Часть 29

Яркое, уже по-летнему горячее солнце бьёт прямо в лобовое стекло автомобиля. Алаз жмурится и, опустив солнцезащитный козырёк, продолжает отстукивать пальцами по рулю только ему понятный ритм. Они едут домой. Вернее, стоят в пробке, но всё же медленно и уверено движутся в направлении дома. После семнадцати дней в больнице это кажется каким-то нереальным. По его настоянию перед выпиской Аси назначают ещё несколько УЗИ и анализов. Лечащий врач делает всё это не очень-то охотно, но отказать сыну владельцев больницы по понятным причинам не может. Только убедившись и дождавшись подтверждения от мамы, что Аси абсолютно здорова, Алаз забирает её домой. Когда он привозит ей в палату инвалидную коляску, чтобы как положено покинуть больницу, Аси бросает на него злой взгляд, полный обещания переехать его этой самой коляской и не один раз. Из больницы она уверенно выходит на своих двоих, пока он, стараясь поспевать за ней, тащит несколько сумок с их вещами. Но хоть Аси и была полна сил и решимости, когда покидала больницу, но то ли утомительная поездка по стамбульским пробкам, то ли выпитая на всякий случай перед отъездом таблетка обезболивающего усыпляют её.  Машина сдвигается на пару метров вперёд и вновь останавливается на очередном красном сигнале светофора, который так далеко, что его и не видно. В соседнем ряду кто-то недовольно сигналит, раздосадованный очередной остановкой. А Алаз поворачивается к Аси, чтобы убедиться, что громкий звук её не разбудил. Девушка продолжает спать, откинувшись на спинку сидения. Её голова склонена к плечу, и буйные кудри свисают вниз на белую футболку. Её лицо расслаблено, и на нём больше нет той пугающей бледности. Губы приоткрыты, а длинные ресницы отбрасывают тени на щёки. Алаз откидывает второй солнцезащитный козырёк, чтобы яркие лучи не попадали ей на лицо. Его рука на автопилоте тянется к её голой, не прикрытой короткими джинсовыми шортами коленке, но он вовремя одёргивает себя.  Алаз бы так и продолжал смотреть на Аси, если бы не мелькнувший рядом с автомобилем силуэт и стук по стеклу с его стороны.   Горячий воздух бьёт в лицо, стоит только открыть окно.   — Брат!  Алаз прижимает указательный палец к губам, жестом прося ребёнка быть тише. Мальчик лет восьми, в когда-то белой майке и драных шортах, со стоящими дыбом волосами, беззубо улыбается и понятливо кивает.  — Брат, — мальчишка снижает децибелы и любопытно заглядывает Алазу за плечо, разглядывая спящую Аси, — Твоя девушка, брат?  — Да, — почти шёпотом отвечает Алаз.  — Красивая.  — Знаешь её? — Алаз ещё раз внимательно осматривает мальчика, пытаясь понять, видел ли его на Дне Ада.  — Нет, брат, откуда? Такую красивую я бы запомнил.  — Ну конечно, — хмыкает Алаз.   Это уже не первый восьмилетка, что хотел бы отбить у него девушку. Но мальчик, видимо, и правда видит Аси впервые, а значит, живёт где-то в другом месте.   — Что там у тебя? — напоминает Алаз.  — Точно, — ребёнок хлопает себя по лбу, — Брат, хочешь жвачку? Или салфетки? А может, хочешь воды? — он поднимает с земли пластмассовое ведро, в котором среди небольшого количества льда болтаются несколько бутылок минералки, — Холодная, самое то в жару. Купи, а? Невестка захочет пить, когда проснётся.   — Ты прав, — соглашается Алаз, — давай всё.  — Тебе и воду, и жвачку, и салфетки? — не верит в свою удачу мальчишка.  — Мне всю твою воду, всю жвачку и все салфетки.  — Это как? — А вот так. Давай шустрее, скоро машины поедут,—поторапливает Алаз,—Закидывай — окно задней двери отъезжает вниз.   — Да, брат, я быстро! — мальчик начинает без разбора закидывать в окно всё, что у него есть. А Алаз лезет в карман за бумажником.  — Держи, — он протягивает деньги.  — Но это слишком много, у меня нет сдачи!  — Оставь себе, купишь мороженое, самое то в жару.   Купюр меньше у Алаз не было в принципе, да и если бы были, он бы их не дал. Каждый раз, когда он видел уличных детей, то представлял на их месте Аси. Маленькую, голодную, брошенную всеми, пытающуюся выжить. Алаз не мог вернуться в прошлое и помочь ей, но мог помочь этому мальчишке, пусть даже просто подкинув ему пару десятков лир.  — Спасибо, брат! — от счастья мальчик совсем забывает о том, что надо вести себя тише. — Огромное спасибо! — Он выхватывает деньги и, подхватив пустое ведро, уносится на обочину, где его ждёт ещё пара таких же ребят.  — Будь осторожней, — в след говорит Алаз и закрывает окна. Отрезав их от жары, шума и пыли дороги, он вновь поворачивается к Аси, которая, оказывается, уже не спит.  — Прости, я не хотел тебя будить…  Он не успевает договорить, как Аси, отстегнув ремень безопасности, подаётся к нему и, обхватив ладонями его лицо, целует в губы. Долго и нежно. Вкладывая в этот поцелуй все свои эмоции и чувства, что испытывает к нему и его поступкам.   — Я люблю тебя, — шепчет Аси, на секунду оторвавшись от его губ и снова целуя, пока он пытается отвечать ей, при этом счастливо улыбаясь.   Сзади раздаётся автомобильный гудок, а затем ещё один, уже более продолжительный и раздражённый. Гудки продолжаются до тех пор, пока Алаз и Аси не реагируют и отрываются друг от друга.  — Еду я, едуАлаз облизывает губы. — Имейте хоть каплю терпения!  Ещё полчаса спустя они всё-таки доезжают до места назначения и останавливаются во дворе.  — Наконец-то! — выдыхает Аси, оказываясь на улице, даже не дождавшись, пока Алаз поможет ей выйти из машины.  Неожиданно двери дома распахиваются, и оттуда выбегают Эдже и Умут. — Аккуратнее, Эдже! Осторожней! — успевает крикнуть Алаз, но сестра, не сбавляя скорости, налетает на Аси, крепко сжимая в объятиях. — Добро пожаловать! — щебечет Эдже, не отпуская Аси и раскачиваясь с ней, словно маятник. — Спасибо, дорогая! — Аси тоже не спешит разрывать объятий.  — Эй! Я тоже хочу! — недовольно произносит Умут, и когда Эдже отпускает Аси, сам обнимает сестру. — Добро пожаловать. — Спасибо. — Умут Кара! — громкий голос Мелек разносится на весь двор. — Немедленно отпусти сестру и дай мне тоже обнять её. — наигранно серьезно произносит женщина и обнимает дочь. — Ты ведь в порядке? — Лучше всех, госпожа прокурор. — Тогда пойдёмте внутрь.  Мелек и Эдже с двух сторон подхватывают Аси под руки и ведут к дому, оставив Алаза и Умута разбираться с сумками. Стоит Аси только переступить порог, как прямо перед ней, как чёртик из табакерки, выпрыгивает Чагла, громко крича:  — Сюрприииз! — Что это? — Аси смеётся, смотря на разноцветный картонный колпак на голове подруги. — Небольшой праздник, чтобы отметить твоё выздоровление и возвращение домой. — Чагла отпихивает Эдже и занимает её место. — Пойдём скорее к столу. Там столько всего наготовили к твоему возвращению. Тебе надо хорошенько есть, а то ты стала совсем худышка. Не так ли, госпожа Мелек? — Именно так. Ещё немного и она начнёт просвечивать, — поддерживает Чаглу Мелек. — Просто признайте, что хотите меня откормить, потому что завидуете, что я вешу меньше вас. — Разве что совсем чуть-чуть. Облегчение. Вот что испытывает Мелек в этот самый момент. Ведь оба её ребёнка живы, здоровы и находятся дома, а гостиная вновь шумит от количества гостей. Мелек дала Чагле добро на небольшую вечеринку, которая на самом деле больше походила на семейные посиделки. Все их самые близкие люди, все те, кто каждый день навещали Аси в больнице, пришли, чтобы отпраздновать её выздоровление. Но вот только самой Аси был не нужен никто, кроме Алаза. Дочь радостно принимала пожелания и объятия от всех. Съела всё, что накладывали ей в тарелку, и, дождавшись, пока фокус внимания сместится с неё на кого-то другого, схватила Алаза за руку и утащила на террасу.  Они не ушли далеко, и их было отлично видно из гостиной, словно они были здесь со всеми, но в то же время они были только вдвоём. Аси заливисто смеялась, пока Алаз, явно матерясь, старался снять с её плеч одного из котов, что возомнил себя попугаем и пытался залезть ей на голову.  — Спорим, что они поженятся? Мелек поворачивается на голос сына. Умут стоит рядом и протягивает ей руку. — Я не буду на это спорить, — она качает головой. — Это и так ясно, так что не имеет смысла. — Ну тогда спорим, что они поженятся до конца года? На самый новый компьютер, что выйдет к тому времени, — раскрытая ладонь остаётся протянутой. — Что? Спорим! Они не сделают этого так быстро. Я ставлю на свадьбу следующим летом, а когда ты проиграешь, то будешь год мыть посуду.  — Идёт! — соглашается Умут, и они пожимают друг другу руки.

***

Никто не любит кладбище. И Аси не исключение. Для неё атмосфера в этом месте всегда была слишком тяжёлой, словно окружающие каменные плиты давят на грудь и не дают сделать полноценный вдох. Даже погода будто специально сменяла яркое солнце на грозовые тучи.

  Демир Кара 

18 ноября 1977г.—14 июня 2013г.

Аслан Кара

2 июля 2005г.—14 июня 2013г.

Два человека, что покинули этот мир слишком рано. Два человека, чью фамилию Аси и Умут сейчас носят. Два человека, которых Мелек любила и вспоминала каждый день даже спустя одиннадцать лет. Её муж и сын. Гювен, Умут и Аси стоят чуть в стороне, пока Мелек сидит на коленях, прижавшись лбом к белому надгробию. Они приходят не в первый, и Аси точно знает, что не в последний раз, но даже с годами это не становится легче. «Не переживайте. Мы позаботимся о ней», — мысленно обращается к Демиру и Аслану Аси.  В первый год, когда Мелек забрала их с братом к себе, Аси казалось, что они замена. Игрушка, с которой поиграют и, когда станет легче, вновь выкинут на улицу. Со временем Мелек удалось доказать, что это не так. Что они не замена погибшему ребёнку. Что их любят также сильно, а опекают и того больше. Что после лет скитаний на улице у них есть дом и семья.  Сильный порыв ветра бьёт в лицо и срывает с Аси лёгкий платок, покрывающий голову. Он пролетает несколько метров и останавливается, пойманный чьей-то рукой.  — Спасибо, — тихо благодарит Аси. Высокий мужчина лет пятидесяти хмуро осматривает её и кивает, отдавая платок.  — Халит? — Мелек поднимается на ноги и делает несколько шагов навстречу, а Аси отступает назад. — Мелек. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты. Это могила моего младшего брата и племянника.   — Конечно. Просто за одиннадцать лет я ни разу не видела тебя здесь. — Я тебя тоже, Мелек. — Значит, за столько лет мы ни разу не столкнулись… — Видимо, так. — Как ты, Халит? — искренне интересуется Мелек. — Всё по-прежнему.  — Работа и только работа, — Мелек грустно улыбается, — ты так и не завёл семью? — Не сложилось, — равнодушно отвечает мужчина и тем же хмурым взглядом осматривает остальных присутствующих. — Ты помнишь моего брата Гювена? Мужчина кивает в знак согласия и молчаливого приветствия.  — А это Умут и Аси… Мои дети, — представляет женщина. — Понятно. — Нам уже пора,- Мелек понимает что диалог не задался,—До свидания, Халит. Не дождавшись прощания, она ещё раз подходит к могиле, последний раз проводит рукой по белому камню и, взяв брата под руку, уходит, убедившись, что Аси и Умут идут следом. Уходя, Аси чувствует, как колючий взгляд прожигает ей спину. Сделав ещё десяток шагов, она резко оборачивается. Халит смотрит им вслед, и даже с такого расстояния в его взгляде читается неприязнь.

***

— Идёмте скорее!- поторапливает Чагла. Она чуть ли не бежит впереди, стуча каблуками по плиточному полу торгового центра. — Спешит так, словно во всем мире осталась одна единственная пара туфель,- шепчет Алаз на ухо Аси. — В этом вся Чагла. Они, в отличие от его двойняшки, никуда не торопятся. Аси с интересом осматривается по сторонам, мысленно делая заметки, в какие магазины хотела бы зайти, а Алаз, держа руку на её талии, контролирует, чтобы девушка не врезалась ни в кого из проходящих мимо людей.  — Ну давайте же быстрее!- Чагла оборачивается и едва не топает ногой от нетерпения. — Мы идём, Чагла, идём, — улыбается Аси. — Вы еле плетётесь! — Напомни мне, почему мы поехали с ней?- тихо спрашивает Алаз. — Потому что она твоя сестра и мы её любим?- предположила Аси. — И ведь не поспоришь. — Мне кажется, что нам нужно поспешить, а то Чагла пустит нас на те самые туфли. — Пфф… - фыркает Алаз в волосы девушки, — я не собираюсь за ней бегать. — А за мной?- она задаёт этот вопрос в шутку, но Алаз резко останавливается на месте, удерживая её за талию.  — За тобой хоть в ад, — серьезно отвечает он. — Я знаю, — шепчет Аси в сантиметре от его губ. Она так близко, что Алазу плевать на то, что они стоят посреди торгового центра и на людей вокруг. Их дыхание смешивается, и он практически чувствует на языке вкус её вишневых леденцов и блеска для губ. Он в миллиметре от того, чтобы поцеловать её. — Не делай, — Аси отодвигается на максимальное расстояние, что позволяют обнимающие её руки, но сама смотрит на его губы. — Почему?- Брови Алаза съезжаются на переносице. — Если ты меня сейчас поцелуешь, то я наплюю на Чаглу и попрошу увезти меня куда-нибудь в горный домик.  — Поехали!- Алаз всеми руками за такое предложение. Даже с учетом того, что он не на все сто процентов уверен, что они доедут до домика. Точнее, он даже не уверен, что они успеют выехать с парковки. В тот же самый момент, когда Аси уже успела задуматься о том, чтобы действительно бросить всё и уехать, мобильник Алаза решает разразиться громкой мелодией звонка. — Не-е-ет…- стонет парень и утыкается в плечо Аси носом. — Я выкину эти долбаные телефоны, — его губы щекочут её кожу, не прикрытую кофточкой с открытыми плечами. — Вдруг там что-то важное, — произносит Аси, хотя ей самой хочется пристукнуть звонившего. — Запомни мысль, на которой мы остановились, — Алаз едва ощутимо касается губами её плеча и, отодвинувшись, достаёт телефон. — Алло? Они отходят чуть в сторону, чтобы не мешать проходящим мимо людям. Аси несколько минут наблюдает, как Алаз разговаривает по телефону, обсуждая привоз аппаратуры и раздавая новые указания. Его брови постоянно съезжаются на переносице, когда он хмурится. И он часто облизывает губы, смотря в её сторону. Всё время разговора Алаз держит её за руку, крепко сжимая ладошку и большим пальцем поглаживая запястье, где у неё остался самый заметный след от пореза. Кожа в этом месте неровная и чуть розоватая. Остальные порезы оставили после себя лишь белые тонкие линии.  — Вот вы где! — неожиданно оказывается рядом Чагла, — Я уже успела обойти половину второго этажа! — Ты можешь помолчать, — шипит на сестру Алаз, стараясь расслышать, что говорят ему в трубку. — Могу, но не хочу! Давай, Аси, — Чагла тянет подругу за свободную руку. — Брось его! Пойдём, я нашла платье, которое тебе подойдёт! — Я тебе брошу, — снова шипит Алаз. — Да-да, я в курсе, что вы друг без друга жить не можете, — отмахивается Чагла. — Мы пошли на второй этаж, а ты можешь болтать тут сколько угодно! — Ладно, — согласно кивает Алаз и нехотя отпускает руку своей девушки. Аси посылает ему поцелуй, и они с Чаглой направляются к эскалаторам и, поднявшись на второй этаж, скрываются в одном из магазинов. Алаз провожает их взглядом и продолжает разговор, пытаясь уловить суть. Пока один из работников продолжает вещать об установке аппаратуры, Алаз начинает расхаживать туда-сюда вдоль прозрачных стен магазинов. Проходя мимо витрины уже в двадцатый раз, он резко останавливается. — Я перезвоню, — бросает он в трубку и сбрасывает звонок. Ещё минуту он стоит, стараясь осмыслить то, что всего на долю секунды мелькнуло в голове, но зацепилось и осело там. То, что казалось таким правильным и нужным. У него есть минут десять, пока девочки не бросились его искать. У него есть десять минут на, пожалуй, самую важную покупку в его жизни. Он кивает сам себе и широкими шагами заходит в ювелирный магазин. — Мне нужно обручальное кольцо! — громко произносит Алаз, и услужливый консультант сразу же бросается ему на помощь.

***

— А как тебе это?- показывает Чагла ещё одну вешалку с юбкой и топом. — Неа,- отказывается Аси. — Почему? Тебе подходит чёрный. — Дело не в цвете, Чагла. В нем у меня будет открыт живот. — И что? — А то, что у меня шрам на половину живота. Я не хочу пугать прохожих и вызывать у знакомых вопросы,- поясняет Аси, заправляя за ухо прядь волос, одновременно убеждаясь, что шрам на голове прикрыт волосами. На её теле стало слишком много шрамов. — Не такой уж он и большой,- Чагла возвращает вешалку на место, — но я тебя поняла. Раз не хочешь открытый живот, то найду тебе что-то с открытой спиной или декольте поглубже. — На это я согласна, — Аси тоже начинает перебирать наряды. — Хотя нет, — Чагла осматривает подругу, — декольте нужно выбрать поскромнее… — Это почему же? — Не будем бесить Алаза, — поясняет Чагла. — Твой брат никогда не был против моих декольте, — Аси вспоминает, как Алаз, наоборот, был недоволен черезчур закрытыми платьями, — да даже если бы и был. — Ещё бы он был, — хмыкает Чагла, — если бы наша мама узнала, что Алаз диктует, что тебе можно носить, а что нет, то его ждала бы целая лекция о равноправии и личных границах. Но всё же я за более скромные вырезы. Сам Алаз, может, и не против, но если туда, — Чагла кивает на грудь подруги, — посмотрит кто-то другой, он взбесится, изобьёт человека, а нам придётся вытаскивать его из полицейского участка. — Ну разве что по этой причине, — соглашается Аси, — кстати, где он? — оглядывается в сторону выхода. — Наверняка до сих пор разговаривает по телефону. А это? — Чагла берет ещё одну вешалку.  — Красивое.  — Тогда примеришь позже, — Чагла отдаёт наряд стоящей неподалёку девушке-консультантке. — Ты выбираешь одежду только мне? — Аси смотрит на гору, которую уже успела отложить подруга. — Нет. Вообще-то я ищу и себе, но в этом магазине всё больше под твой стиль и тип, — очередная вешалка отправляется в руки работницы магазина, которая совсем не против, ведь знает, что даже если Чагла Сойсалан купит треть из выбранных вещей, то за раз превысит недельную выручку бутика. Аси рассматривает очередное платье, когда сзади раздаются шаги, мужская рука скользит ей на талию, а подбородок устраивается у неё на плече. — Вот вы где, — Алаз ещё крепче прижимается к девушке со спины. Аси даже не дёрнулась, когда он обнял её, уже по звуку шагов определив, что это именно он. — Всё в порядке? — она поворачивает голову, едва не задевая носом его щёку. — Ерунда, — отмахивается Алаз, — ничего без меня не могут. — Тогда почему сердце так бьётся? — Алаз стоит так близко к ней, что девушка ощущает, как грохочет сердце у него в груди. — Запыхался, пока искал вас по всем магазинам. На самом деле Алаз сам не уверен, в чём причина того, что его сердце готово вырваться из груди. То ли в том, что ему действительно пришлось бежать на обратном в машину, чтобы спрятать кольцо, то ли в покупке этого самого кольца. А может, и то, и другое. — Вы специально это делаете? — недовольный голос Чаглы привлекает их внимание. — Что делаем, сестрёнка? — Ведёте себя как парочка. — Мы она и есть, Чагла, — разводит Аси руками. — Когда сводила вас, я не думала, что вы будете настолько сладкими. Вы даже одеты похоже, — Чагла осматривает подругу и двойняшку с ног до головы. Почти одинаковые широкие голубые джинсы, серая футболка на Алазе и такая же серая, обтягивающая и с открытыми плечами кофта на Аси. У девушки ещё были надвинутые на голову солнцезащитные очки, тонкая цепочка украшения на шее и серо-розовая сумка. Ну и неизменные кольца на каждом втором пальце у обоих. — И правда, — Аси отходит от Алаза на шаг и осматривает его внешний вид. Даже несмотря на то, что сегодня они собирались в разных домах, наряды действительно выглядели будто подобранными специально. — Я просто люблю серый цвет, — Алаз дергает себя за ворот футболки.  — Да у вас даже кроссовки одной модели, только цвет разный!  — Такие кроссовки у каждого третьего, Чагла, — Аси закатывает глаза.  — Вот-вот, — Алаз тянет к своей девушке руки и возвращает ее на место, снова обняв со спины и устроив подбородок у неё на плече. — Как насчёт после заглянуть в отдел нижнего белья? — шепчет он Аси на ухо.  — Нет. Но можем заглянуть в мой комод и подобрать пару вариантов из того, что есть, и я даже разрешу снять их с себя, — так же шёпотом отвечает девушка, делая акцент на слове «снять», прекрасно зная, что Алаз предпочитает рвать. Аси изворачивается, оставляет короткий поцелуй где-то у него под подбородком и выскальзывает из его рук, чтобы вернуться к рассматриванию одежды вместе с подругой.  — Что ты ему такое сказала? — Чагла оглядывается на брата. — У него аж уши покраснели.  — Тебе не стоит этого знать.  — Фуу...  Спустя полтора часа и сотню померенных нарядов девушки наконец решают, что достаточно. Алаз в это время стоит недалеко кассы, уперевшись бедром в стену, и наблюдает за Чаглой, что едва не подпрыгивая ждёт, пока все её покупки разложат по пакетам. А Аси, дожидаясь своей очереди, рассматривает стойку с очками и бижутерией, стоящую рядом.   — Алаз, давай, — Чагла отодвигается, уступая брату место.  — Что давай? — не понимает он.  — Деньги, — Чагла делает знак рукой.  — У тебя вообще-то есть своя карта, — вздыхает Алаз, но достаёт бумажник.  — Не будь жадиной, тут немного, — Чагла дожидается, пока брат оплатит покупки, и, подхватив десяток огромных пакетов, отходит в сторону.  — Действительно немного по твоим меркам, — хмыкает Алаз, рассматривая чек. В это время консультант уже начинает пробивать и упаковывать выбранные Аси товары. Алаз не убирает банковскую карту и, дождавшись, когда последняя вещь будет сложена в пакет, даже не обратив внимания на получившуюся в итоге сумму, оплачивает покупки. — У меня вообще-то тоже есть своя карта, — показывает Аси пластиковый прямоугольник, которым не успела воспользоваться. — Не неси чушь, Бунтарка.

***

Отражение в зеркале такое же, как и прежде, но и не такое одновременно. Те же непослушные кудри, но длиннее настолько, что уже достают до плеч. То же лицо, но будто из него окончательно ушли детские черты. Те же тёмные глаза, но и в них ей видны изменения. Слишком многое произошло за последние несколько месяцев. И хорошего, и плохого. Она чуть не потеряла маму, чуть не умерла сама, но всё плохое мигом растворялось, стоило лишь посмотреть в каре-зелёные глаза. Думала ли Аси, что когда-нибудь влюбится? Возможно. Думала ли, что по-настоящему полюбит? Нет. Для неё это было чем-то нереальным и сказочным, а в сказки Аси не верила с самого детства. Но, как оказалось, и она может ошибаться. А ещё она может любить. Любить так сильно, что перехватывает дыхание. Любить так сильно, что в самые тёмные и трудные времена находить поддержку и покой в одном единственном человеке. Любить так сильно, что больше не видеть никого другого. Отражение в зеркале всё тоже, но и другое. Она другая. И внутренне, и внешне. Счастливая внутри, но покрытая шрамами снаружи. А ведь раньше всё было ровно наоборот.  Низко сидящие чёрные спортивные брюки, короткий белый топ и не застёгнутая чёрная кофта полностью открывают плоский живот. Вид портит лишь розовая полоска шрама длиной в несколько сантиметров, что находится чуть левее пупка. Её левая рука ложится на живот, ощущая неровную поверхность шрама. Правой рукой Аси приподнимает низ топа и проводит пальцами по татуировке под грудью. «Прошло, но след остался».  Набивая эту фразу, Аси и не думала, что это станет ее девизом по жизни. Но не хотелось бы, чтоб все проишествия оставляли следы на теле. Да и происшествий тоже не хотелось, но какое-то беспокойство всё равно сидело глубоко внутри, а Аси была склонна доверять своему шестому чувству.  Из коридора слышатся шаги, и дверь спальни открывается, впуская в комнату Алаза.  — Привет, — улыбается ему Аси. — Привет, — Алаз плотно закрывает дверь и подходит к девушке. — Ты давно приехал? — она закидывает руки парню на шею. Алаз с самого утра уехал наводить порядки в офисе, а сейчас время уже приближалось к вечеру. — Часа полтора назад, забежал в особняк принять душ и сразу к тебе, — его руки проникают под кофту и устраиваются на голой спине. — Даже волосы не высушил, — Аси пропускает сквозь пальцы ещё влажные пряди. — Лето на улице, сами высохнут. А ты чем занималась весь день? — Распределяла деньги, вырученные на аукционе. Списки покупок и прочее. — И много выручили? — интересуется Алаз. — Знаешь, один идиот купил рисунок аж за шестьдесят тысяч, поэтому да, очень много. — Какой щедрый человек. Ты должна его отблагодарить, — серьезно говорит Алаз. — Думаешь? — Уверен. — И как же мне его отблагодарить? — Аси делает вид, что задумалась. — Поцелуем, например, — предлагает он. — Поцелуем? — Да, — Алаз вытягивает губы трубочкой.  — Ммм, я подумаю, — произносит Аси и, развернувшись в руках Алаза, снова поворачивается лицом к зеркалу. — Офф, — вздыхает Алаз и, сделав шаг, оказывается у неё за спиной, продолжая обнимать. Хоть у них и небольшая разница в росте, но в сравнении с парнем Аси всё равно выглядит в полтора раза меньше. Алаз уже привычно отодвигает её кудри в сторону и кладёт подбородок на плечо. — Что-то не так? — спрашивает он, видя, что девушка немного задумчива.  — Никаких открытых купальников этим летом, — грустно произносит Аси. — Из-за этого? — Алаз обводит пальцем розовую полоску шрама на животе. — Выглядит не очень, правда? — Аси поджимает губы. — Мне казалось, что ещё один шрам — это не страшно, но я не могу видеть тот, что за ухом, а этот режет глаза каждый раз. — Со временем он почти исчезнет, — успокаивает её Алаз. — Знаю. — Ты очень красивая. — Правда? — Очень, — выдыхает ей в ухо Алаз. — Каждый миллиметр вместе со всеми шрамами. Его пальцы парят по покрытой мурашками коже, обводя пупок. Одна рука поднимается выше к ее груди, а вторая соскальзывает вниз и пробирается под резинку штанов. — Чт-что ты делаешь? — её голос сбивается. — Показываю, насколько ты красива, — его губы тоже подключаются к делу и целуют шею. — Алаз… — девушка откидывает голову ему на грудь. — Алаз, мама и Умут дома, — старается вразумить она. — Их нет, они собирались в магазин, когда я пришёл, — ещё один поцелуй в шею. Его пальцы преодолевают резинку штанов и проникают в трусики, всё ниже и ниже. Пальцы второй руки задирают вверх топ и обхватывают полушарие груди. Бюстгальтера на ней нет. — Черт, — глаза Аси закатываются, и она хватается рукой за бедро Алаза, чтобы устоять на ногах. — Не закрывай глаза, — просит он. — Посмотри, насколько ты красива. — Алаз…  — Смотри! В отражении зеркала Аси видит свои раскрасневшиеся щеки, её топ задран, а грудь ласкает мужская рука, то крепко сжимая полушария, то поочерёдно щипая и гладя затвердевшие соски. Вторая, забитая татуировками рука скрывается под тканью и ласкает её между ног. Алаз прикусывает Аси за шею, и она поднимает взгляд. Их потемневшие глаза встречаются в отражении зеркала.  — Ты очень красивая, — повторяет он, не разрывая взглядов и продолжая гладить нежные и влажные складочки у неё между ног. Два его пальца, растягивая, проникают в неё. Глаза Аси в отражении становятся больше, а щеки краснеют ещё сильнее. Он делает несколько движений внутри, а потом перемещает пальцы на клитор, распределяя влагу.  — Алаз, — хнычет Аси.  Ей хочется большего. От их вида в зеркале возбуждение только нарастает. Но его пальцы как нарочно двигаются слишком медленно.  — Сильнее, — просит она, повернув голову и подставив губы под поцелуи.  Её грудь сжимают, а в поясницу упирается эрекция. Но Алаз не спешит, продолжая оставлять влажные поцелуи на её губах, подбородке и шее, обжигая дыханием и покусывая мочку уха. Пальцы на её клиторе двигаются всё так же медленно, но с каждым движением Аси ощущает, как её внутренности завязываются в узел. Ещё через несколько секунд она взрывается, теряя связь с реальностью и пульсируя на его пальцах. Ноги становятся ватными, и стоя её удерживают лишь руки Алаза, а вместо отражения лишь мутные силуэты.  Аси не успевает опомниться, как Алаз разворачивается вместе с ней. Верх её одежды и его футболка летят на пол, прерываемые короткими поцелуями. Несколько шагов назад, ноги Аси упираются в кровать, и она спиной падает на заправленную постель, а её ступни остаются стоять на полу. Алаз склоняется над ней и, ещё раз поцеловав в губы, тянется к её штанам, стягивая их вниз вместе с нижним бельём. Штанины путаются в районе лодыжек, и Алазу приходится встать на колени у её ног, чтобы снять их окончательно и отбросить в противоположный угол комнаты. — Ты поставила на колени самого Алаза Сойсалана, — улыбается он и целует загорелую кожу на икре. — Ааахх. Обещаю потом отплатить тебе тем же, — спина Аси выгибается дугой, а пальцы вцепляются в покрывало, когда его губы короткими влажными поцелуями поднимаются по её бёдрам. Алаз шепчет что-то в ответ, но она не может расслышать, оглушенная своими же стонами. Его горячее дыхание обжигает нежную кожу между ног, там же, где недавно были его пальцы. Но он не задерживается там надолго, продолжая подниматься выше и шептать что-то между поцелуями. Его джинсы тоже летят в сторону, и пряжка ремня с лязгом бьется об пол. Алаз целует ее живот, шрам, рёбра, полоску татуировки, грудь, посасывает потемневшие соски и все продолжает шептать, уже всем телом вдавливая девушку в кровать. Только когда его губы минуют ключицы и переключаются на шею, Аси наконец может расслышать его слова. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю… — десятки его признаний и сотни поцелуев мурашками разбегаются по ее телу до самых кончиков пальцев. — Я тоже тебя люблю, — задыхаясь произносит она, когда его губы всё-таки поднимаются до её. Его глаза прямо напротив её загораются ещё ярче. А тело удобнее устраивается между её разведённых ног.  — Я люблю тебя, — он входит в неё одним движением. — Я люблю тебя, — отвечает она и полностью растворяется в моменте.