VI

3 ДБЯ С самого первого момента своего прибытия принцесса ни разу не показала, что боится его. Это удивляло, в какой-то степени заставляя задумываться, кем был её отец: все СМИ всегда преподносили действия Вейдера в положительном свете и убедительно поддерживали репутацию «героя», однако большинство высокопоставленных и осведомлённых членов Империи были в курсе правды и его поступках на поле боя. Её отец, Бейл Органа, был одним из таких вышеупомянутых людей. Учитывая это, можно было предположить, что он рассказал дочери о нём, чтобы предупредить об опасности рядом с ним. Но либо она была храбрее, — или, если говорить реалистичнее, намного глупее, — чем остальные, либо на самом деле не знала. Чем бы это ни было, без сомнений, Лея не боялась его. Иногда сомневалась и напрягалась, да, но никогда откровенно не страшилась. Девчонка даже разговаривала с ним не по делу! Хотя она никогда не переходила границ, принцесса оставалась всё равно смелее подавляющего большинства в галактике. Однако в его присутствии она никогда не была так спокойна, как сейчас. Она ни в коем случае не расслаблялась, но уже не выглядела готовой сбежать в любую секунду. Не то чтобы девушка делала так специально, нет. Вейдер был уверен, что она даже не подозревала об этом. Поскольку он уже пришёл к выводу, что она, скорее всего, не осознавала, какую опасность он представлял, и поэтому подмечала это бессознательно, а её тело реагировало соответствующим образом. Вейдер не был полностью уверен, что стало причиной таких изменений. Возможно, она просто привыкла к его обществу, но он сомневался, что дело было именно в этом, поскольку всё произошло слишком неожиданно. Точнее, это началось после её выступления перед Сенатом несколько недель назад, и может быть, всё могло объясняться простой уверенностью, вызванной той ситуацией, что тоже однако не казалось истинной причиной. Были и другие… аномалии, которые мужчина подметил. Самые очевидные — растерянные взгляды, которые девушка бросала на него, пока думала, что он не видит, а более тонкие относились к Силе. Странная зависимость между ними переросла в полноценную связь, которая, тем не менее, оставалась неполноценной и плохо развитой. Она не была похожа на активно используемую связь между пользователями Силы, по крайней мере, пока что, но в ней была мощь, соперничающая с любой другой связью, которую он когда-либо имел. На первый взгляд, она казалась слабой, но на деле была прочной и гибкой как проволока из дюрастали. — Я хочу, чтобы вы договорились с сенатором Кателаром об увеличении на десять процентов поставок плазмы с Бегебы-IV в следующем квартале. Обычно он просто требовал от людей подобных вещей, зная, что они не смогут ему отказать, но почему бы не использовать свою помощницу, которая, как оказалось, разбиралась в политике, чтобы всё прошло более-менее гладко? Пусть будет занята хоть чем-то. — Принято. По мере роста их непонятной связи через Силу ему становилось всё легче и легче читать девушку. Впрочем, ему не требовалось такого преимущества, чтобы понять отсутствие особого энтузиазма принцессы. По сравнению с её обычным поведением, когда ей поручали даже самые банальные задания, это было довольно удивительно. Ситх не смог удержаться от любопытства. — Вам скучно заниматься этим заданием? Лея моргнула, на мгновение смущённая вопросом, но затем карие глаза немного расширились от осознания, что мужчина подметил недостаток интереса. — Конечно нет, милорд, — её голос при этом был спокойным и собранным, как и всегда. Он бы даже не заметил девичьего волнения, если бы намеренно не выискивал его. — Я просто обдумывала план бюджета для шестьдесят первого Легиона, как вы приказали мне, вот и всё. Я немедленно организую встречу с сенатором Катералом. «Ложь», — удовлетворённо подумал Вейдер. Он дал это задание ещё день назад, и, учитывая скорость, с которой она справлялась с такими простыми поручениями, принцесса давно должна была закончить его. — Кажется, вам не нравится сенатор, — сказал он вместо того, чтобы указать на её нечестность, почувствовав короткую волну презрения при упоминании имени женщины, прежде чем она взяла эмоции под контроль. К её чести, Лея никак не отреагировала на этот упрёк. И ему стало ещё интереснее, как она ответит: продолжит ли лгать или объяснится? Как выяснилось, последнее. — Я бы не назвала это «неприязнью», — ответила она. — Скорее, я не согласна с энтузиазмом, который она демонстрирует, обсуждая личную жизнь других. «Значит, она одна из таких людей, — подумал Вейдер. — Неудивительно, что принцесса её невзлюбила». — Предполагаю, она расспрашивала больше о вашей личности, чем думала о предложении? Это по какой-то причине позабавило девушку. — Не совсем так. Думаю, она была слишком занята тем, что интересовалась вашей личной жизнью, чем проявляла внимание ко мне. Прошла секунда для осознания смысла её слов, и когда это произошло, ему потребовался весь контроль, чтобы побороть жгучее желание немедленно пойти и убить эту женщину. В прошлом были подобные люди, пытающиеся заполучить его расположение различными способами, и он не оценил этого ни в первый, ни в сотый раз. Однако мужчина ограничился лишь злым рычанием, которое можно было принять за рассерженный вздох. — В галактике было бы куда меньше проблем, если политики тратили столько времени на выполнение своей работы вместо проворачивания политических маневров для получения личной выгоды. — Учитывая, как мало силы Сенат на самом деле имеет, сомневаюсь, что его члены могли бы сделать что-то, даже если бы захотели. Вейдер сузил глаза: в его ушах звучал приказ Палпатина найти доказательства истинной верности её семьи. — Вы не согласны с тем, как управляется Империя? Казалось, Лея заметила свою ошибку, и что удивительно, не отступила назад. — Я просто констатировала факт, что имперский Сенат, как государственный аппарат, не имеет достаточного политического воздействия, чтобы поменять что-либо без одобрения Его Величества. — Так вы считаете, что Император должен даровать Сенату больше силы? Обычный бы наблюдатель не заметил этого, но принцесса становилась всё более и более взбудораженной. — Я этого не говорила, — ответила она сквозь зубы. — Просто наблюдала за текущей политической ситуацией, милорд. — Критикуя систему? — Я ничего не критиковала! И являюсь верным гражданином Империи, а так же осознаю её усилия по устранению проблем и недостатков своих предшественников, и… Вейдер поднял руку, останавливая девушку от окончания своей явной отрепетированной речи. — Вы так говорите, но при этом, кажется, слишком любите пережиток ушедшей эпохи. Она открыла рот, чтобы снова сорваться на него, но каким-то образом взяла себя в руки и продолжила более уверенно: — Вы удивляете меня, Лорд Вейдер. Его Величество Император определённо видит что-то в Сенате, иначе зачем бы он оставил его после образования Империи? Ваше пренебрежение на фоне этого выглядит довольно странно, но вы ведь не можете не согласиться с ним, верно? — Вы не смеете обвинять меня в неверности, — фыркнув, проговорил он, искренне позабавленный, а не оскорблённый этим замечанием. Конечно, он планировал в итоге убить своего учителя, но не было сомнений в его абсолютной преданности Империи. — Я не знаю, — невинно протянула Органа с осанкой хищника, готового нанести удар, и жёстким блеском в глазах. — Вы были джедаем однажды, разве нет? Если я верно помню свои уроки истории, они являлись защитниками Республики на протяжении тысячелетий. Возможно, у вас остались какие-то чувства? Лишь немногие за все года осмеливались разговаривать с ним подобным образом, и ещё меньше тех, кто выжил после этого. По факту, можно было пересчитать на одной руке людей, которые могли надеяться остаться в живых после грубого и неуважительного отношения к нему, и пальцы всё ещё остались бы. Однако удивление не помешало гневу в его груди разрастись в пылающую бурю ярости, призывая заставить девчонку поплатиться за свою дерзость. Он сделал шаг к ней и поднял руку, заметив, что она даже не вздрогнула и не отшатнулась, а только сильнее уставилась в ответ; Вейдер занёс правую руку, готовый выпотрошить жизнь из её тела, как вдруг перед глазами появилась сцена удушения другой женщины на месте принцессы. Эта картинка промелькнула лишь на мгновение, но потрясла настолько, что вывела его из ярости и позволила восстановить контроль. И вместо того, чтобы задушить её своей рукой, он угрожающе указал ею на девушку: — Джедаи были такими же продажными и гнилыми, как и учреждение, которому они служили, и потому я уничтожил их. Я совсем не похож на них. Вместо того, чтобы отступить, видя его рассерженность, как сделал бы любой здравомыслящий человек, она лишь наклонилась вперёд, высоко подняв голову. — И при этом вы, кажется, необъяснимо противитесь решению Императора не избавляться от Сената. — Он понимает, как важно прислушиваться к мнению своего народа, — прорычал Вейдер, ненавидя тот факт, что вынужден говорить столь откровенную ложь, но в то же время понимая, что если говорить о чём-либо, кроме официальной причины его существования, то это приведёт к множеству проблем. — Однако он так же понимает, что оставлять любую власть людям, которые ещё более коррумпированы и некомпетентны, чем те, кто были во времена Республики, — глупость, которая приведёт только к катастрофе. Лея слишком хорошо понимала, что первая часть его утверждения была неправдой, и этот факт разозлил её так сильно, что она сердито шагнула к нему, сокращая дистанцию между ними ещё больше. — Тогда, возможно, ему стоило бы использовать свою власть для улучшения ситуации и избавиться от таких личностей, заменив их новыми и лучшими, чем позволять дальше процветать коррупции! Голос в глубине сознания подсказывал, что именно на такие комментарии его учитель хотел бы обратить внимание, но Вейдеру сейчас было не до этого. Нет, его мысли были заняты другим. — История много раз доказывала, что это бессмысленное занятие. У Сената было тысячелетие, чтобы изменить галактику, но они впечатляюще провалились, совершая один проступок за другим. У них было время на перемены, и они его упустили. — Мир и процветание царили в течение столетий под властью Республики, — ответила она свирепо, излучая через Силу ярость, которая не сильно отличалась от его собственной. — Может быть, в последние десятилетия её слава и упала, но до этого Сенат эффективно работал на благо галактики! Он даже не обратил внимания на эти бесспорно предательские слова, сосредоточив свой гнев на их удивительной наивности. Отец, несомненно, вбил девчонке в голову эту ложь с самых пелёнок, чтобы она поверила в эти идиотские и фальшивые утверждения. — В галактике было бесчисленное количество конфликтов, как и в самой Республике, задолго до начала Войны Клонов, Ваше Высочество. Конфликты, которые правительство игнорировало или активно участвовало, в зависимости от того, что лучше соотносилось с их интересами. Они выбирали сторону, основываясь лишь на том, какая из них принесёт больше пользы для них, чем на том, какая сторона была права. На протяжении веков, они только и делали, что наполняли свои карманы, эксплуатируя Внешнее Кольцо, позволяя людям голодать и умирать без всяких сожалений, — он прорычал. — О каком бы мире и процветании вы бы не говорили — это лишь ложь. — А разве Империя чем-то лучше? — щёки горели от злости, а карие глаза наполнились, как ей казалось, вполне оправданным негодованием. — Разве вы не поступаете также? Разве не происходит геноцидов на Внешнем Кольце прямо в этот момент? Кто вы такой, чтобы мешать Республику с грязью за то, что делаете сами? — Ресурсы необходимы, чтобы поменять галактику, — он рявкнул. — Если продолжение деятельности Республики ещё на несколько лет — цена за стабильность и мир, то это то, что все должны готовы заплатить. Принцесса взглянула на него, будто он был безумцем. — Несколько лет? Это продолжается уже в течение почти двух десятилетий! — Что такое две декады в сравнении с веками правления Республики? — Они имеют значение для многих людей, кто страдает от подобной жестокости! — теперь она сердито указала на него пальцем. — И что насчёт геноцида, который осуществляет армия по всей галактике? — Лея фыркнула. — Или хотите сказать мне, что то же самое делала Республика? — Такого бы не было, прекрати люди сопротивляться! Если бы они делали, как сказано, то не было необходимости посылать армию. — Вы не можете ждать, что они будут просто стоять в стороне, когда у них отбирают все средства к существованию! — воскликнула Органа, задыхаясь. — Конечно, они сопротивляются, когда всё, что им принадлежит, конфискуется правительством, которое не даёт ничего взамен! По меньшей мере, Республика оставляла им достаточно для жизни и посылала помощь, если они нуждались в ней! — Сенаторы отправлялись на миссии милосердия всякий раз, когда наступали выборы и они хотели получить больше голосов, — Вейдер усмехнулся, представляя против воли людей в богатых одеждах, не отличавшихся от тех, что носили магистры, шествующие по Мос Эспа с подарками в руках и пустыми обещаниями свободы на устах. — Если им не было это выгодно, они бы не утруждались взаимодействовать с теми, кого считали ниже себя. — Вы заявляете так, но где доказательства? — В отличие от вас, кто не знает ничего кроме Империи, я действительно жил в те времена и гарантирую, какие бы сказки вы бы не слышали, все они ложь. Когда она ухмыльнулась, Вейдеру на мгновение показался знакомым этот жест, хотя он и не мог понять, откуда взялось это чувство. Однако у него было не так много времени, чтобы обдумать это, прежде чем её следующие слова вернули его к теме разговора. — Свидетельство одного человека вряд ли является убедительным аргументом! — И всё же вы придерживаетесь слов своего отца, будто это священное писание, — парировал он, безошибочно определив, чьи аргументы она использовала во время спора. — Несмотря на все его противоположные убеждения, он был частью такого же механизма, который принёс только хаос и нестабильность во всю галактику! Если все остальные доводы заставляли девушку испытывать неописуемый гнев, то этот выпад против отца привёл Лею в бешенство: её лицо, и без того раскрасневшееся, стало совсем красным, кулаки сжались, а когда она заговорила, то девичий голос был резок, как самый холодный ветер зимой на Хоте. — Мой отец никогда не стал бы потворствовать давлению и эксплуатации невинных людей, так же как не стал бы ставить свои интересы выше чьих-то! — Возможно, — он согласился. Бейл Органа, несмотря на многие проступки, хотя бы верил, что искренне действует в интересах общества, не важно, как далёко от истины это было. — Но он никогда не пытался положить этому конец, не так ли? Только когда появилась Империя, он внезапно решил бороться с несправедливостью, которую к тому моменту с удовольствием игнорировал десятилетиями. — Неправда! — Нет? Тогда скажите мне, разве он когда-либо пытался закончить эксплуатацию? Старался ли делать что-то большее, чем наполовину осуждать влияние мегакорпораций? Всерьёз покончить с рабством, если не в галактике в целом, то хотя бы в пределах Республики? — Рабство было нелегальным во времена Республики, — она воскликнула. — Это ещё одно, что нельзя сказать про Империю. Принцесса ответила таким же осуждающим голосом, как и до этого, но в этот раз мужчина даже не мог упрекнуть её за это. Единственное, с чем Вейдер мог согласиться с ней, что рабство по всей Империи было отвратительно и нуждалось в искоренении. Он лично проследит за этим, как только займет трон. Но это не отменяло факта, что она была не совсем права в первой части своего утверждения. — Рабство могло быть незаконным, но вы должны лучше знать — это не означало, что его не существовало. — Всегда будут преступники, идущие против закона, сколько не наказывай их. Использовать какие-то подпольные синдикаты в качестве подтверждения своей точки зрения — это… — Я говорю не только о «каких-то подпольных синдикатах», — Вейдер прервал её рокочущим голосом. — В самом здании Сената находилось бесчисленное множество рабов! Они могли называться слугами, но с наличием легальных контрактов, которые не позволяли им покидать здание, и оплатой, которая едва покрывала долги, — а они всегда должны своим работодателям, — и называть их не иначе как рабами, значит насмехаться над их страданиями! — Не смешите, — передразнила девушка, хотя он заметил, что в глазах напротив мелькнула нотка беспокойства, прежде чем она сумела её скрыть. — Такие вещи никогда не одобрялись. И даже если то, что вы говорите — правда, единственная причина, по которой мой отец ничего с этим не сделал, так это, что он не мог знать об этом. Из него вырвалась мрачная усмешка. — Это едва было секретом. Один из ближайших приятелей вашего отца, Орн Фри Таа, известен тем, что нанял двух ассистентов, которые находятся с ним, куда бы он ни пошёл. И странно, что эти двое никогда не были замечены за выполнением какой-либо работы. Конечно, никто особо не задавался вопросами об этом. Потому что всем известно, в чём состоит их истинная цель. Было видно, как Лея затрудняется с тем, что сказать. Если быть откровенным, Вейдер был даже впечатлён, что она не попыталась категорически отрицать каждое его слово из принципа. Он размышлял в чём была причина. Возможно, её интуиция подсказывала, что он не лжёт? — Даже если это правда и мой отец знал об этом, у него должны были свои причины хранить молчание. Отговорка, которую он уже слышал, и явная попытка потянуть время, чтобы придумать более весомый довод. — Вы удивляете меня, Ваше Высочество, — преувеличенно громко ответил мужчина. — Я бы не принял вас за человека, который считает, что есть причины позволять другим страдать в рабстве. Возможно, вы лучше вписываетесь в правительство, которое так ненавидите, чем думаете. Это замечание мгновенно развеяло всю её прежнюю неуверенность, сменившуюся на гнев. — Не надо вкладывать иной смысл в мои слова! Каждый человек заслуживает свободы, но вы не сможете помочь ему неосмотрительными действиями. Нужно всё хорошо обдумать и подготовиться, если действительно хочется помочь, чтобы не принести больше вреда, чем пользы! — И как долго может занять такая подготовка? — он спросил. — Месяца? Года? Одно или даже два десятилетия? Скажите, как долго ваш отец занимал свой пост до основания Империи? — Вейдер ухмыльнулся, понимая, что победил в этом споре. — Вы обвиняете меня в двойных стандартах за оправдание действий Империи и осуждение того же самого, что было в Республике, но сами поступаете точно так же. Отдавая должное, ей потребовалось лишь пару секунд, чтобы осознать весь смысл его утверждения. — Как вы можете сравнивать активное порабощение целых планет или уничтожение бесчисленного количества городов с тщательной подготовкой к борьбе за благо угнетённых людей? Это далеко не одно и то же! — Это точно то же самое! — сказал он. — Кроме того, я думаю, вы недооцениваете распространённость этой проблемы. Это не просто небольшое количество «слуг» в Сенате, а целые планеты, находящиеся под железной хваткой таких организаций, как Торговая Федерация. Вы точно слышали про Вторжение на Набу, не правда ли? Это было не исключение, а последняя попытка в серии подобных захватов. Бесчисленным планетам не так повезло, они не смогли отразить их или подобные группировки. И всё же, ни ваш отец, ни кто-либо другой не сделал никаких серьёзных действий на протяжении веков существования Республики, чтобы остановить их. В лучшем случае они выступали перед Сенатом, который, все знали, был в руках их противников, но никогда не делали большего. Только сейчас под правлением Империи они вдруг решили взбунтоваться и что-то предпринять, хотя могли бы сделать то же самое много лет назад! Вейдер мог ощущать её злость, разочарование и нежелание принимать его слова. Но подо всем этим он также чувствовал нахлынувшее отчаяние. Она хотела, чтобы он был неправ, хотела верить в убеждения, которые усвоила в детстве, но голос на задворках её разума становился громе и громче, спрашивая — «а что, если это правда?». Он знал, что потребуется нечто большее, чтобы она по-настоящему изменила своё мнение, но зерно сомнений было уже посеяно. Какой бы упрямой принцесса ни была, — а он подозревал, что в этом отношении она может соперничать даже с ним, — девушка не могла вечно игнорировать правду, лежащую перед ней. К сожалению, вошедший в комнату дроид не дал ей возможности ответить. — Милорд, — сообщил он. — Поступил входящий звонок от Императора. Он просит присутствовать вас незамедлительно. Прошу вас, следуйте за мной. «Как всегда, ужасно вовремя», — подумал мужчина. Всё только начинало становиться интереснее. С другой стороны, возможно, это не было так уж плохо. Хотя последняя часть спора была не только забавной, но и раздражающей, невозможно было предугадать, как всё пойдет дальше. Было бы неприятно, если она разозлила его настолько, что он не смог бы контролировать себя. — Организуйте встречу с сенатором Кателаром так скоро, как возможно, по поводу поставок плазмы, о которых мы говорили, — сказал он, к её заметному недоумению, полностью отбросив весь их разговор. — Я ожидаю отчёта о состоянии дел к завтрашнему утру, — мужчина отвернулся, не дожидаясь от Леи ответа, и проследовал к дроиду, ожидающему у двери. — Веди, дроид. Принцесса ничего не сказала, как и он не обернулся, пока уходил. Однако даже когда Вейдер шёл к своей самой защищённой камере связи, он не мог не обдумывать произошедший диалог. Она явно забылась, высказывая предательские мнения и мысли, которые обрекут её и всю семью на смерть, если о них узнает его учитель. Но это было странно: девушка была не из тех, кто выкрикивает подобные вещи просто от злости, он был в этом уверен. По крайней мере, не до такой степени. Ещё более странно, что Вейдер был готов отвечать ей. Ситх должен был заткнуть её или даже арестовать в тот момент, когда она проболталась, но вместо этого, он спорил с ней. Её действия были нехарактерны, впрочем, как и его собственные. И самая странная вещь из всех, что он не был зол насчёт произошедшего. Уже нет, и причина была так же проста, как и невероятна: Под гневом он на самом деле наслаждался их спором.

***

С измученным вздохом Бейл Органа опустился на диван. Являться одной из руководящих фигур во главе растущего сопротивления было утомительно, особенно, когда нужно так же держать лицо и выполнять обязанности представителя своей планеты. И добавив к этому необходимость держать всё в секрете от своей очень любопытной и умной дочери, становилось понятно, почему у него не было возможности отдохнуть. Единственный плюс пребывания Леи на Корусанте — наличие немного времени для расслабления дома. Но, конечно, он не особо пользовался такой возможностью. Вскоре после её отъезда Бейл отправился на встречу с коллегами и товарищами по сопротивлению. И только сейчас он наконец вернулся обратно и с нетерпением ждал небольшого заслуженного покоя. «Или хотя бы столько покоя, сколько может быть у человека в моём положении». В такие моменты мужчина как никогда жалел о постоянном присутствии своей жены рядом. Её вклад в воспитание Леи был бы не только высоко ценен, но и значительно облегчил бы его противозаконные действия: поскольку Бреха умерла, а Лея была ещё слишком мала, чтобы унаследовать трон, он был вынужден отказаться от обязанностей сенатора и сосредоточиться на правлении от имени своей дочери. Это заставляло находиться вдали от столицы гораздо чаще, чем он предпочёл бы, что значительно затрудняло встречи с союзниками. И ничего не изменится на протяжении пяти лет, так как легальный возраст для правителя Альдераана составлял двадцать один год. «Может, стоит позвонить Лее», — он подумал. Несмотря на то, что Бейл был отрезан от остальной галактики по соображениям безопасности во время своей поездки, он подарил дочери коммуникатор с самым лучшим шифрованием, какой только можно было купить, что позволяло поддерживать хоть какой-то контакт между ними. Он ясно дал понять не присылать ничего конфиденциального через него в любом случае, — даже самое надёжное шифрование можно взломать, если долго и упорно стараться, — но этого вполне хватало, чтобы получать обновления каждые несколько дней. Хотя они не являлись слишком подробными. Прежде всего, Лея — подросток, а они не так уж охотно любили отчитываться о каждом своём поступке перед родителями. Честно говоря, Органа был уверен, что единственной причиной, заставляющей её отправлять ему хоть что-то, — понимание, что он пришлёт за ней спасательную команду, если она этого не сделает. «На заметку: мне действительно стоит поискать возможность передать туда кое-что личное. Она наверняка чувствует себя одинокой сейчас». Впрочем, мужчина воспринял малое количество сообщений как хороший знак: если ей нечего ему сообщить, значит, и проблем нет, верно? Тем не менее, ему хотелось, чтобы она хотя бы сказала, на кого работает. Не слишком ли многого он просил? «Просмотрю сначала новости, — он решил. — Я ещё успею позвонить ей после этого. Кроме того, сейчас должна быть середина ночи на Корусанте». Тем более, отсутствие каких-то контактов со внешним миром на такое долгое время предполагало, что ему многое следует наверстать. Активировав свой датапад, Бейл принялся систематически пролистывать страницу за страницей с самыми банальными и незначимыми новостями, пока заголовок недельной давности не привлёк его внимание:

«Сенат подавляющим большинством голосов одобряет предложение принцессы Леи Органы о чрезвычайной помощи Уфрадесу»

Это точно было тем, что она поддержала бы без сомнения, но оно не объясняло почему Лея вообще выступила с каким-либо предложением перед Сенатом, поэтому он поспешно принялся читать. Бейл побледнел уже на первых предложениях статьи. — Чья она помощница сейчас?!

***

— Скажите, мой друг, что заставило вас позволить принцессе выступить с таким заявлением? Я не думал, что вы можете быть настолько озабочены судьбой какого-то незначительного сельскохозяйственного мира на Внешнем Кольце. Вейдер ждал этого разговора ещё с момента, когда прошло то заседание Сената, хотя он не предполагал его так скоро. Обычно Сидиус любил заставлять своих подчинённых метаться в страхе, ожидая неизбежного приглашения на аудиенцию к нему. Если дело не экстренное и не требовало немедленного решения, нередко после провала приходилось ждать несколько месяцев, прежде чем получить приговор. — Я не беспокоюсь, Учитель, — ответил Вейдер, приклонившись перед троном. — Я полагал, что рядом со мной она будет более скрытной, чем с другими, поэтому решил, что, если поместить её в одну комнату с другими сенаторами, она может проболтаться. Моё предложение было лишь предлогом для этого. — И не выдала ли она себя чем-то? — Нет, Учитель. Это не было ложью: она не проговорилась в течение всех тех встреч, за которыми он следил. Хотя девушка сказала много всего предательского во время их личного разговора менее пяти минут назад, он не собирался сообщать Сидиусу о чём-то из этого. Он не намерен был позволить ему избавиться от принцессы. — То есть вы хотите сказать, что мне придётся иметь дело с такой пустой тратой времени из-за вашей оплошности? Всё, что решалось в Сенате, должно было получить одобрение Императора, и именно от него зависело, будет ли в итоге использована идея принцессы или нет. — Альтернативой могло стать предложение о сокращении военного финансирования, — ответил мужчина, всё ещё опустив голову. — Кроме того, одобрив данную идею, Империя предстанет щедрой и заботящейся о своих гражданах, поэтому… — Считаете, меня волнует, что обо мне думают люди, Лорд Вейдер? Он задумался на несколько секунд, размышляя, как лучше ответить, и только потом поднял голову: — Да. Наступившая тишина, когда Сидиус обдумывал его слова, как и он сам, была тягостной, но затем... — Хорошо, — усмехнулся Палпатин, — хорошо. Меня радует, что вы наконец-то переместили своё внимание от армии и сфокусировались на более изящных способах руководства Империей. Может, мне ещё давно следовало приказать вам остаться на Корусанте. Ему нечего было на это ответить, поэтому он снова опустил голову, что могло рассчитываться как согласие. — И мне жаль об этом говорить, но у меня есть для вас задание, которое снова вырвет вас из столицы, — Сидиус продолжил и его разочарованный голос звучал так фальшиво, что это почти заставило Вейдера скривиться. — Что прикажете, Учитель? — Ходят слухи о недовольстве на Шу-Торуне. Поставки руды оттуда очень важны для многих наших проектов, и я не хочу, чтобы их не хватало из-за неудачной попытки восстания, поэтому попрошу вас разобраться с этим, пока оно не переросло во что-то неприятное. — Будет сделано. Обычно в этот момент его отпускали, но мужчина чувствовал, что есть что-то ещё, и поэтому ждал. — Изначально я планировал передать вашу помощницу кому-нибудь более подходящему на это время, — голос Сидиуса был задумчив. — Однако я передумал. Похоже, вы с ней неплохо ладите, и мне бы не хотелось разлучать вас так скоро после знакомства, поэтому возьмёте её с собой. Вейдер не возражал и ничего не ответил, но видимо что-то проскользнуло сквозь его щиты, потому как Палпатин начал смеяться. — О, неужели вам это неприятно? А я-то думал, что делаю вам одолжение! В конце концов, я помню время, когда вы с радостью отправились бы в путешествие, имея в спутниках только симпатичного молодого сенатора! Ситх заставил себя не выказать злости или каких-либо эмоций по поводу сказанного, одновременно укрепляя свои щиты. Даже после стольких лет подобные комментарии заставляли его кровь кипеть. Сидиус безусловно знал об этом, потому и делал их так часто. — Конечно, нет, мой Учитель. Я сделаю так, как Вы желаете. По крайней мере, пока. День, когда он наконец избавится от этого старого болвана, наступит ещё не скоро.