на очень высоком каблуке. Гордо вскинув подбородок, пара проследовала прямо к углу, где в компании друзей и девушек находился виновник торжества. Джеймс при виде парочки застыл с приоткрытым ртом, не отводя взгляда от девушки. — Сириус, с днем рождения, — безэмоционально произнес Регулус, протягивая брату небольшую коробку, обернутую в черную упаковочную бумагу. — Спасибо, Реджи, — сдержанно кивнул старший брат. — Рад, что ты пришел. Регулус не ответил, лишь перевел взгляд на свою спутницу. Мелисса хищно облизнулась и сделала небольшой шаг вперед, останавливаясь рядом со старшим Блэком. — Мои поздравления, — с ухмылкой произнесла она, протягивая гриффиндорцу что-то плоское, обернутое в красную упаковочную бумагу. — Благодарю, — недоуменно глядя на подарок, произнес Сириус. — Советую открыть в ближайшее время, — едва шевеля губами, произнесла брюнетка. — Хочется верить, что ты не до конца идиот. Блэк не успел возмутиться, как слизеринка расплылась в самой милой и фальшивой улыбке из своего арсенала и, взяв Регулуса под руку, исчезла среди гостей. Наконец пришедший в себя Джеймс дернулся, удивленно глядя вслед слизеринцам. — Бродяга, на следующую вечеринку нужно ввести дресс-код, — раздраженно бросил парень. Блэк недоуменно посмотрел на подарок, врученный девушкой. Улучив момент, когда все внимание его окружения было приковано к Джеймсу, рассказывающему очередную байку, гриффиндорец скрылся в спальне. Разорвав обертку, он замер, не веря глазам. Пять редких виниловых пластинок его любимой рок-группы. Сириус улыбнулся, бережно проводя рукой по одной из пластинок; его взгляд упал на упаковку, рядом с которой лежала небольшая карточка для пожеланий. Взяв ее, он прочитал: «Хотела подарить тебе что-то, чему ты будешь действительно рад. Знаю, что ты очень любишь эту группу, выбор сделала практически сразу. С днем рождения, Сириус! Ты самый ненормальный из всех, кого я знаю, за это ты мне и нравишься. Будь всегда таким, какой ты есть!

Адель.»

***

Мелисса невозмутимо наблюдала, как Сириус крадучись исчезает с собственного праздника, держа в руках её «подарок». На губах девушки застыла довольная ухмылка. Сбоку с двумя бокалами появился хмурый Регулус. Парень не пытался даже изображать, что рад находиться на дне рождения брата. Проследив за взглядом подруги, младший Блэк закатил глаза. — Ты довольна? Паркинсон бросила на него загадочный взгляд, улыбнулась, принимая из рук бокал. — Еще нет, — слизеринка сделала глоток и поморщилась, глядя на содержимое бокала. — Отвратительный вкус, страшно представить, где они это достали. — Адель знает? — проигнорировав её слова, спросил Регулус. Брюнетка покачала головой. — Это ужасная идея, Мелисса. Раздраженно фыркнув, Паркинсон развернулась на каблуках, сталкиваясь лицом к лицу с непроницаемым лицом друга. — Реджи, ты считаешь, что я лезу не в свое дело? — с напором произнесла девушка. — Иногда со стороны действительно виднее, что лучше. Ты видел её утром. И уж поверь мне как её подруге и соседке, дела в действительности обстоят куда хуже чем вы можете себе представить. Так что не мешай мне. Младший Блэк тяжело вздохнул, принимая резонность слов шестикурсницы. На лестнице мелькнул силуэт Блэка. Сбежав по ступенькам, парень замер, внимательно скользя взглядом по собравшимся. Мелисса хищно облизнулась. — Теперь довольна. Регулус усмехнулся, глядя на потерянно-возбужденный вид старшего брата. «Посмотрим.» Заметив пару слизеринцев, гриффиндорец, прыгая через несколько ступенек, направился в их сторону. — Пойдем, Реджи. Скоро тут будет жарко… — лилейно протянула брюнетка, отставляя практически полный бокал. Сириус возник перед ними подобно небольшому торнадо. Глаза парня горели странным огнем, и всё его состояние выражало нетерпение. — Откуда она узнала об этом?! — направляясь в их сторону, произнес парень. Регулус усмехнулся. Мелисса немного отступила назад, предоставляя пространство двум братьям. Это не ее батталия. — Понравилось? — Я спрашиваю, откуда она узнала об этом? — зло процедил старший брат. — Знаешь, я говорил ей, что ты этого не стоишь. Но она так просила… хотела сделать тебе, придурок, приятно. Подарить то, что ты действительно любишь… и я подсказал ей. Но не ради тебя, не думай, — с насмешкой ответил слизеринец. — Откуда ты узнал? Младший Блэк ухмыльнулся, с презрением глядя на старшего брата. — Даже не знаю… Вот если бы мы случайно провели два месяца под одной крышей… — парень иронично улыбнулся. — Ты не имеешь привычки следить за своими вещами. Я регулярно натыкался на твои журналы в гостиной или библиотеке дома. Запомнилось. Сириус молча кивнул, пристально глядя на самодовольные лица слизеринцев. — А ты зачем? — с явным недоверием обратился он к Паркинсон. — О, это ты ему спасибо скажи, — брюнетка ухмыльнувшись, кивнула в сторону наблюдавшего за ними Джеймса. — Твой друг такой сентиментальный, едва не рыдал, когда умолял меня сказать Адель, что ты её любишь. Меня потом весь вечер тошнило от переизбытка нежности и соплей. — И что дальше? — Решай сам, Блэк. У тебя на руках все карты. Сделай чудо, докажи, что ты не идиот еще раз. К ним быстрым шагом приблизился уже заметно пьяный Джеймс. Положив руку на плечо друга, гриффиндорец с явным недовольством осмотрел слизеринцев. — Бродяга, порядок? Мелисса презрительно закатила глаза, Регулус поморщился от сильного запаха алкоголя. — Брат, да забей ты, они же пришли сюда специально, чтобы праздник тебе испортить. Сначала одна, потом эта парочка. Кстати, как тебе вообще этот союз? Она ведь из твоего бесхребетного брата веревки всю жизнь вить будет, — Поттер бесцеремонно ткнул пальцем в сторону слизеринки. Мелисса улыбнулась, глаза девушки опасно сверкнули. Брови Регулуса изумленно поползли вверх от каждой реплики пьяного гриффиндорца. — Сохатый, я думаю, тебе уже хватит, — стараясь скрыть раздражение, произнес Сириус, забирая у друга бокал с огневиски и сунув его в руки слизеринке. Он огляделся в поисках Хвоста или Римуса. — Знаешь, хоть ты и говорил, что Марлин — дура. Тебе с ней было лучше. Так расстался с ней из-за этой, теперь вообще один! Прям как я… Лили меня не слушает. Паркинсон не смогла подавить смешок, услышав пьяный бред Поттера. Регулус же нахмурился, пристально глядя в одну точку. Смешок Мелиссы оборвался. Она видела, как напряглись плечи Регулуса, как его пальцы, до этого расслабленно обхватывавшие бокал, впились в стекло до побеления костяшек. Её взгляд скользнул с его окаменевшего профиля на пьяную рожу Поттера. В зеленых глазах Мелиссы вспыхнула не просто злость, а холодная, расчетливая ярость. Когда она заговорила, её голос — опасный, шипящий шепот — перекрывал даже грохочущую музыку: — О, Поттер… Ты сегодня особенно остроумен. Жаль, твоя драгоценная Эванс предпочитает ум настоящих мужчин… — Она сделала паузу, её губы растянулись в ядовитой улыбке, — …а не пьяных клоунов, носящих очки вместо личности. Видимо, она чует слабость за версту. Как и все, у кого есть мозг. — О, Паркинсон… Ты сегодня, как, впрочем, и всегда, предельно омерзительна. На тебя хоть кто-то, кроме вечных девственников, ведется? У меня боксеры длиннее твоего платья. — Это правильно, что ты не стесняешься признавать свою девственность, Поттер, — брюнетка улыбнулась. — Ты ведь слюнями чуть не подавился, когда меня увидел. — О нет! Я предпочитаю девушек, которых не трахало полшколы. — Разумно. С такими меньше шансов опозориться. Регулус, вышедший из «транса», дернулся. — Маккиннон, — резко произнес он. Мелисса обернулась к другу. — Что? — Маккиннон. Эван сказал: это она рассказала Адель, — взгляд слизеринца вперился в удивленно замершего гриффиндорца. — Откуда? — Блэк, Питер рассказал всё Розье. Маккиннон ничего не знала; о споре было известно лишь нам четверым, — раздраженно пояснил Джеймс. В глазах Регулуса мелькнула догадка. Мелисса, тоже быстро сообразившая, что произошло, облизнулась. В это время к ним приблизились Сириус и Римус; оба гриффиндорца замерли, глядя на хищные улыбки и горящие глаза слизеринцев. — Что-то случилось? — с подозрением глядя на ничего не понимающего Джеймса, спросил Римус. — Пока еще нет, — ухмыльнулась Мелисса, глазами выискивая блондинку среди гостей. — Но скоро случится, — залпом осушив бокал с огневиски, девушка сунула его в руки ничего не понимающего Люпина. — Подержи. — И уверенно направилась к компании, где толпились гриффиндорки. Регулус с легкой улыбкой наблюдал за подругой, не вмешиваясь. Гриффиндорцы непонимающе переглядывались, смотря вслед удаляющейся девушке. Мелисса шла уверенно, на губах растянулась самая ядовитая из её улыбок. Пазл наконец-то сложился. Марлин в окружении подружек о чем-то весело переговаривалась, покачивая в руках бокал с шампанским. Порой девушка бросала редкие взгляды в сторону бывшего молодого человека, который уже долгое время разговаривал с братом и Паркинсон. Она надеялась, что когда все гости разойдутся, ей удастся поймать момент, чтобы поговорить с Сириусом. Она всё еще надеялась, что у них есть шансы построить нормальные отношения, ведь теперь угрозы в лице Розье не существовало. Слизеринка уверенно приблизилась к гриффиндоркам, ядовито ухмыляясь. Она поочередно осмотрела каждую из девушек и надменно поджала губы. Подруги молча смотрели на бесцеремонно заявившуюся к ним брюнетку. — Чего тебе, Паркинсон? — раздраженно поинтересовалась Мери Макдональд, не скрывая своей враждебности. — Мне? — театрально переспросила Мелисса. — Пришла рассказать вам забавную историю, как одна мелкая дрянь, — взгляд девушки вперился в стоявшую напротив Маккиннон, — поверила в себя и решила, что сможет всех обмануть, тем самым вернув себе парня. Но вот незадача: она оказалась настолько тупа, что даже не задумалась о сокрытии фактов. Хотя пытаться обмануть тех, у кого хитрость в крови, наверное, само по себе занятие глупое. Разве нет? — слизеринка ухмыльнулась. — Мораль истории такова: если эта идиотка не признается, то очень и очень пожалеет. Глаза Паркинсон сверкнули; она очаровательно улыбнувшись, развернулась, намереваясь уйти, но замерла, как будто что-то вспомнив. — Ах, да. Стоун, поменяй прическу. Это, — слизеринка обвела пальчиком голову Алисы, — больше смахивает на метлу нашего завхоза… или на копну сена. Ты все-таки чистокровная, не позорь род. Исправь оплошность.

***

Адель сидела, прижавшись спиной к холодной стене. Перед ней на пыльном полу стояла непочатая бутылка вина. Свинцовая тяжесть в груди не давала поднести ее к губам. Девушка исчезла из гостиной сразу после ужина. Она знала — ее ищут, Эван наверняка метается по подземельям, а Мелисса уже готова сорвать крышу с башни Гриффиндора. Но желание побыть одной, спрятаться от всех взглядов — и жалостливых, и осуждающих — было сильнее. Здесь, в заброшенном классе зельеварения, пахло сыростью, плесенью, чем-то еще более противным и своим собственным отчаянием. Слизеринка никогда не считала себя образцом морали или благородства. С детства ее учили: ложь, манипуляции, шантаж — все средства хороши для достижения цели. Но впервые сладкий вкус «победы» омрачало такое горькое послевкусие. Не триумф, а пепел во рту. Отвращение к себе никуда не исчезло. Навязчивые мысли о Сириусе — его глазах в тот момент на балу, полных сначала надежды, а потом леденящей ненависти — не покидали ее сознание ни днем, ни ночью. Они преследовали, как тени, шепча об обмане и предательстве. Девушка злилась, но не на него — на себя. Безумное, парализующее желание опять оказаться рядом, поговорить, хотя бы краем пальца дотронуться с каждым часом становилось все сильнее. Это было хуже любой боли. Что делать дальше? Слизеринка не понимала. Закрыв лицо руками, она запрокинула голову, пытаясь отогнать навязчивый образ Блэка, возникший перед глазами. Его улыбку, ту, настоящую, не для всех, а только для нее. Его смех. Тепло его рук. Не получалось. Он был везде. В тишине комнаты, в биении собственного сердца. Погрузившись глубоко в пучину своих мыслей, Адель не услышала, как скрипнула дверь старого кабинета. Сириус замер на пороге, слегка удивленно посмотрев на сидящую на полу, сгорбленную фигуру. В его руке — виниловая пластинка в черном конверте. Крепче перехватив подарок, он усмехнулся коротким, сухим звуком, лишенным веселья. Адель вздрогнула и убрала руки от лица, непроизвольно сталкиваясь глазами с его прямым, тяжелым взглядом. В его глазах не было прежнего озорства или даже ненависти. Там была усталость. Глухая стена. На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Блэк сделал шаг вперед, пыль заворожила под его ботинком. Уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не сложилась.