Она была другой

Мидори долго не мог унять смех. Если признаться честно, то он вообще не помнил, когда так заразительно смеялся в последний раз. А всему виной был фантастический пересказ не менее фантастического сна, который приснился его неожиданной гостье. Что конкретно сыграло ключевую роль на ее воображение, Мидори не знал. Он был педиатром по профилю, не психиатром. Зато Хотару не могла прийти в себя от стыда, после того, как Мидори-сан самым наглым образом выудил из нее признание о том, что же ей приснилось с упоминанием слова «медкомиссия». – Знаешь, а в этом есть некий смысл, – сквозь накатившие от смеха слезы, проговорил хозяин квартиры, все еще сидя на краю кровати, где лежала девушка. – Ты же не переносишь жары. Уверен, что и русалки тоже. Он с новой силой начал хохотать. – Хотя мне очень лестно слышать, что я посещаю твои сны, – подавив очередной приступ истерики, Мидори погладил Хотару по голове, чем очень смутил девушку. Если бы она сейчас была полностью здорова, то нашла бы отличный метод его проучить и высказать все, что она о нем думает. Но, к сожалению, после солнечного удара ей все еще не хватало сил ни физических, ни душевных для ведения боя с этим наглым, но достойным соперником. В такие моменты она даже забывала о том, что он был гораздо старше ее. – Поверьте, Вы там появились совершенно случайно, – как можно безразличнее ответила Хотару и чуть не ослепла от широкой самодовольной улыбки своего лечащего врача. – И совершенно случайно дал тебе направление на медкомиссию, без которой ты бы не смогла подать документы в университет. Как по мне, звучит так, словно у меня была очень важная и ключевая роль в твоем сне, Тачибана-кун~. – Если Вы хотите в это верить, не буду Вас переубеждать, – она почувствовала свое поражение в этом словесном поединке. Честно сказать, ей до сих пор не верилось, как ей вообще мог привидеться такой бред про русалок и медкомиссию. – Хммм, как холодно с твоей стороны, – пропел Мидори. Он заметил, что девушка была смущена до предела и старалась быть сильной, что забирало у нее много энергии. А она еще толком не восстановилась после перегрева. Он в который раз подумал, что совершенно не случайно оказался на пляже, на который не хотел ехать еще утром. Ему нужно было там оказаться, чтобы помочь Хотару. Такие стечения обстоятельств иногда пугали. Он оказал всю первую медицинскую помощь, которая была необходима при ситуации, в которой оказалась Хотару. Почему он не отвез ее домой? Все потому, что еще в машине он услышал разговор ее подруги, которая обсуждала с родителями по телефону что-то про семейную поездку завтра утром. Сама же Хотару еще на пляже упомянула, что за ней некому будет поухаживать, пока ей плохо. Именно поэтому Мидори и решил привезти ее к себе домой для врачебного наблюдения. В больницу ехать было необязательно, он оценил по состоянию Тачибаны, что ее состояние было не критическое. Но уход и присмотр ей был необходим. Особенно сегодня вечером и в течение ночи. – Прости, уверен, тебе неловко. Но спасибо, что рассказала о своем сне, – наконец, сказал молодой мужчина. – Это очень меня позабавило. Хочешь, я тебе расскажу какую-нибудь нелепую историю из своей жизни, чтобы мы были квиты? Глаза Хотару заблестели от любопытства. Мидори-сан всегда был скрытным человеком, не подпускающим никого постороннего в свой чудаковатый мир и свою жизнь. Было очень необычно видеть его таким искренним и располагающим. Оказывается, его мерзкий двуличный характер хранил в себе много тайн. – Не могу поверить, что с Вами могли случиться нелепые истории, Мидори-сан. Но я бы послушала, если Вы предлагаете. Педиатр лишь притворно улыбнулся. – А я и не знал, что тебе так интересна моя жизнь. Что ж, с чего начать… Видеть командира «Хошиширо» расслабленным в домашней обстановке было необычно и даже прикольно. Хотару еще раз окинула взглядом его задумчивый профиль, отметив про себя, что этот человек был не только талантлив, но и красив. И эти мысли посещали ее перегретую голову не впервые за этот день. – Хм, ты права, настолько нелепых историй, как твой сон, со мной не приключалось, но вот был один эпизод, когда… И он стал рассказывать о своем беззаботном юношестве. Точнее, о летнем лагере, в котором он отдыхал вместе с Масамунэ, будучи десятиклассниками. Мацуока сильно боялся жуков, и Мидори очень любил класть их ему за шиворот или на подушку. Еще были истории о проверке на смелость ночью в лесу, где Масамунэ по наводке Мидори пошел искать чуть ли не золотое руно, вернувшись в лагерь лишь к утру. Так же была история о том, как … – Достаточно, Мидори-сан! – Хотару сама не поняла, как ее ладони прикрыли рот доктора в надежде, чтобы тот замолчал. У него очень хорошо и с упоением получалось описывать мельчайшие подробности его веселой жизни в том летнем лагере. Веселой для него, но не для Мацуоки. – Я поняла, что Вы подразумеваете под словами «нелепая история из Вашей жизни». Лидер «Хошиширо» от неожиданности несколько раз моргнул. Эта девушка совершенно не осознавала положение дел. Своими ребяческими выходками она нарывалась на неприятности. Конечно, он был не против чувствовать прикосновение ее рук на своем лице, но всему должен был быть предел. Совершенно нежданно перед глазами всплыла сцена, когда эта самая девочка, которая сейчас рьяно закрывала ему рот своими руками, не так давно поцеловала его в мужской бане в обмен на полотенце. А сейчас она прикасалась своими теплыми ладонями к его губам, абсолютно не понимая, что своими действиями заставляет разум доктора менять курс. Мидори был взрослым двадцативосьмилетним мужчиной. Казалось бы, что он мог отлично себя контролировать в присутствии противоположного пола, но с Хотару все было по-другому. Она была другой. И только она могла заставить его всегда собранное и расчетливое сердце ёкнуть и позволить себе быть просто сердцем, способным испытывать красивые чувства и эмоции. И именно эти новые для него чувства напугали Непобедимого Короля не на шутку. Ему потребовалось приложить неимоверные усилия воли, чтобы заставить свои руки действовать командам разума, а не сердца. Легонько оттолкнуть, а не жадно притянуть. Так он и поступил, аккуратно убирая ее ладони со своего лица и поспешно вставая с постели. На озадаченное выражение лица Тачибаны он лишь с легким наигранным смехом ответил: – Видишь, теперь мы квиты. Пойду приготовлю нам ужин, а ты пока отдыхай. Позови, если что-то понадобиться, но без надобности не вставай. Хотару лишь растерянно кивнула, проводя взглядом выходящую из комнаты фигуру. Как только Мидори оказался на кухне, он подошел к мойке и повернул кран, уставившись на толстую струю воды и прислушиваясь к издаваемому шуму. Вода всегда помогала ему успокоиться. А сейчас ему это было необходимо, потому что он искренне не понимал, что именно с ним происходило. Он небрежно запустил руку в волосы и немного их взъерошил. Почему-то, очень не к месту вспомнился эпизод, где на встрече с медсестрами он лично заявил, что та, кого он полюбит, должна быть в его вкусе. Еще она должна полюбить его и заботиться о нем. Тогда он говорил, не особо задумываясь об этом всерьез, но сейчас в голове четко проигрывалась та сцена в ресторане. И именно сейчас до него дошло, что тем идеалом женщины, о котором он тогда говорил, была Тачибана Хотару, – девушка, которая таила в себе силу урагана, была готова порвать любого за близких людей (и даже за врагов), и которая была младше почти на десять лет. В мире было много представительниц женского пола. Но с Хотару все было по-другому. Она была другой.