29. The scars.

      13 января, 2008 год.       8:22, дом Малфоя.       Он привык просыпаться в холоде. Чувствовать прохладу на своей коже от бетонных стен. Уличную свежесть морозных дней. Но вместо этого Драко ощущал что-то тёплое на своём теле. Он медленно открыл глаза, пытаясь прийти в себя после сна и привыкнуть к темноте, чтобы осмотреться. Но ему это не понадобилось.       Рядом что-то шевельнулось, и воспоминания накатили на Малфоя.       Он резко повернул голову и увидел женский силуэт рядом с собой. Слишком близко.       Гермиона мирно спала, закинув ногу и руки на него. Мужчина ощущал тёплое дыхание ведьмы на своей коже. Казалось, он чувствовал, как ровно бьётся её сердце. Она была одновременно так близко и так далеко. Жила сейчас в другом мире, где её не тяготили еле заживающие раны, горечь от потери близкой подруги и понимание безнадёжности их положения.       Драко аккуратно приподнял голову, чтобы рассмотреть лицо Грейнджер. Только во сне он мог увидеть её расслабленные черты лица. Ни боли, ни скорби, ни злости. Морфей охранял её, давал часы передышки от душевных мучений. Он мог дать ей то, чего не сумел Лис — безопасности.       Неожиданное движение со стороны заставило Малфоя напрячься, выпадая из кокона приятных ощущений. Но это была рука ведьмы. Она закинула её за спину мужчины, чуть ли не прижимаясь вплотную. В этот момент Драко замер.       Гермиона обнимала его во сне. Он чувствовал тепло. Она — здесь, рядом с ним. Мужчина аккуратно, стараясь не потревожить её сон, зарылся свободной рукой в копну волос. Сделал вдох, и чуть ли не замурчал. Такой уже родной запах жасмина и лимона въелся в его лёгкие с новой силой. Драко забыл уже как это — чувствовать рядом с собой кого-то… дорогого тебе человека.       — М-м-м, — Грейнджер чуть начала мотать головой, из-за чего Драко пришлось немного отодвинуться, давая ей пространство, — почему так жарко?       — Доброе утро, — он наклонился, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на её лбу. Что-то колыхнулось в груди, когда Малфой прикасался губами к девушке. Глубокое, далёкое, давно забытое.       Гермиона несколько раз проморгалась, стараясь привыкнуть к темноте, в которой проснулась. Когда сознание начало проясняться, её губ коснулась еле заметная улыбка. Она уткнулась в грудь Драко, мыча в ответ:       — Доброе.       Никто из них не знал сколько прошло времени прежде, чем Малфой всё же поднялся с постели, разрывая их объятия. Он постарался как можно скорее привести себя в порядок, чтобы вновь вернуться в постель к Грейнджер. Впервые ему хотелось ощутить на своей коже не холод квартиры, который помогал прогнать остатки сна, а жар.       Гермиона всё также лежала на кровати, занимая большую её часть, но отчего-то Драко не злился. Он готов был ютиться на том маленьком клочке, что оставит ему ведьма.       — Ты очень тёплый, — с этими словами девушка чуть ли не приклеилась к телу Малфоя, обвивая его руками и ногами. В этот же миг мужчине хотелось замурчать, словно маленькому котёнку, который получил свою долю ласки.       — Пару минут назад ты жаловалась, что слишком жарко, — усмехнулся Драко, но вместо того, чтобы отодвинуться, он положил свою руку на обнажённую спину Грейнджер.       — Слишком быстро меняю мнение.       Неожиданно тишину между ними разрушил звук урчания живота. Малфой чуть нахмурился, наклоняя голову и взглядом встречаясь с карими глазами Гермионы. Она смотрела исподлобья, пытаясь скрыть глупую улыбку, что так и рвалась наружу.       — Грейнджер, а словами сказать?       — Без тебя будет холодно, — ведьма впилась ногтями в кожу на бицепсах Малфоя, не желая того отпускать. Почти до боли. До тихого шипения.       — Саломея, — свободной рукой Малфой прошёлся по волосам ведьмы, одним движением заправляя их назад, — когда-нибудь тебе придётся одеться. Давай начнём с нижнего белья и футболки? А на всю квартиру я наложу утепляющие заклинания.       Около минуты Грейнджер молчала. Она обдумывала слова Малфоя, а может быть, боролась со чувством страха и доводами разума. Девушка, неосознанно, начала щёлкать пальцами, пытаясь хоть куда-то выместить все свои переживания.       — Да… нужно, — чуть ли не насильно выдавила она из себя, поднимая взгляд на Драко. Он понимал, как сложно ведьме далось такое решение, но одновременно с этим и радовался, что она смогла переступить через себя.       Мужчина молча принёс ей всю нужную одежду и ушёл на кухню, чтобы не смущать Грейнджер. Пока он отдалялся, палочкой выводил руны заклинаний. Ровно, как и обещал ей.       Сделать быстрый завтрак, да и ещё с использованием магии, не составило труда. Уже через несколько минут Драко левитировал к кровати поднос с дымящимися кружками чая и тарелкой, на которой лежали бутерброды. Не самый здоровый завтрак, но Малфой уже давно перестал жить по собственным правилам и расписанию. Всё пошло прахом в момент, когда он согласился на убийство Сьюзен Эшдаун.       Гермиона сидела в тёмной большой футболке, собирая волосы в пучок и закрепляя их резинкой. Когда она почувствовала запах еды, то неосознанно повернулась в сторону Лиса, на лице которого тут же появилась лёгкая усмешка.       — Проголодалась?       — О-о-очень, — по тону девушки Драко сразу понял, что они говорили о разных вещах, но решил сделать вид, что совершенно не распознал её намёка.       Малфой аккуратно отлевитировал поднос на кровать, в то время как сам направился в другую сторону. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Гермионы, но ничего не комментировал. К тому же, всё и так скоро станет ясно.       — Что ты… — Грейнджер не успела договорить, так как увидела в руках мужчины множество склянок и бинтов.       — Ты же голодная, — хмыкнул Драко, садясь рядом с девушкой.

***

      Ведьма аккуратно взяла чашку в руки, сделав первый глоток чая. От приятного и тёплого напитка её глаза чуть закатились, а на губах мелькнула улыбка наслаждения. Гермиона знала, что ей нельзя налегать на еду — нужно делать всё аккуратно, после такого стресса и нескольких часов пыток организм находился не в стабильном состоянии.       — Вытяни ноги, — ласково сказал Драко, перемещаясь на край кровати. Девушка не стала акцентировать внимание на тоне, с которым он произнёс просьбу.       Грейнджер наслаждалась не только едой, но и прикосновениями мужских рук к своему телу. Она совершенно не чувствовала лёгкого жжения от множества волшебных мазей, которыми Лис обрабатывал её раны. Его горячие ладони, так бережно прикасавшиеся к ногам, дарили ощущения безопасности.       Ведьма поражалась своим же мыслям — как она могла совместить слово «безопасность» и образ наёмного убийцы, которого побаивались даже некоторые авроры в отделе? Но они прошли слишком многое вместе за такой короткий срок времени. И Гермиона видела Малфоя не таким, каким он хотел казаться для окружающего мира. Она смогла разглядеть те уголки души, что Лис скрывал за множеством дверей и замков.       И ей нравился мужчина перед собой. С его холодом и лёгкой ноткой безумия в идеальности, с осторожностью и манией контроля, с желанием скрыть заботу под маской союзничества.       Драко Малфой стал неотъемлемой частью в жизни Грейнджер. Несколько месяцев, проведённых бок о бок, окончательно и бесповоротно дали понять одну вещь — он небезразличен ей. Сколько бы Гермиона не отрицала в мыслях и в колких словах, она лишь оттягивала неизбежное признание для самой себя.       — Всё нормально? Ты даже не шипишь, — низкий, с хрипотцой тембр Лиса вывел ведьму из вороха мыслей.       Она вскинула голову, чтобы получше разглядеть мужчину перед собой.       Слегка растрёпанные платиновые волосы, за которыми в школе Малфой так ухаживал, дорожил ими, а сейчас совсем не обращал внимания, так как всегда скрывал их под зельями или балаклавой. Он смотрел на неё своими серыми глазами, в которых так хотелось утонуть, почувствовать покой и заботу. Тонкие губы, сведённые в линию, ведь Драко ждал ответа на свой вопрос. От него исходил лёгкий древесный аромат, смешанный с запахом металла, буквально въевшегося в его кожу. В его сущность.       — Д-да… просто задумалась.       — И о чём же? — Драко вновь сосредоточился на ранах Гермионы, но хотел слушать её.       — О том, как в жизни всё круто может измениться. Я никогда и бы не подумала, что буду сидеть рядом с тобой в богом забытой заброшке и… чувствовать, что мне здесь хорошо.       Малфой усмехнулся, начиная размашистыми, но лёгкими движениями проходить по ногам ведьмы, будто растирая их.       — Да… у судьбы на нас извращённые планы, — он опустил взгляд вниз, что-то обдумывая, но затем мотнул головой, будто эта мысль не так важна. — Освобождай место, нужно обработать твои руки.       Извращённые планы…       Эти слова набатом звучали по вискам, открывая воспоминания минувших дней, которые Гермиона хотела спрятать как можно скорее, но сознание было ещё слабо для таких сложных манипуляций.

***

      Звуки капающей воды, шагов и перешептываний слились в единую мелодию, на которой Грейнджер старалась сосредоточиться и не потерять сознания. Она цеплялась за всё, что видела перед собой, даже если глаза застилала кровь или слёзы. Пространство плыло, тело и его возможности находились на грани. Каждая клетка горела от боли.       Одно неосторожное движение, и на коже появлялся новый порез, который тут же начинал кровоточить, вырывая из груди ведьмы тихое шипение. Ей нельзя шевелиться. Ни в коем случае.       Этот ублюдок наложил заклятие на её же одежду. Любое движение — и раны на теле обеспечены. Гермиона даже старалась почти не дышать, чтобы не соприкасаться грудью с футболкой.       — Ты ещё не сдохла? — с недовольством в голосе спросил один из похитителей, подходя к девушке.       Она не реагировала на его слова. Знала, что провоцировала, но уж лучше достанется ещё один удар от него, нежели несколько новых ран на теле.       — Знаешь, а ведь раньше я мечтал стать художником, — он приложил пальцы к подбородку, якобы вспоминая своё прошлое, — но реальность оказалась намного хуже моих детских желаний.       — М-мне… похер, — дрожащим от усталости и ненависти голосом выплюнула Грейнджер, смотря себе под ноги.       — Да, именно так поступила со мной жизнь, — мужчина медленно провёл подушечками пальцев по её подбородку, оглаживая синяки, оставленными им же. — Но признайся, даже узоры на твоём теле по-своему прекрасны. Никогда не угадаешь, какого оттенка станет кожа после удара. А твоя шея…       Резким движением он переместил руку с лица, начиная усиливать хватку. Глаза Грейнджер тут же распахнулись. Началась нехватка воздуха. Ткани одежды впивались в тело, оставляя после себя множество мелких ранок.       Крик боли и отчаяния вырывался из горла, с каждой секундой походя на беспомощный и жалкий хрип. Она не сдавалась, безумным взглядом цеплялась за всё, что видела перед собой, лишь бы не закрывать глаза. Бороться за ясность ума. Пространство начинало плыть, звуки становились еле различимыми… казалось, что конец уже так близок. Но Драко… он ведь тоже погибнет. Их судьбы, нет, жизни были связаны тонкой нитью клятвы.       Похититель отступил, наслаждаясь проделанной работой. Кольцо из множества синяков начало расползаться на белоснежной и тонкой коже. Гермиона жадно глотала воздух ртом, захлёбываясь в слезах, которые уже не подчинялись ей. Текли бесконтрольно.       — Он придет… — грудная клетка часто вздымалась, несмотря на боль. — И убьёт всех вас.       По комнате прошёлся смех, граничащий с безумием. Похититель приложил руки к животу, пытаясь остановиться, но не мог. Когда же его истерика подошла к концу, он вновь оказался возле девушки. Схватил за волосы, поднимая голову наверх. Другой же рукой этот ублюдок схватился за кинжал, разрывая часть футболки в районе груди и врезаясь остриём в бледную кожу.       В этот раз он не церемонился, каждое его движение было резкое, наполненное злобой.       Боль. Боль. Боль.       Грейнджер уже не могла сдерживаться. Её внутренней стержень хрустнул. Разбился на множество маленьких кусочков. От каждого взмаха по телу прокатывался спазм. Из груди рвался плач вместе с криком. Грудь жгло так, что хотелось вырвать ту часть, что уродовал этот мудак. Но он будто не слышал. Порез за порезом он продолжал издеваться над ней, пока не довёл свою картину до конца.       — Никто за тобой не придёт, грязнокровка, — с явной насмешкой сказал похититель, наслаждаясь проделанной работой.       Но молчание между ними разрушил громкий звук взрыва, выбивший дверь из петель. В ту секунду Гермиона уже перестала чувствовать, как её тело буквально горело и истекало кровью. Ведь когда пыль начала оседать и в проёме показался чертовски родной силуэт, то из горла вырвался хрип облегчения. Глаза застелила новая волна слёз, но уже не от страха.       — Драко…       Она не скрывала его личности, ведь знала, что уже совсем скоро её мучитель будет мёртв, унеся тайну Лиса в могилу.       Так и произошло.

***

      Мягкие прикосновения Драко вернули Гермиону из вороха воспоминаний, который затянул её чуть ли не на самое дно. По её щекам непроизвольно текли слёзы, а глаза будто остекленели. Девушка даже и не поняла, в какой момент начала плакать.       Она вновь оказалась в том затхлом подвале, привязанная к стулу, боявшаяся пошевелиться и издать лишний звук.       — Грейнджер… — Малфой прошёлся большим пальцем по влажной коже, смахивая каплю. — Прошу, посмотри на меня.       Ведьма медленно повернула голову, стараясь сфокусироваться на лице мужчины перед собой. Он не тот, кто оставил на её теле множество следов. Нет. Он лечил их, бережно обрабатывал и зацеловывал, желая, чтобы на теле не было ни шрама.       — Не думай, не вспоминай. Смотри, — его ладони обвили лицо Грейнджер.       Малфой прикоснулся своим лбом к её. Гермиона чувствовала его горячее дыхание, утопала в этих ощущениях, концентрировалась на том тепле, что излучал мужчина, сидящий так близко. Он не отвернулся, не бросил, не оставил на произвол судьбы.       Драко заботился.       Образ монстра, который так долго держался, рассыпался, словно карточный домик. Грейнджер уже не видела перед собой опасного Лиса, нет. Лишь Драко, которого также хотелось оберегать, дарить взаимные чувства. Без слов, без криков на весь мир. Тихими поцелуями, тёплыми и нежными прикосновениями, временем. Их судьбы никогда не могли пересечься, ведь такие разные миры — светлый и тёмный. Добро и зло. Они не могли позволить себе чувства. Но нарушили этот запрет.       Любые правила возможно сломать, если только захотеть.       — Те слова в клубе, во время танца, — тихо начала Гермиона, боясь спугнуть неожиданный порыв честности, который рвался из груди, — я соврала. Это уже давно перестало быть игрой, Драко.       На миг Малфой зажмурился. Омут его серых глаз пропал, но вновь появился, позволяя ведьме тонуть в нём.       — Я знаю, — ласково произнёс он, зарываясь пальцами в её волосы, и оставляя на лбу лёгкий поцелуй. — Наши игры стали слишком реалистичны и опасны.       — Ты боишься? — шёпотом спросила девушка.       — Я много чего боюсь, Гермиона.       Мужчина утянул Грейнджер в объятия, падая на кровать. Он не размыкал рук, держа ведьму при себе. Да и она не рвалась на волю.       — Нам ведь нужно двигаться дальше?       — Нужно. Но для начала подлатаем тебя, — Малфой начал методично поглаживать Грейнджер по макушке, сам того не замечая. И она не стала акцентировать внимания, наслаждаясь его прикосновениями.       — Через пару дней я буду в строю.       — Минимум неделя, — отчеканил Малфой, будто и не подразумевал, что Гермиона начнёт спорить.       Но девушка не могла сдаться так просто. После всех пережитых событий, ей ещё больше хотелось столкнуться с Тенью лицом к лицу и уничтожить. За множество погубленных душ и разрушенных судеб.       — У нас нет столько времени на это.       — Грейнджер, — чуть ли не прорычал он, но продолжил гладить её, — мне плевать на время. Пока мы в этом здании, мы в безопасности. Они не достанут. А если и так, я лично защищу тебя. Тебе нужно нормально восстановиться.       — Я знаю, правда. Но неделя сейчас — роскошь. Чем быстрее мы покончим с Тенью, тем больше шансов, что выживем. Дай мне два дня, и я буду в строю. Мы не рванём сразу в бой. Нужно сначала разведать местность.       — Уилтшир…       — Из воспоминаний Эдмунда я помню, как выглядит здание, но сейчас слишком слаба, чтобы показать. Мне нужно быть там, — ногтями Грейнджер прошлась по шее Малфоя, заворожённая лёгкими розовыми линиями, оставленными после себя.       Кожа покрылась мурашками, но ведьма продолжила. Она слышала, как вздохи Драко становились чаще, опаляли её, разжигали пламя. Гермионе нравилось, что одним лишь прикосновением она могла так сильно влиять на Лиса.       — Мы можем просто обойти территорию, чтобы потом выстроить план, нам не обязательно сразу нападать.       — Не обязательно, — хриплым голосом вторил её словам Малфой, будто находясь под гипнозом. Он лежал с прикрытыми глазами, концентрируясь на прикосновениях ведьмы, что она оставляла на его шее.       — Через три дня отправимся туда?       — С одним условием… — Драко всё же открыл глаза, утыкаясь взглядом в макушку девушки.       — Каким?       — Мэнор. Мне нужно туда.       Гермиона понимала, что спрашивать намерения — бесполезно сейчас. Пусть между ними и текли чувства, но мужчина ещё не готов был открыть свою душу полностью. Его некогда родной дом — один из тех пазлов. Прошлое Лиса будет личным и тайным до тех пор, пока он сам не решится открыть свою душу.       — Хорошо.       Они лежали в объятиях друг друга, не заботясь о пропущенных приёмах пищи, тренировках и расписании. Все чётко выстроенные планы давно были сломаны и сожжены, будто их и никогда не существовало. Грейнджер старалась насладиться моментом спокойствия, тепла и умиротворения, ведь в том мире, где она находилась сейчас это — большая редкость.       Её совершенно не волновало будущее, она не вспоминала о Гарри, о своей миссии, о друзьях и близких, которые волновались за свою подругу. Гермиона нежилась в руках, некогда, врага и понимала, что только с этим человеком она ощущала себя по-настоящему дома.

***

      Грейнджер сосредоточенно обрабатывала те раны, до которых сама могла дотянуться. Но в один момент что-то тяжёлое упало на кровать, отчего девушка чуть ли не подскочила, роняя из рук вату.       Перед ней стояла коробка. Малфой усмехнулся, припадая плечом к стене и скрещивая руки на груди.       — Что это?       — Мои запасы палочек. Одна из них точно должна тебе подойти, — он кивнул головой в сторону коробки, будто подталкивая Гермиону открыть её наконец.       Ведьма сглотнула.       Она ещё не могла свыкнуться с мыслью, что её виноградная лоза осталась на дне океана в каком-то бункере переломанная и уже не имеющая никаких волшебных сил. Проводник магии, ставший продолжением самой Грейнджер, прошедший с ней тернистый путь.       Подрагивающими руками ведьма сняла крышку. Множество волшебных палочек самых разных длин и форм предстали перед ней в одной куче.       — Ты решил открыть свою лавку? — нервно хихикнула она.       Вопросы было бессмысленно задавать, ведь сразу понятно откуда у Малфоя столько палочек. Все они — своеобразные трофеи его миссий.       — Я собирал их первые года полтора, потом надоело. Выбирай, Грейнджер.       Гермиона смотрела на ворох магии в этой невзрачной коробке. Все внутри искрилось, словно вот-вот оттуда вырвется самая настоящая молния.       Она вытянула руку и закрыла глаза, полагаясь на свои ощущения. Молясь, чтобы одна из них приняла новую хозяйку и подчинилась. Когда-то эти древки уже имели своих хозяев, но потеряли связь по вине Лиса. Теперь же одна из этих палочек могла вновь обрести жизнь в руках волшебницы.       Что-то неизведанное тянуло её руку к углу коробки. Будто с каждым сантиметром на ладони чувствовалось тепло, которое становилось всё жарче и жарче. Грейнджер стала мотыльком, летящим на свет фонаря в полной темноте.       Когда рука соприкоснулась с палочкой, то по коже пошли мурашки, словно ударил ток. Всё тело пронзила неизведанная, первородная энергия, заставившая ведьму распахнуть глаза. Пальцы сжались на древке. Грейнджер потянула руку наверх, держа ту, что выбрала её.       Всё произошло неосознанно, быстро, но чертовски точно. Будто из множества палочек только одна по-настоящему знала, что творилось в душе девушке и как совладать с её магическим нутром.       — Чёрный тёрн, — послышался голос Малфоя, как только он увидел древко. — Я помню этого волшебника. У нас была интересная дуэль. Перед поражением он будто предвидел, что его палочку заберёт поистине сильный маг.       — А сердцевину знаешь?       Драко помотал головой. Он не был создателем, а тот дуэлянт не раскрывал тайну своей палочки. Наверное, для них это навсегда останется загадкой.       — Попробуй лёгкое заклинание.       Грейнджер вывела руну заклинания «Акцио» и палочка безоговорочно подчинилась ей, призывая одну из книг на полке. Она была куда длиннее предыдущего древка ведьмы. На первый взгляд почти одиннадцать с половиной дюймов. Статная, прямая, повидавшая многое. Об этом говорили лёгкие трещинки в районе ручки, в которых поблёскивало что-то бордовое, почти чёрное, сливаясь с деревом. Никакой виноградной лозы. Голая, тёмная, жестокая.       — Она красивая, — неожиданно для самой себя сказала Гермиона, рассматривая свою новую союзницу.       Малфой в это время закрывал коробку, а с его губ никак не сходила улыбка. Она нашла. Смогла. Не сломилась, несмотря на боль от множества потерь.       — Спасибо, — шепнула Грейнджер, внимательно рассматривая каждую трещину, будто те рассказывали свою историю появления.       — Нужно будет потренироваться, чтобы ты ею овладела и привыкла.       На его слова ведьма лишь кивнула. Драко больше не стал ничего говорить, покидая комнату, чтобы вновь отправить коробку с палочками в подвал, под множество замков, где никто и никогда не доберётся до них.

***

      Гермиона вышла из ванной чуть прихрамывая, но её лицо украшала счастливая улыбка. Драко лежал на кровати, читая книгу, но на самом деле следя за волшебницей. Он уже несколько раз предлагал ей помощь, но та, вооружившись новой палочкой, тыкала ею мужчине в грудь и угрожала стулом и верёвкой.       — Чего счастливая такая?       — После душа всегда хорошо, — Грейнджер ухватилась за изголовье кровати, аккуратно присаживаясь и облегчённо выдыхая.       — Как ты себя чувствуешь?       — Малфой! Ну почему ты такая курица-наседка?       Драко громко выдохнул, закатывая глаза. Он отложил книгу в сторону, разворачиваясь в сторону девушки.       — Грейнджер, я всего лишь проявляю заботу.       — Прости… не привыкла.       — Понимаю. Мне и самому это непривычно.       Мужчина отбросил край одеяла. Гермиона тут же забралась на кровать, наслаждаясь теплом. За окном уже давно стемнело, этот день они провели лениво. Осознавая и переживая случившиеся. Давая себе время отдохнуть, свыкнуться с новой реальностью.       — Можно тебя обнять?       На вопрос Грейнджер мужчина лишь улыбнулся. С появлением этой девушки в своей жизни он слишком часто начал улыбаться, что было ему чуждо. Он кивнул, не имея сил дать согласие словесно. Ведьма тут же нырнула под приподнятую руку Малфоя, стараясь прижаться к его боку как можно ближе.       Жар его громадного тела успокаивал.       — Раньше я любил все эти штуки, — разрушив тишину сказал Драко.       — Ты имеешь в виду объятия?       — Да. Но в аристократических семьях было не принято показывать чувства. Особенно таким образом.       От его слов по спине Грейнджер пробежали мурашки. Несмотря на её отношения с родителями после войны, она всё равно помнила их лёгкие поцелуи в лоб и щёку, крепкие объятия, соединённые руки. Мистер и миссис Грейнджер любили свою дочь всем сердцем, демонстрируя чувства, как только могли.       — Я компенсирую это.       Гермиона прижалась ещё ближе к Драко, закидывая на него ещё и ногу. После, казалось бы, мимолётного признания, девушке хотелось подарить всё своё тепло этому мужчине, что жил в вечном холоде.       — Ты хочешь меня задушить?       — Мечтаю, — в саркастичном тоне ответила Грейнджер, утыкаясь лицом Малфою под рёбра.       — Нужно спать. Завтра тебя ждёт тренировка с новой палочкой.       — А может…       Ведьма провела пальцем по груди Малфоя, медленно приближаясь к его губам, но мужчина аккуратно перехватил её ладонь, опуская на то место, где мерно билось его сердце. Он переплёл их пальцы, смотря в макушку Гермионы, ведь лицо, на котором точно сейчас сияла озорная ухмылка, она прятала.       — Восстанавливайся, Саломея. Нас ждёт ещё трудный путь.       Грейнджер ничего не ответила на его слова. Она оставила руку в ладони Лиса и закрыла глаза, постепенно погружаясь в царство Морфея. Драко наклонился, оставляя лёгкий поцелуй и ликуя, словно маленький ребёнок, что это позволено ему.       Она признала. Их чувства — не игра.       Они ступили на опасную тропу, где известен лишь один финал. Но в это мгновение было слишком хорошо. О будущем каждый из них подумает позже. Сейчас же… сейчас Грейнджер прижималась к Драко, а он наслаждался её касаниями. И ничего другого ему не нужно.