30. Malfoy-Manor.
15 ноября 2025, 21:20 16 января, 2008 год.
9:00, дом Малфоя.
Положив последний кинжал в ножны и поправив лямки, Драко выдохнул, осматривая себя в зеркале. Полностью чёрная одежда вновь помогала скрываться ему в тенях. Рука машинально потянулась к фляжке с очередным оборотным зельем, но мужчина быстро отдёрнул себя. Сегодня он посетит Малфой-Мэнор. Место, которое веками пропитывалось ложью, тайнами и интригами. Ему хотелось попрощаться с домом в своём истинном обличии. Чтобы стены особняка запомнили последнего из их рода таким, каким он был на самом деле.
Где-то слышалась тихая ругань Гермионы. Она колдовала над своей внешностью новой палочкой, которая противилась на некоторые обыденные заклинания.Вопреки хорошим показателям во время тренировок и полное подчинения древка во время дуэлей, что-то простое, на примере чар макияжа или изменения цвета волос, давалось сложно.
Смотря на это, Малфою захотелось изучить новую волшебную палочку Грейнджер. Узнать состав сердцевины, понять — почему именно она выбрала ведьму. В той коробке было множество палочек, по характеристикам схожих с предыдущим древком Гермионы.
— Драко! — крикнула ведьма, выглядывая из ванной.
Большая часть ран уже затянулась. Некоторые и вовсе зажили, не оставив после себя уродливых шрамов. Но на шее девушки ещё виднелись жёлто-зелёные отметины. Каждый раз, когда взгляд Лиса падал на них, его внутренней монстр начинал истошно выть, а в голове крутилось одна мысль: «тот ублюдок слишком быстро умер». Хотелось иметь маховик времени, чтобы вернуться в то мгновение и растянуть мучения мудака, что издевался над его Саломеей.
— Драко! Ты где?!
Малфой зажмурился, стараясь выбросить ненужные образы из головы.
В несколько размашистых шагов он оказался возле Грейнджер, которая уже начинала прожигать его взглядом своих янтарных глаз.
— Что такое?
— Она, — Грейнджер подняла руку, в которой держала свою волшебную палочку, вверх, — меня совсем не слушается.
Мужчина отошёл от ведьмы на достаточное расстояние.
— Брось в меня боевое заклинание.
На его просьбу ведьма приподняла бровь, явно не понимая смысл происходящего, но спорить не стала. Она быстро вывела руну заклинания «Экспульсио» и ярко-голубой луч тут же полетел в сторону Лиса. Лёгким взмахом он отбился, возвращаясь к Грейнджер.
— Слушается?
— Да, но… — нахмурившись, девушка уставилась на своё древко, лежащее в ладони. — Я около десяти минут пыталась изменить цвет волос, да даже просто выпрямить их не получалось. Но при это сбить тебя с ног — запросто!
Драко поменял своё расположение, оказываясь за спиной Гермионы. Одним движением он перекинул её волосы с плеча на спину, аккуратно расправляя каждый локон. Они казались шёлковыми, чертовски приятными на ощупь. Мужчина наклонился, нависая прямо над ухом Грейнджер.
— Что ты хотела с ними сделать? — его горячий шёпот обжигал кожу. Малфой в тот же миг почувствовал, как дыхание ведьмы участилось. Её спина выпрямилась, а любая эмоция пропала с лица.
— В-выпрямить, — слегка заикаясь произнесла она.
Лис хищно ухмыльнулся. Не только Гермиона могла оказывать влияние на него одними касаниями. Они имели одинаковую власть друг над другом, отдавая бразды правления добровольно. Одним лишь взглядом Малфой мог сказать ведьме намного больше, чем если бы открыл рот. Так и она лёгким прикосновением могла передать все свои эмоции и намерения.
Они — равные.
Они — союзники.
Они — единое целое.
Драко взмахнул своим древком, держа в свободной руке волосы Грейнджер, и уже в следующее мгновение природные кудри выпрямились. Пряди стали длиннее.
— Готово, — Малфой оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй у виска девушки. — Через десять минут выходим.
И он сделал шаг назад. Будто и никогда не стоял за её спиной, касаясь нежно и плавно. Будто между ними не искрились нити клятв. Будто и не было множество лёгких прикосновений, ласковых слов, поцелуев.
Гермиона медленно кивнула, когда Лис уже скрылся из виду.
Он обернулся, чтобы проследить за ведьмой. Рядом её не было.
Только после этого он позволил себе припасть спиной к стене и откинуть голову назад. Из груди вырвался вздох. Чёрт, как ему вести себя? Как держать свои чувства под контролем, не разрушать тот фундамент, что он строил чёртовых семь лет. С Грейнджер хотелось отбросить весь холод и отстранённость, стать котом и ластиться к её руке. Подарить заботу и любовь, что так долго копились в его душе, но не находили выхода.
Драко не понимал, что с ним происходило и кем он являлся сейчас. Всё рушилось. Неизведанность вновь нависла над его головой, злобно посмеиваясь.
Их чувства взаимны, но почему-то легче не становилось. Ведь теперь у мужчины не получалось нормально продумывать планы их миссий. Сейчас ему хотелось оберегать свою Саломею от любой опасности. Оставить её в собственной крепости, прятать от ужасов тёмного мира, которые уже смогли добраться до её светлой души и пустить туда щупальца.
Лис больше не мог видеть в ней союзницу. Нет. Он видел женщину, которую хотел беречь.
Гермиона становилась его слабостью. Вот только мир, в котором они сейчас жили, не прощал такого.
***
Зимний утренний воздух врывался в лёгкие, неся за собой пронизывающий холод по всему телу. Британия никогда не отличалась тёплыми зимами, несмотря на довольно щадящие показатели термометров. Малфой натянул балаклаву чуть ли не до самых глаз. Он никогда не любил зимы в Уилтшире, старался особо не выходить на улицу и проводить больше времени у камина, в объятиях утепляющих чар. Лишь холод бетонных стен его квартиры успокаивал и дарил ясность ума. Гермиона шла рядом, спрятав лицо под несколькими слоями шарфа и капюшоном. Несмотря на то, что небо заволокло тучами, скрывая собой солнце, они щурили глаза, стараясь найти наиболее удобный путь. Лис вилял по тропинкам, не желая выходить на главную дорогу. Драко никогда осознанно не появлялся во внешнем магическом мире без полной маскировки, отчего сейчас он вёл себя в несколько раз внимательнее. — Здесь, будто, мёртвая тишина, — шёпотом сказала Грейнджер, оглядываясь по сторонам. Малфой знал, что ведьма была в окрестностях магической стороны Уилтшира впервые. — После войны большая часть чистокровных семей, что проживали тут, бросили свои дома и уехали в другие, менее известные поместья. — И даже домовики не следят за Мэнорами? — Семьи забирали всё из своих домов, и домовиков тоже. Им важно было сохранить себя, а не многовековое здание, которое бросало на них тень осуждения. — Почему вы не уехали? Вопрос Саломеи застал врасплох. И в это же мгновение Драко уловил боковым зрением до боли знакомые очертания здания, некогда бывшим его домом. Даже после пожара и стольких лет одиночества Малфой-Мэнор всё равно казался статным и величественным на фоне остальных домов. — Мать… она не хотела покидать дом. Слишком полюбила его, — сдавленно прошептал он, но слова утонули в хрусте снега под ногами от их шагов. Ледяной руки Малфоя коснулось что-то тёплое. Он опустил голову вниз. Ладонь Грейнджер обвила его, переплетая пальцы. Большим она поглаживала его по внешней стороне руки, стараясь отвлечь от мрачных мыслей. Драко смотрел на улицы, понимая, что ничего в этом поселении не поменялось. Всё такие же пустынные дороги, застеленные снегом, ведь волшебники пользовались каминами или аппарацией. Те же старинные, многовековые дома, хранящие в себе много тайн и секретов. Большая часть Мэноров выглядела заброшенной, никому не нужной. Гермиона не убирала своей руки из его, несмотря на холод. Она внимательно разглядывала каждый пройденный дом, сравнивая с тем, что видела из воспоминаний Эдмунда. Несмотря на малый срок восстановления, девушка держалась достаточно уверенно, либо же старалась не показать своей слабости. Драко хотелось, как можно скорее всё разведать и вновь оказаться в квартире, чтобы ведьма смогла передохнуть. — Мы уже почти половину поселения прошли. Точно ничего похожего не увидела? — Малфой слегка нахмурился, осматривая заснеженную местность. — Нет, — Грейнджер опустила голову вниз, будто извиняясь. Мужчина покрепче сжал её руку, слегка приподнимая её и оставляя невесомый поцелуй, несмотря на слой ткани, преграждающий путь губам к ладони. Они старались много не говорить. Лис следил и обновлял дезиллюминационные чары, их зачарованная обувь на снегу не оставляла следы, несмотря на явный звук шагов. Покров будто восстанавливался, когда подошва пропадала с дороги. Когда напарники уже начали подходить к концу поселения, то Малфой не на шутку разнервничался, но не показывал своих чувств. Он держался уверенно, не желая, чтобы его эмоции передались Грейнджер, которая всё это время высматривала особняки, сравнивая и ища нужный. — Кажется, это он, — девушка указала свободной рукой на дальний дом на конце одной из улиц. Ветхий, трёхэтажный дом, выполненный из камня. Уже множество лет он был заброшен. Драко сразу узнал в нём особняк Розье, который они покинули ещё задолго до войны, ведь он не являлся основным семейным Мэнором. Члены семьи перестали приезжать сюда даже на лето, предпочитая более новый дом, расположенный в другой стране. — Охранные чары быстро развеялись. Не следили за их обновлениями, — хмыкнул Драко, поражаясь безответственности семьи Розье. — С виду и не скажешь, что кто-то в нём обитает, — пожала плечами Гермиона, поражаясь тому, как дом выглядел в живую. Она сделала шаг в сторону Драко, стараясь спрятаться от атмосферы места, в котором они находились. Многовековая магия каждого из Мэноров давила на неё, будто знала, что Грейнджер не принадлежала этому месту. Она — чужая. На обратном пути им не нужно было всматриваться в дома, отчего они достаточно быстро добрались до дома Малфоя. Напарники заходили не с главных ворот, чтобы не привлекать внимания. Драко, зная территорию наизусть, провёл ведьму через небольшую калитку на заднем дворе, которая неприятная скрипнула, открываясь. Как только Лис сделал шаг на родную землю, магия прошлась по его телу чуть ли не взрывом. Тело наполнялось лёгкостью, но одновременно с этим конечности становились тяжелее, и делал шаги он с большим усилием. Гермиона всё это время молчала, не отходя от мужчины ни на шаг. Она поддерживала его, как могла, стараясь дать ему время на осознание и принятие. Некогда величественный Малфой-Мэнор теперь выглядел жалко. Всё южное крыло сгорело, а оставшиеся крепления покрылись копотью, выделяясь на фоне белого снега, как страшные пятна. Следы пожара, словно чума, распространились по всему дому, уродуя его. Но перед глазами Драко стоял образ прежнего дома. Несмотря на боль, множество наказаний и холод со стороны отца, это место вызывало позитивные воспоминания. Вечера на веранде с матерью, изучения множества комнат с Самантой. Их прогулки по лугам и множество бессмысленных, но таких приятных разговоров. Образы бывшей возлюбленной мелькали чуть ли не на каждом шагу. Она смеялась, танцевала, убегала, обнимала и долго целовала. Медленными шагами напарники добрались до самого здания. Двери были распахнуты. Зимний, жестокий, пронизывающий до костей ветер гулял по коридорам, устраивая свой собственный порядок, граничащий с хаосом. Некогда убранные и идеальные коридоры были покрыты множеством слоёв пыли и сажи. Обои начали слезать, показывая под собой уродливые стены с подтёками от вечных английских дождей. Предки пропали с картин, не выдержав вида такого поместья. Некоторые рамы перекосились или вовсе упали, разбившись. Все богатства дома уничтожила природа и огонь. Малфой не ведал куда идёт, просто осматривался, ощущая внутри пустоту. Он бы мог ещё долго петлять по бесконечным коридорам, пока не услышал эхо от вопроса, заданного Гермионой: — Зачем нам сюда, Драко? Под ботинками что-то захрустело. Давно сожжённое, сгнившее дерево. Но он до сих пор слышал другой треск. От огня. А вместо с ним Драко слышал и крики. Он огляделся, понимая, в какое место пришёл неосознанно. Стоял посреди холла, в котором умер Драко Малфой и родился Лис. — Хочешь узнать, почему я стал таким, Грейнджер? — этот вопрос мужчина чуть ли не выплюнул. Вся эта атмосфера, каждый метр сгоревшего особняка, который когда-то был его домом, несла за собой тысячу воспоминаний. Но самые болезненные находились именно тут, на том самом месте, где он стоял. Закрыв глаза, Драко вновь оказался в том дне, помня каждую мелочь так, словно это произошло вчера. Слышал ругань нападавших, свой дрожащий голос, сорвавшуюся «Авада Кедавра» и пронзительные крики, от которых барабанные перепонки лопались, а разум терял рассудок. По телу прошлась дрожь. Но Малфой стоял, не желая уходить. Он всегда убегал от этих эмоций и чувств, потому что знал, что если позволит им накрыть себя с головой, то просто не выживет. Множество построенных ментальных стен, что так долго сдерживали воспоминания, медленно начинали ломаться. Сейчас он не один. Здесь находилась Саломея. Его спасительница. Драко должен был всё же попытаться выпустить, чтобы стало легче. Но пока что не получалось. — Драко, беги! Мужчина открыл глаза, резко оборачиваясь в сторону источника звука. Он казался таким настоящим, живым. Словно кто-то кричал в другом конце зала, а эхо доносило слова до него. Но там никого не было. Гермиона осталась стоять у входа в зал, не смея даже пошевелиться. — Спасайся! Проживи эту жизнь, так, как хочешь ты! Но он не прожил её. Не смог. Отдал всего себя мести за своих родных, за несправедливость от победителей, за украденный шанс на счастье и искупление. За Саманту. За свою первую и, как он думал раньше, последнюю любовь. Тяжёлый выдох прошёлся по пустому залу. И в следующую секунду Малфой упал на колени, не заботясь ни о чём. По щекам покатились слёзы. Всё, что он чувствовал в момент смерти матери, пожара, нападения и убийства Солас, вырвалось наружу. Вся та боль, которую он пронёс спустя столько лет. Сложив руки в кулаки, Малфой начал лупить по полу со всей силы, что у него была. Яростно, так, словно перед ним были убийцы его девушки. — Вы забрали её у меня! — проревел он в пустоту. Драко думал, что уже пережил это всё. Что придя сюда, он испытает лишь тоску по вечерам, проведённым у камина с матерью и Самантой, но оказалось, что всё это время горе сидело внутри, питалось от мимолётных мыслей и воспоминаний, чтобы выбраться наружу вот так. Лис всегда сжигал тела убитых им людей, словно не мог отпустить огонь. В лепестках пламени он видел искорёженные ужасом лица напавших на него. Кровь хлестала из разбитых костяшек, но Малфой продолжал бить, желая избавиться от боли, что разрывала на кусочки всё тело. Сердце бешено стучало, по щекам и лицу текли слёзы, перемешанные с брызгами крови, но ему было так похер. — Драко… — чьи-то руки легли на его спину, успокаивающее поглаживая. Мужчина прекратил избиения пола, но наклонился корпусом ближе к коленям, скрывая своё лицо. Из груди вылетали хрипы и проклятия. Но он не мог остановиться. — Гермиона, они… забрали. Забрали, — шквал эмоций, что обрушился на него, сводил с ума. Мыслей не было. Драко всё также слышал треск горящего поместья и крики Саманты, смешанные с его. Малфой не смог никого спасти. Он упёрся лбом в пол, стараясь скрыть слёзы. Он хотел быть в её глазах сильным, хладнокровным Лисом, имеющим право на заботу, чувства, но только не на слабость. Некогда безжалостный наёмный убийца, сейчас сгибался, позволяя оплакивать свою потерю, проживать те события вновь и вновь. Малфой прощался с этим чувством — местью и ненавистью. Грейнджер, неожиданно для мужчины, оказалась перед Малфоем. Чуть замёрзшими руками она ухватилась за его влажное лицо, стараясь приподнять. Поначалу Драко сопротивлялся. — Нет… — Драко, прошу, посмотри на меня. В твоих эмоциях нет ничего зазорного. Я с тобой, несмотря ни на что, — большими пальцами она стирала дорожки слёз. Ему не хотелось. Чертовски не хотелось признаваться в том, что слабости у него всё же были. Страхи — да, безусловно. Но не… Тёплые, чуть потрескавшиеся губы Гермионы касались его щёк, забирая не только солёные капли. Она оставляла поцелуи повсюду, стараясь своим присутствием и касаниями помочь пережить ту боль, что скреблась в самой глубине души, отдавалась спазмами, что выворачивали тело наизнанку. Когда-то Драко помог пережить Саломее горечь от утраты. Теперь же пришло её время. — Гермиона… — Малфой дрожащей рукой сжал ладонь девушки, поднимая на неё красные от слёз глаза. — Я монстр? Этот вопрос вырвался неосознанно. Он ведь считал многие годы себя таковым. Безжалостным убийцей, не имеющим принципов. Так почему же сейчас ему важно мнение девушки, что сидела напротив и убаюкивала, словно младенца после ночного кошмара. — Монстры могут иметь слабости. Они есть у всех. Малфой зажмурился, хватая ртом воздух. — Ответь чётко: да или нет. С её стороны послышался нервный выдох. Гермиона чуть прикусила губу, раздумывая над ответом. И Драко знал, что именно её раздирало. Чувства и реальность. Они уже давно не были равнодушны друг к другу. Не скрывали этого, но и старались лишний раз не говорить. — Да. Но я больше не боюсь тебя. Грейнджер крепче сжала ладонь Малфоя и, ничего не говоря, аппарировала из Мэнора, поставив окончательную точку в своём ответе. Да, он был монстром, и этого уже не исправить. Ему нужно научиться применять свою разрушительную силу в нужных моментах.***
С того времени, как они вернулись в квартиру Драко смог лишь переодеться. Он впервые чувствовал полное опустошение. Не мог найти в себе силы даже на то, чтобы разложить оружие по местам. Портупеи с ножами, кинжалами и пистолетом лежали на полу рядом со шкафом. Ещё полгода назад Лис не простил бы себе такого. Сейчас же… плевать на всё. Перед глазами мелькали моменты жизни. Двадцать семь лет он прожил в этом мире. Хотел принести что-то особенное, а смог лишь всем известную смерть. Его тело утопало в крови, а барабанные перепонки лопались от криков жертв. Малфой понимал, что никогда не сможет отмыться от этого греха. Он безнадёжен. Путь к искуплению закрыт уже давно. На заднем плане Грейнджер что-то творила на кухне, стараясь лишний раз не трогать Драко. Она хотела дать ему время и пространство на осознание произошедшего, на то, чтобы окончательно распрощаться с прошлым или же вновь закопать его в глубинах разума до следующего эмоционального срыва. В их реальности не было столько времени и сил на то, чтобы пережить и отпустить. Утрата и гнев — вот их движущая сила в тёмном мире, чтобы победить своих врагов. Драко понимал, что никогда не сможет разлюбить Саманту. Девушку, что стала его лучом надежды, увидела в парне не бывшего пожирателя смерти, а сломленного человека под гнётом войны. Она не углублялась в прошлое, а жила и наслаждалась настоящим, стараясь подарить это ощущение чете Малфоев. Но вместо света Солас увидела лишь огонь и смерть. Она оставила после себя еле ощутимое тепло в сердце Драко. И сейчас это самое тепло бережно относилось к новому ростку — чувствам к Гермионе. Правда Грейнджер уже не была такой же светлой, как в начале их союза. Малфой не смог сберечь её правильность. Все, кем дорожил Лис, так или иначе теряли свой свет в его необъятной тьме. — Я приготовила поесть. Ты будешь? Он и не заметил, как ведьма оказалась позади него. Слишком глубоко ушёл в свои мысли. Настолько — что перестал ощущать опасность, которая с радостью поджидала его в реальном мире. — Чай. Пока только его. — У нас ещё тренировка. Тебе понадобятся силы, — Гермиона забралась на кровать, поправляя платиновую чёлку. Когда она махнула рукой, Драко почувствовал смесь её аромата с теми специями, что девушка использовала при готовке. — Хорошо. Даже на то, чтобы возражать у мужчины не нашлось сил. Он поднялся с кровати, шаркающими шагами направляясь в сторону кухни. Магические сферы казались слишком яркими после комнаты. Он взмахнул рукой, полностью гася их. Первые несколько минут глаза привыкали к темноте, но потом Малфой мог уже спокойно наложить себе еды. Гермиона сидела напротив, следя за каждым движением Лиса. Она просто находилась рядом, помогая окончательно не утопить себя в мыслях и воспоминаниях. Потому что знала какого это. Боль от потери ещё не прошла. Раны ещё не затянулись. — Что сегодня хочешь потренировать? — спросил Драко, откладывая от себя приборы. — Сейчас это нужно тебе, — девушка отлеветировала посуду в раковину. Она училась пользоваться новой палочкой даже в бытовых моментах. — Тогда без магии и оружия. На руках. Саломея кивнула. Она прошла мимо Малфоя, коснувшись его плеча так, будто звала с собой. Но выверенным движением мужчина остановил её, усаживая к себе на колени. Он не дал ей времени на то, чтобы опомниться. Впился в мягкие и сладкие губы. Ощущал, как Грейнджер с охотой отвечала на поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы. В такие моменты он чувствовал себя живым и нужным. Дышал полной грудью. Их поцелуй закончился также быстро, как и начался. Будто не было мгновения единения и ощущения девушки у себя в руках. Гермиона поправила его пряди, вставая с колен. Ведьма ничего не сказала. Да и сейчас не хотелось слышать никаких ободряющих речей. Хотелось чувствовать лишь горящие мышцы.***
Замах. Удар. Драко вынес левую руку, согнутую в кулак, но Грейнджер вовремя увернулась, тут же цепляясь ногой за его щиколотку, желая свалить на маты. Одна из главных ошибок. Они разные по комплекции. Малфой вывернулся из захвата, оказываясь за её спиной. — Никогда не позволяй своему оппоненту выйти из зоны видимости, — резким движением мужчина ударил ногой в место сгиба колена, тем самым выбивая Саломею из равновесия. Она повалилась на маты, но проигрывать и не планировала. Ведьма упёрлась руками, рывком помогая вновь встать. Они кружились друг над другом, словно коршуны, ожидая продолжения битвы. С разворотом Гермиона вынесла ногу, попадая в солнечное сплетение, заставляя Малфоя согнуться. Не теряя времени, ведьма ухватилась за его волосы и, подставив своё колено, ударила его. Послышался хруст. Но сегодня никто никого не жалел. На матах появились первые капли крови. Грейнджер же продолжила свои удары, стараясь выжать из данного ей времени всё возможное. Она вновь замахнулась ногой, вторя удару Малфою по колену, только сбоку. Мужчина упал, всё ещё находясь в некотором трансе после болевых ощущений в разных частях тела. Саломея удерживала его ноги своими бёдрами, в то время как её руки оказались на шее. — Даёшь слабину, Лис, — с ухмылкой прошептала ведьма, наклоняясь к своему противнику. По его губам стекала кровь, но это не помешало Грейнджер оставить лёгкий поцелуй. Она слизала тонкий слой. — Правда? — за эти секунды нежности девушка успела ослабить хватку на шее Малфоя. И это была ещё одна из её ошибок. Он дёрнул головой вперёд, ударяясь лбом теперь с её носом. Удар не такой сильный, чтобы случился перелом, но вот вывести из строя помогло. Грейнджер зажмурилась, отшатываясь назад. И этого мгновения хватило Драко, чтобы он стиснул её тело в своих руках, меняя роли. Драко сжал правую руку ведьмы в своей. — Вот и твоя ошибка, — проворковала Гермиона, складывая левую руку в кулак и нанося удар мужчине. — Ты забываешь, что я амбидекстер. Это уже помогло мне один раз тебя победить. Малфой отшатнулся и повалился рядом с Саломеей. Из его горла вырвался смех. Они лежали на матах спортивного зала, все в синяках и крови, замечая ошибки друг друга, но так и не учась на них. — С каждым разом мне сложнее драться с тобой, — тихо сказала Гермиона, одновременно с этим призывая свою палочку. Древко слушалось новую хозяйку с переменным успехом, всё же показывая свой строптивый характер. Но Грейнджер иногда удавалось одолеть его. Вот и сейчас она уже колдовала над сломанным носом Малфоя, стараясь вправить его как можно аккуратнее и безболезненно. — Эпискей, — кость хрустнула, отчего Драко поморщился, но всё же выдержал. — Твой как? — Всё хорошо. — Никогда бы не подумал, что ты будешь меня лечить. — Давай так, — ведьма усмехнулся, вставая с матов, — мы бы никогда не подумали, что будем работать вместе. — И не только работать, — Драко поднялся вслед за ней. — Что я слышу? Шутки с твоей стороны! А ты точно тот Драко, в которого… Гермиона тут же замолчала, прикусывая нижнюю губу. Мужчине не нужно было просить её доводить мысль до конца. Всё и так чертовски очевидно. Но почему-то он обрадовался, что девушка так и не смогла сказать те самые слова. Потому что если кто-то из них наберётся смелости заговорить о чувствах, то иллюзия союзничества и взаимовыгодных отношений в одночасье рухнет. Их клятва — единственное, что оставалось реальным и стабильным. И пока Лис не был готов терять и это. Он уже пропал в своих ощущениях к этому миру, к своей жизни, к своему прошлому. Грейнджер падала в эту пропасть вместе с ним.***
Аффект от тренировки спал. Драко вновь очутился в плену своих воспоминаний и мыслей, пропадая из реального мира. Он не хотел, чтобы Гермиона это увидела, но не получалось. Ведьма ведь старалась привести Лиса в чувства, дать ему глоток свежего воздуха, обезопасить и скрыть от всего ужаса, что жил в его разуме. Но как только мужчина оказался у кровати, где последние несколько часов лежал, прокручивая свою жизнь, словно киноленту, это чувство захлестнуло опять. Правда сейчас он мог сбежать от него в мир Морфея. Там, где боль ощущается не так остро. Там, где реальность искажена, а может и вообще не существует. Малфой забрался в постель, где уже спала Грейнджер. Она вернулась с тренировки совершенно без сил, и как бы не старалась дождаться Лиса, всё же не смогла. Девушка мирно посапывала на своей половине, обнимая руками подушку. Драко лёг рядом с ней, руками притягивая ведьму к себе. Тепло её тела ощущалось как зелье от всех болезней. Размеренное сердцебиение и плавное дыхание помогали Малфою не падать вглубь своей чёрной души. Он старался концентрироваться на том, что чувствовал. И спустя некоторое время сон всё же забрал его в свой мир, помогая на время избавиться от душевной боли, что в последнее время не знала границ. Но всего лишь на время…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!