41. End.

      1 марта, 2008 год.       19:07, небоскрёб Уан-Канада-Сквер.       Грейнджер держала всё ещё бессознательное тело Тени в своей хватке, словно трофей, и с ним же встречала прибывающих авроров. В числе первых в апартаменты ворвался Гарри. На нём уже виднелись множество ссадин, а где-то даже глубокие порезы. Друг смотрел на Гермиону с раскрытыми от шока глазами.       Ведьма, даже не поведя бровью, бросила Картера на пол, словно мешок, и махнула рукой.       — Забирайте.       Мужчины чувствовали леденящий душу холод, исходивший от девушки. Она смотрела на них свысока, даже не скрывая своего пренебрежения. Толпа этих недоумков бегала по всему магическому Лондону долгие годы, но так и не смогла поймать Тень.       Привкус металла всё ещё чувствовался на губах, но Гермиона старалась делать глубокие вдохи, чтобы скрыть дрожь и не сорваться на плач при всех этих людях. Никто не достоин видеть слабость ведьмы. Кроме одного человека.       — Ты… ты сделала это, — Поттер поднялся на помост к своей подруге, всё также с неверием во взгляде обводя пространство. Он видел следы сражений и почти невредимую девушку, которая отделалась лишь парой царапин.       — Сделала, — подтвердила Грейнджер, отвечая совершенно безэмоционально. Сейчас хотелось просто исчезнуть отсюда, стереть все воспоминания и вновь оказаться в объятиях Лиса, которые всегда лечили и притупляли боль. Но никто не отпустит Гермиону так просто.       Она закончила свою миссию. Блядскую шестилетнюю миссию. Поймала Картера Хилза. В очередной раз стала героиней для волшебного народа. Но если после окончания Второй Магической войны ведьма ощущала, как с плеч спадал груз, а на губах расцветала еле заметная, но искренняя улыбка, то сейчас… сейчас она чувствовала, как невидимый балласт тянул её на дно. Желание скрыться отсюда поскорее, оказаться в том самом, настоящем доме, смыть следы крови под ледяной водой, чтобы привести разум в порядок.       — Гарри, выведи меня отсюда, — безразличие сменилось на мольбу. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, попытаться ощутить привкус свободы и завершения, о котором девушка мечтала так долго.       Поттер несколько раз кивнул и, прикоснувшись к ведьме со спины, направил её в сторону двери. Рука Гарри чувствовалась иначе. Она была не такой большой и тёплой, как привыкла Грейнджер. Да и вообще… снова видеть друга так близко к себе и знать, что больше не нужно прятаться, казалось инородным.       Грейнджер спускалась по ступеням медленно. Будто каждый шаг забирал у неё неимоверное количество сил. Она падала в своих мыслях, даже не пытаясь понять, что именно сейчас ощущала. Свежий воздух. Ей просто нужно сделать пару вздохов, а потом… что?       Девушка остановилась на лестнице, удивлённая. Впервые за долгие годы она не понимала, что ей делать дальше. Некогда заученные протоколы авроров стёрлись из воспоминаний. Гермиона привыкла, что с Малфоем у них всегда был план, расписанный от начала и до самого конца. Но в этот раз они не сделали этого… остановили разработку на стадии, когда девушка вызывала подмогу в виде Гарри, а он удерживал оборону.       Но вот, тут и там виднелись следы крови и слышались переговоры авроров, таскающих скованную и поверженную охрану Тени.       — Мисс Грейнджер? — один из парней в красной мантии смело окликнул Гермиону, привлекая внимание. Ведьма медленно повернула голову в сторону, смотря на сослуживца с безразличным взглядом. Ощущала себя призраком, бесцельно бродящим по этому небоскрёбу.       — Слушаю.       — Вы можете спуститься с этого этажа на лифте, — аврор открыл стеклянную дверь, ведущую в просторный холл с несколькими металлическим дверьми. — Здесь сорок этажей, а мы сейчас на тридцать первом.       Ведьма только кивнула и, ничего не сказав, прошла мимо парня, поправляя подол собственной мантии. Она смотрела на меняющиеся цифры электронного табло и ощущала, словно просто функционирует, а не живёт. Будто все краски мира вдруг поблёкли, оставляя пейзажи такими серыми и вызывающими уныние.       Двадцать пять. Двадцать четыре. Двадцать три.       Слёзы неосознанно вновь начали течь по щекам. Как только Гермиона ощутила влагу на лице, она тут же спохватилась, вытирая дорожки. Нет-нет-нет. Только не сейчас, пожалуйста. Ведьма должна оставаться хладнокровной, ведь она — Саломея, как-никак. Должна оставаться сильной, стойкой, хотя бы ради него.       Когда лифт пискнул, извещая о прибытии на первый этаж, Грейнджер резко повернулась в сторону зеркала, осматривая отражение на предмет улик, раскрывающих её слёзы. Убедившись, что на лице ничего не виднелось, кроме редких капель крови и вселенской усталости, девушка сделала первый шаг в сторону возвращения в правильный мир.       Вот только… а был ли он теперь правильным? Ведь Тень не мог прочитать мысли Лиса и Саломеи, чтобы встретить их настолько торжественно. Он знал. Блядский Картер знал о нападении, а значит и в отделе Министерства водились крысы. Те, кого девушка считала приверженцами правильной стороны служили тьме, но… Гермиона и сама коснулась её. Да и не просто коснулась — она упала в её широкие объятия, даря свои самые ужасные чувства и эмоции.       Ведьма горько усмехнулась. Она мысленно ругала этих предателей, хотя стала точно такой же. Просто скрывалась куда тщательнее.       Холодный воздух первого весеннего вечера обжёг разгорячённую кожу Грейнджер, как только она ступила за порог здания. Лёгкий ветер подхватил её пряди, начиная наводить в причёске свои порядки. Но так плевать. Она закрыла глаза, подставляя лицо прохладе и желая почувствовать долгожданную свежесть.       Впервые за этот вечер громкие мысли начали затихать. Волны эмоций уже не с такой резвостью бились о стены самоконтроля, желая перепрыгнуть их. Подобие спокойствия окутывало девушку до…       — Ты куришь?       Грейнджер даже не повернулась в сторону, откуда исходил голос. Потому что знала кому он принадлежит. И от этого истеричный смех рвался наружу с новой силой. Но она лишь вытянула руку в сторону, ощущая, как на ладонь ложиться тонкая вещь. Перехватив её губами, девушка почувствовала лёгкий жар у лица, а после никотин прокатился по всему горлу.       — Ты последний человек, которого я ожидала здесь увидеть, Филипп.       Гермиона наконец открыла глаза и взглянула на своего собеседника. Одер стоял по правую сторону, всматриваясь в множество маггловский полицейских машин, оцепивших территорию небоскрёба. Их красно-синие вспышки доходили аж до входа в здание, отбрасывая искажённые тени стоявших.       — Что ты здесь забыл?       — Хотел увидеть, как его наконец-то уводят в тюрьму, — хмыкнул мужчина, стряхивая пепел с сигареты и делая новую затяжку. Слова, казались, правдивыми, но… Филипп был в той же лодке, что и Тень, и не мог так просто передвигаться среди авроров.       — А если не врать? Мы знаем слишком грязные секреты друг друга.       Одер покачал головой, опуская взгляд вниз. Они молчали какое-то время, совершенно не замечая бурной деятельности за своими спинами. Словно общая спешка совершенно их не касалась.       — Нас нашли. Повязали. Пригрозили внушительным сроком, если будем молчать, — теперь в голосе некогда союзника слышалась слабость. Ему было сложно признаваться в собственном поражении, но оно звучало куда естественнее и правдивее, нежели ложь, сказанная ранее. — Я пошёл на мировую. Отдал всю информацию о Картере, которой только владел взамен на штраф и условное.       — То есть? — Гермиона слегка нахмурилась, стряхивая веретеницу пепла с сигареты.       — Всё, что тебе дал Поттер, моё наследие. Министерство не смогло найти ничего толкового на Хилза. Они лишь перепроверили наши данные и, когда убедились в правдивости, отпустили.       И в этот момент Саломея не выдержала. Она глупо засмеялась. Поначалу, это казалось таким сюрреалистичным и карикатурным, но уже через минуту в смехе появились нотки истеричности. Грейнджер присела на корточки, обхватывая себя за колени одной рукой, а другой продолжая курить уже почти сгоревшую дотла сигарету.       Филипп всё также стоял рядом и никак не комментировал поведения девушки.       Абсурд. Блядский абсурд, похожий на ужасный анекдот. Но со словами Одера паззл в голове начинал складываться в единую картину. Гарри молчал ровно до того момента, как у него на руках не появились документы от Филиппа. Они ничерта не делали. В этом море дерьма Гермиона барахталась одна. И сладкие речи о поддержке её отдела и активной работы над поимкой Тени оказались лишь пылью в глаза.       Когда волна смеха сошла на «нет» ведьма вновь выпрямилась, сжимая в кулаке окурок и невербально превращая его в пыль. Дозы никотина оказалось катастрофически мало, но сейчас не стоит браться за вторую. Как только она вернётся домой, то спрячется от Драко и выкурит все оставшиеся сигареты в надежде заглушить странную боль.       — Ты говорил им о… нас? — Гермиона повернулась в сторону мужчины, понимая, что должна видеть, как именно он отвечал на этот вопрос.       — Нет, — одновременно со сказанным словом Одер покачал головой из стороны в сторону, таким же способом избавляясь от окурка, что и ведьма ранее.       Девушка уже открыла рот, чтобы поблагодарить Филиппа за молчание, как боковым зрением она зацепилась за слишком знакомый силуэт, который в ту же секунду скрылся среди мглы и тумана.       Сердце забилось слишком быстро и сильно. По телу прошла дрожь. И Саломея сорвалась с места. Неоткуда взявшиеся силы подгоняли её за этим странным мгновением. Нет. Она определённо узнала в нём своего Лиса. Он здесь. Остался, чтобы удостовериться в её целостности.       Гермиона неслась сквозь толпу зевак с горящими глазами, совершенно не замечая странных взглядов магглов на своём внешнем виде. Ледяной ветер бил в лицо, отчего по щекам текли неприятные слёзы, холодившие разгорячённую кожу ещё сильнее. Но ведьма не ощущала этого. Она лишь слышала бешеный стук своего сердца и набатом стучащие мысли «Лис. Драко. Он здесь».       Выбежав на проезжую часть, оказавшуюся по счастливой случайности безлюдной, Грейнджер встретила… пустоту. Она нервно крутила головой из стороны в сторону, ища силуэт Малфоя, но сталкивалась лишь со своими же выдыхаемыми облачками пара.       Дрожь начала овладевать всем телом. Девушка закусывала нижнюю губу до металлического вкуса на языке, но совершенно не замечала этого.       Та чёртова дамба слишком быстро покрывалась трещинами, начиная рушиться.       — Лис?! Ты здесь?! — Грейнджер крутилась на месте, словно потерянная девочка, с тревогой осматривая пустую туманную дорогу. — Хватит играть в прятки! Я-я-я… я же видела тебя.       Но везде было пусто. Она стояла тут одинокой фигурой, утопая в своём отчаянии и разочаровании. Горький ком подкатил к горлу, вырываясь первым тихим хрипом. А следом ведьма и вовсе забыла, как дышать. Пространство вокруг неё становилось слишком заплывшим, будто слёзы застилали глаза.       И чёртово осознание наконец-то добралось.       Сделка… она свершилась. Они поймали Тень. И Драко исчез. Испарился, словно его никогда и не существовало.       Он же слышал её слова про дом, но промолчал. Потому что знал, что в недостроенную квартиру вернётся лишь Саломея, без своего напарника. Потому что знал, что это — их конец. И он наступил. Уже не будет мягких прикосновений и тёплых поцелуев. Вечной ругани во время тренировок и вылазок в магазин. Она не услышит его ворчания на лёгкий беспорядок на своём столе, хриплые стоны во время их близости и этого блядского «люблю».       — Нет… нет-нет-нет! — не веря своим же мыслям, Грейнджер вновь начала смотреть из стороны в сторону, лихорадочно размахивая руками, будто Драко стоял совсем рядом, просто прятался от неё среди тумана.       Пусто. Пальцы ведьмы лишь хватались за воздух. Она сделала шаг, затем второй и рухнула на колени, сгорбившись в комочек. Теперь сил сдерживать слёзы не осталось. Они градом стекали по щекам, смывая те самые засохшие следы крови. Его крови. Гермиона обняла себя за плечи и тихо завыла, покачиваясь из стороны в сторону.       Лис оставил её. Ушёл. Но ведь он и не обещал ей чертового «долго и счастливого», в которое ведьма так рьяно себя уверяла в надежде, что всё обойдётся. Что их любовь станет выше… выше чего? Жизни, свободы?       — Да кого я обманывала… — хрипя, с горькой усмешкой шептала она сама себе.       Вся эта сделка с самого начала казалась гиблым делом, не предвещавшая ничего хорошо. И вот она — Гермиона Грейнджер чуть ли не лежала на ледяном асфальте, орошая его своими не менее холодными слезами. Ведьма осталась жива, выполнила своё задание, но потеряла самый важный орган — сердце. Вручила его наёмному убийце, по прозвищу Лис, который ушёл, забрав с собой.       — Вернись… вернись!       Крик вырвался неосознанно. От собственной горечи, перемешанной с яростью, Саломея заколотила по асфальту, совершенно не ощущая, как дрожало её тело, как кожа на костяшках сдиралась, а капли крови смешивались с грязью. Это казалось сейчас такой мелочью, по сравнению с той болью, что сжирала изнутри.       Всё вокруг спуталось. Реальность с желанием. Время перестало идти в привычном понимании. Словно оно остановилось, разделяя боль с одинокой девушкой, потерявшей всё.       Грейнджер не знала, как долго она пролежала здесь, убивая свои ладони и задыхаясь от слёз, но, когда чьи-то тёплые руки прикоснулись к её спине, она ощутила испуг. Резко отшатнулась, поворачиваясь к своему незваному гостю. Высокий мужской силуэт нависал над ведьмой, прятавшись за стеной тумана.       — Гермиона, — знакомый голос Гарри снял часть напряжения с её тела, но не окунул в ту безопасность, о которой она мечтала. — Я тебя обыскался.       Заикаясь от рыданий, ведьма пыталась придумать нелепую отговорку своему странному поступку, но жалостливый взгляд друга заставил её резко замолчать. Он помог подняться на ноги, сразу же накладывая утепляющие чары. Жар окутал тело Гермионы, но показался таким… лишним сейчас. Ей не хотелось ощущать комфорта. Ведьма нуждалась в жестокой реальности, помогавшей хоть как-то оставаться на плаву.       — Нам нужно в отдел. Тебя ждут и… — мужчина громко вздохнул, отводя взгляд от подруги, словно не имел сил смотреть на её изнеможённый вид и заплаканное лицо, — допрос Тени не могут начать без тебя.       Тень.       Если она его поймала, то это не означало, что всё закончилось. Бюрократическая машина злобно потирала руками, готовясь измываться над Саломеей с особой жестокостью реальности Министерства. Весь Ад только начинался.       Гермиона потянулась к одной из ножен, ощущая под дрожащими пальцами знакомые очертания сюрикена, с вырезанными на лепестках словами.

      «Восстань. Сражайся. Гори. Помни.»

      Сделав глубокий вдох, насколько позволял заложенный нос, Грейнджер расправила плечи, придавая себе более грозный вид.       — Идём.       Она взмахнула полами мантии, проходя мимо Поттера и направляясь в сторону того чертового небоскрёба, чтобы аппарировать в Аврорат. Если этот ублюдок и увидит Саломею, то только как сильную ведьму. А этот асфальт… он навечно впитает в себя слабость Гермионы, сохранит и никому не расскажет, что с этого места ведьма уходила с дырой в груди.

***

      Этот коридор. Грейнджер замерла посреди отдела, осматривая помещение так, словно она находилась здесь первый раз. Мимо неё сновали работники, словно не замечали. Словно она — призрак.       Аврорат совсем не изменился. Такой же неухоженный, серый и быстрый. Несмотря на поздний час, жизнь здесь кипела. Кто-то кричал, отправлял самолётики, передавал документы, отводил пойманных преступников в камеры. Но ведьма никак не могла привыкнуть к ощущению, что она вновь оказалась в Министерстве. Ведь все считали её частью этого места, этого мира, а Гермиона чувствовала себя чужой.       — Миона! — среди толпы новобранцев мелькнула рыжая макушка, а в следующее мгновение ведьма оказалась в крепких и сильных, почти удушающих, объятиях Рона. — Ты вернулась! Чёрт возьми, я так рад! Мы так соскучились!       Уизли говорил и говорил, словно не замечал даже внешнего вида девушки. Как же просто он вычеркнул из памяти то, что в далёком прошлом у них были отношения. А может это и к лучшему. Рональд слишком быстро забывал плохое, не зацикливался на былом и шёл только вперёд.       Вот только Грейнджер сейчас жила недавними событиями, ставшими… прошлым. Ей не нравилось такое скопление людей. Неосознанный страх толпы поселился в ней с недавних пор. Нужно всматриваться в каждого прохожего, искать предателей и желающих забрать её жизнь в свои руки. Ведьма крутила головой даже в объятиях Рона, ведь чувствовала — она одна, и должна защищаться.       — Ты, наверное, устала? Пойдём в твой кабинет. Там только слегка не прибрано. Мы с Гарри работали в нём, твоя атмосфера прям помогала собрать мысли в кучу.       А он всё говорил, говорил, говорил. Грейнджер ощущала себя куклой. Когда Уизли повёл её по коридорам, сотрудники оборачивались, касались её, поздравляя с законченным делом и поимкой Хилза. Вот только всё казалось шумным. Девушка уже и не помнила, когда в последний раз ощущала столько взглядов и внимания на себе. Хотелось закрыть уши и замотать головой. Ей не нужны слова. Ничего не нужно. Лишь Драко…       Когда они оказались напротив двери, ведущей в кабинет Гермионы, она усмехнулась. Потому что не узнала его. Если бы не Рон, прошла мимо, даже не обернувшись.       — Твоя палочка в коде двери, — голос Гарри послышался позади. Мужчина подошёл к своим друзьям, обводя их взглядом и начиная улыбаться.       Золотое трио снова вместе.       — Передохни, и нам нужно идти в допросную. Тень скоро подготовят.       Ведьма кивнула и потянулась к древку, чтобы открыть. Но когда пальцы обвили гладкую поверхность, она замерла, выпрямляясь, словно натянутая струна. Нет больше палочки Гермионы, но есть — Саломеи.       — Откройте дверь, — ровным голосом попросила девушка, делая шаг в сторону. И, не желая объясняться, лишь достала свою новую волшебную палочку. Друзья застыли. И улыбки с их лиц медленно начали падать.       Не было больше изящного древка из виноградной лозы. Теперь в руках ведьмы находился тёмный тёрн, с сердцевиной волоса вейлы, вместо сердечной жилы дракона. Она длиннее, и словно агрессивнее. Гермиона с особой нежностью провела по всей длине палочки, ведь она напоминала о том, кто подарил её.       Друзья наблюдали за этим, даже боясь пошевелиться и сделать лишний вдох. Каждый из них знал насколько больно терять волшебную палочку, учиться управлять новой и знать, что уже никогда не будет той особой связи, как с прошлой. Волшебники меняли своё самое главное приспособление только в крайних случаях, а значит и Грейнджер оказалась в таком.       — Ну? — девушка сложила руки на груди, слегка выгибая бровь и обводя мужчин ледяным взглядом. Они вздрогнули, будто вернулись в реальность из своих размышлений и потянулись концами палочек к двери.       Замок щёлкнул, пропуская небольшую компанию внутрь. Но Гермионе совершенно не хотелось отдыхать. Как только она сядет, то сломается. Весь накопленный стресс выйдет наружу. То, что произошло на дороге, лишь малая часть внутреннего ужаса.       Пройдя в свой же кабинет, Грейнджер даже не стала осматриваться. Он уже давно стал чужим. Не тем местом, где ведьма проводила сутки напролёт, заполняя отчёты и уча конспекты для сдачи очередных экзаменов в маггловском университете. Она сняла с себя мантию, бросая алую ткань на поломанный стул.       — Гарри, я готова. Идём.       Поттер опешил от таких слов. Он осматривал подругу, её внешний вид, множество ремней и закреплённое в них оружие. Но особое внимание аврора привлекла катана за спиной Гермионы. Заметив взгляд мужчины, Грейнджер вздохнула и сняла саи, аккуратно оставляя её в углу кабинета.       — Ты даже не отдохнёшь? Но мы ведь так долго не виделись.       Саломея сжала челюсти, сдерживая в груди злостный выдох. Нельзя. Рональд ни в чём не виноват. Это просто она устала и хотела, как можно скорее покончить с этим.       — Д-да, идём, — Поттер неуклюже поправил очки, делая шаги в сторону выхода. Гермиона последовала за ним, даже не оборачиваясь.       Она впивалась взглядом в спину Гарри, стараясь не зацикливаться на людях, что продолжали её окликать и поздравлять. Чувствовала на себе эти цепкие прикосновения, от которых даже сквозь толстую защитную ткань хотелось отмыться. Как же ей тут неприятно. А каких-то полгода назад Грейнджер готова была отдать всё на свете, лишь бы вернуться в родной отдел, улыбаться коллегам в ответ и обнимать своих друзей, разделяя с ними бессонные ночи над делами.       Они прошли дальше по коридорам, сворачивая в ту часть, где вереницей тянулись комнаты допросов. Стены украшали прозрачные окна, откуда падал слишком яркий для этого пространства свет. И лишь у одного из них столпился народ.       — Это похоже на зоопарк?! — рявкнул Гарри, увидев множество авроров, смотрящих в окно. Они вздрогнули и тут же начали разбегаться, каждый по своим делам. Остались лишь стражники. — Почему не разогнали их?       Голос Поттера стал куда твёрже, увереннее. Главенствующая роль пошла бы ему пользу.       Пара парней что-то пробормотали мужчине, но тот махнул на них рукой, и уже в следующее мгновение смотрел на Грейнджер. Сталь в его взгляде пропала, сменившись на мягкость. Он положил руку ей на плечо, сжимая в ободряющем жесте.       — Ты сможешь. Я буду рядом.       «Тебя никогда не было рядом», — пронеслось в мыслях, но Гермиона лишь кивнула, поджав губы и, развернувшись, толкнула дверь в допросную.       Картер Хилз восседал на хлипком стуле за железным столом, будто он — повелитель всего. Несмотря на свой потрёпанный вид, ведь вместо дорогой одежды, бывшей когда-то рубашкой и брюками, на нём висели лоскуты ткани. Сквозь них виднелись чернеющие синяки, любезно оставленные бравыми служителями правопорядка. На висках засохли капли крови, а нос казался искривлённым. По хрипам мужчины ведьма поняла — он сломан.       Но жалости не было.       Гермиона с отвратительным скрипом отодвинула стул, садясь напротив Тени. При ней не было привычного блокнота или папки с делами. Всё это фиксировали вне камеры. Ей же оставалось следовать протоколам ведения допроса. Уточнить несколько деталей, а следом вырваться из клетки Министерства.       — Картер Хилз, вы обвиняетесь в создании и руководстве преступной организацией, занимающейся производством и распространением запрещённых веществ, отмыванием денег, коррупцией и совершением многочисленных насильственных преступлений. В случае отказа в ответах на вопросы к вам будут применены меры в виде сыворотки правды или изъятия воспоминаний без согласия. Вам всё ясно?       Тень смотрел на ведьму с неприкрытой насмешкой. Издевался. Но всё же медленно кивнул. Его руки спутывали волшебные нити, блестящие и так контрастирующие с мужчиной. Он не пытался сбежать или умолять о пощаде. Знал, что это конец. Но принимал его в присущей для него манере, словно всё это — игра.       — В каком году вы начали занятие наркоторговлей?       — Через полгода, после окончания войны. Приехал в Англию и понял, что таким, как вы, — Хилз поднял обе руки, указывая пальцами на девушку, — не помешало бы расслабиться после такой нервотрёпки.       Грейнджер скрежетнула зубами, сдерживая свою злобу. Нервотрепка… забравшая жизни тысячи невинных волшебников, магглорожденных, которые считали волшебство в своей крови даром, и поплатились за это. Магглы, которые даже не знали о существовании другого мира и умерли во мгле и с вопросами «почему? за что?».       — Правильно ли я понимаю, что самой первой лабораторией стала та, что находится в Бристоле и является сейчас главной в разработке новых наркотических зелий?       — В которую вы не так давно наведывались? О-о-о, несомненно. Очень приятный особняк, вам так не кажется?       Глубокий вдох. Он лишь играл с ней. Хотел вывести на эмоции. Разбирал стену самообладания по кирпичикам. Но Саломея так просто не сдастся.       — Подтверждаете ли вы, что владеете также лабораториями за пределами магической Британии? — вопрос вырвался неосознанно. Грейнджер слегка нахмурилась, пытаясь осознать, что только что спросила.       — А вы со своим другом съездите, и узнаете, — губы Картера растянулись в неестественной широкой улыбке. Он наклонился ближе, чуть ли не ложась грудью на стол и, смотря в глаза Гермионе, прошептал: — Если он ещё жив.       Нахер самообладание. Нахер протокол. Нахер всё!       Ведьма резко поднялась на ноги, отчего стул отлетел назад. Всего несколько шагов, и вот она стояла перед Тенью, впиваясь пальцами в остатки рубашки, приподнимая тело мужчины. Желваки играли на её озлобленном лице, а в глазах пылала ярость.       — Ублюдок, ты забрал жизни людей. Намного больше, чем гребаный Реддл, и сидишь тут улыбаешься.       Девушка оттолкнула его от себя, но не собиралась так быстро заканчивать. Она, сложив руку в кулак, с размаху ударила Хилзу прямо в лицо, отчего он пошатнулся на стуле, но смог удержать равновесие. Его голова отлетела назад и несколько капель крови попали на белый костюм Саломеи. Ещё один удар — под дых. Из горла мужчины вырвался неосознанный хрип, и он согнулся, но вскоре выпрямился. Будто ждал новых увечий от ведьмы.       А она только входила в кураж. Ей плевать на Поттера, который всё это видел и слышал. Плевать, блять, на всех. Она заслужила. Выиграла. И, наконец, могла вдоволь злорадствовать. Снять с себя маску великой и белой девочки. Гермиона давно испачкала свои руки в крови.       Удар. Удар. Удар.       Звуки ломающихся костей смешались с радостным, нет, сумасшедшим смехом Картера. Некогда острые черты лица превращались в кашу из синяков и гематом. Но ведьма знала куда бить. Она не трогала челюсть, чтобы он мог говорить. Всё говорить.       — Ну же! Убей меня! — хохотал Тень, подставляя грудь под её удары.       Грейнджер грубой хваткой взялась за подбородок мужчины, приближая к себе. На лице вновь появились капли крови, но они были свежи. Стекали по щекам к шее, очерчивая победоносную, но опасную и одновременно с этим холодную ухмылку.       — О, нет, я не буду так быстро лишать жизни. Ты будешь подыхать от дементоров медленно и мучительно… а когда до конца останется совсем немного, когда смерть распахнёт свои ледяные объятия, я отведу их от тебя. И буду так повторять вновь и вновь.       — Он был прав, назвав тебя Саломеей. Ты безумна, — теперь Хилз смотрел на неё без прежнего веселья. Знал, что все сказанные слова воплотятся в действия, ведь наставник этой ведьмы всегда выполнял свои обещания.       — Все мы безумны, — убрав руку с лица Картера, Гермиона смахнула кровь, отходя в другой конец комнаты и упираясь спиной в стену.       — Хочешь знать мой настоящий секрет? — хрипя и сплёвывая кровавую слюну, мужчина смотрел на ведьму. Она, издеваясь над ним, медленно кивнула, смотря с насмешкой на избитого Тень. Уже не осталось того величия.       — Не было никакой конкуренции с магглами.       И ухмылка с лица ведьмы пропала. По телу прошлась дрожь, но перебивать она не стала.       — Всё, что вы знаете — пыль. Я, чёртов, король. Как там тебя звали… Сьюзен Эшдаун? Так вот, Сьюзи, ты работала на меня. И всё это время варила новый наркотик в своём подвале для меня.       Нет.       — Ты лжёшь!       — О-о-о нет. Впервые за множество лет я открываю правду сам. Мне нужна была лишь видимость конкуренции. Чтобы люди работали эффективнее, видели перед собой цель и врага, которого нужно победить. Всё противостояние было лишь фикцией. И та формула… она давно лежала у меня в столе. Скажу больше, твоё вещество принесло много новых клиентов. Я назвал его «Золотая девочка», — сквозь боль от каждого движения, Тень улыбнулся рассечёнными губами и окровавленными зубами. Он плохо видел эмоции Гермионы из-за крови и опухших глаз, но чувствовал её ужас. — Иронично, не правда ли?       Ком в горле перекрыл весь кислород. Грейнджер упёрлась руками в стену позади себя, лишь не упасть. Её всю трясло. Желчь подступала, желая выбраться наружу. Не может быть. Такого просто… воздуха не хватало. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего. На лёгких словно оседала пыль.       Девушка не выдержала. Толкнув дверь, она выбежала из допросной, желая унести ноги как можно дальше от этого места. Отмыться, убедить себя в том, что слова Картера — ложь.       Но крепкие руки на её плечах не позволили этого сделать.       — Гермиона… — Гарри держал подругу, пытаясь найти её взгляд. Он чувствовал, как всё тело девушки била дрожь, слышал несвязные слова. — Что случилось? Я ведь отошёл ненадолго. Почему тебя так трясёт?       — Почему?! — Грейнджер вывернула руки, отталкивая от себя Поттера. Она смотрела на всё через пелену ненависти и боли. Эти чувства тащили её на дно, убивая крупицы надежды на светлое.       — Да потому, что всё это было зря! Блять, зря! Я столько лет боролась с чёртовой наркотой, а оказалась частью этого! — девушка сделала несколько шагов назад. Из груди вырвался нервный смешок. — Я угробила шесть лет жизни! Шесть, мать вашу, лет жизни. Оказалась в плену, где меня пытали. Сколько раз я чуть не сдохла, Гарри. Но выбиралась живой. Отдавала всю себя заданию, желая принести волшебникам мир. Он…       Голос сорвался на хрип. Гермиона обхватила горло обеими руками, приказывая себе молчать. Слёзы стекали градом. Она ощущала себя такой дурой. Решила когда-то, что в одиночку сможет сломить целую империю. Но оказалась удобной деталью механизма.       Поттер сделал шаг в сторону подруги, желая разделить с ней всю боль. Но он никогда не поймёт этого. Ведь не будет знать главного — Саломея работала не одна.       Ей не нужна жалость.       Грейнджер побежала прочь из Аврората. Из Министерства. Из магического города. Она не оборачивалась на крики друзей. Не слышала, что говорили люди. Плевать. Плевать. Плевать.       Гермиона хотела домой.

***

      Квартира встретила Саломею тихой пустотой. Шаги отдавались эхом от стен, а холод разделял потерю. Вещи, оставленными ими перед уходом, лежали на своих же местах. Запах жасмина, перемешанный со сталью, всё также витал в воздухе. Но…       Драко тут не было.       Он исчез. И уже никогда не вернётся.       Грейнджер осталась совершенно одна. Сейчас и навсегда. Слёзы, теперь не сдерживаемые ничем, потекли по её щекам. Тело сдалось. Она упала на пол, сворачиваясь калачиком. Весь ужас от событий, потерь и новостей настиг её цунами, смывая и унося на самое дно.       Мысли о том, что ведьма оказалась не противником для преступного мира, а его частью, набатом стучала по вискам, отчего злость мешалась с апатией. Столько лет борьбы… а всё зря.       Но если она потеряла свой свет, то позволить так просто отпустить Малфоя не могла. Именно он стал проводником в её тьме. Помогал. Вытаскивал. Вырывал из пасти смерти. Подарил надежду и самое яркое чувство — любовь.       Превозмогая усталость, Грейнджер шаг за шагом поднималась на ноги. Пусть он ссылается на чёртову клятву, на свой страх убить её своими чувствами. Она готова. Больше ведьме нечего терять.       Пошатываясь и хватаясь за воздух, девушка прошла вглубь квартиры, пытаясь придумать план действий. Но шум в голове мешал. Не давал сосредоточиться, чтобы построить логическую цепочку. Давил. Душил.       — Думай, думай, думай, — шипела она, опираясь лбом о прохладное окно.       От частого дыхания поверхность начала запотевать. Смотря на конденсат, ведьма потянулась дрожащими пальцами, начиная рисовать незамысловатые узоры. Она и сама не понимала, что хотела увидеть в конечном итоге. Просто пыталась расслабиться. Но вместо этого в голову лезли предположения, куда мог сбежать Драко. И ответа не находилось…       Смотря в отражении окна, Гермиона зацепилась за стеллаж.       Стеллаж… а там сейф. Малфой ведь говорил ей пароль. Точно! Там могла быть подсказка, где его искать.       Саломея оттолкнулась от окна, подбегая к стене и с размаху отбрасывая мебель в сторону. Она заскрипела и повалилась на пол с грохотом. Но так плевать. Ей нужны ответы.       Найдя сейф, Грейнджер начала лихорадочно вводить нужную комбинацию цифр. Сердце отбивало слишком быстрый ритм. В груди зародилась крохотная надежда, и даже на лице мелькнула улыбка. Ещё не всё потеряно. Гермиона обязательно найдёт его. И обретёт своё счастье, которое заслужила.       Семнадцать, девятнадцать, двадцать шесть.       Раздался писк, и дверца открылась.       Девушка впилась жадным взглядом, но темнота преграждала. Выхватив палочку из кобуры, она осветила сейф. Внутри лежало множество денег, какие-то бумаги и… небольшой помятый клочок. Да! Она нашла!       Взяв в руки, девушка развернула его и… нахмурилась. На неё смотрела мордочка лисёнка, которого она же и нарисовала. Ещё давно, когда Малфой её раздражал, когда хотелось вырваться из его стальной хватки. Когда для Саломеи он был «придурком».       Не понимая, в чём смысл, она развернула листок обратной стороной. Новая вспышка надежды поселилась в душе, но с каждым следующим словом исчезала. И в конце, когда дошла до последнего слова, почерк Драко размылся из-за слёз.       Гермиона упала на пол, рыдая навзрыд.

«Я не смог подарить тебе ту любовь, которую ты заслуживаешь. Но я всегда буду знать, что ты жива. Ведь когда умрёшь ты — умру и я. Мы связаны до конца дней, Гермиона, помни это.»

      Это не подсказка, а чёртов гвоздь в крышке её гроба. Последний. И самый болезненный.       — И ты меня оставил… — задыхаясь в собственных слезах, шептала ведьма, обнимая себя за ноги.       Она умирала. Тихо. Одиноко. В грязи и собственных криках, которых никто не услышит. Для общества Гермиона Грейнджер всегда будет сильной, непобедимой ведьмой. Но для себя она станет мёртвой. Лишь оболочкой.       Ни разум, ни тело больше не выдерживали. Морфей с силой втянул девушку в свой мир, даря короткий миг успокоения. Ведь самые тяжёлые испытания ждали её только впереди.       В белом тяжёлом костюме, начинённая оружием, в крови врага и собственном горе Гермиона уснула на полу квартиры, которую делила теперь лишь с одиночеством.