VII

3 ДБЯ Шу-Торун была вулканической и богатой ресурсами планетой, расположенной на границе между Средним и Внешним Кольцом. На её поверхности, покрытой в основном океанами лавы и извергающимися вулканами, было не так много места для строительства больших городов или монументов, но жители компенсировали это, извлекая максимум из того, что у них было. Со своими колоссальными парящими башнями и дворцами, соединёнными широкими мостами и украшенными спиральными арками, — столица представляла собой незабываемое зрелище. Однако не внешний вид делал планету значимой для Империи. Нет, эта честь досталась её рудодобывающим предприятиям. Будучи кладезем редких металлов и минералов, планета обеспечивала энергией крупнейшие и важнейшие проекты Империи по всей галактике, и многие из главных военных достижений режима зависели от неё. В качестве топлива использовался Шип — огромное сооружение, построенное по всей планете тысячи лет назад и расходующее гравитационные поля из её ядра для преобразования энергии, что позволяло добывать руду недорого и быстро, и делало Шу-Торун очень привлекательным деловым партнёром для Империи. До тех пор, пока некоторые Рудные герцоги планеты не начали либо сообщать о меньших объёмах добычи, либо открыто протестовать против поставок исключительно в Империю. Лея не могла сконцентрироваться ни на впечатляющем виде города, ни даже на причине, по которой они с Вейдером прибыли сюда. Вместо этого её мысли были заняты упомянутым мужчиной, и не в хорошем или смущающем смысле, как это было ещё несколько недель назад. Откровенно говоря, она была в ужасе. Острый язык Леи не раз доставлял ей неприятности, и в качестве недавнего примера было оскорбление Таркина, которого она раскритиковала во время торжественного приёма на Альдераане. Таркин, безусловно, так и считал: поверьте, этот человек не понимал разницы между оскорблением и конструктивной критикой. И именно эта ситуация привела Лею на должность помощницы Вейдера. Естественно, до этого было много менее критических инцидентов подобного рода, но ни один из них не имел реальных последствий. Конечно, отец укорял девушку за такое поведение и советовал взять себя в руки, пока она не оскорбила не того человека, но до Таркина это никогда не было проблемой. И хотя в большинстве случаев принцесса старалась держать себя в руках, бывали случаи, когда она просто не могла сдержаться. Но обычно Лее удавалось не разглашать предательские заявления в присутствии кого-то важного, скажем, правой руки императора, как бы она ни была зла в тот момент. И, к сожалению, вчера у неё не получилось. Органа не знала, что на неё нашло. Несмотря на то, что тема спора, безусловно, её раззадорила, принцессе не стоило так эмоционально реагировать на этот разговор. Ей следовало оставаться спокойной и игнорировать всё, что Вейдер говорил. Однако, чем дальше продолжалась их беседа, тем более эмоциональной она становилась, а её самообладание истончалось с каждым мгновением. Единственное объяснение, которое она могла придумать, — комментарии об отце выбили её из колеи из-за любви к нему, — но и этот факт не помог справиться с удручающим чувством, что Вейдер не лгал на протяжении всего спора. Пускай некоторые темы заставляли её кровь кипеть, такие вещи, как личные оскорбления в адрес семьи, по заверениям отца, не должны были её трогать. В конечном счёте, это был один из самых распространенных приёмов тех, кто хотел заставить её выйти из себя. А значит, это не то, что действительно повлияло на неё. На ум пришли воспоминания многолетней давности с одного незначительного торжества. «Ведь я прекрасно справилась, когда этот глупый старикашка оскорбил маму, поэтому это не будет проблемой!» Но оно стало, и теперь принцессе необходимо разобраться с произошедшим. «…было бы полезно тогда знать, как на самом деле выглядят последствия». Она покинула замок Вейдера, охваченная праведным гневом, вскоре после того, как он отправился на встречу с самим Императором. Лея была в ярости от абсурдных заявлений, которые делал этот мужчина, и при этом всё ещё не могла мыслить трезво. Потому что если бы могла, то точно скрылась бы в подполье Имперского центра. Даже полёт домой, действие, которое обычно приносило ей удовольствие и успокаивало независимо от настроения, не помогло, и прошло время, прежде чем Лея осознала, что натворила и в какой беде потенциально находилась. Но бежать было уже слишком поздно: конечно, она наверняка находилась под наблюдением из-за совершённого, что делало побег не только невозможным, но и убийственным, потому как она бы выглядела ещё более виновной, чем и без того являлась. По этой же причине Лея не пыталась связаться с отцом через комлинк, который он ей отдал. Если он согласится на предложение увезти её с Корусанта, это только обречёт их обоих на гибель, если за их связью будут следить, — маловероятно, учитывая её надёжность, но не исключено, — и даже простое оповещение заставит его волноваться и, возможно, совершить что-то безрассудное, например, попытаться спасти дочь. Нет, она не потянет его за собой. Если это был её конец, то не значит, что и его тоже. С этими мыслями девушка зарядила бластер, намереваясь не сдаваться без боя, и приготовилась к неизбежному вторжению штурмовиков, которые, несомненно, скоро прибудут за ней. Затем она ждала. Ждала. И ждала ещё немного. По прошествии многих часов принцесса начала думать, что никто не придёт. Это заметно обескуражило её, и усугубилось тем, что она не владела ситуацией. Не могла же она просто позвонить Вейдеру и спросить, не считают ли её предательницей? «Хотя уверена, его реакция была бы забавной, поступи я так». Поэтому Лея не могла просто лечь спать, если они поджидали этого. Лея знала, что эта мысль не даст ей уснуть, независимо от того, правдивой ли она была, поэтому девушка осталась в своей гостиной, держа наготове бластер в руке. А потом она получила сообщение от Вейдера, сообщающее ей о совместном отбытии по дипломатической миссии на Шу-Торун следующим утром, и всё её с трудом удерживаемое спокойствие испарилось, потому что какого хрена. Лея не та, кто много ругается, — ну, это не совсем правда, но она, по крайней мере, старалась так не делать, — однако Органа подумала, что сейчас была подходящая ситуация. Она практически открыто заявила о себе как о стороннице Республики и критике Империи, что хоть и не было официально запрещено, но практически приравнивалось к смертному приговору для всех, кто разделял подобные взгляды, особенно для людей высокого положения вроде неё, а Вейдер хотел взять её с собой на дипломатическую миссию? Это было нелепо. Пускай Лея не считала такие приёмы в его стиле, она была почти убеждена, что мужчина играет с ней в психологические игры. Её наверняка арестуют, как только она появится завтра в ангаре, верно? Но всё оказалось не так. Полёт прошёл как обычно, Вейдер дал ей для работы парочку новых планов по бюджету, как и всегда, и даже относился к ней как раньше. Ничего не указывало, что его мнение о девушке хоть немного изменилось. Чёрт возьми, он, кажется, даже не помнил об их споре! За месяц, проведённый в качестве его помощницы, Лея поняла лишь одно: мужчина мог легко затаить злобу, так не должен ли он быть зол на неё? Не может быть, чтобы он забыл обо всём за одну ночь! Однако видимо, ситх так и сделал. До сих пор единственной эмоцией, которую, как ей казалось, она видела от Вейдера в свою сторону, было веселье, и хотя принцесса не могла быть уверена в том, что именно он нашёл таким забавным, один этот факт снова и снова разжигал её гнев. Недавние события, которые ещё были свежи в её памяти, к счастью, помогли Лее сохранить спокойствие. Только теперь, когда они прибыли, она окончательно убедилась, что это не хитроумная ловушка. Ведь они могли вместо этого лететь прямо к тюрьме, и она бы ничуть не удивилась. Но это беспокойство моментально покинуло её разум, как только она осознала другую вещь… Она понятия не имела для чего была эта поездка. Да, та была заявлена как дипломатическая миссия, и, если учесть, что единственным значимым аспектом планеты были поставки руды, Лея могла предположить, что это как-то связано с этим. Но для чего нужно присутствие правой руки Императора, чтобы разобраться со всем... Все его насмешливые взгляды во время полёта внезапно всплыли в памяти. «Нет, — подумала она. — Он не стал бы... не стал?» Лея обернулась, бросив растерянный взгляд на Вейдера, и обнаружила, что он уже смотрел на неё, скрестив руки и подняв бровь. Её глаза расширились. Теперь всё стало ясно: он знал с самого начала, что она будет слишком нервной и рассеянной, чтобы запросить дополнительную информацию, а он намеренно не рассказывал ничего в ответ. И в настоящий момент принцесса не представляла, какая цель миссии, с кем они имели дело, какие приличия от неё ожидались… Вейдер хотел, чтобы она опозорилась. В этом точно Органа не сомневалась. Лея вероятно должна быть рада, что он избрал такой способ наказания вместо того, чтобы заключить её под стражу или что хуже, но это осознание не помогло справиться с жгучим негодованием, которое она ощущала внутри живота. Она не доставит ему удовольствия смотреть на её неуверенность. Если он хотел понаблюдать за её позором, ему придётся сделать больше, чем это, — намного большее. Несмотря на статус принцессы и связанные с этим положением обязанности часто казались ей сковывающими, что заставляло сдерживать свою натуру, она всё же выросла при королевском дворе. Возможно, отец и оберегал девушку, но он не был настолько наивен, чтобы не позволить ей научиться справляться с проблемами, возникающими в подобной обстановке. Уже много лет она сталкивалась с людьми, пытавшимися заставить её оступиться, и ни разу не потерпела поражения. Так будет и сейчас. Похоже, удача была на её стороне, хотя бы в этот раз, потому что их приветствовал простой слуга, а не кто-то высокопоставленный. В большинстве галактических обществ не было принято оказывать любезности слугам, так что ей не нужно было представляться, и она могла спокойно оставаться на втором плане. Судя по тому, что слуга не бросил на неё ни одного неодобрительного взгляда, Лея могла с уверенностью предположить, что это действительно не одна из тех редких планет, где к прислуге относятся с излишним почтением. Удача продолжила улыбаться принцессе, когда им сообщили, что король желает встретиться с Лордом Вейдером наедине. На мгновение она испугалась, что Вейдер будет настаивать на девичьем присутствии, чтобы увидеть её провал воочию, но он этого не сделал, отпустив помощницу и дав ей время, в котором она очень нуждалась, чтобы прочитать всё, что нужно знать во время пребывания на этой планете.

***

Лорд Рубикс обернулся на звук открывающихся дверей. — Итак, он прибыл? — Да, Отец. — И он приехал один? Монэ покачала головой. — Солдат нет, но, похоже, он привёл с собой помощницу. Его брови нахмурились на секунду: помощницей Вейдера была Лея Органа, принцесса Альдераана. Она была относительно малоизвестной личностью, но её недавние действия в Сенате принесли ей некоторую известность среди людей. В сочетании с тем, что она была дочерью Бейла Органы — человека, которого любили многие в галактике, — это означало, что она не из тех, на кого многие хотели бы напасть. Он повернулся к двум своим сообщникам. — Это станет проблемой? Они оба, мужчина и женщина лет двадцати пяти, какое-то время смотрели друг на друга, после чего мужчина, Джет, пожал плечами. — Не особо. Жаль, что она так погибнет, но одна невинная жизнь не стоит того, чтобы останавливать всю операцию. — Сомневаюсь, что кто-то вроде Бейла Органы позволил бы своей дочери работать на Вейдера, — добавила женщина, Калар. — Скорее всего, на неё оказали давление. Бедной девочке совсем не везёт, неправда ли? В отличие от слов, в её голосе не было жалости. Рубикс кивнул, удовлетворённый ответами. Он явно подобрал себе союзников для этой миссии с умом. — Очень хорошо. Принцесса — всего лишь гражданское лицо, да ещё и подросток, так что её присутствие не должно потребовать изменения планов. — Пока она, — Калар кивнула в сторону дочери Рубикса, — сумеет отвлечь Вейдера, как и планировали, мы сможем сделать всё остальное. Монэ на мгновение бросила взгляд на другую женщину за то, что та сомневается в ней, а затем вызывающе подняла подбородок. — Поверьте, всё будет в порядке. Неважно, что вы слышали ужасные истории, в которые вас заставили поверить, — он всё ещё всего лишь мужчина. Пара соблазнительных взглядов, несколько ласковых слов, и он не сможет думать ни о чём, кроме меня. — Ты так говоришь, но… — Достаточно, — перебил мужчина Калар, прежде чем всё переросло бы в новую перепалку. — Мы уже несколько раз говорили об этом, так что, если у вас нет конкретных идей по улучшению плана, молчите. «Честно говоря, — подумал он, — какими бы полезными ни были эти террористы, они всё равно лишь деревенщины. Никакого воспитания и вечно жалуются, когда от них требуется просто выполнить свою работу». — Обычно я в это не вмешиваюсь, — неожиданно заговорил Джет. — Однако на этот раз я вынужден согласиться с Калар. На это его дочь издала довольно неженственный смешок. — Раньше ты не сомневался в моей привлекательности, Джет. Просто вспоминаю нашу первую встречу, когда... — Заткнись, пожалуйста, — мужчина перебил её, его щёки приобрели красный оттенок. — Я не это имел в виду! Монэ открыла рот, чтобы снова немного его поддразнить, но Рубикс поднял руку, останавливая девушку. — Что конкретно тогда ты имел в виду? Джет ещё немного посмотрел на его дочь, а затем ухмыльнулся. — Всё, что я хотел сказать: до сих пор не было никакой конкуренции для нашей дорогой Монэ. Однако Вейдер привёл с собой свою милую помощницу. Кто знает, чем они занимаются, когда никого нет рядом? Монэ ахнула. — Как ты вообще можешь предполагать, что он — или любой другой мужчина, если на то пошло, — предпочтет её вместо меня! — Кто знает? Ведь некоторые любят помладше? Или может она просто в его вкусе? — Ты… — Насчёт этого не было никаких слухов, — Рубикс снова прервал спор, прежде чем всё вышло бы из-под контроля. — По крайней мере, я ничего не слышал. Не было и слухов о том, что он вообще интересуется женщинами моложе себя, если честно. Так что, как я уже говорил, если у вас нет конкретных идей по решению возможных проблем, молчите. Джету явно хотелось поспорить ещё, но он был достаточно умён, чтобы понять: не стоит злить человека, благодаря которому вся эта операция стала возможной, поэтому он просто кивнул. — Хорошо, — сказал он, вставая. — В таком случае, нам с Монэ необходимо подготовиться к завтрашнему торжеству. Не стоит привлекать к себе ненужное внимание, выглядя недостаточно одетым. — Ага, — пробормотала Калар почти не слышно, что он едва уловил. — Потому что решение, какое платье надеть — сейчас самая важная проблема в галактике. Рубикс сделал вид, что не услышал её, пока они с дочерью выходили из комнаты, но тем не менее мысленно отметил это. Если эти два идиота переживут операцию, он сам позаботится об их смерти.

***

Как бы он не пытался прекратить, но его палец продолжал нервно постукивать по подлокотнику, пока мужчина наблюдал внутри спидера за проносящимися мимо зданиями. Было шоком узнать, что из всех людей Лея была приставлена именно к Дарту Вейдеру. А осознание, что она держала это в секрете от него, было хоть и понятным, но неприятным. Когда он спешил на Корусант и узнал, что они с Вейдером отбыли на дипломатическую миссию на Среднее Кольцо, у него чуть не случился сердечный приступ. Хотя Бейл знал, что она без проблем пережила предыдущий месяц пребывания у Вейдера, ему хотелось поговорить с ней с глазу на глаз, чтобы окончательно убедиться, что с дочерью действительно всё в порядке. Возможно, этого не случилось бы, если она хотя бы ответила на его звонки, но девушка упорно отказывалась брать трубку. Мужчина волновался бы ещё больше, если бы не знал принцессу достаточно хорошо, чтобы понять: она, скорее всего, не отвечает на его звонки из-за нервозности, а не потому, что что-то мешает ей это сделать. И даже так, образ его дочери на стороне Вейдера не оставлял Бейла в покое. Вейдер, очевидно, ещё не догадался об их родстве — и это было удивительно, учитывая, как сильно она похожа на Падме, — ведь если бы он понял, об этом уже знала бы вся галактика. Бейл был уверен, что Вейдер, как минимум, разыскал бы его, чтобы отомстить. Однако ничто не могло гарантировать, что рано или поздно правда всплывёт наружу, и чем дольше Лея находилась с ним рядом, тем больше становилась вероятность этого. Решение было очевидным: Бейлу необходимо было забрать её от него. К сожалению, законного способа сделать так не существовало. Если Вейдер или Император чего-то хотели, они получали это независимо от законности. В данном случае, когда нынешнее положение Леи было подстроено последним, Бейл мало что мог предпринять. Единственный выход, который он придумал, оказался тоже не слишком подходящим. В конце концов, как бы ни выросло Сопротивление за последние несколько лет, у них всё ещё не было способа справиться с Вейдером. Возможно, им удастся отвлечь его на время, достаточное для того, чтобы забрать Лею, но потери в живой силе будут огромными, а этого он не мог допустить. Даже ради своей дочери. Всё обстояло бы иначе, согласись Оби-Ван помочь, но… «— Я действительно сожалею, мой друг, но я не могу помочь тебе. Моё место здесь, рядом с Люком, чтобы обеспечить его безопасность и следить за обучением, когда настанет подходящее время. — Мальчик в безопасности там, где находится на протяжении уже многих лет! А Лея, наоборот, сейчас под пристальным взглядом Вейдера! Как ты можешь не хотеть помочь ей? — Я хочу, Бейл, правда хочу. Однако я думаю, что не переживу ещё одно столкновение с Вейдером, а моя смерть не поможет никому. Лея всё так же останется с ним, Вейдер узнает, что с ней связано нечто большее, чем он предполагал вначале, а Люк лишится учителя. — Но… — Я сожалею, но мой ответ по-прежнему отрицательный». Мужчина подумывал о том, чтобы связаться с Асокой, но в итоге отказался и от этого варианта. Она не только была занята сейчас другими очень важными делами, но и с самого начала ясно дала понять, что не хочет встречаться со своим бывшим учителем. То есть, пока не будет готова к этому. И хотя Бейл думал, что она согласилась бы помочь, если бы знала, что поставлено на карту, но он так же был уверен, что тогрутка тоже не переживёт эту миссию. Может быть, у них с Оби-Ваном и был бы шанс, но, увы... В итоге, он оказался бессилен. Но это не означало, что он будет держаться в стороне. Даже если Бейл не мог активно помочь Лее, он мог в крайнем случае предложить ей поддержку и твёрдое плечо, на которое можно положиться. И если ничего другого не оставалось, то это… «Да здравствует Республика!» Последнее, что он увидел перед тем, как его зрение потемнело, а сознание померкло, как спидер, находившийся впереди, был охвачен взрывом.