39. Love.

      20 февраля, 2008 год.       18:24, дом Малфоя.       Драко хлопнул дверью, устало выдыхая. По спине струился пот, а мышцы неприятно тянуло. Несмотря на физическую подготовленность его тела, перерыв в тренировках сильно сказался. Но от этого чувства усталости было приятное последствие — мужчина ощущал себя живым.       В квартире оказалось непривычно темно. Обычно, Грейнджер любила выпускать несколько сфер с мягким освещением, и упиваться чтением в его отсутствие, но сейчас Малфой видел странную покачивающуюся тень из зала. Страх за ведьму окутал его. Усталость отошла на второй план. Схватив палочку из кармана, Лис бесшумными и медленными шагами направился в сторону комнаты. Но когда ему открылся полный вид, то настороженность пропала.       Гермиона сидела за небольшим столиком, который окружали множество свечей. И… перед ней стояла шахматная доска.       Услышав рваный выдох мужчины, Грейнджер обернулась. От света свечей её лицо казалось неестественной бледным, но этому находилось объяснение — почти весь день девушка мучилась от болей в животе, отчего и пропустила тренировку.       Ведьма улыбнулась, разводя руками в сторону, чтобы указать на все свои старания.       — Сюрприз!       Малфой смотрел на украшенную комнату, обставленную свечами, от которых исходил приятный свет и немного тепла, на чёртову шахматную доску с фигурами и на Гермиону, которая нервно перебирала низ толстовки в своих руках. Ведьма устроила это все для него.       — Я решила, что нам нужно немного отвлечься от всего, что сейчас происходит. Если не хочешь играть, то я убе…       — Оставь, — Драко буквально прохрипел.       В душе творился настоящий ураган. Он не мог понять, что чувствовал. Столько лет прожить в одиночестве, а потом найти ту, что принесла свет и любовь. Вселила потерянные чувства, закрепила и дала надежду на то, что Малфой ещё не стал бездушной тварью.       — Подожди несколько минут, — мужчина спрятал палочку в карман и быстрыми шагами направился в душ.       Нужно охладить тело и мысли, что теперь хлынули на него волной. Они кричали, словно люди в толпе на перебой. От страха вновь взяться за шахматные фигуры и передвинуть их по доске, до криков слов любви к этой светлой девушке, что не теряла надежды даже в такое сложное время.       Вода уносила всю усталость, боль и ощущения неоднозначности. Драко находил своё успокоение и вновь чувствовал опору под ногами. Выйдя из душа, он увидел, что Грейнджер находилась в той же позе, словно боялась пошевелиться и всё сломать.       Драко сел рядом с Гермионой, беря её руки в свои и крепко сжимая. Он смотрел на свою Саломею, её голубой браслет на левой кисти, такие родные карие глаза, почти невидимые веснушки на щеках и растрёпанную чёлку. Мужчина старался удержать в голове каждую черту её образа, чтобы потом воспроизводить в воспоминаниях, и чувствовать — он не один.       — Спасибо, — прошептал Малфой, проводя большим пальцем по тыльной стороне женской ладони, желая успокоить и показать, что сюрприз более чем удался.       Одной рукой Драко подхватил своё древко, прислоняя его кончик к тому самому браслету. И уже через несколько мгновений несколько голубых линий сменили свой цвет на красный. Оттенок был ярким пятном в этой цветовой гамме, но вместе с этим будто делал браслет более полным и придавал тихой красоты, смысл которой понимали единицы.       Гермиона с лёгким интересом смотрела на новый узор, и в её взгляде читался немой вопрос, на которой теперь Малфой готов дать ответ.       Нет больше времени оттягивать. Чувства витали между ними и могли сгореть от любой искры. Он так мечтал произнести эти слова первым, подобрать правильный момент. Но в их мире его никогда не будет. Оставалось лишь хвататься за тихие мгновения счастья, когда не нужно думать о возможности нападения и как бы защититься.       — Я люблю тебя, Гермиона.       Вот и всё. Он сказал это. Со страхом, что сейчас это окажется лишь сном, и мужчина проснётся в своей холодной постели совершенно один. Словно и не существовало никакого задания, их встречи и долгого пути до признания.       Но вместо этого Драко ощутил крепкие и тёплые объятия. Грейнджер вцепилась в его спину, стараясь прижаться как можно ближе. Он чувствовал, как тело девушки била мелкая дрожь, а дыхание сбивалось.       Ощущал и своё колотящееся сердце, сошедшее с привычного плавного ритма. Словно после этих слов мужчина ожил окончательно, начав ощущать реальность совершенно по-другому.       — Я так сильно тебя люблю, — она прошептала эти слова ему на ухо, обдавая кожу своим жаром.       И страх спал. Всё реально. Гермиона реальна. И их взаимные чувства тоже.       Они отыскали друг друга, две противоположности, которые должны были оттолкнуться, ненавидеть, желать смерти, а находили успокоение и безопасность. Лис и Саломея любили друг друга.       — Чтобы не произошло, помни, я пронесу нашу любовь до самого гроба, — Драко слегка наклонился назад, чтобы после этих слов закрепить их медленным и терпким поцелуем. Они не утопали в ярких чувствах, подгоняемых страстью, нет.       Лишь плавные касания языков, ощущения настоящего единства и понимания. Каждый упивался этим мгновением. Мужчина аккуратно покусывал и оттягивал нижнюю губу девушки, ведь знал насколько сильно она это любила. Грейнджер же зарывалась пальцами в его слегка влажные волосы, вороша и нарушая мнимый порядок. Но Драко не был против. Он наслаждался её касаниями, как и всегда.       — Еда не остынет? Ты ведь старалась, — Малфой разорвал их поцелуй, смотря на Гермиону с мягкой улыбкой.       — Чары стазиса, — ведьма смахнула несколько солёных капель с щёк, даря улыбку в ответ.       Мужчина помог ей выбраться из объятий и занять своё место за столом напротив него. Теперь ведьма выглядела куда живее и радостнее. Она отлевитировала несколько тарелок с закусками, передавая одну из них Драко. И только сейчас он ощутил, как сильно голоден. Даже несколько кусочков фруктов принесли небывалое удовольствие.       Гермиона завела непринуждённый разговор, который Малфой с радостью подхватил. Со стороны могло показаться, что они — самая обычная влюблённая пара, проводившая время в обществе друг друга. Тихое спокойствие, самые обычные беседы о глупых и ненужных вещах, возводившихся до вселенских проблем, бессмысленные шуточные споры с хитрыми ухмылками и несерьёзными упрёками.       Но это именно то, в чём нуждались Лис и Саломея. Покой. Уютный, обычный, о котором и они не смели мечтать.       — Сыграем партию? — с лукавой улыбкой спросила ведьма, ставя тарелки в сторону.       Драко бросил взгляд на доску, на дереве виднелись несколько обуглившихся мест, оставленных пожаром, но он не почувствовал страха и тоски. Наоборот, мужчина усмехнулся, пододвигаясь ближе.       — Даже три. Я слишком давно не брался за них.       Взявшись за белую пешку, Малфой сделал первый ход. Игра началась.

***

      — Да как ты это делаешь?! — Гермиона слегка прикрикнула с нотами негодования, смотря на очередной мат, который Драко поставил перед её королём.       Малфоя лишь веселила эмоциональность девушки, и он себя не сдерживал, смеясь и улыбаясь. К концу подошла пятая партия. Четыре из них мужчина также выиграл. Несмотря на то, что он не прикасался к шахматам семь лет, навыки всё же остались.       — На сегодня всё или ещё продолжим? — ловкими движениями Драко возвращал фигуры в их исходные позиции.       — Пожалуй, хватит. Моя самооценка упала ниже некуда, — но несмотря на пессимизм в словах, по голосу Грейнджер было слышно, что она совершенно не расстроена. Наоборот, ей понравилось проводить время за таким занятием и видеть расслабленного Драко.       И расставленные фигуры сошли с доски, оказавшись вновь внутри неё. Мужчина складывал их с особой нежностью, ведь понимал, что, скорее всего, уже никогда не сможет к ним прикоснуться. Когда-то Малфой почти каждый день часами мог играть в них, изучать различные тактики, преграды, диагонали, виды матов, а сейчас одна партия была для него целым событием.       Гермиона поднялась со своего места, хватая уже опустевшие тарелки и задувая остатки свечей. Выпустив несколько освещающих сфер, она направилась в сторону кухни. Закончив с шахматами, Драко пошёл следом за ведьмой, желая ей помочь, ведь вечер они провели вместе.       И даже спустя несколько часов разговоров и игр они нашли новые темы для обсуждения, которые преследовали их до глубокой ночи.

***

      25 февраля, 2008 год.       17:46, дом Малфоя.       Перебирая запас зелий, в одно мгновение Драко ощутил, как по всему телу прошлась уже привычная дрожь. Он со вздохом поставил коробку со склянками в сторону, поворачиваясь в сторону Гермионы, которая в это время меняла расстановку книг, придумав новую систему, в небольшой библиотеке Малфоя.       — Кажется, пришёл ответ от Поттера.       И вся та спокойная атмосфера, что окутывала Лиса и Саломею последние несколько дней рассыпалась, словно карточный домик от лёгкого дуновения ветра.       — Идём вниз, — отчеканил Малфой, даже не смотря в сторону Гермионы.       — Для чего? Ты ведь можешь отсюда пропустить патронус, — но Драко так и не ответил на её вопрос, отчего девушка отложила свои дела и начала собираться.       Напарники быстрыми шагами направившись в сторону двери. Наложив на себя утепляющие чары и быстро обувшись, они вышли на улицу, замечая уже привычного им голубого оленя, статно ожидающего за пределами защитных чар.       По взгляду мужчины, Грейнджер поняла весь его замысел и, что именно она вновь займётся снятием части купола. Но в этот раз процесс занял куда меньше времени, а движения палочкой стали уверенными. Как только патронус прошёл на их территорию, то заговорил голосом Гарри.       — Гермиона, данные аврората и твои совпали. Это настоящее место его проживания. Все готовы к нападению, но так как ты закреплена за этим делом как ведущий сотрудник, то ждём отмашки от тебя.       Сообщение вышло коротким, но смысл, заложенный в нём, переворачивал весь мир. Очертания оленя размылись и уже совсем скоро исчезли, оставляя после себя неприятный холод и ощущение пустоты.       — Пойдём обратно и всё обсудим, — Драко мягко подтолкнул ведьму в сторону дома, и она повиновалась, ведь по-настоящему сейчас находилась в своих размышлениях и не воспринимала действительность.       Девушка медленно перебирала ногами, не замечая взмахов древка Лиса, который запечатывал купол.       Вновь оказавшись в тёплой квартире, Малфой повёл Гермиону на кухню, вежливо отодвигая для неё стул. Когда они оказались друг напротив друга, то первое время молчали, обдумывая происходящее.       Лис понимал, что всё завершается. Их, на первый взгляд, короткая и быстрая миссия, организованная по стечению обстоятельств, превратилась в отдельную главу жизни, которую ни Драко, ни Гермиона никогда не забудут. Да и вряд ли захотят. Но вот они, последние строки истории. Совсем скоро случится финал.       И, как ни странно, его никто не ждал.       Впервые Малфой боялся будущего, ведь совершенно не видел его. За эти месяцы он уже не мог представить своей жизни без Грейнджер. Привык к её обществу, объятиям по ночам, упрёкам, шуткам, ласковым словам и безмолвному понимаю в сложных ситуациях. Она стала ему родна и любима.       — Первого марта, — неожиданно сказала ведьма. — Весна несёт жизнь. И пусть с первым днём весны вся империя Тени падёт.       Первое марта…       Никакой нахер жизни. Это дата станет для Драко очередным чёрным днём, который он будет ненавидеть все последующие года.       Но спорить он не мог. Невозможно вечно оттеснять этот момент и желать выиграть у судьбы ещё несколько мгновений на своё эгоистичное счастье.       Рано или поздно всему приходит конец.       — Согласен. Но нам нужен отдельный план. И прийти раньше авроров. Они не должны меня видеть.       На слова Малфоя девушка кивнула, наконец, поднимая взгляд. В её глазах мужчина видел ту же обречённость и смирение. Гермиона не была глупой, и понимала, что последует за поимкой Картера. Но говорить… слова застревали в горле, а во рту становилось слишком сухо. Никто из них не хотел словами резать по сердцу, заставляя его обливаться кровью и сжиматься от фантомной боли.       — Авроры займут свои позиции к семи вечера, мы же проникнем в здание за полчаса до них. Используем тот же газ, чтобы усыпить охрану и добраться до Хилза. Разберёмся с ним, а потом отдадим Гарри в Министерство.       На словах всё звучало так легко, но существовало множество мелочей, которые им нужно продумать.       Драко разложил лежавшую на столе планировку здания в документации от Поттера, и они принялись изучать все ходы, рассчитывая количество явной и скрытой охраны на постах. Сколько времени им понадобится, ведь на счету была каждая секунда. В случайные моменты Малфой замечал, как Гермиона напрягала руки, лишь бы скрыть свою дрожь.       Он перехватил ладонь, переплетая пальцы, при этом продолжая слушать ведьму и её идеи. Лишь на секунду она прервалась, но, поняв цель мужчины, улыбнулась и продолжила рассказ. Ведь знала, что Лис таким образом проявлял заботу — в деталях, которые складывались в комок их странной любви.       Спустя час обсуждений и некоторых споров напарники составили единый и надёжный план, учитывающий мелочи и наиболее вероятные развития событий.       — Нужно отправить патронус Гарри.       — Хорошо. После этого пойдём в зал. Нам нужно усиленно готовиться.       — Я… отправлю сама, ладно? — Гермиона с сомнением посмотрела на Драко, ожидая от него отказа и намерения пойти вместе, но мужчина кивнул, поднимаясь со своего места.       — Буду ждать тебя внизу.       Оставшееся время они провели в тишине. И уже не существовало никакой безмятежности и непринуждённой атмосферы. Каждый из напарников готовился к моральному концу. Лишь когда они разминулись, Драко сбросил свою маску хладнокровного спокойствия. Зайдя в зал он с размаху отбросил от себя древко и, не сдерживая своего отчаяния, прокричал в тишину.       Ещё несколько дней назад Лис смог признаться в любви Гермионе, ощутить эти чувства сполна, не закрывая их в себе. Он держал ведьму в своих объятиях, целовал, ощущал дрожь её тела в моменты наслаждения и единства. А сейчас сволочь-жизнь окунула его в реальность. Заставила вспомнить, что такому, как Малфой, не позволено существовать в мире, где долго и счастливо. Это лишь очередная пытка — дать ощущение блага, а потом забрать его, заставив упиваться остатками воспоминаний с осознанием, что к ним никогда не прибавятся новые.       Счёт уже шёл не на недели, а на дни. У них осталось пять блядских дней, а затем всё рухнет, словно никогда не существовало Лиса и Саломеи.       Но времени на самобичевание у Драко больше не оставалось. Он вновь спрятал все свои эмоции подальше, надевая маску спокойствия. Призвал палочку и быстрым шагом подошёл к одному из шкафов, доставая две стопки одежды. Одна — чёрная, другая — бело-красная. Поверх лежало множество ремней и несколько портупей с большим количеством ножен. Но мужчина не закрыл шкаф. Вместо этого он открыл вторую его часть, просматривая своё оружие.       И на глаза попались катаны. Череда воспоминаний бесчисленного множества тренировок с этим оружием пронеслись перед глазами. Но особенно ярким оказалось лишь одно — их первая тренировка. Когда между напарниками ещё не существовало той гармонии, что сейчас. Когда желание убить друг друга перевешивало всё остальное. Когда хотелось выиграть борьбу за звание «я сильнейший из нас».

«— Сдавайся.

— Никогда.»

      И никто из них не сдался. Прошли до конца, ожидая грандиозного финала.       Схватив катану с синей окантовкой, он положил её возле бело-красной одежды, и ровно в этот момент дверь зала хлопнула, обозначая приход Гермионы. Ведьма лишь на секунду замешкалась, ища Малфоя в большом пространстве, но, увидев его у открытых шкафов, а не на матах, выполняющим разминку, нахмурилась.       Подойдя к мужчине, она посмотрела на него исподлобья, молча задавая вопрос «что это всё значит?».       — Это твоё, — Драко сделал несколько шагов в сторону, чтобы ведьма могла взять одежду и рассмотреть её.       С подозрением, она расправила белоснежный обтягивающий комбинезон, который так сильно контрастировал с той серостью, в которой они находились. Словно и не должен здесь быть.       — Надень.       Гермиона подчинилась. Малфой наблюдал, как она сбрасывала с себя тренировочную одежду, оставаясь в нижнем белье. Ведьма повернулась спиной к мужчине, ведь знала, что его взгляд вновь будет прикован к веренице шрамов на груди, и чувство вины захлестнёт очередной громадной волной. Она аккуратно, словно боясь порвать толстую ткань, надевала костюм осматривая каждый шов. Следом к нему пошли те самые ремни, что лежали рядом. Они обвивали почти всё тело ведьмы — начиная с рук и заканчивая икрами. И множество карманов, ножен, в которых помещалось нужное для Гермионы оружие.       Подумав, что на этом всё, Грейнджер хотела повернуться к Драко, но он остановил её. В следующий момент на плечи легло что-то тяжёлое. Краем глаза уловив красный цвет, конечности похолодели. Мантия. Но не обычная. Аврорская мантия.       И завершающей деталью на её спине оказалась катана.       Развернувшись, Гермиона увидела перед собой Лиса. Грозного наёмника, объятого тьмой с множеством оружия и такой же катаной за собой.       Они стояли напротив друг друга также, как в том чёртовом подвале почти четыре месяца назад. Защищали разные миры, были друг для друга врагами. Он — воплощение тёмного мира. Она — представитель закона.       Вот, только была одна проблема.       Это всё в прошлом.       — Зачем это? — Гермиона обвела свой и его силуэт, указывая на странную одежду.       — Будем тренироваться в том, в чём пойдём к Хилзу. Так будет проще и меньше вероятности, что мелочи, вроде одежды и оружия, сыграют против нас. Катана теперь твоя.       Последние слова, сказанные Лисом, прозвучали словно что-то само собой разумеющееся. Вот только Грейнджер знала — мужчина так просто не дарил оружие. И этот костюм, мантия… словно он желал хоть каким-то образом оставить напоминание о себе в её жизни. Уже не просто чувствовал, а точно знал о надвигающемся конце.       Но вместо бури эмоции, что бушевала внутри Саломеи, и желала вырваться наружу в самом отвратительном её виде, ведьма лишь сдержанно кивнула и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась прочь от Драко.       Они заняли позиции посреди матов. И будто смотрели в отражение. Одинаковые стойки, локти, согнуты под угол, цепкие взгляды, готовые в любой момент выхватывать движение и подавать телу сигналы.       Не желая больше ощущать сходств, Малфой сжал кулак и замахнулся первым с правой стороны. Но Гермиона ловко, словно грациозная кошка, ушла влево от удара, слегка нагибаясь и идя тараном. Плохое решение, ведь их телосложение совершенно разное и, несмотря на физическую подготовленность, Грейнджер не смогла бы снести мужчину таким образом.       Лис воспользовался просчётом, хватая ведьму за талию обеими руками, а следом приподнимая слегка в воздух, чтобы дать ей прочувствовать потерю опоры. Но теперь и Гермиона владела ситуацией. Ещё не до конца сжатыми в тиски локтями, она ударила мужчину в бок, одновременно с этим резким кивком головы назад попадая прямо в нос.       Послышался хруст и тихое шипение. Одно мгновение, и хватка Драко ослабла, чему Грейнджер была безусловно рада. Нанеся ещё несколько ударов, её ноги с хлопком ударились о мат, и последовала череда замахов кулаками, которые Лис отражал с достоинством.       Они кружились в смертоносном танце, используя лишь силу своих тел. Оружие покоилось в ножнах, дожидаясь звёздного часа.       Когда пот уже рекой тёк по спине, а на языке ощущался металлический привкус крови, Гермиона выхватила сюрикен, бросая его не в Драко, но попадая рядом. Словно дала знак — переходим на следующую ступень.       В её крови бурлило множество чувств, отчего конечности подрагивали, а глаза заволокла красная дымка ярости. Каждое движение, удар, рык и рваный вздох — попытка избавиться от ощущения отчаяния, что поселилось в душе. Теперь она понимала отчего Лис казался таким безжалостным и жестоким на тренировках. Мужчина не умел по-другому выражать свои эмоции, кроме как проявления в физической агрессии.       Она любила его. Правда, до дрожи в коленях и желания разрушить весь мир, только бы Малфой остался жив. Но сейчас он позволял Саломеи убивать, лишь бы не мучать себя. Словно играл не в полную силу, видя, как сильно эмоции влияют на силу ударов.       Выхватив катану из саи, Гермиона вынесла её вперёд, ожидая, что Лис повторит её действия. Так он и поступил.       Второй акт их болезненного противостояния начался. Они кружили друг напротив друга, подгоняемые лязгом соприкасающегося металла и тяжёлым дыханием. Драко давно перестал чувствовать нытьё мышц, тяжесть рук и покалывания в новых ранах. Он мог лишь ощущать себя мазохистом, ведь мысли о том, что эти шрамы будут оставлены Саломеей, нравились ему. Не хотелось наносить бадьян и стирать со своего тела.       Пусть очередные белёсые полосы станут напоминанием об этой ведьме, которое останется на нём до конца жизни.       Малфой сделал очередной выпад, вынося две руки, сложенные на рукояти, с левой стороны. И Гермиона не была к этому готова. Лезвие прошлось по её икре, разрезая белый костюм. Но толстая ткань спасла кожу, не позволяя нанести ранения.       Он специально выбрал такой материал, желая защитить свою ведьму любыми способами.       — Дерись, — рыкнул Драко сквозь стиснутые зубы и отдышку, замечая шок девушки от произошедшего.       Его реплика вернула Грейнджер в реальность. Она вновь сосредоточилась на происходящем, не позволяя никому и ничему переманить её внимание. Новые взмахи, разрезающие наэлектризованный воздух, последовали в их борьбе.       — Перерыв? — ядовито бросил Малфой, видя, как ведьма задыхалась и дрожала от переутомления. Они давно потеряли счёт времени, воздух с каждым вздохом обжигал лёгкие, а высокий ворот костюма предательски давил на горло, словно душа и забирая ещё больше сил.       Но никто из напарников не смел сдаваться. Мужчина лишь подначивал, желая увидеть ещё больше остервенелых движений ведьмы.       И он получил их сполна. Отбросив катану в сторону с криком, Гермиона ухватилась за кинжалы, начиная их метать со всей силой, что осталась внутри. Малфой видел, как по её щекам неосознанно начали течь слёзы, как она задыхалась от собственных эмоций, что, наконец, вышли наружу в полную силу.       Но Лис молчал. Он с особой грациозностью уворачивался от клинков, летящих с целью поражения. Иногда мужчина перехватывал лезвия, бросая их в обратную сторону, тем самым проверяя реакцию Грейнджер. Все его ладони уже были истерзаны металлом, каждое движение отдавалось болью, но она казалась намного слабее той, что скрывалась в самом центре сердца, где совсем скоро останется лишь дыра.       Когда все запасы закончились, Саломея психанула, доставая древко и бросая заклинание в сторону своего дуэлянта. Она уже захлёбывалась в собственных слезах, не сдерживая громких всхлипов, которые резали глубже самой острой стали.       — Экспульсо! — её надрывный крик с заклинанием эхом прошёлся по залу, отражаясь несколько раз.       Драко лишь в последние секунды успел выхватить древко, выставляя щит перед собой. Ярко-голубой луч отлетел в сторону, оставляя углубление в стене. На заплетающихся ногах, слегка пошатываясь, они обходили друг друга, подобно хищникам в равной по силе схватке. С обоих капала кровь, перемешанная с потом. Из груди вырывались отчаянные хрипы усталости, но рук никто не опускал.       Ни Лис, ни Саломея никогда не сдаются. И это должны знать все.       Лучи боевых заклинаний полетели из стороны в сторону. Воздух трещал от переизбытка магии, готовый вот-вот взорваться, покончив с этой тренировкой, что превратилась в попытку избавиться от лишних эмоций. Каждое заклинание растворялось в остатке предыдущего, собираясь в гремучую смесь. Всё казалось размытым и нереальным.       Организм больше не справлялся с таким количеством ран и побоев. Даже ударная доза адреналина в крови не спасала.       Один неверный взмах, лишь одно блядское окончание руны, выведенное не в ту сторону, и всё пространство заполнила беспроглядная темнота. И только потом до Малфоя начали доходить звуки, напоминающие взрыв. Никакого огня, лишь хлопок, отбросивший Лиса и Саломею подальше друг от друга.       В голове пылала пустота, а неприятный писк заставлял жмуриться. Перед глазами образ спортивного зала начал двоиться, а то и троиться, к горлу подступила удушающая тошнота с кислым привкусом. Но вместо того, чтобы позволить организму наконец-то пережить стресс от ранений, мужчина прикусил истерзанную и опухшую губу до крови, и смог сдержал этот порыв.       Он не чувствовал ног, усталость окончательно сломила его. Но руки… ещё могли двигаться.       Тяжело дыша и постанывая, мужчина начал ползти вперёд, желая найти в этом хаосе Гермиону. Столы, стойки и шкафы с оружием полетели вниз, образуя минное поле. Одно неверное движение — и в животе мог оказаться нож.       — Драко! — женские горячие руки ухватились за его предплечье, подтягивая к себе. — Ты… ты принял весь удар на себя. Словно призвал магию, чтобы она не задела меня.       Взгляд начал проясняться, и Малфой увидел залитые слезами щёки Гермионы. Она держала тело Лиса у себя на коленях, смахивая прилипшие и окровавленные пряди с лица. Её лихорадочные движения отчего-то дарили успокоение и долгожданный отдых. Выдавив из себя улыбку, мужчина перехватил её руку своей дрожащей ладонью и оставил багровый поцелуй на тыльной стороне.       — Главное, что с тобой всё в порядке. Стало легче?       На миг Грейнджер замолчала. Словно искала внутри себя ответы. И когда её глаза расширились, а губы приоткрылись от шока, Драко лишь победно усмехнулся, окончательно расслабляясь.       Тело начинало становиться невозможно лёгким, а веки тяжелели.       Ещё несколько минут, и Малфой потерял бы сознание.       Но резкий поцелуй Гермионы вдохнул в него жизнь. Она наклонилась быстро и неожиданно, соединяя их губы воедино, не позволяя оставлять её одну в этой реальности. Целовала так отчаянно, словно такого мгновения больше не повторится. Но одновременно с этим благодарила за подаренный шанс выплеснуть все эмоции.       Девушка судорожными движениями водила по его шее, лицу, зарывалась в волосы. Покрывала поцелуями щёки, хватая ртом горячий воздух, что пропитался их огнём и смертоносностью.       Малфой старался отвечать на каждый вздох Гермионы. Водил рукой по её сгорбленной спине, пересчитывая еле ощутимые выступы позвонков. Где-то он мог расстегнуть ремни, отбрасывая в сторону и давая возможность вздохнуть полной грудью. Но больше всего Драко наслаждался не яркими прикосновениями, которые будут пылать на его коже всю оставшуюся жизнь, а тихим словом, слетавшим с губ Гермионы при каждом прикосновении:       — Люблю. Люблю. Люблю.       Они строили собственный Ад, который совсем скоро заберёт в свои объятия. Но сейчас Лис лежал на коленях Саломеи с опьянённой улыбкой и вторил её словам, шепча в ответ:       — Люблю. Люблю. Люблю.