Часть 23

      — Что?       — Сынок…       — Что это значит?!       — Али…— Неслихан в ужасе застывает, видя в дверном проёме своего старшего сына. Их с Гювеном сына, который только что, как и отец, узнал правду.       Сам Гювен ошарашенно опускается обратно в кресло, запуская пальцы в волосы. У него нет причин не верить словам Неслихан, даже после стольких лет. Наоборот, многое сразу становится более понятно. Все её попытки оградить их с Али общение, обеспокоенные взгляды и нервозность.        — Что это значит?!!—гремит на всю комнату голос Али.       Гювен потрясённо поднимает глаза на парня. Хотя какой он парень. Мужчина. Уже взрослый человек. Его сын. Сын, который не меньше него шокирован услышанным.        — Что это значит, мама?! Что ты такое говоришь?!       — Али, пожалуйста, успокойся! Я всё объясню!       — Что объяснишь? Что?!— Али не слышит просьб матери быть спокойнее. Внутри всё клокочет от гнева и непонимания.       — Али, давай поговорим!— Неслихан пытается достучаться до сына, но сама понимает, что это тщетно.       — О чём? О том, что ты годами скрывала правду?!—выплёвывает Али. Эмоции зашкаливают. Он даже не может смотреть на мать, что пытается оправдаться, и на мужчину, что молча сидит в кресле и смотрит на него полными боли глазами.        Али не выдерживает этот взгляд. Не выдерживает голоса матери. Он ещё раз обводит взглядом людей, что считаются его родителями, и покидает кабинет, громко хлопнув дверью. Очень жалея, что стал свидетелем этого разговора.       — Али!!!— Неслихан бросается следом. Нагоняя сына только на лестнице.        Али бегом спускается в холл, собираясь покинуть дом, но останавливается, когда его хватают за руку.       — Али, умоляю! Давай поговорим?— в голосе Неслихан слышно отчаянье и слезы, но он не желает выслушивать её.       — О чём??? Я столько раз спрашивал тебя, кто мой отец!!! Столько лет хотел это узнать! Но ты всегда отмалчивалась, закрывалась, стоило поднять этот вопрос!        — Али…       — Нет! Я решил: ладно, раз она не хочет, значит, что-то случилось! Что-то, что ей больно вспоминать! Что-то ужасное, о чём она хочет забыть! Что-то, напоминанием чего я являюсь!       — Али, это не так,—Неслихан шокировано понимает, что своим молчанием посеяла в сыне самые ужасные мысли о его рождении.       — А теперь я слышу, как ты сообщаешь этому человеку, что я его сын!—Али тычет пальцем в Гювена, который замер на лестнице.       — Что?— нестройный хор голосов привлекает их внимание. Все, кто находились в саду, сейчас столпившись, замерли у дверей, также шокированные услышанным.        — Что это значит?!—спрашивает Алаз, отделяясь от толпы и полностью копируя интонацию брата.       — Ооо, позвольте представить,— Али оборачивается к брату и всем остальным,— Гювен Айдын,— указывает на мужчину,— мой отец!— зло завершает он.        — Али…— Гювен решает вмешаться, видя, что у Неслихан не хватает сил.       — Шутишь?!— Алаз переводит взгляд с матери на брата и обратно.       — Если бы!       — Алаз,— моляще просит Неслихан, протягивая к сыновьям руки,- Алаз, я всё расскажу! Вам обоим! Али, пожалуйста!!!       — Я не хочу ничего слышать!—Али отскакивает от матери,—Ничего!— он разворачивается и идёт к выходу, буквально расталкивая всё ещё стоящих там людей.       — Али! Али, стой! Пожалуйста!       Алаз ещё раз обводит взглядом мать и Гювена и молча следует за братом, не обращая внимания на Аси, которая пытается ухватить его за руку. Он выходит из дома, с треском захлопывая за собой дверь.        От хлопка Руйя отмирает и бросается к двери, собираясь догнать своего возлюбленного. Аси делает тоже самое, уже находясь у двери и желая последовать за Алазом. Но их обеих перехватывает Мелек, не давая покинуть дом.       — Пусти,—просит Аси мать, что преградила им выход.       — Госпожа Мелек!       — Девочки, пожалуйста,—спокойно произносит Мелек,— дайте им разобраться в этом самим.        — Они не будут разбираться, они просто убьют кого-нибудь в приступе злости,—восклицает Руйя.       — Или друг друга!— Аси пытается обойти мать.       — Им надо успокоиться самим. Вместе или раздельно не важно. Они успокоятся и вернутся.        — Мама!       — Лучше побудьте тут,— Мелек разворачивает девушек от двери.       Пока они спорили Неслихан устало опустилась на одну из лестниц. Гювен сидел на соседней, и они оба выглядели не очень. Господин Эшреф сидел на диване в гостиной, пока Фериде капала ему в стакан успокоительное. А Чагла, Эдже и Умут так и продолжали стоять около стены, ошеломлённые происходящим.         Руйя, поняв, что уйти ей не дадут, решает пойти к Неслихан и попытаться поддержать хотя бы её. А Мелек, убедившись, что дочь не собирается сбегать, уходит к Гювену.        Аси ничего не остаётся, как подойти к Чагле, Эдже и Умуту.        — Ты что-нибудь поняла?— спрашивает у неё брат.       — Нет.       — Что теперь будет?—голос Эдже дрожит. — Не знаю, малышка,— Аси гладит девушку по волосам,- не знаю.

***

      Алаз запрыгивает в машину брата в последний момент, когда тот уже готов сорваться с места и уехать как можно дальше от дома. Али на это никак не реагирует, лишь нажимает на педаль газа, и машина с визгом шин покидает территорию особняка.       Они едут долго. Виды за окном сменяются один за другим, иногда повторяясь, когда Али едет кругом. Всё это время они молчат. Али напряжённо смотрит на дорогу перед собой, а Алаз, прикрыв глаза, пытается осознать происходящее. Тишину между ними разрывает лишь регулярное пиликанье их телефонов, извещая о новых сообщениях и пропущенных звонках.       Наконец они останавливаются. Пустующая набережная с видом на горящие огни другой стороны Стамбула. Алаз первый выходит из машины, направляется прямо к воде и усаживается на парапет, вдыхая солёный запах моря. Али садится рядом.        — Я не понимаю, что происходит, — нарушает тишину он.       — Для тебя это что-то меняет? — задаёт вопрос Алаз.       — Это меняет всё. Вся моя жизнь была обманом. Я годами ненавидел человека, который был моим отцом, а всё из-за того, что она никогда не рассказывала о нём. Мы всегда считали наших отцов подонками, — Али смотрит на младшего брата, — но мой оказался неплохим человеком, который, выходит, даже не знал о моем существовании.        Злость, что кипела в нем, когда Али выходил из дома, проходит, но оставляет после себя липкое чувство страха, от которого не так легко избавиться. Али боится, что новость разрушит его устоявшуюся жизнь. Что, обретя отца, он потеряет брата и сестёр. Ведь ненависть к отцам всегда была их общей болью, что связывала их ещё сильнее. А теперь причины ненавидеть неведомого отца пропали, ведь он обрёл облик, и пока Али не мог сказать о нём что-то плохое.       — Ты по-прежнему наш брат, — Алаз будто читает его мысли, — Мы не отвернулись от тебя, когда узнали, что у нас разные отцы, не отворачивались столько лет, — он хлопает Али по плечу, — Неужели ты думаешь, что это изменится?       — Не изменится? — неуверенно спрашивает Али.       — И не надейся! — уверенно заявляет Алаз, толкая брата в плечо.        Еще несколько минут они молчат, думая каждый о своём и слушая, как волны разбиваются об камень.       — Я не понимаю маму, — тихо произносит Али, — почему она скрывала? Почему наврала Серхану?       Алаза передергивает, когда Али произносит это имя.   — Это надо спрашивать у неё, — Алаз вытаскивает из кармана пачку сигарет и зажигалку и предлагает брату. Али берет, прикуривает и делает глубокую затяжку.       Алаз же крутит сигарету в руке и, передумав, убирает обратно в карман. Но сразу лезет в другой, доставая пачку леденцов и закидывая один в рот.        — Леденцы? — насмехается Али.       — У Аси привычка распихивать их по всем карманам, мне тоже досталось, — пожимает плечами Алаз, — А тебе, — указывает пальцем на Али, — надо поговорить с мамой.       — Только мне? Ты не хочешь с ней говорить?       — Разберитесь сперва сами. Ты, мама, доктор…       — Да, доктор… — Али выдыхает сигаретный дым.       Телефон Алаза в тысячный раз сообщает о пришедшем сообщении.       — Мама? — Али наблюдает, как Алаз достаёт телефон.       — Она тоже, но это от Аси, — он открывает сообщения. Самое последнее из которых гласит: «Я просто хочу знать, что ты в порядке».       — Ты ведь понимаешь, что она теперь моя сестра? — Али кивает на телефон Алаза.         На заставке которого девушка лежит на кровати. Видно только обнаженную спину и чёрные кудри на фоне простыней, куска стены и окна. Фото было сделано в Измире и было одним из самых любимых.       — О, Аллах, — до Алаза медленно доходит смысл слов брата, — Это максимально странно, поэтому давай отложим разговор о серьезности моих намерений на другой раз, — просит он.       — Твои намерения у тебя на лице написаны, — смеётся Али.                          

***

      Домой они возвращаются заполночь. Свет в особняке горит лишь на первом этаже. И ожидаемо там их ждут мама и доктор Гювен, которые тут же вскакивают, стоит услышать щелчок замка.        Алаз пихает брата в спину, подталкивая в сторону родителей, мысленно желая ему удачи и терпения, а сам направляется наверх. Неслихан обеспокоено смотрит ему вслед, но остановить так и не решается. На пути в комнату ему никто не попадается. Двери в комнаты сестёр и дедушки закрыты, и он на цыпочках проходит мимо, стараясь не шуметь. Меньше всего ему надо разбудить Чаглу и отвечать на её бесконечные вопросы.        Мысли бешено скачут в голове, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Непонимание, разочарование, страх. Всё это обрушивается на Алаза, снова возвращая его в детство. В момент, когда он лишился отца. Произошедшее стало ещё одним напоминанием о том, чей он сын, и что это не изменить.         Ему хочется кричать, биться об стены. Впервые за столько лет пойти к Серхану и узнать, зачем он это сделал. Зачем разрушил семью? Почему не смог принять ребёнка, которого растил и любил?        Алаз рад за брата, хоть и не понимает поведения мамы. Но теперь, зная правду и видя Али и Гювена рядом друг с другом, приходит осознание о том, как они похожи друг на друга. А это ещё одно напоминание о том, на кого похож сам Алаз.        Комната встречает его абсолютной тишиной и полумраком. Алаз обессилено прижимается спиной к двери. Он пошёл следом за Али, так как знал, что брату будет нужна поддержка, но теперь она требовалась ему самому.         Едва заметное движение на кровати привлекает его внимание. При слабом свете прикроватной лампы видны лишь темные волосы и тонкое запястье, выглядывающее из-под одеяла, но этого достаточно, чтобы почувствовать успокоение. Улыбка непроизвольно расплывается на лице. Аси не ушла. Не обиделась на проигнорированные звонки и сообщения, а осталась ждать. В его комнате. В его кровати. И это всё, что ему нужно. Переодеться в пижамные штаны, залезть к ней под одеяло, крепко обнять и вдохнуть любимый запах.       Так он и делает, но в момент, когда он собирается притянуть ее к себе в объятия, Аси просыпается, потревоженная его движениями. Испуг в темных глазах быстро сменяется узнаванием и беспокойством.        — Привет? — с некой опаской произносит Аси.       — Привет, — он чуть улыбается.         А она откидывает одеяло и придвигается ближе. Его футболка, что она использует вместо пижамы, съезжает, открывая хрупкое плечо и ключицы.        — Где ты был? Всё в порядке?       — Да.       — Вы поговорили?        — Да, — следует ещё один односложный ответ.       Аси решает не пытать Алаза, просто придвигается ближе и крепко сжимает его руку. Несколько минут они так и лежат. Глаза в глаза, держась друг за друга, совсем как в моменты, когда Аси просыпалась от кошмаров, но они поменялись ролями. И теперь она здесь, чтобы поддержать его.        — У Али есть отец, — разрывает тишину Алаз.       — Тебя это беспокоит?       — Не знаю, — Алаз отводит глаза, его взгляд расфокусирован и направлен куда-то в стену за её спиной. — Мы столько лет жили без отцов. Только мы. Так ненавидели их. А сейчас выясняется, что отца нет только у меня.       — Но он у тебя есть, — напоминает Аси.       — Нет! — Алаз возвращает взгляд на неё,— Мой отец чудовище, и для меня он мёртв,— его голос пропитан ненавистью и отчаянием.       — Хорошо, — Аси сильнее сжимает его руку. — Чудовище мёртво, — соглашается она. — Но ведь где-то внутри тебя есть хорошие воспоминания об отце. О том, каким он был до всех этих поступков.       — Не уверен, что мне нужны эти воспоминания, пусть даже и счастливые.        — У тебя есть счастливые воспоминания из детства, Алаз! И ты даже не представляешь, как это ценно!       — Прости, — то, что у неё не было и этого, доходит до него не сразу.       — Расскажи мне, — просит она.       — О чём?       — Об отце. Не о чудовище, а о папе, которого ты любил. Расскажи, какого это иметь отца.         — У него была музыкальная группа, — решается Алаз. — Это он начал учить меня играть на гитаре. Он хорошо играл. А я даже в детстве был буйным, крушил всё вокруг себя.       — Сумасшедший маленький Алаз, — улыбается Аси. — Я не удивлена.       — Отец успокаивал меня музыкой.       — И это помогало?       — Ты удивишься, но да, помогало. До сих пор помогает.       — Хорошо, раз так, буду знать, — Аси не может сдержать смешка.       — Я был совсем маленьким, а он решил научить меня водить. Ноги не доставали до педали, но он поддерживал меня. Говорил: «Вперед! Ты сможешь!» Мы катались по двору. Я почти не видел дороги, но представлял себя гонщиком. А мама увидела нас в окно, запаниковала, начала кричать. Но папа сказал: «Не останавливайся». Я тогда решил, что он прав, что я смогу всё! Алаз сглатывает. — Ещё были футбольные матчи. Мы так веселились. Я, он, Али. Я помню их все. До сих пор помню.       — Давай,— Аси проводит рукой по его щеке. — Расскажи ещё.       — Ещё? Ещё… Ещё… Ходили в парикмахерскую, — вспоминает он. — Как отец с сыном сидели рядом. Фартуки и прочее. Меня усаживали на подушку, казалось, что я уже взрослый. Он замолкает.       — У тебя прекрасные воспоминания.        — Он всегда говорил, что я копия него. А я мечтал вырасти и стать таким, как он. Он был моим героем, но оказался вовсе не таким. Алаз не узнает свой голос, горло сдавливает, что он еле может произносить слова.       — Теперь я боюсь стать таким, как он. Причинить боль любимым людям в угоду своим интересам и желаниям.       — Ты не такой, — Аси придвигается к нему ещё ближе, обхватывая его щеки ладонями. — Ты никогда не станешь таким, как он, — уверенно говорит она. — Но и быть похожим на отца — это не плохо.       — И чём же?       — Стать таким отцом, как ты рассказал- это не плохо.       — Откуда тебе знать, каким отцом я буду?       — Потому что я вижу это каждый день. Твоё отношение к сёстрам, — поясняет она, когда его взгляд становится совсем непонимающим. — Твоя поддержка и забота о них. Именно ты их опора. Человек, к которому они идут со своими бедами. Не твой дед или Али. Именно ты. Возможно, ты этого не понимаешь, и они, наверное, тоже, но именно тебя Чагла и Эдже ставят на место отца. С тебя берут пример и за советом в первую очередь идут к тебе. Ты не взял от вашего отца ничего плохого, — Аси упирается своим лбом в лоб Алаза. — Но ты смог взять всё самое лучшее, что в нём было. Именно поэтому я уверенна, что отца лучше тебя не будет существовать, — шёпотом завершает она ему в губы, не разрывая взглядов.       — Спасибо, — Алаз коротко целует её.       — Давай спать?       — Давай, — соглашается он, осмысливая всё сказанное, пока Аси устраивается в его объятиях.       Кудри привычно лезут ему в рот и цепляются за отросшую за день щетину. И это заставляет его улыбнуться. Алаз утыкается носом ей в макушку, делает глубокий вдох и заставляет себя отпустить переживания, чтобы ночью спать спокойно, пока тёплое дыхание Аси щекочет ему шею.                            

***

      Алаз просыпается один. Долго смотрит в потолок в попытке понять, был ли вчерашний вечер сном и почему Аси нет рядом. Но звук льющейся в ванной воды развеивает его опасения. Он продолжает лежать, надеясь, что девушка не задержится и скоро вернётся к нему в кровать, но Аси, как назло, не торопится.        Ему надоедает ждать. Дверь ванной комнаты не заперта, и он без труда попадает внутрь. Стены душевой кабины запотели настолько, что не видно абсолютно ничего. Алаз медлит буквально секунду, решая, а обрадуется ли Аси совместному душу. Но решает, что плевать. Даже если и нет, то он сможет её переубедить. Он скидывает штаны и раздвигает дверцы кабинки, пар клубами выходит наружу, открывая обзор.        Аси стоит спиной к нему, запрокинув голову и подставив лицо под струи воды. Её волосы чёрными змеями спускаются до лопаток, выпрямленные под тяжестью воды. Алаз глазами скользит ниже. По позвоночнику, тонкой талии, ямочкам на пояснице, округлым ягодицам и восхитительно длинным ногам. Во рту пересыхает от одного вида, и он вынуждено облизывает губы языком.       — Ты так и будешь там стоять?- спрашивает Аси, не обернувшись.       — Нет,- Алаз делает шаг внутрь и закрывает за собой створки.  Вода из лейки душа бьёт в лицо, а руки сами тянутся к обнаженному телу рядом. В нос ударяет запах её кожи, смешанный с его гелем для душа, от чего в голове окончательно плывёт.       — Доброе утро,- шепчет Алаз в ухо, прижимаясь к её спине и обвивая руками.       — Доброе,- Аси закидывает руку вверх, обнимая его за шею, и подставляет под поцелуй щёку и уголок губ.       Аси стонет, когда его губы скользят вниз по горлу, пальцы щекочут, пересчитывая рёбра, а эрекция упирается в спину. Ноги подкашиваются, и она вынуждено упирается свободной рукой в стену кабинки.        Его ладони приподнимают и сжимают грудь, вызывая новый стон, услышав который Алаз больше не может ждать. Он резко разворачивает её к себе и делает шаг вперёд, вжимая девушку в плитку кафеля. Вода струями стекает по телам, а губы жадно исследуют друг друга.       Для них не существует ничего за пределами этой кабинки, только они. Вдвоём. Максимально близко друг к другу. Только обжигающие поцелуи и нетерпеливые руки.       — Алаз, пожалуйста,- жалобно умоляет Аси, желая получить больше.       Он слушается, подхватывает её ногу и закидывает себе на бедро. Быстро и резко входя в неё. Наполняя до самого конца.        Аси ногтями царапает его спину и плечи, всем телом отзываясь на каждый толчок и прикосновение. Прохладная плитка за спиной и горячая вода только усиливают ощущения. Порой ей кажется, что Алаз может довести её до пика одним пальцем(а он может). С каждым движением напряжение внутри растёт, пока не взрывается, расходясь импульсами по всему телу, утягивая Алаза следом.        Он тяжело дышит, опаляя дыханием. А Аси слизывает капли воды с его губ, вовлекая в новый поцелуй. Медленный, тягучий, ленивый, полный наслаждения и блаженства.        Алаз первый разрывает поцелуй, чтобы посмотреть ей в лицо. Покрасневшие щеки, распухшие от поцелуев губы, опьянённые глаза в окружении мокрых ресниц. Такая красивая и родная, что у него ёкает в груди, ведь она единственная правда среди хаоса, в который грозит превратится его жизнь.