Часть 25

      Больно. Больно. Больно. Так больно, будто в сердце воткнули десяток ножей. Аси пролетает мимо сидящих в гостиной Мелек и Умута, чтобы скорее оказаться в своей комнате и сползти по закрытой двери на пол. Слёзы душат и стекают по лицу. Пальцы впиваются в кожу руки, причиняя физическую боль, чтобы хоть на секунду заглушить ту, что внутри.        Она не верит, что он сказал эти слова. Если бы не слышала своими ушами, то не поверила бы никогда. Кто угодно, но не Алаз. Не тот, кто знает о ней больше других. Не тот, кто видел её в самый ужасный момент. Не тот, кто поддерживал её и всегда был рядом. Но он сказал. И от этого больнее и обиднее в тысячу раз.        — Аси- голос Мелек раздаётся за дверью, за ним следует стук в дверь, - Дорогая, ты в порядке? - голос такой обеспокоенный, что слёзы текут ещё сильнее.        Аси заставляет себя подняться и трясущейся рукой открыть дверь. Из-за слез она видит лишь размытый силуэт со светлыми волосами и ещё один позади.       — Мама, - всхлипывает она.       — О, дорогая! - Мелек сразу же бросается к дочери, - Ты в порядке? - осматривает её, - Что случилось?         Ей мучительно видеть Аси такой. Её всегда сильная и храбрая девочка сейчас судорожно всхлипывает и дрожит, задыхаясь от слез.       — Мама, - Аси обнимает мать, и женщине с трудом удаётся устоять на ногах и удержать дочь.        — Я здесь, всё хорошо, я здесь, - Мелек гладит кудрявые волосы, - Что случилось? - она отодвигается и обхватывает лицо дочери ладонями, большими пальцами стирая слёзы с щёк.        Аси не отвечает, лишь хлюпает носом, стараясь успокоиться.        — Алаз? Это из-за Алаза? - предполагает Мелек, а Аси едва заметно кивает, - Доченька, - Мелек снова прижимает девушку к себе, - всё хорошо, всё хорошо, - успокаивающе шепчет она, беспомощно оглядываясь на Умута за своей спиной.       — Всё хорошо, сестрёнка, - парень тоже подходит к ним и гладит девушку по спине.        Каждый новый вздох даётся Аси всё легче и легче. Крепкие материнские объятия, запах духов, знакомый с детства, и ладонь брата на спине постепенно успокаивают. Аси сглатывает ком в горле. Её семья настоящая, а Алаз может катиться в ад и подавиться своими словами.

***

       Алаза тошнит от самого себя, от тех слов, что сорвались с его языка в порыве гнева. Его ломает. Ломает хуже, чем после наркотиков. Буквально выворачивает наизнанку оттого, что он не видит её. Аси не отвечает на звонки и сообщения. Полностью игнорирует любую его попытку поговорить. Мелек даже не пустила его на порог дома, хоть и сказала, что ей очень жаль, но Аси категорически отказывается его видеть.         Три дня без успешных попыток поговорить. Ночи с её фантомом, что приходит во сне, но вновь не даёт быть рядом. Буквально одно предложение, сказанное в приступе ярости, превратило его жизнь в кошмар, из которого он никак не может выбраться.        Ему плевать на всё, есть только страх, что она никогда не простит, что не вернётся. И что он потерял её навсегда. И от этого так хреново, что он не может переносить это на трезвую голову. Глоток виски, сделанный прямо из горла, уже не обжигает, ведь это вторая по счету бутылка, а стакан разбился, так и не успев наполниться.         Раньше бы Алаз поехал в клуб, чтобы напиться и забыться. Подцепил первую попавшуюся девку и провёл с ней ночь, даже не вспомнив её имя наутро. Но сейчас от мысли о чужих руках и губах его тошнит ещё сильнее, чем от выпитого алкоголя.         Он никого не хочет кроме неё. Никого никогда не любил и не полюбит. И он вовсе не собирается сдаваться. Просто сейчас у него момент самобичевания и разрушения, пока он сидит на полу в своей спальне, уперевшись спиной в кровать, в окружении бутылок, осколков стакана и с её фотографией, что улыбается с экрана телефона.       — Что ты наделал?- дверь распахивается и с грохотом ударяется об стену, впуская в комнату разъярённую Чаглу, которая сразу застывает, увидев состояние брата.       — Выйди, Чагла, - Алаз делает знак рукой, едва не расплескав содержимое бутылки.       — Нет! Какого черта у вас произошло? Почему Аси уже который день отказывается от встречи со мной, говоря, что у неё дела? !       — Значит, у неё дела, - Алаз морщится от криков сестры и делает ещё глоток виски.       — Нет! Это ты что-то натворил! Это из-за мамы? Ты действительно поругался с ней из-за дурацких отношений мамы? Да пусть они делают, что хотят! Это не наше дело!       — А мои отношения — это твоё дело?       — Мое! Если из-за вашей ссоры я не могу видеть лучшую подругу, то мое! Даже Умут не приходит к Эдже! Ты сейчас же пойдёшь и извинишься!       — Она не простит, - Алаз откидывает голову на кровать и прикрывает глаза, - она меня не простит.       — Что ты наделал? - в голову Чагле лезут всё более ужасные мысли. Состояние Алаза пугает, в последний раз она видела его таким ещё до операции Эдже, - Ты что-то принял? - она делает шаг к нему, под ногами хрустит стекло, пока Чагла хватает его за обросший щетиной подбородок и пытается рассмотреть глаза.       — Не неси чушь, я просто пьян, - вырывается он и делает показательный глоток.       — Тогда что ты сделал? Почему она не простит?       — Я не хотел. Я был так зол, но я действительно не хотел, - вымученно произносит он.       — Что, АЛАЗ? !! - Чагла вновь переходит на крик.       — Я сказал, что она не понимает меня, потому что её семья не настоящая.       — Ты идиот? Ты не мог этого сказать!       — Но сказал, Чагла, - Алаз ставит бутылку на пол и хватается за волосы.       — Ты действительно сказал это после того, что она пережила? Ты сказал девушке, для которой семья на первом месте, что она не понимает тебя, ведь её семья фальшивка? - не верит она.       — Да…       — Ты придурок, Алаз, - разочарованно говорит Чагла, но опускается на пол рядом с ним, перед этим пнув в сторону осколки.       — Знаю.       — Ты идиот, - она обнимает его за плечи.       — Знаю, - Алаз кладёт голову сестре на плечо, взгляд сразу упирается в руку, ладонь которой перемотана после встречи с журнальным столиком, на этой же руке у него и фенечка, что подарила Аси. Бусины с буквами А.К. блестят, когда на них попадает свет из окна, - Знаю… - тихо повторяет он, пока Чагла гладит его по голове.        Чагла проводит с братом ещё час. Отбирает бутылку и молча сидит, пока Алаз в пьяном бреду всё повторяет имя Аси. Потом она помогает брату забраться на кровать, где он сразу обнимает соседнюю подушку, вжимаясь в неё носом. Чагла накрывает его пледом, ещё раз оглядывает помещение на наличие алкоголя и идёт вниз. Найдя на кухне Фериде, Чагла просит женщину убрать в комнате Алаза осколки и отнести туда воду и обезболивающее, ведь когда он проснётся, ему будет в тысячу раз хуже.        Закончив с сестринским долгом, она решает исполнить свой долг как подруга и всё же добиться встречи с Аси. Пусть Алаз её двойняшка и самый близкий для Чаглы человек ещё задолго до рождения, но Аси дорога ей не меньше. И Чагла уверена, что в этой ситуации подруге ещё хуже, чем её брату.       Взяв с кухни бутылку вина и захватив тонкую куртку, Чагла идёт в соседний дом. Двери ей открывает Умут.       — Привет! — как можно беззаботнее здоровается она с широкой улыбкой.       — Привет.       — Аси дома?       — Да.       — Я могу её увидеть?       — Я не знаю, — мнётся Умут. Сестра отчётливо говорила, что не хочет видеть Алаза, но про Чаглу речи не шло.       — Пожалуйста, — жалобно тянет девушка.       — Ладно, — сдаётся Умут, — сестра в саду.       — Её там нет, я только что проходила мимо.       — С другой стороны, — указывает парень пальцем, — ту сторону не видно из вашего дома, — поясняет он.       — Понятно, — тяжело вздыхает Чагла, — я тогда пойду к ней?       — Иди.       Чагла ещё раз улыбается Умуту и идёт в указанном направлении. Аси действительно там. Лежит на траве, раскинув руки и ноги, как морская звезда, и почти сливается с пейзажем из-за тёмно-зелёного спортивного костюма. Аси настолько погружена в себя, что не замечает, как Чагла подходит и ложится рядом, копируя позу. Только когда пальцы Чаглы задевают её запястье, Аси дёргается и поворачивает голову, смотря испуганными глазами.       — Я не уверена, хочешь ли ты меня видеть, но я принесла это, — Чагла поднимает руку с зажатой в ней бутылкой вина.       — Что ж… — вздыхает Аси, — это аргумент.       — Фу-у-ух, — выдыхает Чагла, — я боялась, что ты запустишь этой бутылкой мне в голову.       — Будь на твоём месте твой брат, я бы так и сделала, — Аси садится, — пойдём внутрь?       — Мне и здесь нравится, — Чагла смотрит в голубое небо. С этой стороны дома не так просторно, но очень уютно. Несколько гранатовых деревьев отбрасывают тень, закрывая от высоко стоящего солнца, а трава приятно колет шею.       — Ладно, — соглашается Аси, — но нам в любом случае нужен штопор, — она поднимается и стряхивает со штанов травинки.       — Неси!       Аси возвращается быстро, принеся не только штопор, но и плед, два бокала и зажатую подмышкой коробку конфет.       — Вкусно, — Аси первая делает глоток из бокала. Они сидят по-турецки друг напротив друга с коробкой конфет посередине.       — Да, гораздо лучше того пойла, что пьёт Алаз, — Чагла пробует вино. — Он раскаивается, правда! — добавляет она, когда Аси никак не реагирует на имя брата. — Пожалел, что ляпнул в ту же секунду! Я клянусь тебе!       — Я знаю, Чагла, — Аси залпом выпивает содержимое бокала, — но я не хочу сейчас даже говорить о нём.       — Вы ведь помиритесь?       — Не знаю. Всё стало слишком запутанно.       — Всё просто. Вы ведь любите друг друга, — эта фраза заставляет Аси посмотреть Чагле в глаза.        Она так и не смогла признаться. Не сказала, что любит. Но и он не говорил этого напрямую, она слышала от него эти слова лишь раз и то не была уверена в их реальности. Может, если бы во время ссоры она произнесла эти слова или заткнула ему рот поцелуем, всё было бы иначе. Но теперь об этом больно даже думать.        — Одна часть меня понимает его. Понимает, как ему было тяжело в этот момент. Что в нём говорила злость и обида, а я просто попала под горячую руку, — Аси грустно улыбается. — Но другая часть… Та маленькая девочка внутри меня, что выстрадала себе эту семью… Ей слишком больно, Чагла, — в глазах Аси появляются слёзы. — Я очень хочу его простить. Очень. Но пока не понимаю как…

***

      После четырёх дней в запое Алаз больше не может смотреть на алкоголь. Он берет себя в руки и уходит в работу, чтобы как можно меньше времени оставалось на жалость к себе. Все попытки поговорить или даже увидеть Аси по-прежнему тщетны. Алаз знает, что Чагла общается с ней, что Эдже ходит на занятия музыкой, даже мама переодически видится и созванивается с Аси, чтобы обсудить подготовку к аукциону. Один он, как побитая собака, смотрит в сторону соседского дома и иногда заходит к ним во двор, чтобы покормить котов и надеясь встретить её. Это те редкие моменты, что он проводит вблизи дома. Остальное время он проводит в пустом офисе, в телефонных звонках и куче бумаг. Он даже ночует там, спя на маленьком жестком диване, просто потому, что не может находится в своей комнате, где так много связано с ней, но с каждым днём этого всё меньше.        Он был близок к убийству, когда в один день, вернувшись домой, понял, что постельное белье на его кровати поменяно. Горничная просто выполнила свою работу, забрав старое постельное в стирку, вместе с ним забрав и остатки её запаха, что оставался на подушке. Теперь всё, что у него есть, это фенечка на руке, куча фотографий в телефоне и леденцы, что он грызёт не переставая каждый раз, когда думает о ней.       Сегодня Алаз заехал домой принять душ, переодеться и уехать обратно в офис, перед этим попытав удачу на встречу с Аси ещё раз. Но удача оказалась не на его стороне, вместо Аси подсунув ему встречу с матерью, которую он избегал уже больше недели.        — Алаз?- Неслихан останавливает сына, когда тот проходит мимо её кабинета.       — Мам, я очень опаздываю, — врёт он.       — Алаз, давай поговорим? Пожалуйста. Всего пять минут.       — Хорошо, — соглашается он, понимая, что тянуть больше нельзя. Он проходит в кабинет следом за матерью и падает на кожаный диван.        — Ты совсем не бываешь дома, — Неслихан садится рядом.        — Я работаю.       — А по мне ты просто избегаешь меня.        — Это не так.       — Сынок, я знаю, что всё произошедшее стало для тебя неожиданностью. Али и Гювен. Гювен и я. Но никто из нас не хотел делать тебе больно, — она берет его за руку.       — Я знаю, — Алаз трёт глаза пальцами, — И я не против вас. Я не имею на это права, и сейчас я отчётливо понимаю это.       — Тогда почему? Почему ты избегаешь меня? — не понимает она.       — Потому что боюсь! — срывается он, — Я боюсь!       — Чего?       — Того, что теперь я ещё больше буду напоминать тебе человека, который заставил тебя страдать. Потому что, давай признаём, я похож на него. Я сын Серхана Таклыджи, и это не изменить! — выпаливает он то, что неделями сжирало его изнутри.       — Ты действительно так считаешь?       — Да.       — Алаз, ты мой сын! Ты моя душа! Ты, Чагла, Эдже! Все вы! И не важно, какой человек ваш отец. То, что тогда произошло, лишь его и моя вина, но никак не ваша! Вы не ошибка, вы моя самая большая гордость! Ты моя гордость, Алаз, — она берет его за щеки и смотрит прямо в глаза, — Ты мой сын, и даже будь твой отец самим дьяволом, я не буду любить тебя меньше! Ты и девочки — это единственное, за что я всегда буду благодарна Серхану.        — Правда?       — Правда, — Неслихан прижимается к Алазу, крепко обнимая. Когда-то она могла спрятать его в своих руках, но теперь легко помещается в его, — Останешься на ужин?       — Нет. Мне надо в офис.       — Алаз…       — Мама, я не хочу, правда. Мне нужно уйти, — он хочет встать, но мать продолжает обнимать его, прижимаясь щекой к плечу.       — Ты бежишь из дома или от себя?       — Я бегу от себя без неё в этом доме, — тихо произносит он, но Неслихан всё равно слышит.        — Почему вы поссорились? Если из-за нас с Гювеном, то…       — Это не из-за вас с доктором. Мы поссорились из-за того, что я Малаз, вот и вся причина.       — Малаз? — хмурится она.       — Именно так. Я очень её обидел. Сделал очень больно.       — Тогда ты точно Малаз, но я уверена, что Аси тебя простит, — успокаивает Неслихан сына.       — А я вот не уверен. Она слышать меня не хочет.       — Дай ей ещё немного времени.       — Угум.       — Через два дня аукцион, ты ведь придёшь?       — Не знаю.       — Аси будет там.       — Правда? — в груди вспыхивает надежда.       — Она организатор. У неё нет права не прийти.       — Я приду, — соглашается он. Остаётся надеяться лишь, что при виде него Аси не вытащит нож.

***

      На смену боли и обиде приходит тоска. Аси скучает. Злится, но скучает по Алазу. По голосу, запаху, улыбке, по морщинке между бровей. По тому, как можно было утонуть в его руках и забыть обо всем мире вокруг.       Звук на её телефоне отключён уже неделю, но она всё равно каждые десять минут проверяет его. А сообщения и звонки продолжают сыпаться чуть ли не ежеминутно.   «Прости, прости, прости»   «Я не хотел это говорить»  «Прощу прощения»  «Ответь»  «Мне жаль»  «Давай поговорим»  «Можешь прирезать меня, но, пожалуйста, выйди во двор»  «Прости»       Со временем сменяясь на бесконечные:  «Я скучаю»  «Я не могу без тебя спать»  «Я скучаю»  «Ты мне снилась»  «Я очень хочу тебя увидеть»  «Не поступай так с нами»  «Прости»       Аси читает их все и каждый раз бьет себя по рукам, чтобы не ответить: сперва что-то колкое и не цензурное, а после сдаться и написать, что тоже не может без него. А она правда не может. Не может спать, постоянно ворочаясь без его рук. Не может есть, от чего джинсы с каждым днём сползают всё сильнее, а на ремне требуется новая дырочка, чтобы их удержать.       Аси кажется, что платье, которое она выбрала для аукциона, весит на ней мешком. Она не хотела туда идти, но госпожа Неслихан твёрдо сказала, что если Аси не придёт, то она обидится и отменит вечер.        Поэтому сейчас девушка последний раз поправляет платье, нервно теребя длинные, воздушные рукава. Мелек и Умут уже успели пройти внутрь здания, а она всё мнётся на входе.       — Ты в порядке? — Гювен обеспокоено смотрит на племянницу, которая, кажется, вот-вот упадёт в обморок.       — Буквально десять секунд, — просит Аси. Она делает глубокий вдох, выпрямляет спину и надевает на лицо маску, пряча свою неуверенность внутри, — Я готова, — улыбается она дяде.       — Тогда прошу, — Гювен подставляет ей локоть, поражаясь тому, как уверенно она стала выглядеть меньше чем за тридцать секунд.       — Благодарю. 

***

      Алаз в сотый раз оглядывает зал. Тихая, ненавязчивая музыка. Официанты в белых рубашках, что снуют между столиками, разнося шампанское. И толпа людей в дорогущих нарядах, среди которых он никак не может найти нужного ему человека.       — Она придет, — успокаивает его Чагла, — только не набрасывайся на неё сразу. Ей хватает волнения и без тебя.       — Отстань.       — Если она разобьёт тебе голову при стольких гостях и журналистах, то возникнет много вопросов.       — Я не собираюсь её злить. Я просто хочу её увидеть! — Алаз зло смотрит на двойняшку, перестав осматривать зал.       — Тогда смотри, — Чагла кивает в сторону входа. Первыми в зал проходят Мелек и Умут, а за ними и Аси с доктором Гювеном.        Алаз видит её впервые за десять дней и не может оторвать взгляд. Её волосы выпрямлены и собраны в низкий пучок, открывая шею. У платья нет выреза, и чёрная ткань плотно облегает плечи. Длинные, объемные рукава скрывают ладони и пальцы, на которых блестят кольца, когда она пожимает руку кому-то из гостей. Платье достаточно закрытое сверху, но едва достаёт до середины бедра, выставляя на показ загорелые, стройные ноги в туфлях-лодочках на высоченной шпильке.        Для него она красива всегда. Но ему достаточно одного взгляда, чтобы понять, что с ней не так. Он уверен, что между тканью платья и её талией есть пара свободных сантиметров, которых там быть не должно. Она похудела. Скулы более сильно выделяются на лице, и это не из-за макияжа. Румянец, наоборот, совсем не настоящий, её щеки никогда не краснеют таким образом. А улыбка хоть и кажется искренней, но всё равно будто вымучена. Алаз делает большой шаг в её сторону, но Чагла тормозит его, схватив за руку.        Аси замечает его. Смотрит большими, как у оленёнка, глазами, а после приподнимает подбородок в своей бунтарской манере и отворачивается. Когда она в прошлый раз делала так, Алаз хватал её за подбородок и целовал. Крепко прижимался губами, языком уговаривая её приоткрыть рот. Она льнула к нему всем телом, руками комкая его футболку. А он прижимал её к стене и целовал до потери пульса.       — Иди к ней, — пихает он сестру локтем.       — Чего?       — Я говорю, чтобы ты пошла к ней, — Алазу нужно, чтобы рядом с ней был кто-то, кому можно доверять. Слишком много глаз смотрят на Аси. Слишком много долбаных мужских глаз, что раздевают его Бунтарку.       — Думаю, пока ей ничего не угрожает, — успокаивает Чагла брата и остаётся на месте, потому что к Аси подходит Али.       Мама, Гювен и Умут расходятся кто куда, оставляя Аси одну стоять у высокого круглого столика. Взгляд Алаза прожигает издалека, и ей хочется ответить тем же, но она заставляет себя отвернуться и вежливо улыбаться незнакомым людям, что с интересом посматривают на неё, ведь она новое лицо, а точнее кусок мяса на таких мероприятиях.       — Они только кажутся кровожадными, но на самом деле большинство из них вегетарианцы, — считывает её мысли Али, подходя к столику.       — Теперь они пугают меня ещё больше. Уж извини, но ничто в жизни не заставит меня отказаться от куска мяса, — серьезно говорит Аси, а он смеётся в ответ. — Где потерял Руйю?       — Она где-то здесь со своей матерью.       — Не ладишь с потенциальной тещей?       — Её напор меня всегда немного пугал, — признаётся Али. — А ты не ладишь с моим братом?       — Ооо, давай не будем, — Аси выхватывает у проходящего мимо официанта бокал шампанского.       — Он тебя обидел?        — Даже если и так, то что ты сделаешь?       — Хоть Алаз и мой брат, но и ты оказалась моей кузиной.       — Ну, если упустить некоторые детали, то да, — Аси хмыкает.       — Если надо, то я с ним поговорю.       — Не стоит.       — Я уверен, что он раскаивается. И мне жаль, что мои родители стали причиной вашего раздора, — сопоставить факты было нетрудно. Алаз и Аси перестали общаться ровно в тот же день, как Али узнал, что родители снова сошлись.       — Причина вовсе не в них, — Аси крутит бокал в руках.       — Так или иначе, но именно с этого всё началось. Ты ведь знаешь, что всегда можешь на меня положиться? — серьезно спрашивает он.       — Я не поверю, что между мной и Алазом ты выберешь меня.       — Вы оба моя семья, — Али было странно это произносить, но это была правда. К мысли о том, что у него есть тетя и двоюродные брат с сестрой привыкнуть было гораздо легче, чем к тому, что у него есть отец. — Но почему-то я уверен, что сейчас причина в Алазе, и что именно он заслуживает получить братский подзатыльник.       — Хорошо, старший братец, — соглашается Аси. — Я тебе верю.       — Поговорите, — просит Али, но Аси лишь закатывает глаза. — А то оба на приведений похожи.       — Иди уже.        Ведущий на небольшой сцене постепенно начинает разогревать присутствующих перед аукционом, а Алаз всё ещё не может оторвать взгляд от Аси. Она бурно обсуждает что-то с Чаглой и Руйей, но переодически хмуро смотрит в его сторону.        — Сынок, у тебя всё хорошо? — женская ладонь ложится на плечо Алаза.       — Да, мама, всё нормально, — успокаивает он женщину. — Доктор, — кивает Гювену, что подошёл вместе с ней.       — Алаз.       — Поговорим? — предлагает парень.       — Конечно, — соглашается Гювен и, успокаивающе сжав руку Несли, направляется за Алазом.       Они проходят по коридорам и выходят в пустующий внутренний двор. Днём здесь обычно отдыхают сотрудники холдинга, но сейчас некому помешать их разговору.        — Я в последнее время вёл себя… — начинает Алаз, приваливаясь спиной к стене. Вокруг много скамеек, но стоя он чувствует себя более уверенно.       — Как ребенок, — подсказывает Гювен.       — Я хотел сказать: как идиот, — и это Алаз выбирает ещё самое мягкое слово. — Прошу прощения, — извиняется он. — Я не смог контролировать себя. Нагрубил вам, маме. Обидел Аси. Прошу прощения. Я не против вас с мамой, это просто мои заморочки.       — Да уж, — удивленно выдыхает Гювен, последнее, чего он ожидал, так это того, что Алаз попросит прощения. — Я не в обиде, даже понимаю. Сам был таким диким в молодости, — сознается он. — Но Аси… Не знаю, что у вас случилось, но уж прости, пока она явно не настроена на примирение.       — Я знаю, — Алаз достаёт из кармана чёрного пиджака пачку леденцов и кладёт один в рот. — Чуть взглядом не убила. Уверен, если бы я стоял ближе, она бы вытащила нож.        — Ты и про нож знаешь? — удивляется Гювен.       — Рутина, — разводит руками Алаз.       — Она отходчивая, — Гювен хлопает парня по плечу. — Да и я замолвлю словечко.       — Спасибо. Но боюсь, что это не поможет, — Алаз качает головой. — Следите за ней, — неожиданно просит он. — Я не могу быть рядом, а охрану она послала таким матом, что взрослые мужчины краснели и не могли повторить, когда я спросил.        — Похоже на неё, — Гювен не может сдержать улыбку.       — Ага. Но всё равно, — Алаз серьёзен как никогда. — Этот ненормальный ещё не найден. А я очень боюсь.       — Я тебя понял, она под нашим присмотром. Но потом мы передадим её тебе.       — Договорились, — соглашается Алаз.       — И обратно не примем, — уточняет Гювен. — А я её и не отдам.

***

      Алаз и госпожа Неслихан оказались абсолютно правы, когда говорили, что все эти люди придут на аукцион, чтобы показать себя и потратить деньги. Огромные, на взгляд Аси, деньги, особенно за детские поделки и рисунки. Она не поверила своим глазам, когда машинка, смастерённая Эмиром из лимонадных крышек, была куплена за пятнадцать тысяч лир.         Даже Чагла умудрилась купить себе милейший детский рисунок с цветками и бабочками. Аукцион набирал обороты, ставки становились всё больше, а лотов оставалось всё меньше.         Взгляд Алаза больше не прожигал, но без него Аси чувствовала себя ещё более некомфортно, чем с ним. Она ещё раз осмотрела зал и так и не нашла Алаза. Но её взгляд наткнулся на высокого парня за дальним столиком, что заинтересованно смотрел на них. Аси отвела глаза, продолжая искать Алаза, но всё равно увидела, что незнакомец берет свой бокал и идёт в их сторону.        — Толга!- Чагла тоже замечает парня и бросается обнимать его. — Привет!       — Привет, Чагла! Руйя!— незнакомец обнимает и вторую девушку.       — Давно не виделись- улыбается Руйя. — Как ты?       — В порядке. Спасибо, - благодарит он и смотрит на Аси.       — Оо, - спохватывается Чагла. — Это Аси, наша подруга. - Она решает не уточнять их сложные семейные связи и статус девушки Алаза. — А это Толга, наш одноклассник. Я, Руйя и Алаз учились вместе с ним.       — Очень приятно, - Толга протягивает девушке руку.       — Мне тоже, - Аси отвечает на рукопожатие, но быстро убирает руку. Ей совсем не нравится его слишком заинтересованный взгляд.       — На самом деле, мы уже виделись.       — Где же? - Аси хмурится, стараясь вспомнить.       — Наверняка в клубе. Несколько из тех, в которые мы ходили, принадлежат Толге, - предполагает Чагла.       — Верно. Я видел тебя в клубе. Ну и на фотографиях в профиле Алаза. Мне жаль, что вы расстались, - добавляет он, прощупывая почву. Девушка понравилась ему ещё давно, но потом выяснилось, что Алаз претендует на неё, к тому же угроза о свернутой шее тогда возымела действие. Но сегодня Толга весь вечер наблюдал и любовался ей, да и Алаз за всё это время ни разу не попытался поговорить с девушкой. Поэтому Толга решил попытать удачу.       Чагла и Руйя поражено замирают, шокированные наглостью и подставой от старого друга. Они обе прекрасно понимают, что узнай об этом Алаз, то Толгу не спасёт никто.         — Мы не расстались, - четко произносит Аси, надеясь, что до этого «друга» Алаза дойдёт с первого раза.       — Нет? - всё-таки не доходит до Толги.       — Нет? - уточняет Чагла.       — Мы в ссоре, но мы не расстались.        — Понятно, - произносит Толга, но при этом выглядит так, будто она отказала ему прямо у алтаря, а не сообщила очевидное. Но, судя по реакции Руйи и Чаглы, это было очевидно не для всех. Как бы Аси не злилась, но она не отказывалась от Алаза и очень надеялась, что и он не отказался от неё.        Толга пытается продолжить разговор, но уже никто из девушек не стремится продолжить беседу. А Чагла так вообще выглядит довольно злой и недовольной его присутствием.        — И так! Наш последний на сегодня лот, - привлекает их внимание ведущий. — «Портрет бунтующей девушки»- торжественно объявляет он, и на сцену выносят рисунок в рамке.        Тот самый рисунок, на котором изображена Аси глазами Чилек. Тот самый рисунок, что помогал создавать Алаз. Когда Аси передавала рисунки, она видела, что на обратной стороне было написано: «Бунтарка», но не ожидала, что это станет «официальным» названием.        — Это ведь ты? - Чагла пихает её в бок.       — Нет.       — А по-моему, похоже. Платье немного не в твоем стиле, но остальное точно ты, - поддерживает Чаглу Руйя.       — Молчите, - Аси пытается скрыть смех.        — Стартовая цена пятьсот лир, - мужчина на сцене дожидается, пока все рассмотрят рисунок, и начинает торги.       — Это правда ты? - интересуется Толга.       — Это я, да, - Аси предупреждающе шлепает смеющуюся Руйю по бедру.       — Тысяча,- вскидывает руку Толга.       — Полторы тысячи,- кричит Руйя.        — Две,- Чагла не хочет, чтобы рисунок ушел к Толге.       — Три тысячи- повышает Толга.        — Три тысячи лир раз,- начинает считать ведущий.       — Десять тысяч,- голос Алаза гремит на весь зал. Он стоит в дверях, убрав руки в карманы брюк. Не стой рядом с Аси и Толгой ещё сестра и Руйя, то Алаз бы уже размазывал бывшего одноклассника по полу просто за то, что он подышал с Аси одним воздухом.        — Пятнадцать,- решает не сдаваться Толга. Он хочет этот рисунок.         «Нам всем крышка», - мелькает в голове у Чаглы, когда Алаз усмехается и, наклонив голову, смотрит на Толгу убивающим взглядом.        — Тридцать!- Алаз сдохнет, но не отдаст их с Чилек совместное творчество.       — Сорок!       — Толга, остановись, - просит Аси, прекрасно понимая, к чему всё идёт.        — Шестьдесят,- то, что Аси разговаривает с Толгой, выбешивает Алаза ещё больше. Кулаки сжимаются в карманах, а в глаза застилает пелена.       — Шесть… - начинает Толга, но в этот момент Руйя «случайно» оступается и наступает ему на ногу. Чагла сразу же начинает причитать и «ругать» подругу за неосторожность, перебивая Толгу и мысленно поторапливая мужчину на сцене.       — Шестьдесятраз! Шестьдесятдва! Шестьдесят три! Продано!       — Я убью его, - шепчет Аси, совсем не обращая внимания на цирк, что устроили подруги.       — И «Портрет бунтующей девушки» забирает себе господин Алаз Сойсалан за целых шестьдесят тысяч лир!!! - сообщают со сцены и просят его пройти для оформления документов.       По пути Алаз подмигивает сестре и подруге. Двумя пальцами отдаёт честь старшему брату, что даже не сдерживает смех, стоя вместе с родителями. Чуть смущенно улыбается Мелек, что качает головой, но при этом пытается скрыть ответную улыбку. В небольшой комнатке за сценой Алаз подписывает чек, принимает поздравления, делает несколько снимков с рисунком и просит отправить его в особняк. Завершив дела, он возвращается в зал, полный решимости поговорить с Аси и добиться её прощения.       После завершения официальной части музыку сделали громче, а свет меньше. И несколько пар уже танцуют под медленную мелодию на свободном пространстве в центре.        Глаза Алаза мгновенно находят Аси, будто внутренний компас всегда настроен только на неё. Эйфория от победы над Толгой мгновенно сменяется бешенством, когда Алаз видит, что бывший одноклассник подаёт Аси руку, приглашая на танец. Аси мнётся, но кивает и протягивает руку в ответ.       Алазу хватает двух секунд, чтобы оказаться рядом и перехватить руку девушки в миллиметре от мужских пальцев, которые очень хочется оторвать.         — По-моему, я говорил, что если ты подойдёшь к ней, то я сломаю тебе шею- бросает Алаз и, крепко сжав руку Аси, утягивает её на танцпол.        Девушка пытается вырваться, но Алаз левой рукой обвивает её за талию, а правой нежно сжимает тонкие пальцы. Она рядом впервые за столько дней, и даже приставленный к голове пистолет не заставит Алаза отпустить её. Из-за высоты её каблуков их лица почти на одном уровне. Её чёрные глаза метают молнии и недовольно впиваются в его лицо.        — Прости меня, - шепчет Алаз. Он наклоняется к её шее, лёгкие заполняет любимый аромат. — Прости меня, - умоляет он, ведя носом по её шее к уху.       — Я не хочу сейчас это обсуждать, - Аси дрожит, по телу бегут мурашки.        — Хорошо, не сейчас, но тебе придётся меня выслушать, - Алаз отрывает от её шеи.       — Ладно, - Аси с трудом убеждает себя не таять от его прикосновений. — Но подними руку выше, не заставляй разбивать твою голову, - за время их танца рука Алаза с талии сползла ниже, привычно устроившись едва не на ягодице.        — Тебе ли не знать, как я обожаю, когда ты так делаешь. А вот ты не заставляй меня избить Толгу.        — Твой плохой самоконтроль не моя проблема, - Аси вскидывает подбородок.       — О нет, твоя! Если он или кто-то ещё подойдёт к тебе ближе, чем на два метра, я его убью, - их лица в пяти сантиметрах друг от друга. Яростные взгляды вступают в противостояние, но его глаза снова и снова опускаются на её губы.       — Пусти меня, - Аси пытается отодвинуться.       — Не могу отпустить.       — Музыка закончилась, - Аси оглядывается по сторонам, кроме них двоих на танцплощадке нет никого, а люди заинтересованно смотрят.       — Дома поговорим, - Алаз тоже оглядывается и отпускает талию девушки.       — Ладно- Аси вырывает руку из его пальцев и быстрым шагом отходит к столику, где стоят Мелек и Умут.        Алаз довольно улыбается и тоже уходит с центра зала. Он готов кричать от радости. Аси согласилась поговорить! Да, возможно, она всё же разобьёт ему голову, но она согласилась.        Телефон во внутреннем кармане звонит. Уже слишком поздно, чтобы это был простой звонок, и Алаз вытаскивает мобильник, отходя в самый дальний и безлюдный угол.       — Слушаю? - отвечает он.       — Господин Алаз- голос одного из работников, что ремонтируют офис, истеричен. — Господин Алаз, у нас проблема!       — Какая?       — Трубу с горячей водой прорвало! Мы не можем перекрыть воду! Везде кипяток!        — Блять! Вы уже вызвали сантехников?       — Да! Но нам нужны вы и владелец здания, чтобы можно было перекрыть главный вентиль!       — Понял. Скоро буду- Алаз сбрасывает звонок. — Совсем не вовремя, - бурчит он себе под нос. Ещё раз оглядывается на Аси. Девушка продолжает стоять рядом с матерью и братом, но к ним присоединились ещё Али и Гювен. Убедившись, что рядом с Аси не крутится никто посторонний, Алаз покидает мероприятие.       Аси видит, как Алаз говорит по телефону, считывает по выражению лица его недовольство, а после он быстрыми шагами покидает зал. После их танца, если топтания на одном месте можно назвать танцем, она всё не может прийти в себя. Он выбесил её, но она не могла сопротивляться его рукам и глазам. Аси обмахивается рукой, стараясь остыть. Здесь слишком душно.        — Я отойду на минутку, - прерывает Аси разговор мамы и дяди.       — Ты в порядке? - спрашивает Мелек.       — Да. Я просто пойду умоюсь.       — Хорошо. Но сразу же возвращайся.       Аси кивает в ответ и покидает зал. Быстро шагает по пустующему коридору в сторону уборной. За спиной раздаются чьи-то шаги, но она не обращает на них внимания, слишком погружённая в свои мысли. Шаги становятся всё ближе, а потом Аси хватают поперёк туловища, рот и нос зажимают какой-то пахнущей тряпкой. Она пытается кричать и вырваться, бьёт локтем под дых, но сопротивляться становится всё тяжелее, в глазах плывёт, а потом и вовсе темнеет, погружая её во тьму и неизвестность.