Часть 22

      Алаз утащил Аси обратно наверх сразу же после завтрака. Внизу же полным ходом шла подготовка к празднованию дня рождения, в которой Аси хотела помочь, но Алаз решил, что раз она не дала ему спать ночью(не то чтобы он был против), то теперь она будет исполнять роль его подушки. И действительно уснул, стоило ему положить голову ей на живот, а руками обхватить талию и бёдра.        Сама Аси полусидела, облокотившись на изголовье кровати, и залипала в телефон, который держала одной рукой. А пальцами второй перебирала волосы Алаза, чуть массируя кожу. Стоило ей остановиться, как Алаз тяжело вздыхал сквозь сон и прижимался к ней так, что, казалось, Аси слышит хруст своих костей.       Она на секунду убрала пальцы от его волос, чтобы поправить свои, и Алаз сразу недовольно засопел, привычно хмуря брови и повернув голову в другую сторону. От его движений её кофта задралась, открывая тонкую полоску кожи на животе, на которую теперь попадало его тёплое дыхание. От которого сразу же бежали привычные, приятные мурашки.        Аси отложила телефон, освободившейся рукой разглаживая морщинку между бровей парня. Она любила эту морщинку. Его бронзовые волосы, которые с первого же взгляда засели у неё в голове. Его часто хмурый взгляд. Она любила его целиком и полностью, с его вечной опекой, ревностью и невероятной заботой, что он проявлял к ней. В день, когда стреляли в Мелек, когда Аси рыдала на его груди, ей показалось, что она слышала признание. Тихий шёпот, твердящий, что он любит её. Но она не была уверена, что это было взаправду, а не игра её воображения. А признаться самой ей не хватало смелости. Стоило ей лишь подумать об этом, как язык прилипал к нёбу и слова не находили выхода. В жизни Аси были лишь два человека, которым она говорила, что любит. Мама и брат. И сказать эти слова кому-то ещё оказалось слишком трудно, хоть она и не сомневалась в своих чувствах.       От рассматривания Алаза Аси отвлёк стук и просунувшаяся в дверной проём голова Чаглы. Аси сразу же прижала указательный палец к губам, прося подругу быть тише.       — Могу я войти? — шёпотом спросила Чагла.        — Входи, — Аси похлопала по кровати рядом с собой, предлагая присоединиться.       — Он правда спит? — Чагла забирается на кровать. — Что же вы такое делали ночью?       — Молчи, Чагла, молчи, — Аси жмурит глаза.       — Ладно-ладно.       — Как дела с подготовкой?       — Всё почти готово.       — Мне жаль, что всё так получилось. Ты вовсе не должна была отменять вечеринку, — Аси знала, что этот праздник планировался совершенно иначе, но позже было решено всё отменить и устроить небольшое празднование в кругу самых близких. От чего она чувствовала себя виноватой.       — Брось. Я лучше проведу этот день с вами, чем в клубе с кучей людей, которые даже не знают, на чей праздник пришли. К тому же это не только мой день, — Чагла кивнула в сторону брата, что продолжал спать. — Без тебя он бы никуда не пошёл. А какой смысл в дне рождения, если Алаза там не будет?       — В следующем году я сама закачу тебе вечеринку.       — Обещаешь?       — Клянусь!       — Я запомнила! — рассмеялась Чагла.       — Хорошо, — Аси тоже не сдержала смеха.        — Что ты здесь забыла, Чагла? — Алаз прерывает их смех. Его голос тихий и недовольный, а глаза по-прежнему закрыты.       — Мне стало скучно, ты забрал единственного человека в доме, с которым можно поговорить.       — У тебя есть Руйя, иди болтай с ней, — Алаз ещё крепче обвивает Аси руками.       — Руйя и Али уехали за тортом, поэтому я пришла к Аси!       — Это моя Аси и моя комната, иди поищи себе другую компанию, — он открывает глаза.       — Алаз, — недовольно произносит Аси.       — Не пойду! — Чагла скрещивает руки на груди и дует губы. — Ты вообще спишь, вот и спи дальше.       — Как мне спать, если ты её смешишь и она дергается?       — Возьми себе подушку, — Чагла вытягивает указанный предмет из-под спины и бросает в брата. — Улёгся на девушку, как на матрас, разве что слюни не пускаешь. А ей, может, тяжело!       — Тебе тяжело? — Алаз отрывает голову от живота Аси и заглядывает ей в лицо.       — Нет.       — Вот! — довольно говорит Алаз, укладываясь обратно, демонстративно отвернувшись в другую сторону от сестры.        

***

      Сад особняка был украшен гирляндами и шарами, а тёплые огоньки освещали деревья и площадку с накрытым столом, создавая атмосферу уюта и праздника  в погружённом в вечернюю темноту дворе, где собралась небольшая компания самых близких людей.       — Али! — Неслихан сделала музыку чуть тише, подзывая сына. — Али, иди сюда! — позвала она, отвлекая его от разговора с Гювеном.       — Что случилось, мама?       — Сейчас принесут торт. Давай, сними, как они будут задувать свечи.       — Эдже же снимает, — он бросил взгляд на сестру, которая уже достала телефон и была готова запечатлеть момент.       — Ты тоже сними! — Неслихан огляделась по сторонам, заметив укоризненный взгляд Мелек, которая стояла около брата. — Ракурс другой. Давай, сынок, торт скоро будет.       — Ладно, — Али покорно вытащил из кармана телефон и включил камеру. В объектив сразу попали Алаз и Аси, которые стояли в обнимку. Руки девушки были закинуты на плечи Алаза, а его ладони стремились скользнуть ниже талии по гладкому чёрному платью. Али сделал снимок, решив, что позже отправит его младшему брату.       — Чагла! Алаз! — Неслихан увидела, как Фериде выходит из дома с тортом в руках. — Давайте, дорогие! Идите сюда!       — Идём! — Чагла быстро прервала разговор с Джесуром, которого лично пригласила на праздник, и, вырвав двойняшку из рук Аси, потянула его к столу.       — Аси, — Алаз сразу же протянул девушке руку, приглашая присоединиться к нему. Она улыбнулась, подошла ближе, но остановилась в нескольких шагах, не желая мешать.       — А вот и торт! — Фериде поставила на стол большой поднос с тортом, на котором уже горели свечи.       — Сейчас, подождите. — Неслихан взяла одну из свечей и поджгла ею пару потухших. — Готово! — Она взволнованно посмотрела на своих детей, не понимая, когда они успели так вырасти. Казалось, только вчера они вдвоем помещались у неё на коленях, а теперь им уже двадцать два года, и они стали взрослыми людьми.       — Готов? — спросила Чагла брата, прижав руки к груди и собираясь задуть свечи.       — Загадайте желание! — напомнила Аси.       — Готов, — Алаз оглянулся на Аси, а затем посмотрел на двойняшку.       — Один, — начала Чагла.       — Два, — продолжил Алаз.       — Три! — закончили они хором и задули свечи под громкие крики и аплодисменты.       — Хорошо, что вы родились, — Неслихан вытерла слезинку.       — Ну-ну, Неслихан, — господин Эшреф протянул дочери салфетку, но сам с трудом сдерживал гордость за внуков.       — Что загадал? — шёпотом спросила Аси, подходя к Алазу.       — Не скажу, — также шёпотом ответил он, целуя её ровно в то место, где у неё находился шрам, прикрытый волосами. Его рука привычно устроилась у неё на талии. — А то не сбудется.       — Как же оно сбудется, если никто о нем не узнает?       — Сбудется, Бунтарка, сбудется, — уверенно заявил Алаз, ведь его желание было связано с ней, и он готов был сделать всё, чтобы оно сбылось.       — Кто хочет торт? — Чагла устала ждать, пока брат и подруга поймут, что они не одни.       — Я хочу! — сразу ответила Аси.       — Хочешь? — Алаз посмотрел сначала на девушку, а потом на торт, который Фериде разрезала на куски.       — Хочу!       — Хорошо.       — Что ты задумал? — интонация парня совсем не понравилась Аси, но она не успела воспротивиться и увернуться, как он провёл по её носу пальцем с кремом. — Алаз!       — Что? — Алаз с самым невинным видом слизал остатки крема с пальца, но отступил на шаг назад. — Ты ведь хотела попробовать торт.       — Ах ты! — Аси бросилась к парню, схватила его за шею, а носом потерлась о щёку, размазывая крем по его и своему лицу. Алаз громко рассмеялся, пытаясь увернуться от возмездия. И им двоим было совершенно безразлично, что за ними наблюдают ещё одиннадцать пар поражённых глаз.       — Они как маленькие, — Мелек прикрыла глаза рукой, не желая видеть такого поведения дочери.       — Они как раз уже не маленькие, — Гювен смущённо отвёл взгляд от пары, но лишь потому, что увидел, как племянница, размазывая крем, случайно — или специально? — коснулась губ парня своими. — Но хочу заметить, что я никогда не видел Аси более счастливой.       — Ты прав, — Мелек убрала руку от лица. — Она светится рядом с ним. Когда мы только вернулись, я на какой-то момент пожалела, что не оставила Аси в Швейцарии, как ты предлагал.       — Она ненавидит стамбульскую зиму, — усмехнулся Гювен.       — О, я знаю. Весь мозг мне проела, — всплеснула руками Мелек. — Но сейчас она действительно счастлива.       — По крайней мере, до следующей зимы, — заметил Гювен.       — А это уже не мои проблемы, — Мелек весело кивнула в сторону Алаза, который вытирал лицо Аси от крема. — Пусть теперь он помучается.       — Не бережёшь ты его. Не боишься, что парень сбежит? Где мы потом найдём ещё такого сумасшедшего, кто выдержит характер Аси?       — Этот не сбежит.       — А если сбежит Аси?       — То он догонит и на плече вернёт обратно, — уверенно заявила Мелек. — А вот когда перестанешь бегать ты — это вопрос… — Она посмотрела на брата.       — Я ни от чего не бегаю.       — Хотя бы мне не ври. Ты десятилетиями избегал этого города. Приезжал лишь в крайних случаях.       — Что ты хочешь от меня услышать, Мелек? — Гювен оглянулся, убеждаясь, что рядом никого нет, все столпились около стола с тортом.       — Я? Я ничего не хочу услышать. Я хочу, чтобы ты услышал себя. Чтобы хоть раз послушал сердце.       — Всё не так просто…       — Мы оба однолюбы, брат. Только моя любовь уже больше десяти лет лежит в земле, — Мелек грустно посмотрела на брата. — А твоя жива, здорова и всего в десятке шагов. Я не говорю, что будет легко, но не отбирай у вас шанс быть вместе.       — Но…       — Ты можешь уехать сейчас. Уйти в работу, закрыться в своём доме в Швейцарии. И в следующий раз увидеть Неслихан лет через пять, где-нибудь на свадьбе Аси и Алаза. А можешь остаться и хотя бы попытаться быть, а не казаться счастливым.       — Я не собирался сбегать.       — Тогда пообещай мне, что не уедешь. По крайней мере, до годовщины смерти моих мужа и сына. Ты будешь нужен мне, — Мелек сжала руки мужчины, ища поддержки.       — Конечно, я останусь, — Гювен обнял сестру. — Я бы в любом случае не уехал, пока маньяк, стрелявший в вас, не найден.       — А ещё пообещай, что используешь это время, чтобы всё хорошенько обдумать. Пообещай! — с напором потребовала Мелек.       — Обещаю.     

***

      Гювен не был дураком, по крайней мере, он хотел так думать, но всё происходящее явно говорило об обратном. Когда в этот раз он возвращался в Стамбул, в его мыслях были лишь сестра и племянники. Единственные родные для него люди. Но судьба в очередной раз посмеялась над ним, отправив прямо в больницу Сойсалан.        В телефонных звонках Мелек не раз упоминала новую подругу по имени Неслихан, да и сколько женщин с таким именем живут в Стамбуле и Турции. Но это оказалась именно та самая Неслихан. Его первая любовь и причина его разбитого сердца.        Гювен был рад видеть, что она в порядке, хоть сердце и болезненно кололо при взгляде на неё. Она смогла добиться многого. Как врач, женщина, мать. А он так и не смог построить свою жизнь за пределами работы. У неё была семья и прекрасные дети, а у него пустой дом в Швейцарии, в котором его никто не ждёт.         Гювен знал, что сестра всегда была наблюдательна, но даже не представлял насколько. Узнав, что Мелек говорила о нем с Неслихан, он разозлился на сестру. Но когда смысл слов, сказанных сестрой, дошёл до мозга, злость изменилась на разочарование. Разочарование в первую очередь в самом себе. Ведь много лет назад он даже не попытался узнать правду и поговорить с возлюбленной. Принял на веру слова своего отца, что Неслихан всё знает, но даже не пожелала навестить его и сразу же бросилась в объятья другого.         А ещё он злился на своего отца, который, как оказалось, врал. Отец всегда был упёртым и жестким человеком, которому было важно лишь, чтобы дети усердно учились и не отвлекались на глупости типа любви. Сестре повезло больше: когда их мать не смогла больше терпеть отца, Мелек уехала с ней. А Гювен так и остался жить с отцом. Старался во всём быть лучшим, чтобы соответствовать планке отца, но влюбленность делает людей глупыми. Отец всегда был против отношений сына с кем-либо, особенно с Неслихан Сойсалан, наследницей многомиллионного состояния, которая задурила его сыну голову.        Но сейчас смысла злиться на отца уже не было. Он умер много лет назад. А Гювен так расплачивался за его поступки своим одиночеством. И, наверное, сестра была права, и в этот раз ему стоило набраться смелости и поговорить с Неслихан, а не сбегать, как трус, и всю оставшуюся жизнь прятаться ото всех. Ведь, судя по тому, что Гювен увидел за это время, ему действительно придётся в дальнейшем встречаться с бывшей возлюбленной, если он хочет продолжать присутствовать в жизни племянницы, которая по уши влюблена в Алаза Сойсалана.         И именно поэтому, увидев, что Неслихан одна направляется в дом, Гювен пошёл за ней. Им в любом случае есть что обсудить. А смогут ли они быть друзьями или кем-то большим после этого, покажет лишь время.        — Неслихан! — Гювен догоняет женщину у входа в дом. — Мы можем поговорить? — просит он, отчего она застывает на месте.        — Эмм, — женщина смотрит на сад в поисках способа сбежать, но никто из присутствующих там не обращает на них внимания. — Конечно, — неохотно соглашается она, не имея другого выхода. — Пройдём в кабинет? — предлагает она.        — Да. Спасибо.         Они молча поднимаются по лестнице, и Неслихан пропускает Гювена вперёд, заходя следом за ним в кабинет и прикрывая дверь.        — Присаживайся, — предлагает она и сама садится в кресло, хотя на самом деле желает лишь сбежать как можно дальше.        — Я хотел извиниться, — первым начинает Гювен после нескольких минут неловкого молчания.        — За что? — не понимает Неслихан.        — Мелек рассказала мне…        — Что рассказала? — Неслихан до боли сжимает кулаки, боясь, что подруга не сдержала обещания и рассказала брату о сыне.        — О том, что, как оказалось, мы оба не знали правду тогда, много лет назад.        — Да, — Неслихан немного расслабляется. — Я расстроилась, что так получилось. Мне жаль, что ты попал в больницу.        — Это не важно, — отмахнулся мужчина. — Ведь если бы отец тогда не солгал мне, что ты обо всем знаешь…        — Всё бы могло сложиться по-другому, — закончила она за него с грустной улыбкой.        — Да. И я понимаю, что прошло много лет, но я очень надеюсь, что мы сможем простить и не избегать друг друга в дальнейшем.        — Мне не за что прощать тебя. Это была не твоя вина, но вот сможешь ли ты простить меня? — голос Неслихан переходит на шёпот.         Она так боялась, что он узнает правду, что стоило Гювену и Али оказаться рядом, она сразу находила повод увести сына в другое место. Но, возможно, Мелек права, и ей действительно смогут простить тайну, что она скрывала. И у них с Гювеном будет шанс, пусть никак у пары, но как у родителей Али.        — О чём ты? — не понимает Гювен. — Мне тоже не за что тебя прощать. Я же сказал, что это не наша вина.        — Есть. И я очень виновата перед тобой. Гораздо больше, чем ты считал все эти годы.        — Хорошо. Тогда давай ты не будешь тянуть ещё больше. — Гювен понятия не имеет, о чём говорит Неслихан, но её состояние ему совсем не нравится. И без того большие глаза кажутся ещё больше, и в них столько печали и раскаяния, что это пугает.        — Я правда не хотела, чтобы так получилось, — Неслихан закрывает лицо руками и делает глубокий вдох. — Но ты должен узнать…       — Узнать о чём?        — Али…        — Что Али?       — Али — твой сын, Гювен, — тихо произносит женщина. — Прости, что не сказала.        — Что? — не верит Гювен.        — Али — твой сын, — подтверждает Неслихан, наблюдая за реакцией мужчины, что не может сделать вдох от шока.        — Что? — раздавшийся от двери голос заставляет их обернуться и вскочить с кресел.        — Сынок…