Часть 30

Маленькое пёрышко, запутанное в темных кудрях, резало глаз. Аси лежала, положив голову Алазу на грудь и обняв рукой. Он чувствовал её пальцы у себя на рёбрах, но не видел ничего, кроме темной макушки. Алаз убрал руку с её прикрытой лишь одеялом поясницы, потянулся к голове и выпутал белое пёрышко из волос. — Что такое? — Аси подняла голову. — Просто пёрышко, — Алаз выдохнул, сдувая его с ладони. — Лежи. Аси покорно вернулась на место, прижавшись щекой к размеренно поднимающейся груди, кончиками пальцев пересчитывая рёбра парня. — Щекотно, — Алаз дёрнулся и перехватил её пальцы, не давая снова провести ими по коже. — Прости, — Аси попыталась забрать свою руку.  Алаз не отпустил, наоборот, сжал чуть сильнее и придвинул ближе к своему лицу, внимательно разглядывая тонкие пальцы со множеством светлых линий шрамов и пытаясь понять, не промахнулся ли с размером кольца. Долбанного обручального кольца с бриллиантом в несколько карат, которое он прятал в самом дальнем углу комода в своей комнате в особняке. Он смотрел на их сплетенные руки и не понимал, как самая импульсивная покупка в его жизни стала самым желанным решением. Его кольцо на её пальцах. Его фамилия рядом с её именем. Совместная кровать. Совместная спальня. Совместный дом. Жизнь. Семья. Дети. Всё эти вещи, о которых он не задумывался абсолютно никогда, рядом с ней становились самыми желанными. Он был уверен в своём решении, а еще был уверен, что сейчас Аси прекрасно ощущает, как в его груди бешено колотится сердце.  И как всегда, в самый «подходящий» момент телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, пиликаликает.  — Ну нет… — недовольно бурчит Алаз, когда Аси через него тянется за смартфоном. — Клянусь, когда мы будем жить вместе, у нас будет запрет на телефоны в спальне.  — Вот как? — Аси, быстро прочитав сообщение, возвращает телефон на тумбочку и, облокотившись на локоть, смотрит на Алаза. — Именно так. Никаких телефонов и прочей техники в нашей спальне. — Ты ещё запрещающие знаки на дверь повесь.  — Так и сделаю. Кто написал?  — Мама, — Аси кончиками пальцев проводит от его гладко выбритого подбородка по щеке и к мочке уха. — Они с Умутом закончили с покупками и скоро будут дома. — А зачем она это написала? — Брови Алаза непонимающе съезжаются на переносице. — Наверно, потому что не хотела случайно застать тебя без штанов.  — Пфф. — Не фырчи, — Аси разглаживает складку между его бровей и пытается выбраться из кровати. — Куда? — Мелек с Умутом скоро вернутся. — Ладно, пять минут! — Алаз показывает пять пальцев. — Нельзя. — Три! — Мама уже едет. — Ладно, одна минута, одна, обещаю! — Я говорю, мы попадёмся… Ааа, Алаз… — голос Аси заглушается накрывшим их с головой одеялом и губами парня.

***

— Умут! Дорогой, иди ужинать!- крикнула Мелек, стоя внизу лестницы. — Сейчас! Убедившись, что сын её услышал, но зная, что он не спустится ещё минут десять, женщина отправилась обратно на кухню. На самом деле её помощь там вовсе и не требовалась. Чем хорошо было иметь взрослых детей, так тем, что часть домашних обязанностей автоматически перелагалась на другие плечи. Вот и сейчас приготовлением ужина занималась Аси в паре с Алазом, который, правда, скорее больше мешал, чем помогал, но дочь терпеливо наблюдала за его действиями и не пыталась прогнать возлюбленного с кухни.  Сама Мелек тоже не сильно помогала, а скорее больше веселилась, сидя за столом и со стороны наблюдая за парой.  — Любимая, а где вилки?- Алаз открыл один из ящиков. — Левее,- ответила Аси, даже не повернув головы и не отрываясь от нарезки салата. — Нашёл. А салфетки?- Алаз ответственно подошёл к задаче накрыть на стол.  — Эмм…- замялась Аси, осматривая шкафчики кухни. — Над холодильником,- подсказала Мелек. — Точно. Там!- девушка ткнула в нужную сторону кончиком ножа. — Аси, не размахивай, пожалуйста, ножом,- попросила Мелек. В ответ девушка лишь закатила глаза и, ловко прокрутив нож несколько раз между пальцев, вернулась к нарезке перца.  — Аси!!!- хором воскликнули Алаз и Мелек. Хоть женщина и не раз видела, как дочь управляется с ножом, но каждый раз её сердце на секунду замирало, а в голове проносились мысли о том, что делать, если Аси всё-таки порежется или, не дай Аллах, останется без пальцев после таких фокусов.  — Всё, Бунтарка, давай сюда,- Алаз отобрал у девушки нож, теперь я режу, а ты накрываешь. — Ладно-ладно,- сдалась Аси и принялась раскладывать салфетки.  По дому разносился вкусный аромат запечённой курицы и овощей, которые Аси выбрала для позднего ужина.  «Просто и достаточно быстро готовить»,- решила девушка, когда они с Алазом всё-таки выбрались из постели.  Готовить Аси умела, и ей не было в тягость приготовить что-то для родных, но только если это не занимало много времени. Печь пироги и крутить долму было совсем не про неё. Может, когда-нибудь для своих детей она и будет готова часами стоять у плиты, но пока она выбирала максимально лёгкие в приготовлении блюда. — А что, сегодня ужин готовит брат Алаз?- на кухню зашёл Умут. — Именно так. Сегодня я шеф-повар! — А мы не отравимся?- тихо спросил Умут, занимая своё место за столом.  — Я всё контролировала,- также тихо ответила Мелек.

***

Пальцы Аси порхали над клавишами фортепиано, на автомате наигрывая мелодию, но мысли летали где-то далеко, обдумывая то, что мама сообщила во время ужина.  Суд над её похитителем состоится на следующей неделе, и Аси должна присутствовать там, чтобы дать показания. Она не могла сказать, что боится, но и вновь встретиться с тем человеком не хотелось. Да, ей было страшно в момент похищения, но после, оказавшись в безопасности, все страхи не оставили и следа. С самого детства все происшествия, связанные с ней самой, забывались, как плохой сон. Возможно, именно из-за этого она и не помнила, как очутилась на улице. Для Аси близкие люди были важнее, чем она сама. Она всегда переживала за брата, была в ужасе, когда стреляли в Мелек, но стоически переносила всё, связанное лично с ней. Госпожа Неслихан, мама, дядя Гювен считали, что Аси стоит начать посещать психолога, но сама девушка пока не была готова копаться в себе и своём прошлом.  — Ты опять грустишь, — прозвучал голос от дверей. Алаз сам вызвался помочь Мелек убрать со стола после ужина, а после, поднявшись в спальню к Аси, не нашёл там девушку и спустился вниз, в музыкальную комнату. От неожиданности и невнимательности Аси промахнулась по клавишам, вызывая ужасное сочетание нот, которое заставило её поморщиться.  — Я не грущу. — Да? А что это тогда была за унылая композиция? — Алаз подошёл и сел на банкетку рядом с девушкой, заставив ее чуть подвинуться. — Унылая? — Аси даже не могла сказать, что точно играла, настолько она погрузилась в себя. — Ага. — Тогда, может, так? — её пальцы снова коснулись клавиш, и инструмент зазвучал более мажорной мелодией. — Турецкий марш, — Алаз улыбнулся. — Он самый, — Аси перестала играть. — А ты что можешь? — Я? — Ты. Давай, ты хорошо играешь на гитаре, и на фортепиано тоже должен уметь. — Ладно, — Алаз на минуту застыл, смотря на черно-белые клавиши и стараясь вспомнить хоть что-то. — Как тебе такое? Мелодия веселой и известной абсолютно каждому детской песенки заставила Аси звонко рассмеяться.  — Браво! — она захлопала в ладоши. — Спасибо, — Алаз, не вставая с места, отвесил шутливый поклон, чуть не ударившись носом об инструмент. — Но ты играешь лучше меня. — Благодарю, ты тоже не плох. — Это всё, что я смог вспомнить. Наверное, я зря столько лет ходил в музыкальную школу. Я любил музыку, но все эти сольфеджио и хор дико раздражали, — пожаловался он. Аси закрыла крышку инструмента и повернулась к парню, насколько это позволяла узкая банкетка. Они оказались почти щека к щеке, прижатые друг к другу боками. Рука Алаза скользнула ей на талию, прижимая ещё крепче и не давая случайно упасть. — А мне нравилось… Знаешь, какой была моя самая первая просьба к Мелек? — Какой же? — ему действительно было интересно. — Чтобы она записала меня в музыкальную школу. Я в обычную-то тогда пошла впервые. Еле-еле умела читать и писать, но так хотела научиться играть. Я никогда в жизни так не волновалась, как когда впервые села за инструмент. Ладошки были потными, а пальцы соскальзывали с клавиш. Тогда я даже не думала, что смогу не только закончить школу, но и поступить в консерваторию.  — А ещё закончить её экстерном и сразу же броситься получать второе образование. Может быть, ты вундеркинд? — Нет, — покачала Аси головой. — Скорее, я просто упрямая. — О-о-о да! До невозможности. — Э-эй, — Аси легонько шлепнула его по бедру. — Вообще-то, за это ты меня и любишь. — До невозможности, — согласился Алаз.  В место ответных слов Аси предпочла действие. Обхватив его щеки ладонями и коснувшись улыбающихся губ коротким поцелуем с неизменным вкусом леденцов. — Мало, — Алаз потянулся за ещё одним поцелуем. — Тебе хватит, — Аси положила голову ему на плечо. Несколько минут они, обнявшись, сидели в тишине, пока их не прервал звук дверного звонка, доносящийся из коридора. — Кто это так поздно? — нахмурился Алаз. На часах было уже больше десяти вечера. — Не знаю, — Аси подняла голову, — может, дядя, или тебя потеряли дома. — Вряд ли. Звонок в дверь повторился. — Я открою! — услышали они Умута.  С минуту было тихо, потом вновь раздался крик: — Мама! Аси! Такая интонация, не свойственная брату, заставила Аси напрячься и встать. — Что такое? — Алаз удивленно посмотрел на девушку. — Мама! Сестра! — вновь позвал Умут ещё более странным, перепуганным голосом, и Аси сорвалась с места. Через распахнутые настежь входные двери видны огни уличных фонарей и задувает теплый ветер, но Аси застывает, как замороженная, когда видит в их доме смутно знакомого мужчину. Он стоит за спиной Умута, крепко схватив одной рукой за плечо, а второй держа нож около шеи брата. Лезвие блестит, отражая свет лампы. — Что происходит? — рядом с Аси появляется Алаз и тоже застывает. — Что вы делаете? — оцепенение слетает, и Аси делает шаг вперёд.  — Стоять! — нож ещё сильнее прижимается к горлу Умута, а Алаз хватает Аси за руку, не давая приблизиться к мужчине. — Ладно, — Аси поднимает свободную руку, — ладно, спокойно. Вы ведь Халит верно? Мы встречались на кладбище.  Мужчина оказался не просто знакомым, он был старшим братом погибшего мужа Мелек. И теперь по какой-то причине пришёл в их дом и угрожает ножом. Его кожа бледная. Глаза покрасневшие, а зрачки расширены настолько, что почти перекрывают радужку, а движения дерганные. Он явно был под чем-то сильнее алкоголя. — Не заговаривай мне зубы, где ваша мать? Зовите её! — он дергает Умута за плечо. — Мама! — кричат Аси и Умут хором. Один Алаз молчит, напряженно наблюдая за происходящим и крепко вцепившись в руку девушки. — Мы позвали, может, вы отпустите его? — спрашивает Аси. Происходящее вновь похоже на дурной сон, причину которому она не понимает. Ей просто нужно, чтобы Умут был в безопасности.  — Чего вы кричите? Я вообще-то была... — Мелек спускается по лестнице, не видя того, что происходит в холле, из-за того, что сушит мокрые после душа волосы. Когда она отодвигает полотенце от лица, то умолкает, её взгляд бешено мечется между незваным гостем, сыном и Аси с Алазом, что стоят в нескольких метрах. — Ну, привет, Мелек, — губы мужчины искажаются в ухмылке. — Халит? Халит, что ты делаешь? Отпусти его! — все внутренности Мелек скручиваются от страха. Только не её ребёнок. Только не снова. Она делает несколько шагов. — Оставайся на месте, — приказывает Халит, ещё сильнее прижимая нож к горлу. Тонкая струйка крови начинает стекать по шее Умута, окрашивая ворот футболки в алый цвет. — Нет! Не делай! — в панике кричит Аси.  От действия, которое она сама совершала тысячи раз, сейчас кровь стынет в жилах. Она готова броситься вперёд, чтобы выхватить этот нож, но Алаз так крепко держит её, что она не может сдвинуться и на миллиметр. — Зачем ты это делаешь, Халит? Что тебе нужно? — спрашивает Мелек. — Мне нужно, чтобы ты отдала то, что моё по праву. То, что должно было стать моим ещё десять лет назад. — О чём ты? — не понимает Мелек. — Не притворяйся! — рявкает мужчина, брызжа слюной. — Мамочка так тебя любит, да ведь? — обращается он к Умуту, проводя лезвием по шее и оставляя ещё один тонкий порез. — А вот меня родители не любили. — решает излить он душу. — Но зато любили моего младшего брата. Не так ли, Мелек? Твоего ненаглядного муженька, которому они завещали большую часть своего имущества, оставив мне крохи. — Демир мёртв уже десять лет, — горько произносит Мелек. Она знает, что родители оставили большую часть наследства её мужу лишь из-за того, что Халит не умел себя контролировать. Ставки, азартные игры, алкоголь и даже наркотики. Он легко поддавался таким вещам. — О да! Я знаю. Любимый сын, муж, отец, так жалко погибший в автомобильной катастрофе. Неисправность тормозов? Таким ведь было заключение? Мне пришлось сильно постараться, чтобы всё так обставить… — Что? — не понимает Мелек. — Что ты сказал? — Сказал, что это я убил твоего муженька, — Халит совсем не контролирует то, что говорит. — Ты не в себе, — не хочет верить Мелек. — Оо, это чистая правда. Конечно, я думал, что ты тоже окажешься с ним, но там оказался твой сын. Жалко, у меня были другие планы на твоего сыночка. — Ты… Ты! — Мелек резко подаётся вперёд, делая несколько шагов. От услышанного внутри всё переворачивается с ног на голову. Вся та боль вновь выливается наружу, застилая глаза красной пеленой.  — Ц-ц-ц, стой на месте. Или хочешь, чтобы я его прирезал? Я не думал, что и племянник будет в той машине. Вы с Демиром умерли бы, а все деньги и акции перешли бы к Аслану, и я бы смог управлять ими от его лица. Но они умерли, а ты осталась и стала единственным наследником. Была в таком ужасном состоянии, что даже мне стало на секунду жаль тебя. Я надеялся, что, оставшись одна, ты сдохнешь сама.  — Демир столько делал для тебя, закрывал все твои карточные долги, прикрывал тебя. А ты… Ты и так управлял компанией после смерти брата, мне это было не нужно.  Верно, но потом ты встретила их, — нож на секунду отрывается от горла Умута и указывает на Аси. Алаз сразу делает шаг вперед, заводя девушку себе за спину.  — Подобрала с улицы, как бездомных котят. Холила. Лелеяла. Стала считать своими детьми, а после переписала всё на них. Все средства, акции и недвижимость, что должны были достаться мне, ты, не задумываясь, отдала этим уличным паршивцам! — Это неправда, — подала голос Аси, привлекая внимание. — У нас нет ничего из того, что вы говорите.  — Нет? — Халит перевёл взгляд с девушки на Мелек. — Нет? Ха-ха-ха-ха, — громко рассмеялся он. —Ты им даже не сказала? Девочка, — он вновь посмотрел на Аси, — у тебя есть акции на миллионы долларов. Верно, Мелек?—Женщина молчала,— Верно? — прикрикнул Халит. — Да! Это правда, но дети ни при чём, они не знали о том, что я отдала всё им. Отпусти их, и мы поговорим, — пытается вразумить Мелек, хоть и понимает, что это бесполезно. В голове проносятся варианты развития событий. В первую очередь ей нужно, чтобы дети оказались в безопасности. — Отпустить? Нет. Я и так ждал слишком долго. Сперва ты увезла их в Швейцарию, где к вам было не подобраться. Потом я хотел запугать вас, но ты ведь прокурор, ты такого не боишься. А ещё ты живучая, раз тебя не взяли даже пули. — Это был ты? Ты организовал ту стрельбу? — Я. Но, как говорят: хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Я этим пренебрёг, связался с этим идиотом Энгином, которого ты посадила. Он так хотел тебе отомстить, что без раздумий согласился на всё. Но не справился даже с простыми вещами. Сперва не смог до конца довести дело с тобой. А потом повёлся на красивую мордашку твоей дочери и решил позабавиться с ней, да ещё и просить выкуп, вместо того чтобы просто убить. Ещё и не смог справиться с девчонкой и попался… — Тахир не успевает договорить. От услышанного Алаз теряет контроль. Всё, что происходило с Аси, — это вина этого человека. Все её мучения, то, что она чуть не умерла, что он чуть не потерял её. Он всегда был мастером необдуманных поступков, и этот момент не стал исключением.  Прежде чем кто-либо успевает среагировать, Алаз делает рывок вперёд, хватая мужчину за удерживающую нож руку и отводя её в сторону. Халит вскрикивает от неожиданности и отпускает Умута, тот сразу отпрыгивает в сторону, тяжело дыша и хватаясь за порезанную шею.  Халит хоть и выше Алаза, но его движения заторможены. Лицо искажается в гримасе в момент, когда он замахивается ножом. Алаз уворачивается, и лезвие пролетает в нескольких сантиметрах от его уха. Не давая противнику времени на новый удар, Алаз со всей силы пинает его ногой. Халит спиной влетает в стену около всё ещё открытой двери и сразу же получает ещё несколько ударов по лицу.  Противник уже едва стоит на ногах, когда Алаз замахивается для ещё одного удара. Как вдруг за спиной разносится полный отчаянья крик: — АЛАЗ! — слышит он и одновременно чувствует, как левый бок пронзает болью. Алаз отпускает мужчину, и тот без сознания съезжает по стене, роняя окровавленный нож. Происходящее длилось меньше минуты. Вот Алаз только что стоял перед ней, закрывая собой, а вот он уже стоит над поверженным мужчиной, прижимая руку к ране на боку. — Нет! — Аси бросается к нему. Алаз делает несколько шагов назад, а потом его ноги подкашиваются. — Нет-нет-нет! — сил Аси хватает лишь на то, чтобы немного придержать Алаза и не дать рухнуть. Они медленно опускаются на пол. — Нет-нет-нет… — повторяет она, прижимая его к себе. — Всё хорошо, — шепчет Алаз, пытаясь её успокоить. — Это всего лишь царапина… — Скорее позовите госпожу Неслихан! — кричит Аси оцепеневшим матери и брату.  Несколько секунд Умут стоит, а потом выбегает из дома, скрываясь в саду. Мелек же бросается на кухню и возвращается с парой полотенец, чтобы передать их Аси, а потом взлетает вверх по лестнице в поисках телефона. — Всё хорошо, — повторяет Алаз, но его кожа стремительно бледнеет, и на лбу выступает испарина. — Д-да, — дрожащим голосом отвечает Аси. Ранее светло-зелёное полотенце в её руках становится темно-бордовым. — Всё будет хорошо, только не закрывай глаза. — Я вызвала скорую! — возвращается Мелек. — Видишь, Любимая, всё хорошо.