Часть 28

Из освещения в палате горит лишь лампочка в торшере. Умут устало трёт лицо и, поднявшись с кресла, подходит к дивану, на котором, поджав ноги и подложив руку под голову, спит Мелек. Она слишком устала за последние три дня. Они все устали. Взяв со спинки дивана плед, он укрывает им маму и, убедившись, что она не проснулась, поворачивается к больничной кровати.  Аси по-прежнему без сознания. Её бледное лицо почти сливается с белыми простынями и ярко контрастирует с чёрными волосами. Ссадина на лбу заклеена пластырем, синяк и припухлость на щеке уже начали понемногу спадать, а руки, лежащие поверх одеяла, перевязаны от запястий до кончиков пальцев.  Сгорбившись и осторожно держа Аси за руку, рядом с кроватью сидит Алаз. Он тоже выглядит не лучшим образом, но упрямо отказывается отходить от своей девушки дальше, чем на расстояние, где слышит её дыхание. В больнице с Аси остались только они втроём, остальные уехали после того, как Аси перевели из реанимации, но продолжали звонить и писать каждые пятнадцать минут.  Сделав два шага, Умут придвигает пластиковый стул к кровати и садится с противоположной стороны от Алаза. Пальцы сами тянутся и легонько сжимают руку сестры в месте, где под повязкой выглядывает кусочек татуировки солнца. Для Умута Аси всегда была похожа на солнце. Ведь чтобы ни происходило, она всегда вставала и продолжала светить. — Ты испугался? — внезапно прозвучавший вопрос заставил Умута поднять на Алаза глаза. — Что? — Ты испугался? — повторил Алаз. — Испугался того, что произошло? — Испугался, — Умут кивнул. — Но не так сильно, как вы с мамой. — Его ответ был чистой правдой.  — Да уж, — хмыкнул Алаз. Его пальцы аккуратно гладили кончики пальцев Аси. Тёмно-бордовый маникюр, выглядывающий из-под бинтов, был похож на капли крови.  — Я и не думал, что когда-либо испытаю этот страх снова, но жизнь распорядилась иначе. — Голос Умута едва слышен. — Снова? — Аси ведь рассказывала тебе о нашем детстве? — Да. — Когда мы были детьми, Аси часто уходила. Она старалась брать меня с собой, возила на тележке, но от этого быстро уставала. И я оставался один, пока она искала еду или пыталась заработать пару лир. Каждый раз, когда она уходила, я боялся. И сейчас я снова это почувствовал. Почувствовал, что я маленький мальчик, что сидит в продуваемой ветром палатке и ждёт, пока сестра вернётся. — Она вернулась и уже никуда не уйдёт.

***

По её телу будто проехал каток. А затем ещё раз и ещё, ещё, ещё. Слабость настолько сильная, что она не может поднять веки. А каждый вдох отдаёт болью в районе живота. Но она рада этой боли. Размеренный писк, что разносится где-то над ухом, начинает раздражать хуже будильника ранним утром. И Аси собирается с силами, чтобы открыть глаза. Ей приходится несколько раз медленно моргнуть, прежде чем перед глазами пропадает мутная плёнка и картинка принимает чёткость. Просторная больничная палата. Диван. Кресло. Окно с лёгкими шторами, сквозь которые проникает солнечный свет. И совсем никого вокруг. Это то, что попадёт в зону видимости. Но едва ощутимое шевеление и непонятный звук с другой стороны мотивируют её повернуть голову направо.  Алаз спит, сидя на стуле и положив голову на кровать рядом с ней. Его правая рука перекинута через её укрытые одеялом бёдра, а левая подложена под голову. Из-за его локтя Аси не видит лицо Алаза полностью. Лишь закрытые глаза и нахмуренные брови. Он что-то бормочет во сне, и рука на её бёдрах сжимается чуть сильнее. От его вида хочется улыбаться во всю, но она лишь слабо изгибает уголки губ. Аси пытается пошевелить рукой, но воткнутая в сгиб локтя иголка капельницы не даёт этого сделать. Туго перевязанные пальцы тоже не слушаются. Она только немного приподнимает запястье, кончиками пальцев дотягиваясь рукава толстовки Алаза. Он вздрагивает и резко открывает глаза.  — Аси? — в его голосе отчётливо слышится недоверие.  — Любимый.  — Аси… — Алаз вскакивает со стула и кидается к девушке, кончиками пальцев касаясь её лица. — Любовь моя. — Недоверие в его голосе сменяется восторгом и облегчением, когда он заглядывает ей в глаза. — Как ты? Я сейчас позову доктора. — Он не отрывает от неё взгляда, но рука уже тянется к кнопке вызова медперсонала.  — Стой, подожди. — Девушка пытается перехватить его руку, но резкое движение заставляет её поморщиться от боли.  — Что такое? Болит?  — Поцелуешь — пройдёт.  Алаз застывает от её слов, но быстро приходит в себя, расплываясь в глупой улыбке от фразы, которая обычно принадлежит ему. Аси пришла в себя. Её лицо болезненно бледное, но глаза ярко горят и губы изгибаются в улыбке. Он не может ей отказать. И он готов целовать её миллионы раз, если это хоть на секунду снимет её боль.  Поцелуй выходит легкий, но продолжительный. Алаз прижимается к её потрескавшимся, сухим губам, которые приоткрываются ему навстречу.   — Так нормально? — спрашивает он, отрываясь от неё.   — Сойдёт, но ты можешь лучше, парень Алаз. — Возвращает она фразу, которую он говорил, когда сам был на её месте.   — Могу, но сейчас я позову доктора.   Он всё-таки нажимает на кнопку и, пока никто не пришёл, вновь склоняется и опускает голову в изгиб её шеи, делая глубокий, медленный вдох. От Аси пахнет лекарствами и антисептиком, но даже это не перебивает его любимый запах.   — Я в порядке, — шепчет она, целуя его в висок.   Его горячее дыхание обжигает, а щетина колется.  — Сколько я была без сознания?  Губы Алаза оставляют невесомый поцелуй на шее, и он поднимает голову. Его ладони скользят по её лицу к волосам, приглаживая их. Он сосредоточено и осторожно распутывает спутанные кудряшки. Аси уверенна, что сейчас выглядит в лучшем случае так, будто её пропустили через мясорубку, но Алазу совершенно точно на это плевать.  — 42 часа, — отвечает он, продолжая прочесывать её волосы.   — Прости…  Она не успевает договорить, как хлопают двери и в палату влетает Мелек. Она вышла всего на десять минут проводить Умута до такси, а после говорила с врачом, когда из палаты дочери пришёл сигнал о вызове.  Алаз целует Аси в лоб и отходит на несколько шагов, освобождая пространство. Мелек, замерев, продолжает оставаться на месте.  — Мам.  — Доченька! — Мелек бросается к Аси, едва не падая на колени возле кровати. — Красивая моя. Мой ягнёнок. Прости меня! Прости, любовь моя, прошу прощения. Это всё моя вина! — Слёзы капают на одеяло. — Всё хорошо, — Аси тоже не может сдержать слёзы. — Всё хорошо.  — Кхм-кхм, — прерывает их вошедший мужчина в белом халате. — Госпожа Мелек, позволите мне осмотреть пациентку? — Конечно, — Мелек гладит дочь по щеке и отходит от кровати, вставая рядом с Алазом, который впервые за несколько дней выглядит спокойным и счастливым.

***

После осмотра, расспросов о самочувствии и новой капельницы Аси быстро засыпает. Телефоны Мелек и Алаза не прекращают разрываться от звонков, но они совместно решают, что уже достаточно поздно и Аси не нужна толпа посетителей хотя бы до завтрашнего утра.  За ночь Аси просыпается лишь раз. Алаз снова сидит рядом с ней, откинувшись на спинку стула и смотря в экран мобильника. Но заметив, что девушка не спит, сразу же откладывает телефон. — Ты чего проснулась? Что-то болит? — спрашивает он шёпотом, чтобы не разбудить спящую на диване Мелек. — Пить хочу. — Сейчас, — Алаз берет с тумбочки стакан с водой и соломинкой. — Не торопись, — он подносит стакан к ее губам. — Спасибо, — благодарит Аси, сделав пару глотков. — Не болит? Может, попросить для тебя ещё обезболивающего? — Не нужно. Лучше иди ко мне. — Что? — Иди сюда, — Аси глазами показывает на место рядом с собой. Больничная кровать достаточно широкая, чтобы уместить их двоих. — Ладно, — Алаз сомневается ровно минуту, а после, скинув кроссовки, садится на кровать, стараясь не задеть девушку. — Всё хорошо? — спрашивает он, устроившись рядом в полусидящем положении.  — Да-а, — сквозь зевок отвечает Аси и кладет голову ему на плечо. Глаза снова начинают слипаться, а шевеление Алаза в такт дыханию действует успокаивающе.  — Я люблю тебя, — шепчет он ей в волосы. — М-м, — невнятно отвечает девушка, снова засыпая.  Утром их будят голоса медсестры и Мелек. Аси нехотя отпускает Алаза и позволяет провести осмотр и сменить повязку на животе. Выглядит и ощущается это всё не очень приятно, и Аси прикусывает губу, чтобы сдержать болезненное шипение. Проведя все нужные процедуры, медсестра сообщает, что все в порядке и воспаления нет.  За завтраком Аси чувствует себя, как годовалый ребёнок, которого кормят с ложечки. Ведь держать приборы самостоятельно она не может из-за израненных рук.  А после приходят полицейские. Двое мужчин вместе с братом Тахиром устраивают Аси настоящий допрос.  — Как ты, Аси? Пусть всё пройдет.  — Уже лучше, брат Тахир, спасибо, — благодарит Аси сидящего на стуле мужчину, еще несколько человек в форме стоят у него за спиной. — Ты узнаёшь этого человека? — Тахир вытаскивает из папки фотографию и показывает Аси. — Да. — Это он тебя похитил? — Я не знаю, кто именно увез меня в тот вечер, лица я не видела, но в подвале точно был этот мужчина. — Это он ранил тебя? — Да. Хоть я и не помню, чтобы его лицо было в таком состоянии.  Лицо мужчины на снимке напоминает один сплошной синяк. Нос искривлен, глаза заплыли, и заметно, что у него не достает пары зубов. Но это точно тот самый мужчина, что удерживал ее в подвале.  — Кхм, да… — Тахир заминается. — Он оказал сопротивление при задержании, — поясняет мужчина и кидает взгляд на стоящего у стены Алаза. — Ты сможешь рассказать нам, что происходило? — Да. Думаю, да. Аси не особо хочется вспоминать произошедшее, но она понимает, что это необходимо. — Мы видели по камерам, как тебя увозят на машине, потом эту машину нашли брошенной в совсем другом месте, там же нашли и твою сумочку, телефон и туфлю. Ты помнишь что-то из этого? — Нет. Помню, что шла в уборную, потом мне зажали нос и рот, очнулась я уже в подвале. Я долго была там одна, двери были заперты, а руки… — Аси сглатывает и прижимает забинтованные запястья к груди.  Алаз сразу же оказывается рядом с ней и обнимает за плечи. — В подвале нашли цепь и веревку… — Я очнулась уже связанная, — перебивает Аси. — Руки были стянуты за спиной и прицеплены к цепи. Он пришел, когда солнце уже садилось, проверил меня и остался в соседней комнате. Я попросила воды, стакан разбился, когда я ударила его головой. Один осколок остался незамеченным. Мне удалось перерезать веревку, но и пальцы тоже, — быстро выпаливает она. — Нужно было пристрелить ублюдка, — тихо произносит Алаз, а Аси переводит на него непонимающий взгляд. — Потом ты сбежала? — Он не закрыл дверь и уснул. Я вышла, увидела на столе телефон, сразу набрала полицию, но когда я поднималась по лестнице, он схватил меня за ногу. Я упала, ударилась головой. Он потянул меня вниз, мне удалось вырваться, но когда я поднялась на ноги, у него в руках оказался нож. Мне кажется, он сам не ожидал, что так выйдет. Я оттолкнула, и он полетел вниз с лестницы вместе с ножом. А я схватила телефон и убежала. Было непонятно, куда идти. Эти контейнеры стояли, как лабиринт.  — Потом ты позвонила Алазу? — Да. — Почему именно Алазу? — Потому что его номер единственный, что я знаю наизусть, — пожимает Аси плечами. — Мне было очень плохо. Голова кружилась, в глазах плыло, я не могла идти дальше. А его номер был единственным, что я помнила, — признаётся она. Алаз смотрит на неё шокированными глазами и сильнее прижимает к себе, целуя в висок. — Ты можешь гордится собой, — улыбается парню Мелек. — Мой номер после возвращения в Турцию она так и не выучила. — Теперь, видимо, придётся выучить всю телефонную книгу.  — Но когда я нашёл тебя, телефон был в совсем другом месте, — вспоминает Алаз. — Когда я говорила с вами, то услышала шаги. Я пошла дальше и спряталась между контейнеров, но телефон упал где-то по пути. Кажется, я отключилась на какое-то время, но потом услышала крики Алаза. А дальше вы уже знаете… — Хорошо. Но мне нужно задать ещё один вопрос. — Ладно. — Он приставал к тебе? Из заключения докторов они знали, что сексуального насилия не было, но всякое могло быть, и Тахир был обязан узнать. Он понимал, что неправильно было спрашивать такое при Мелек и Алазе, но Аси не возражала против их присутствия. — Он пытался облапать меня, за что сразу и получил в нос. Но все в порядке, он ничего мне не сделал, — Аси повернулась к Алазу. — Я правда в порядке. — Знаю, Бунтарка.  — Ты молодец, Аси, я горжусь тобой, — улыбнулся Тахир.  Эта девочка взрослела у него на глазах. Часто вляпывалась в неприятности и попадала в полицейский участок, но, как и Мелек, была по-своему дорога и являлась почти членом семьи.  — Спасибо. Но зачем ему было похищать меня? Чего он этим добился? — Выкуп. Но у нас есть подозрения, что всё это он провернул не один. Слишком сложно для одного человека. С его телефона были сделаны много звонков, но все на разные номера, и проверить их займёт какое-то время. Ребята пока останутся здесь, — он оборачивается на стоящих за спиной мужчин. — До решения суда подежурят около больницы. А тебе, Мелек, нужно будет прийти на официальный допрос и дать показания в участке. Ну и на заседание суда, — обратился Тахир уже к женщине. — Хорошо. Ты дай мне знать, когда нужно будет приехать. — Конечно. Ну мы пойдём, — мужчина встал. — У вас тут скоро будет очередь из посетителей. Поправляйся, Аси.  — Спасибо.

***

— Я привезла твои вещи,- оповещает Мелек, заходя в палату,- Спасибо, Алаз,- благодарит она парня, что забирает из её рук увесистую сумку. — Наконец-то я смогу переодеться! Спасибо, мам!- улыбается Аси. За два дня ей ужасно надоела больничная одежда, и она мечтала вновь надеть что-то своё.  — Ты в порядке?- лицо дочери чуть бледнее, чем несколько часов назад, когда Мелек покидала больницу,- Что случилось? — Всё хорошо,- хочет отмахнуться Аси, но игла капельницы мешает. — Она попыталась встать,- сдаёт девушку Алаз.  — Предатель.  — Она попыталась встать и рухнула в обморок, госпожа Мелек.  — Что?!! Аси!!!  — Врач разрешил! Он сказал, что я могу понемногу начинать вставать!   — Ключевое слово «понемногу», Бунтарка! Медленно и осторожно!- Алазу кажется, что он постарел лет на пять. За ту минуту, что он открывал окно, Аси вскочила с постели и, сделав шаг, потеряла сознание. Повезло, что она рухнула обратно на кровать и не расшибла себе голову об пол.   — Аси! Меня не было меньше двух часов, а ты умудрилась устроить такое! Ты совсем о себе не думаешь?- Мелек подходит к дочери и поправляет одеяло в ногах,- И ты ещё хочешь, чтобы я перестала находится в больнице круглыми сутками, да тебя же и на секунду оставить нельзя.  — Но тебе действительно не нужно торчать здесь со мной. Никому из вас не нужно!  — Нет,- цокает Алаз,- На меня даже не смотри, Аси. Я сказал, что из этой больницы выйду только вместе с тобой. Поэтому даже не начинай.   — Ладно он,- Аси понимала, что спорить с Алазом бессмысленно,- но тебя дома ждёт Умут,- она посмотрела на мать.  — Но…  — Пожалуйста, мама. Просто поезжай домой, отдохни. Поспи на нормальной кровати, а то от этого дивана у тебя уже спина болит. Я никуда не денусь! Ты можешь звонить хоть каждые пять минут, можешь вообще не отключать звонок, но, пожалуйста, отдохни хоть немного!   — Хорошо,- сдаётся Мелек, понимая, что Аси права. Умут действительно ждёт её дома, хоть он и много времени проводит у Сойсаланов и вместе с Гювеном,— Мне сегодня ещё нужно заехать в участок, а после я поеду домой. Но если кто-то из вас не возьмёт трубку, когда я звоню,- она обводит Алаза и Аси пальцем,- или ты попытаешь вновь что-то учудить,- задерживает палец на дочери,- то я сразу же приеду.   — Хорошо, госпожа прокурор.  — Я всё равно приеду завтра проверить, как ты,- Мелек гладит Аси по волосам.  — Договорились,- соглашается девушка.  — Тогда я ухожу. Я кое-что взяла из твоей прикроватной тумбочки. Положила в боковой карман,- Мелек кивает на сумку с вещами,- Слушайся Алаза.  Аси фыркает.   — Она на тебе,- женщина быстро чмокает дочь в кудрявую макушку и смотрит на Алаза.  — Конечно,- соглашается он.  — Увидимся. — Увидимся, мама!  Двери за женщиной закрываются. Оставляя их с Алазом наедине. И Аси переводит на него взгляд. Он стоит, сложив руки на груди, и недовольно смотрит на неё из-под нахмуренных бровей. Серо-зелёная рубашка надета поверх белой футболки, в вырезе которой видны цепочки, что висят у него на шее.  — Не злись,- просит Аси.  Алаз приподнимает одну бровь.  — Я больше не буду так делать, Любимый, клянусь.  Алаз изо всех сил старается сохранить серьезность и суровость, но от произнесённого «Любимый» по телу будто запускают разряд, а губы сами поднимаются в улыбке. Когда она назвала его так впервые, только очнувшись, он решил, что у него галлюцинации. Или что Аси ещё не отошла от наркоза и долгого сна. Но девушка всё продолжала называть его «любимым». Она не признавалась в любви. Не повторяла тех слов, что были сказаны в момент, когда она думала, что умирает. Но «любимый», произнесённый её губами, значил для него не меньше.   — Не делай так больше,- просит он.  — Не буду,- Аси улыбается.   Она сама не ожидала, что так выйдет. Когда врач разрешил вставать, ей хотелось сразу же вскочить и уехать из больницы. Но стоило ей перебороть ноющую боль и подняться на ноги, как комната закружилась, пол ушёл из-под ног, и она рухнула без сознания, перед этим успев увидеть напуганное лицо Алаза, что бросился к ней.   — Посмотрим, что привезла госпожа Мелек?  — Она так загадочно сказала про тумбочку, что я боюсь того, что она могла там найти.  — Презервативы и сигареты?- предполагает Алаз.   — Это моя тумбочка, а не твоя!  — Ну-у, я был достаточно близок,- Алаз открывает боковой карман сумки и вынимает оттуда пачку леденцов.   — Ооо!!!- восклицает девушка,- давай сюда скорее!  Руки по-прежнему забинтованы, и приходится ждать, пока Алаз подойдёт, откроет упаковку и положит леденец ей в рот.   — Там были только леденцы?  — Нет,- Алаз садится на край кровати лицом к ней,- Ещё там было это,- он вытягивает левую руку, где на ладони лежит браслет. Чёрный шнурок с вплетенными бусинами, на которых написаны его инициалы.   — Я сняла его перед благотворительным вечером. А где твой?  — Здесь,- Алаз вынимает бумажник из кармана джинсов,- Я снял его в тот же вечер, побоялся, что испорчу, пока устраняю потоп в офисе,- он достаёт белый браслет из бумажника.  — Поможешь?- Аси протягивает руку.  Алаз, стараясь не задевать, надевает браслет Аси на руку и затягивает чуть выше забинтованного запястья.  — Никогда больше не снимай его,- просит он, гладя её кожу большими пальцами.   — Это я должна так говорить, это же мой тебе подарок,- Аси пытается посмотреть Алазу в глаза, но упорно смотрит вниз на браслет.  — Просто не снимай,- серьезно говорит он, надевая второй браслет на себя.  — Совсем никогда?  — Когда мы их сняли, наша жизнь превратилась в кошмар,- Алаз наконец-то поднимает глаза.  — Не сниму,- обещает она.   

***

 Ещё несколько дней пролетают быстро. А палата Аси больше напоминает проходной двор. Мама, дядя, Умут, Чагла, Джесур, Али, Руйя, Эдже, даже господин Эшреф и Фериде. Все они поочерёдно сменяют друг друга, словно придерживаясь какого-то расписания. Но чаще всего Аси навещает госпожа Неслихан. Она заходит по несколько раз в день, в перерывах между работой, приносит что-нибудь вкусное. И каждый раз внимательно проверяет карту Аси, удостоверяясь, что выздоровление протекает как нужно.   Единственное, что напрягает Аси в такие моменты, так это поведение Алаза и его холодность по отношению к матери. Он никогда не вмешивается в их разговоры, предпочитая сидеть отдельно. Отвечает лишь когда его спрашивают о чём-то напрямую. Он не игнорирует, но ведёт себя словно пятилетний ребёнок, что обиделся на маму. И хоть женщина старается не показывать своего беспокойства, но каждый раз, когда Алаз отстраняется, её губы сжимаются, а в глазах мелькает грусть.   Вот и сейчас, когда госпожа Неслихан заходит в палату, Алаз сразу отступает в другой конец комнаты, делая вид, что ищет что-то очень важное в телефоне.   — Как дела, Аси?- женщина ставит на выдвижной столик какой-то поднос и присаживается на край кровати.   — Прекрасно, госпожа Неслихан. Сегодня я сама смогла дойти до ванной комнаты. Уже жду не дождусь, когда меня выпишут,- Аси игнорирует недовольный взгляд Алаза, ведь знает, что по его мнению она должна лежать в больнице как можно дольше, а передвигаться по палате лишь у него на руках.   — Выписываться тебе ещё рано,- улыбаясь притормаживает девушку Неслихан,- но зато мы можем наконец снять эти повязки с твоих рук.   — Правда?  — Да.  Неслихан берет с принесённого подноса ножницы и надрезает бинт и начинает поочерёдно разматывать руки девушки. Повязки скрывают под собой множество порезов разной глубины, которые уже затягиваются. Аси хмурится, наблюдая это.  — Они не столь глубокие,- успокаивает Неслихан,- со временем даже шрамов не останется. Я наклею пластыри, чтобы ты случайно не потревожила раны.  — Хорошо.  — Я сам заклею, ты можешь идти,- Алаз неожиданно оказывается рядом, внимательно рассматривая руки Аси.  — Ты уверен?- Неслихан оборачивается к сыну.  — Да, мы справимся сами, спасибо,- он даже не смотрит в сторону матери.   — Что ж, тогда я зайду позже,- женщина старается придать голосу прежнюю уверенность, но всё равно выглядит уязвлённой таким поведением сына.  — Спасибо, госпожа Неслихан,- благодарит Аси, помахав на прощание.   — Вот и что ты делаешь?- спрашивает Аси, когда Алаз садится на место матери и берет пачку с пластырями.  — Собираюсь заклеить твои порезы.  — Я не про это, а про твоё отношение к маме. Почему ты так себя ведёшь?  — Я веду себя как обычно.  — Алаз!  — Алаз? Я ведь был «Любимым»,- он поднимает руку Аси к своим губам, оставляя поцелуй на указательном пальце, после чего заклеивает его пластырем.   — Вновь станешь «Любимым», когда перестанешь вести себя как идиот…  Аси хочет продолжить свою гневную тираду, но замолкает, когда он целует следующий палец. Мурашки разбегаются по телу. Алаз заклеивает поцелованное место и двигается дальше, вновь оставляя поцелуй на ещё одном пальце.   — О чем ты там говорила, любовь моя?- его глаза хитро блестят, видя реакцию, а губы продолжают целовать.   — О том… О твоём…,- Аси с трудом удерживается, чтобы не застонать от удовольствия, когда мужские губы целуют её запястье,- О твоих отношениях с мамой!- она берет себя в руки,- Что случилось?  — Ничего,- Алаз опять хмурит брови и принимается за вторую руку. Проделывая всё тоже самое.   Поцелуй- пластырь. Поцелуй- пластырь. Поцелуй- пластырь. Аси терпеливо ждёт, наслаждаясь лёгкими прикосновениями и понимая, что он делает это специально, чтобы сбить её с мысли. — Жалко, что я не могу быть твоим пластырем,- Алаз заклеивает последний порез.  — Ты лучше любого пластыря, — Аси придвигается и обхватывает лицо Алаза ладонями, — даже когда ведёшь себя, как Малаз, — она коротко целует его в уголок губ.  Его глаза так близко, что она видит жёлто-зелёные пятна на его радужке. Щетина колет ей подбородок, а его губы тянутся за новым поцелуем, когда она начинает отстраняться.  — Расскажешь? — спрашивает она.  — Она не сказала мне, что тебя похитили, — Алаз пересаживается ближе к девушке и обнимает её за плечи, притягивая к себе, — вместо того, чтобы искать тебя, я ходил как ни в чём не бывало. Если бы я не случайно не услышал, как мама рассказывает об этом Али, то неизвестно, когда бы я вообще узнал. Я должен был делать хоть что-то, но вместо этого семнадцать часов находился в неведении из-за того, что она решила мне не сообщать. И я не знаю, как к этому относится.  — Даже знай ты, ничего бы не поменялось. Я рада, что ты узнал последним, — Аси удобнее устраивается в его объятиях, кладя голову ему на грудь. — Что? Почему? — Всё время, что я была там, я думала лишь о том, каково сейчас вам. Как вам больно оттого, что меня нет. Как вы будете жить, если я не выйду из той комнаты.  — Не говори этого, — он сильнее прижимает девушку к себе.  Аси слышит, как сердце в его груди сбивается с ритма.  — Я знала, что вам всем будет больно, что мама будет в отчаянии, что ты будешь сходить с ума. У тебя было на целых семнадцать часов меньше переживаний, Алаз. И уж прости, но я рада этому.  — Переживаний? Это были не переживания, а гребаный ад. — Тем более. Не злись на маму. Она думала, что так будет лучше. Попытайся её понять, ладно? — Ладно.

***

Сливочный крем растекается во рту, стоит Аси откусить кусочек эклера. Её глаза широко раскрываются, и она мычит от удовольствия, делая ещё укус.  — Вкусно? — тихо интересуется Руйя, сидящая на стуле рядом с больничной кроватью. — Очень. Гораздо вкуснее шоколадного.  Чагла, Руйя и Али в очередной раз приехали навестить и привезли целую коробку эклеров с различными начинками. И Аси была намерена попробовать каждый.  — Мне больше всего нравятся вот эти, — Руйя указала на заварное пирожное, посыпанное миндальными лепестками.  — Оно будет следующим.  — Вы меня вообще слушаете? — вмешивается в их разговор Чагла, недовольно глядя на подруг. — Конечно слушаем, Чагла, — отвечает Аси, — ты уже полчаса рассказываешь, как прошло ваше с Джесуром свидание. — И о том, как противная чайка выхватила симит прямо у тебя из рук. Мы слушаем, дорогая, и очень завидуем. — Чему? — не понимает Чагла.  Аси тоже не особо понимает, но предпочитает молча продолжить есть свой эклер. — Вы с Джесуром ходите на свидания, — поясняет Руйя, — проводите вместе время, а мы с Али сто лет никуда не ходили. Он вечно работает, а последнее время вообще ведёт себя подозрительно. — Мне кажется, ты зря переживаешь, — успокаивает девушку Аси. — Да. К тому же вы вместе уже много лет, а он всё так же смотрит на тебя влюблёнными глазами. Может, он так себя ведёт как раз из-за того, что хочет сделать следующий шаг? — предполагает Чагла. — Ну не знаю… — сомневается Руйя, — кстати, где они?  — Их уже давно нет, — Аси смотрит на часы на противоположной стене.  Али и Алаз вышли поговорить и не возвращались уже минут двадцать. За десять дней, что Аси лежала в больнице, это было самое продолжительное время, на которое Алаз оставил её без своего присмотра.  — Может пойти их поискать? — Чагла порывается встать с места, но её останавливает открывшаяся дверь. — Не нужно нас искать, — Алаз первым заходит в палату и, подойдя к Аси, садится рядом. — Мы уже вернулись, — Али идёт следом за ним, — о чем болтали? — он падает в кресло. — О свиданиях, — Руйя бросает на своего парня недовольный взгляд. — Свиданиях? — Я жаловалась, что мы давно никуда не ходили вдвоём… — О-о, брат, ты попал, — тянет Алаз.  — Сказал человек, с которым у нас не было ни одного свидания, — усмехается Аси и запихивает остаток эклера Алазу в приоткрытый рот. — Что? Правда ни одного? — Чагла ошарашена этим заявлением. — Неправда! — прожевав, возмущается Алаз, — уж одно-то точно было.  — Ну и какое? — Аси поворачивается к парню. — Мы ходили в клуб. — Это ты про тот раз, когда к тебе пристала какая-то блондинка, или про тот, где я спасала тебя от чокнутой бывшей? — интересуется Аси. — Она не моя бывшая, — рычит Алаз, — но ты права, это не похоже на свидания. Но тогда был наш первый поцелуй, — вспоминает Алаз, — и второй тоже. — Ага, и в ту же ночь тебя отправили на больничную койку. А может, можно считать свиданием нашу первую совместную поездку на машине? — спрашивает она. — Это ты про тот раз, когда ты сбежала из дома и использовала меня как таксиста, а я подумал, что привёз тебя к наркодилеру? — Ты так подумал? — Всего на секунду! Откуда мне было знать, что прокурорская дочка считает такое злачное место вторым домом! — Ты… — Так! Стоп! — прерывает их Чагла, — вы двое точно сумасшедшие! Руйя согласно кивает, а Али пытается скрыть смех, закрывая рот кулаком. — Вы столько времени встречаетесь, но ни разу не были на свидании! Что вы за пара вообще? — Чагла переводит взгляд со своего двойняшки на его девушку и обратно. — Ну вот такая, — разводит Аси руками. — Мы и так целыми сутками вместе.  — Кстати, тому единственному свиданию, что должно было у нас быть, помешали вы трое, — Алаз указывает пальцем на брата, сестру и Руйю. — Это когда же? — Когда ты, сестрёнка, подговорила Али заставить меня ехать в офис, вместо того чтобы провести вечер с Аси. — Это когда мы после похода в кино попали в полицейский участок? — припоминает Аси. — Именно тогда, — подтверждает Алаз. — Всё, всё, я поняла! Свидания — это просто не для вас! Время проходит быстро. Алаз и Али что-то обсуждают, отойдя к окну. А Чагла продолжает безостановочно болтать, пока Руйя заплетает Аси, убирая кудрявые волосы в два колоска.   — Я думаю, нам уже пора идти, — говорит Али спустя час.   — Да, Аси, наверное, уже устала, — поддерживает Руйя.  — Вовсе нет. Вы можете посидеть ещё.  — Спасибо, дорогая, но нам действительно пора, — Чагла чмокает подругу в щёку, — отдохни хорошенько, я постараюсь зайти к тебе завтра.  — Может, вы меня заберёте? — предпринимает попытку девушка.  — Аси! — Алаз даже не скрывает недовольства в голосе.  — Что? Я уже устала здесь лежать! Когда меня вообще выпишут? Я домой хочу.  — Ты чуть не умерла. Твоя рана ещё не до конца затянулась, поэтому давай не будем торопить события, — просит Алаз.  — С раной всё нормально, ты сам знаешь, что она не настолько глубокая. И плохо мне было от потери крови, а её во мне сейчас более чем достаточно благодаря ему, — Аси тычет пальцем в Али.  — Всегда пожалуйста, сестрёнка, но Алаз прав, тебе ещё рано покидать больницу, — поддерживает Али младшего брата.  — Ну а мы уже пойдём, — берет всё в свои руки Руйя, — давай, Чагла, пойдём, пока не стали свидетелями преступления.   Взгляды Аси и Алаза, что они метают друг в друга, способны убивать.  — Увидимся, — прощаются Чагла и Руйя, а Али машет на прощание.  — Пока, — тихо произносит Аси, перестав сверлить Алаза взглядом.  Двери в палату закрываются, вновь оставляя их наедине.  — Меня осмотрели уже абсолютно все врачи. Даже окулист! И чувствую я себя прекрасно! — Аси не оставляет попытки.  — Аси… — устало вздыхает Алаз.  — Ладно. Ладно, я понимаю, — сдаётся девушка. — Просто тут так скучно.   — Тебе со мной скучно? — Алаз подходит ближе.  — Не с тобой, без тебя я бы свихнулась уже на второй день. Но сидеть здесь целыми днями, лежать… Сначала я самостоятельно не могла выйти из дома, теперь торчу тут…  — Потерпи ещё немного, ладно? Как только доктор разрешит, я сразу же заберу тебя отсюда.  — Обещаешь?  — Даю слово. Хочешь, после выписки поедем куда-нибудь? Только вдвоём… — последние слова Алаз шепчет прямо Аси на ухо.  — Куда, например? — она закидывает руки ему на плечи, не давая отстраниться. Алаз вынужден опереться рукой об приведённую в сидячее положение кровать за ее спиной.  — Шиле. Измир. Бодрум. Берлин. Рим. Париж. Нью-Йорк. Куда захочешь, Бунтарка.   Их лица всего в нескольких сантиметрах.   — Прям так? — удивляется Аси, а её губы почти касаются его.  — Наш самолёт давно стоит без дела, — севшим голосом поясняет Алаз.  — Как я могла об этом забыть…  Аси не успевает договорить, прерванная поцелуем. Губы со вкусом кофе и эклеров впиваются в её. Их последние поцелуи были легкими и почти невинными, поэтому Аси на секунду теряется от напора, но почти сразу же приходит в себя, отвечая с той же страстью. Несколько минут они не разрывают губ, переплетая языки и ловя каждый вдох и стон друг друга. Но когда Аси притягивает парня ещё ближе, чуть не роняя на себя, Алаз отстраняется, отступая на шаг назад.  — Я уйду на полчаса, — произносит он, тяжело дыша и облизывая губы.  — Что? Зачем?  — Я скоро вернусь, — Алаз снова оказывается рядом, оставляет на губах девушки еще один короткий поцелуй и бегом покидает комнату.  Аси остаётся лишь непонимающе смотреть ему вслед.   Алаз возвращается через сорок минут в момент, когда Аси уже собирается начать ему звонить. Он также бегом врывается в палату, хватает из встроенного в стену шкафа свою куртку и толстовку Аси, а после, повернувшись к девушке, протягивает ей руку. — Идём, Бунтарка? Аси мешкает всего секунду, перед тем как вложить свою ладонь в его. — Идём. Алаз помогает ей подняться с постели, обуть кеды и надеть толстовку, а затем, взяв за руку, выводит из палаты и ведёт по запутанным больничным коридорам. — Даже не спросишь, куда мы идём?  — Сначала закатываем труп, потом задаём вопросы, парень Алаз,- улыбается Аси. С ним она без вопросов пошла бы куда угодно.   — Сегодня обойдёмся без трупов,- Алаз останавливается и открывает прозрачную дверь, — прошу,- он пропускает девушку вперёд.  Порыв прохладного вечернего ветра бьёт Аси в лицо. И она делает глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом. Они оказываются на небольшой террасе, с которой открывается вид на только начинающее темнеть небо и соседние здания, в окнах которых горит свет. А где-то внизу, вне зоны видимости, разносятся шум дороги и машин.  На самой террасе между кадками с кустами стоит разложенный диван, на котором лежит множество подушек и плед. А ещё рядом стоит маленький круглый столик с двумя бокалами, картонной коробкой и тарелками.  Алаз закрывает дверь на ключ, отрезая их от незваных гостей.   — Я решил, что раз уж тебе скучно, то мы можем устроить первое свидание прямо сейчас,- он обнимает Аси со спины, боясь того, как она отреагирует на этот сюрприз.  — Серьезно? Когда ты успел?- Аси кладёт свои руки поверх его и поворачивает голову, чтобы увидеть его лицо.  — Мне пришлось заплатить охранникам, чтобы они притащили сюда диван и столик, а самому сбегать до ближайшего кафе за едой.  — Ты устроил это за сорок минут?- не верит Аси.  — Да. Нравится?- от волнения его голос становится совсем тихим.  — Очень,- Аси целует его в колючую щёку, — это волшебно.  — Тогда прошу,- Алаз подталкивает девушку вперёд.  Аси скидывает обувь и, забравшись на диван с ногами, устраивается среди подушек.  — Поскольку все те лекарства, что ты принимаешь, не сочетаются с алкоголем, то сегодня мы пьём…- Алаз поднимает со стола пачку сока и вчитывается в название, — пьём гранатовый сок,- он отвинчивает крышку.  — Мне подходит.  — Также у нас есть пицца и фрукты. Я решил, что пирожных мы сегодня съели более чем достаточно.  — Ты прав,- Аси принимает из рук Алаза уже наполненные бокалы соком, — начнём с пиццы?  — Да,- Алаз подхватывает картонную коробку и залезает на диван, садясь рядом с девушкой и устраивая коробку с пиццей у себя на коленях, — за наше первое свидание?- он забирает из рук Аси свой бокал.  — За наше первое свидание,- их бокалы со звоном встречаются друг с другом.   — А ведь уже лето,- неверяще произносит Аси, когда еда оказывается съедена, а пустая коробка и бока отставлены в сторону. Она лежит, облокотившись спиной о грудь Алаза, по подбородок закутанная в плед.  — А ведь только недавно была зима,- Алаз одной рукой обнимает Аси под грудью, а другой играется с кончиком ее косы.  — И мы только недавно вернулись из Швейцарии, а уже столько всего произошло,- Аси замолкает, смотря на темное небо, на котором начинают загораться первые звёзды.  — О чем думаешь?- спустя пять минут молчания спрашивает Алаз.  — Об учебе,- Аси тяжело вздыхает.  — Скоро сессия,- понимающе произносит парень.  — Да. И я не смогу её сдать. Я пропустила слишком много, уже не успею нагнать. Как я смогу закончить учебу раньше, если завалю уже первую сессию?  — Во-первых, может, ты и не завалишь, ты даже находясь в больнице делаешь эти дурацкие задания и читаешь учебники. Во-вторых, даже если ты не сдашь, то у тебя есть уважительная причина,- успокаивает её Алаз, — ну а в-третьих, куда ты спешишь? Ты закончила консерваторию экстерном, чтобы вернуться с семьей в Турцию. Но зачем ты спешишь сейчас?- задаёт вопрос он.  — Чтобы быстрее смочь помогать детям, чтобы быстрее придумать, как улучшить их жизнь.  — Но ты и так им помогаешь,- он целует Аси в висок, — ты делаешь для них больше, чем кто-либо, и для этого тебе не нужен никакой диплом.  — И что ты предлагаешь? Бросить учебу?- не понимает Аси.  — Нет. Конечно нет. Просто насладись. Не спеши. Побудь обычной студенткой, что не спешит спасать мир. Завали экзамены, пересдай их. Ты не станешь помогать детям меньше, если закончишь университет через четыре года, а не два.   — Может, ты и прав…  — А мне нравится,- неожиданно произносит Алаз, продолжая накручивать косичку на пальцы.  — Что?- Аси запрокидывает голову, пытаясь увидеть его лицо.  — Косички,- поясняет он, — тебе идёт. Будь у тебя такая причёска в первые дни нашего знакомства, я бы не удержался и постоянно дёргал тебя за них, чтобы привлечь к себе внимание,- он слегка тянет волосы вниз за связанный резинкой кончик. — Так вот, оказывается, какой ты, — Аси переворачивается, теперь прижимаясь грудью к его торсу, а их лица опять находятся близко друг к другу, — влюблённый Алаз Сойсалан, что дергает девочек за косички, как пятилетка.   — Ты первая, к кому у меня возникло такое желание, — он снова дергает ее волосы, — ты первая, кому я признался в любви. Первая, кого полюбил, — серьезно говорит он прямо в тёмные глаза, что находятся так близко.  — Совсем никогда не любил? Я не верю, — Аси качает головой и кладёт подбородок Алазу на грудь.  — Влюбленность в Руйю не считается. Я был подростком.  — Подростковая любовь — это… — начинает говорить Аси, а потом останавливает, когда до неё доходит смысл слов, — стоп! Что? В Руйю? В нашу Руйю? — она подскакивает с места и теперь сидит на коленях.  — Я говорю, что люблю тебя, а ты услышала только про Руйю, — Алаз тянет девушку обратно, вновь устраивая в своих объятиях.  — Я просто не понимаю, как это могло быть? Ты и Руйя? Наша Руйя, которая девушка твоего брата?  — Это было мимолетно и односторонне. К тому же она уже почти невеста.  — Что? — Аси снова вскакивает и в этот раз едва не падает с дивана, чудом пойманная Алазом за руку, — ты серьезно?  — Я видел кольцо, — сдаёт брата Алаз, а Аси закрывает рот рукой, заглушая визг, — только не смей никому рассказывать об этом!  — Я молчу, — голос Аси заглушён рукой.   Алаз смеётся и снова тянет её, укладывая на себя.  — Но можно один вопрос? — Аси убирает руку ото рта и кладет на грудь Алаза.  — Ну давай, — его пальцы снова тянутся к её волосам.  — Как она могла выбрать Али? — не понимает Аси.  — Значит, мне было суждено достаться тебе, — он обхватывает девушку за щеки и оставляет на её губах короткий поцелуй.  — Я начинаю думать, что у неё проблемы с глазами, но мне же лучше. А вообще влюбиться в соседскую девчонку — это такое клише.  — Да неужели? Что ты такое говоришь? А, соседская девчонка? — выражение лица у девушки настолько удивленное, что Алаз начинает хохотать.  — О, Аллах! — Аси тоже начинает смеяться, — у тебя судьба влюбляться в девушек по соседству! Мне стоит быть осторожней, вдруг у нас появится ещё какая-нибудь соседка, и ты влюбишься и в неё.  — Это невозможно, — Алаз серьёзен, — люблю я только тебя. Очень сильно тебя люблю.  — Я тоже тебя люблю, парень Алаз.