Глава XVI

Я не могла быть не права, когда говорила о том, что учебный год пролетит быстрее, чем муха от полотенца, которое ты уже занёс над ней, чтобы не столько убить, сколько оглушить надоедливое насекомое, которое мешает спать. А она ускальзывает, потому что ты жалкий человек, для которого мир движется в 6,8 раз медленнее, чем для мухи. Становится даже обидно, что ты, как вершина пищевой цепи, не можешь её поймать, такую крохотную, уязвимую и абсолютно беззащитную... Но такую надоедливую, что терпеть действительно невозможно, и все этические нормы улетучиваются, и ты чисто на морально-волевых носишься за ней со скрученным полотенцем, как идиот, ещё и кроешь последними словами, будто она поймёт, обидится и замедлится от этого — сама в руки прилетит, потому что жить не сможет после подобного. В общем, как можно выяснить — учебный год и проснувшиеся насекомые меня доконали. Я дралась с мухами и оценками, придумывала семьсот и три плана убийства физички с избежанием тюремного срока, а также ежедневно проводила по два часа на репетициях. Ваня совсем замучил меня своим КВН'ом, не давая и дня прожить без мыслей о новой сценке. Абрамов с ума сошёл, и мне казалось, что предложить ему создать такую организацию было ошибкой. Сработала она, конечно, на «ура» — друг отвлёкся и погрузился туда с головой, но произошла профессиональная деформация. Я старалась его вывести в реальный мир без сценариев и попыток рассмешить, но даже на прогулках Ваня рассказывал мне о новых шутках, и рано или поздно я смирилась. Единственной, кто не был втянут в мир юмора, была Ксюша. Севастьянова наотрез отказалась участвовать в создании КВН'а, а потому обо всём докладывала ей я, пока она была единственной отдушиной. — Я скоро его застрелю, мне кажется, — говорила я, лёжа на Ксюшиной кровати. Её родители уехали почти на месяц в командировку, поэтому дом был в полном распоряжении Севастьяновой. — Но не раньше, чем физичку, — усмехнулась подруга, закидывая в рот кусок печенья. — Я их обоих к стенке поставлю, — ответила я и, взяв телефон, посмотрела новое уведомление. — Лёгок на помине. Четвёртый мушкетёр 21:17: «Короче, какая идея» — Там четыре огромных сообщения! — взвыла я, откинув телефон подальше. — Я не буду это читать! Четвёртый мушкетёр 21:28: «Это очень важно, прочитай. Мне нужно твоё мнение :р» — Всё, убирай своё устройство. У меня фильм загрузился, — сказала Ксюша, и я послушно отложила гаджет, подвинувшись к краю кровати, пока на ноутбуке сияла заставка очередного супергеройского кино. В самый нервный момент, когда кульминация почти дожала меня и мне осталось ещё чуть-чуть до истерических криков, телефон зазвонил. Я, не отрываясь от экрана, нащупала его и ответила на звонок, не глядя. — Крис, ты прочитала? — Ваня, если ты мне ещё раз сегодня где-то мелькнёшь, то я откажусь от помощи. Дай фильм досмотреть, всё сделаю. А сейчас катись на все четыре стороны, иначе я за себя не ручаюсь, — рявкнула я на него на одном дыхании и скинула звонок. В этот момент главный герой в первый раз с силой ударил своего врага, и я подпрыгнула на диване с радостным кличем. Ксюша же наоборот — расстроилась. Злодей успел стать её любимчиком, а сейчас терпел поражение, и я выигрывала наш небольшой спор. Фильм подходил к концу, и я всё больше становилась уверенной в своей победе, но всё неожиданно оборвалось. Кинокартина оказалась целой серией фильмов. Я взвыла, откидываясь на подушки позади себя. Севастьянова, проклиная режиссёров и сценаристов, повторила за мной, только прихватила с края дивана пачку чипсов. По комнате разнёсся запах приправы, которая должна была заменять паприку. — Чтобы я ещё раз не убедилась, что в фильме только одна часть, — сказала я, протянув руку к упаковке снека. — Давай что-нибудь другое посмотрим. Только не фильмы. Уснула я, так и не прочитав Ванины сообщения, но он напомнил о себе звонком в двенадцать часов. Я, еле разлепив глаза, снова не глядя сняла трубку. Абрамов сразу начал тараторить, но я ни слова не расслышала, потому что с утра соображать ясно — сверхспособность, которой природа меня обделила. Я сползла с подушки и переспросила: — Чего ты там говоришь? Ничего не понимаю, — я поморщилась. — Ты ничего не прочитала. Мне сегодня нужно нести на проверку. Сможешь подскочить ко мне, пожалуйста? Или сразу к школе? — Во сколько? — я отняла телефон от уха и посмотрела на время. — Я в три хочу идти. Время собраться у тебя ещё есть, — сразу сказал Ваня. — Крис, я тебя умоляю. — Хорошо-хорошо, — я зачем-то кивнула, будто бы он меня видел, и сползла с кровати на пол. Ксюша ещё спала, её ничего не будило. — В три у школы тогда. — Спасибо, ты мой любимый друг! — Подруга, — машинально поправила его и отключилась от звонка. Взяв из рюкзака уходовые средства, я прошла в ванную, чтобы освежиться после бессонной ночи. В таком виде нельзя было не то, что в школу приходить, — на улице появляться. Умывшись, я нанесла какой-то охлаждающий крем, а под глаза легли патчи. Может, поможет? Выпрямившись, потянувшись, я смотрелась в зеркало. Хотелось запомнить себя на будущее. Даже несмотря на то, что я себе не нравилась в полной мере. Прикусив губу, я последний раз глянула на себя и вышла из ванной, возвращаясь в комнату. Ксюша уже проснулась и сидела в телефоне. — Доброе утро, — сказала я, убирая вещи в рюкзак. — Может, закажем что-нибудь на завтрак? Чтобы не готовить? — Со вчера ничего не осталось, что ли? — спросила Севастьянова, убирая гаджет. — Наша вылазка в шесть утра устранила все запасы, — хмыкнула я, открывая на телефоне приложение для доставки. — Что будешь? Выбрав завтрак, мы сделали заказ, который обещали привезти через полчаса. За это время мы заправили постель, убрали все фантики и упаковки, которые раскидали за ночь, и ушли на кухню. Вернее, я ушла одна, потому что Ксюша сделала выбор в пользу душа. Я села на подоконник, прислонившись спиной к холодному стеклу. Я не понимала, хотелось ли мне ещё завалиться на пару часиков в кровать или того времени сна было более чем достаточно. Я наклонила голову, упираясь в стенку, и прикрыла глаза. Я почти было уснула снова, но в домофон позвонили, и громкий звук разнёсся по квартире резким порывом. Я спрыгнула на пол и пошла открывать курьеру. Он отдал мне пакет, я оплатила заказ с карты и вернулась в комнату, чтобы разложить завтрак. Положив телефон вместе с продуктами на стол, я включила первую попавшуюся в плейлисте песню. На этот раз — старый популярный «Hands up», который несколько лет назад крутили по всем музыкальным каналам и радио. Да я даже на собственном дне рождения в том году зажигала именно под этот трек. Двигаясь в такт песне, я раскладывала еду и столовые приборы на столе. Открывая свою порцию, я случайно залезла пальцем в соус. Облизав его, потому что нечего еде пропадать, у меня свело скулы. Да уж, на этот раз лимона не пожалели. Кисло-сладкий, конечно, обещал цитрусы, но не настолько же. К тому времени, как я красиво накрыла стол и даже сделала кривые розочки из салфеток, Ксюша вышла на кухню. — Теперь у нас ресторанная подача? Не хочешь пойти в официанты? — усмехнулась Севастьянова, садясь на стул. — Ни за что. Я уж лучше безработным дизайнером буду, чем терпеть унижения ещё и на работе, — хмыкнула я, взяв вилку в руки. Завтрак, навеянный весёлыми песнями из моего плейлиста, прошёл замечательно. Помимо еды, мы подпевали хитам, поэтому не заскучали, а я не уснула носом в тарелке. Правда, после этого пришлось довольно быстро собираться, потому что я начинала опаздывать. Наскоро собрав рюкзак, я отсалютовала Ксюше: — Если что-то забыла — принесёшь в школу, спасибо, — с этими словами я застегнула ботинки и вылетела на лестничный пролёт. — Что упало, то пропало! — рассмеялась Севастьянова мне вслед. Я воткнула в ухо наушник, запустив музыку дальше, и пошла в сторону своего дома. Такси обещали подать только через полчаса, это слишком поздно. Я за это время до дома дойти успеваю. Вышагивая по ещё не растаявшему в некоторых местах снегу, я не думала ни о чём. Разве что желала, чтобы снег побыстрее сошёл. Весна в этом году выдалась холодной, а потому в конце апреля, когда обычно мы переодевались в жилетки и кофты, все продолжали ходить в куртках. Зато насекомые начали просыпаться, несмотря на холод. И, видимо, днём у них тоже были свои дела, потому что они очень активно пролетали около моего лица. Отогнать их я решила дымом, поэтому достала электронную сигарету и затянулась. Пар со вкусом вишни рассеялся в лёгких, а потом и вокруг лица, и насекомых стало меньше. Выкурила, получается? Я сделала ещё несколько затяжек, после чего снова закинула сигарету в недры рюкзака и продолжила молчаливый путь по слякоти к дому. Я задумалась о том, насколько быстро пролетел этот учебный год и насколько близка я была к сдаче последних экзаменов. Даже не верилось, что остался последний рывок, который, правда, мог тянуться слишком долго либо пролететь, как машина по шоссе на скорости двести двадцать. Я вздохнула и взглянула себе под ноги. На носках ботинок скопился грязный снег, который я скинула, топнув по асфальту. Когда уже лето? Зайдя домой, я никого там не обнаружила. Наверное, снова гулять ушли. В последнее время мама с Колей всё чаще уходили гулять с Максом и друзьями. В основном, это были проходки не по улицам, а по торговым центрам, где взрослые оставляли детей в специально оборудованной зоне, а сами сидели в ресторанах и бесконечно долго болтали о своём. Меня на такие встречи Коля с мамой брали всего пару раз, а вот папа — постоянно. Я всегда сидела рядом с ним, даже в те встречи, которые являлись рабочими. Его коллеги и партнёры были не против, а я — рада, потому что сидеть в компании взрослых дядей, которые решали важные вопросы казалось тогда верхом уважения. Как будто я сама являлась непосредственным участником, хотя моей ролью было тихо сидеть и раскрашивать предложенные официантом картинки. Я скинула вещи в своей комнате и сразу же пошла в ванную, чтобы привести себя в окончательный порядок под душем. Стало свежее. Я нанесла на лицо крем и ушла в комнату сушить волосы, потому что время поджимало. Мне нужно было уже через сорок минут стоять на крыльце школы, но моя копна волос решила по-другому — по ощущениям ничего не сохло. Я просто нагревала волосы. Я переключила воздух, исходящий из фена, на холодный, молясь, чтобы мне это помогло. Не поменялось ничего. Я только голову заморозила. Я снова переключила на горячий воздух и начала петь песню, надеясь, что от моего вокала что-то поменяется. Импровизированная песня вообще не улучшила моё состояние, но макушка, по крайней мере, высохла. Я решила, что уличный ветер мне поможет, и ушла собираться. Натянув на себя водолазку кофейного цвета и джинсы, я заплела низкий пучок и продвинулась в коридор, захватив с собой сумку. Вспомнив о погоде, я решила повязать на голову платок, с которым, по итогу, воевала бо́льшую часть времени. Результатом моей работы была бы довольна любая церковь. Теперь меня точно нельзя обвинять ни в чём — я святая. Накинув куртку и прыгнув в ботинки, я наконец выдвинулась к школе, чтобы послужить поддержкой Ивану Андреевичу Абрамову — начинающему комедийному актёру и сценаристу. А ещё дипломату на полставки. Правда, мой святой образ явно не клеился с сигаретой, подожжённой за углом дома. Я снова петляла дворами, сокращая путь и меньше попадаясь на глаза прохожим. Выкинув окурок в мусорку, я пшикнула на руки какой-то пахнущий чем-то приторным антисептик, чтобы перекрыть ненужный аромат, и закинула мятную жвачку в рот. Отлично, теперь от меня пахло всем и сразу, но это гораздо лучше, чем выслушивать бесконечную лекцию о вреде курения. Сама знала. Зайдя на территорию школы, я увидела Ваню, который ходил по крыльцу от одного столба к другому и вертел в руках какую-то красную папку. Депутат села Задрипанное, представитель партии минипигов-переростков, не иначе. Не выглядел он серьёзно в шапке с помпоном! Смеясь, я подошла к другу со спины и накинулась, испугав. Ваня церемониться со мной не стал — просто скинул меня, отходя в сторону, чтобы наверняка. Я устояла на ногах и усмехнулась. Папка красного цвета упала на пол. Я подняла вещь и отряхнула её от песка на крыльце. — Ты на себя решила примерить образ Девы Марии? — Абрамов кивнул на платок на моей голове. — Нет, я просто не хочу заболеть. У меня голова сырая из-за того, что ты выдернул меня с ночёвки и нарушил мой сон. С тебя вычту, — объяснила я и впихнула папку ему в руки. — Пошли уже, надежда мирового юмора. — Вообще-то, это серьёзно! Я столько придумал! Мы обязаны поставить каждую сценку, — воодушевлённо говорил Ваня, на ходу стягивая с себя верхнюю одежду. Я только слушала его и поддакивала, потому что так и не прочитала все сценарии. Я всё равно узнаю о них раньше остальных. — Мы к кому вообще собираемся? К Станиславу Владимировичу? — спросила я, повернувшись к другу. — Ему всё передаст Арсений Сергеевич. Мы к нему. — Ты серьёзно? — я остановилась. — А как-то предупредить сонную меня нельзя было? Я бы вот это, — я повертела рукой вокруг головы с намотанным на ней платком, — не напяливала! — Какая разница? Попову вообще всё равно на то, как мы выглядим. Особенно в воскресенье, когда он что-то оставил в школе, — Ваня непонимающе посмотрел на меня, как будто мои возмущения были чем-то абсолютно нелепым. В его глазах они были именно такими, потому что главного он не знал. Я не могла ему сказать сейчас. — Тоже верно, — я выдохнула и опустила взгляд. — Ладно, пошли. А то уйдёт домой. Весь путь до кабинета математики я то и дело поправляла платок, глядя на себя в экране телефона. Всё равно было плохо. И накраситься нужно было — под глазами образовались круги чуть темнее цвета кожи. Я постаралась забыть об этом, может, не так видно будет. Буду просто стоять рядом или сидеть поодаль, не привлекая внимания. В секунду, буквально за пару мгновений до подхода к кабинету, меня осенило. Кому-кому, а Арсению Сергеевичу более чем плевать на мой внешний вид. Я перед ним и рыдавшая была, и почти утонувшая, желавшая, в конце концов, счёты с жизнью свети! От этой мысли стало проще и теплее, будто тёплый чай разливался по телу. Я невольно улыбнулась, но шарф с головы не сняла — потом не завяжу, как нужно. Если быть монашкой, то уж до конца! — Можно? Здравствуйте, — Ваня, постучавшись и открыв дверь, засунул голову в проём и тут же получил положительный ответ. Тогда он впустил и меня. — Здравствуйте, — поздоровалась я и улыбнулась. Арсений Сергеевич удивлённо поднял брови и улыбнулся уголком губ. Я села на первую парту третьего ряда и уткнулась в телефон, позволяя Ване самостоятельно представить каждую сценку и объяснить детали реквизита. Спать хотелось по-прежнему сильно. Отставив деградацию в коротких видео, я легла на сложенные на парте руки, надеясь ухватить хоть кусочек сна, пока Ваня и Арсений Сергеевич вносили поправки в сценарий. Каждый раз так ложась на любую не горизонтальную поверхность, я по какой-то причине забывала, что мне сложно заснуть где-либо не в кровати. Исключениями были случаи, когда до этого я была лишена сна напрочь. У Ксюши я всё-таки спала, поэтому сейчас я просто отрывками слышала разговор друга с классным руководителем, мыслями погружаясь в никуда. — Крис, подойди, — услышала я голос Абрамова и, потирая сонные глаза, прошла к ним. — Чего? — А с песнями, которые мы выбрали на перебивки, всё нормально? Нет никаких лишних слов на английском? — уточнил Ваня, тыкая в список треков. — Да даже если есть, то включим момент без них. Делов-то, — я пожала плечами, вопросительно глядя на друга, который, видимо, уже слишком замотался и с учёбой, и с новым кружком. — А... Да, именно так, — кивнул он Арсению Сергеевичу. — Тогда, получается, всё. Будете себе копию делать? — Бумагу переводить не буду. Сфотографирую просто. Абрамов отдал ему папку и с гордым видом смотрел на листы, полностью заполненные печатными буквами. Он вложил туда души больше, чем у него было, и я видела, как горели его глаза. Никакой урок английского или обществознания не мог доставить ему такого же удовольствия. Зря дядя Андрей тащил его в международные отношения. И это будет хорошо, если он просто проучится эти годы, а потом вернётся к шуткам. Возможно ведь, что за это время у него пропадёт запал. Как я не хотела этого для Вани. Надо будет как-нибудь намекнуть об этом Андрею Георгиевичу. — Всё, спасибо, можешь забирать и начинать с ребятами подготовку. По поводу актового зала ко мне завтра подойди, я попрошу помещение. Если не будет получаться, то будете в моём кабинете репетировать, договорились? — Арсений Сергеевич отдал папку и сел за стол, открывая ноутбук. — Да, конечно! Спасибо большое, вы очень помогаете, — Ваня чуть было на колени не встал и в пол лбом бить не начал. — Пока ещё не за что, — рассмеялся Попов и снова повернулся к нам. — Когда выступите, тогда и будете благодарить. — Подношения принимаете? — хмыкнула я. — При всём уважении, на человека просящего сегодня ты похожа. К чему такой внешний вид? — поинтересовался мужчина, кивая на мой платок на голове. — Решила заранее начать ставить свечки за экзамены и КВН, — ответила я и убрала выбившиеся из-под платка волосы. — Голова сырая, болеть не хочу. — Посидите тут, высохнет — пойдёшь. До сих пор ведь холодно, тут от болезни и платок не спасти может. — Я такси вызову, всё будет в наилучшем виде, — улыбнулась я, доставая телефон. — Но за предложение спасибо. Мы с Ваней вышли на улицу и двинулись в сторону ворот, куда только-только подъехала машина. Я выстроила маршрут через его дом, чтобы не заставлять друга бегать по слякоти, и не принимала возражений, коими Абрамов пытался разубедить меня. Я настояла на своём: комфорте и скорости. Сев в машину, я сразу же прильнула головой к стеклу и закрыла глаза, но ухо держала востро, чтобы нас не повезли далеко-далеко в лес. Вообще, таксистов в городе у нас было не очень много, поэтому я могла смело доверять сегодняшнему — с ним я уже ездила, — но доли сомнения оставались во мне. Ваня же продолжал перечитывать свой сценарий и делать пометки, пока я спокойно засыпала на окне. Первой довезли меня. Я перевела таксисту деньги, попрощалась с Ваней, сказав, чтобы тот написал мне, как доберётся, и вышла из машины. По остаткам сугробов я пошла ко входу в жилой комплекс. И всё-таки, он выглядел слишком вычурно. Всё будто сделанное под золото, словно все действительно настолько богатые. Дешёвый закос под Петербург. Внутри подъезд выглядел идентично. Я зашла в лифт, нажала на кнопку своего этажа, и двери закрылись. В такое время люди мало выходили куда-то, поэтому ехала я в полном одиночестве, снова облокачиваясь головой о стену. Нет, я точно приду и усну. Когда раздался писк, оповещающий о том, что я прибыла на нужный этаж, я подошла к дверям, стягивая с головы платок, который успел промокнуть от волос. Я сложила его в несколько раз, чтобы сразу кинуть в стирку. Зайдя в квартиру, я увидела три пары обуви, означавшие, что Коля, мама и Макс уже вернулись. — Кристина вернулась, — послышалось с кухни. В моей комнате стояла прохлада — я не закрыла окно. Исправив ошибку, я даже задёрнула шторы, готовясь ещё поспать. — Есть будешь? — мама заглянула в комнату, но не зашла. — Нет, у Ксюши позавтракали, — ответила я, расправив спальное место. — Вы что-то хотели? — Ничего, — помотала головой мама. — Ты ещё спать хочешь? — Хочу. Ваня разбудил, мы в школу ходили утверждать кое-что, — пока я держала будущее выступление в тайне. — Даже в школу успели... — удивилась мама. — Ладно, не буду мешать, спи. — Спасибо, — сказала я, но уже в закрытую дверь. Накрывшись одеялом, я уснула, как только приняла удобную позу. Снился мне какой-то бред сумасшедшего, который я даже не в силах была запомнить — все сюжеты так быстро сменяли друг друга, не внося никакой смысловой нагрузки. В итоге, я почти соскочила с кровати от сна, в котором на меня летела огромная бомба. Я взяла телефон со стола и посмотрела на время — я проспала всего час. Я упала спиной на одеяло и раскинула руки по обе стороны. Захотелось курить от таких снов, которые, возможно, возникли именно по этой причине. Бред не сумасшедшего, а обкуренного. В итоге я всё равно достала электронную сигарету и затянулась. Дверь так или иначе была закрыта изнутри. Я выпустила дым в потолок и закрыла глаза, вдыхая остатки в себя.

***

Репетиции были ежедневными. Мы минимум по два часа торчали в актовом зале или кабинете Арсения Сергеевича. Ваня отнёсся к этому чересчур ответственно, а к ребятам — слишком жёстко. Я же играла роль доброго полицейского и снабжала нашу инициативную группу едой вместе с тем, что клянчила у Абрамова перерывы. Я, конечно, сама не планировала участвовать в сценках — я занималась плакатом. Рисовала его во время репетиций и оставляла где-то в школе, чтобы не таскать его домой и не получать за это от Коли. Параллельно со мной инициативные девочки из средних классов делали нам шляпы, накидки и остальные элементы одежды, которые просто так дома ни у кого не валялись. Оказалось, что в школе у нас очень много талантливых и тянущихся к искусству людей. И всех их Ваня смог собрать воедино и заставить работать. Удивительная способность. Но перед само́й премьерой мы чуть ли не до десяти вечера сидели в школе. Я просто поддерживала их, потому что мои плакаты были готовы и уже развешены по школе. Мы обошли все классы, не считая начальных, пригласив всю школу на «премьеру». Прийти всё равно все бы не смогли, поэтому мы посчитали, что актового зала хватило бы. Если понадобится — мальчики принесут скамейки. Дело оставалось за малым. Нужно было пригласить родителей. Это было самым сложным испытанием. Я зашла на кухню сразу с улицы, только скинув с себя куртку. Мама и Коля ужинали, а Макс уже убежал в комнату то ли играть, то ли смотреть мультики. Впрочем, это не имело никакого значения. Вопрос у меня был к главам семейства. — Кристин, садись есть, — пригласила за стол мама, не дав и слова сказать. — Не буду, спасибо. Дядя Андрей нас с Ваней накормил, — отмахнулась я и опёрлась плечом о дверной косяк. — Опять? Когда ты дома есть начнёшь? — нахмурился отчим, кивая на приготовленный мамой ужин. — Света для кого старается? — Коль, спокойно. Ничего страшного, Андрей всегда готовит сытно и полезно, я знаю, — она сжала руку мужа, и тот чуть расслабился. — Можно говорить? — спросила я с очевидным сарказмом и, сконцентрировав внимание на себе, начала. — В общем, в эту пятницу в школе вечером пройдёт концерт нашего КВН'а, который мы с Ваней и ребятами очень долго готовили. Я приглашаю вас с Максом прийти и посмотреть. Буду рада вас видеть. Это действительно того стоит. — Мне кажется, это будет замечательно! Мы придём, — заверила меня мама с широкой улыбкой. Коля попытался ей возразить, объясняя возникшую занятость работой, но она не хотела слышать ничего. — Выступать не буду, но редакцией и помощью в постановке и с костюмами занималась я. И презентацию с музыкой делала я. Просто посмотрите на Ваню, пожалуйста, это будет лучшим подарком. На всё время, — завершила я, выдохнув. — Спасибо. Отчим ещё что-то фыркнул мне вслед, но я не слышала. Я скрестила пальцы в надежде, что меня никто не подведёт. Ване я пообещала как минимум трёх зрителей — обеспечила. Зайдя в свою комнату, я повалилась на кровать, беря в руки телефон. Я отправила заготовленное приглашение в группу класса, чтобы уведомить всех о том, где желательно находиться вечером в пятницу. Конечно же, буквально через несколько секунд в чат посыпались вопросы о том, обязательна ли явка и что будет за, как назвал это Щербаков, «отсидку». От Арсения Сергеевича мгновенного ответа не было, поэтому одноклассники решили отметить его. Через пару сообщений Попов начал печатать. Я надеялась на благосклонность в нашу сторону, потому что Ваня в личной переписке уже рвал и метал от нежелания десятого класса присутствовать. Я могла их понять, но мы слишком долго и много работали, чтобы получить лишь трёх зрителей. Пока я печатала Абрамову ответ, всплыло уведомление из общей беседы. Арсений Сергеевич 19:27: «Форма явки добровольно-принудительная. Участникам и постановщикам обещанные награды известны, пришедшим посмотреть дам возможность добавить один балл к любой оценке. Прошу учесть, что для получения необходимо будет именно смотреть выступление. В субботу устрою опрос, кому что больше понравилось. Просьба прийти, так как все ребята очень старались и сделали то, что в нашей школе проводится впервые. Первопроходцем всегда сложно быть, поэтому поддержите начинание» После этого сообщения мои рёбра словно окутали цветы. Внутри всё расцвело, а от такой поддержки, даже в письменном виде, которая обращена не ко мне, стало тепло. Я улыбалась экрану так долго, что в моменте скулы начали ныть. Я сохранила это сообщение в «избранном», горя непонятным желанием чуть ли не распечатать его и повесить на стену. Вместо этого, я открыла отдельный чат с Арсением Сергеевичем, где последнее сообщение датировалось неделей ранее, когда я узнавала про ключи. Вы 19:46: «Арсений Сергеевич, здравствуйте! Хотелось сказать огромное спасибо за поддержку и веру в нас ;) это правда очень важно, особенно для Вани. Я надеюсь, что мы не подведём вас. Спасибо ещё раз, извините за беспокойство:_)» Отправив это сообщение, я сразу же выключила телефон и отложила его. Стало страшно. Я напряжённо глядела на гаджет, как будто он вот-вот должен был взорваться. Внезапно пришедшее уведомление заставило меня подпрыгнуть на месте. Я тут же схватила телефон, но это был не ответ от Попова. Писал Усович. Чернокнижник без чёрного 19:50: «как сама? давно не заходила» «тебя всё-таки сожрала физица?» Вы 19:50: «Не надейся, жива и здорова» «Мы тут мероп один готовили. Кстати, слушай, ты в пятницу вечером занят?» Чернокнижник без чёрного 19:52: «да нет, вроде. максимум, кем бы я мог быть занят — сериалом, но мы его пока бросили. настя с подружками гулять собралась, поэтому свободен» «на свидание хочешь позвать? учти — настя на тебя первой думать будет, тем более, что ты с ней знакома» Вы 19:53: «Да не дай Бог, чтобы с тобой в приличное место ходить... Я вообще не за этим. У меня в школе будет проходить КВН, который я с Ваней делала, хочу пригласить на премьеру. Будет круто и смешно» Чернокнижник без чёрного 19:54: «да я только за, обожаю самодеятельность. во сколько?» Я написала ему время и адрес школы, обещая провести через вахту. Ваня пообещал, что принесёт мне и Абрамову цветы, на что я сказала, что не стоит. Не знаю, принесёт ли Усович два букета и вправду. Посмотрим.

***

В заветную пятницу на уроках с Ваней сидеть было невозможно. Его будто в жопу ужалили. Он всё вертелся, что-то переписывал, листал это сценарий, повторял мне одни и те же сценки. Я понимала его волнение, но это переходило все границы, когда он каждую перемену заставлял меня ходить до тех классов, в которых учились выступающие, и проверять, повторяют ли они. В один момент я психанула и отказалась с ним идти, потому что на физику приходить не в начале перемены было страшно. Тем более, что у Ольги Ивановны сегодня было плохое настроение. В целом, как и всегда. Я сидела на партой, листая тетрадь и читая написанное за прошлый урок. Судя по недоброй атмосфере, которой был пропитан весь кабинет, намечалась либо масштабная проверка знаний без шанса на ошибку, либо простая контрольная на десять минут с заданиями, которые Тесла придумывал, пока спал. Я не знала, какое из этих зол хуже, поэтому старалась готовиться ко всему. К слову, после нашего путешествия в Таиланд, я на физике сидела с Ваней. Уломать Ольгу Ивановну получилось, но с огромным трудом. Я готова была за это взятку дать, только бы разрешила. Благо, что мы вычислили день хорошего настроения и подошли с её любимым шоколадом. В принципе, это была почти взятка, но мы с Ваней сошлись на том, что не деньгами не считается. — Успел, — из воспоминаний меня выдернул всё тот же Абрамов, когда плюхнулся за стол. — Вижу, — отойдя от секундного шока, ответила я. — Учат? — Повторяют. На физике мы сидели по струнке. Даже в окно посмотреть было страшно, потому что урок начался с крика. Я думала, что оглохну. Лёша и Серёжа начали читать молитву. Ваня сказал, что не поможет, потому что крестика нет. Я надеялась стать невидимой. Если есть кто-то, охраняющий мою душу, пожалуйста, помоги! — Сейчас посмотрим, у кого мало оценок. Тот и пойдёт решать первую задачу... По классу разнёсся жалобный вой. — Молчать! Читайте задачу, иначе самых разговорчивых вызову! — Ольга Ивановна хлопнула по столу, и все притихли. Не знаю, каким святым молились парни, но нас пронесло. Вызвали, на мою радость, Женю. Я не смогла сдержать улыбки и смешка. Ваня меня поддержал, правда, пришлось пригнуться, чтобы Ольга Ивановна не увидела, откуда исходили звуки. В конце урока у нас осталась нерешённая задача, которая осталась на дом. Физичка обещала спросить нас в самом начале следующего урока. — Только бы забыла, я ничего не понял, — буркнул Ваня, скидывая вещи в рюкзак. Мы с ним побыстрее побежали на выход, но нас остановила Ольга Ивановна. — Ваня, Кристина, подойдите. — Только бы не задача! — я скрестила пальцы и, зажмурившись, подошла к ней. — Да? — Я слышала, у вас тут какое-то выступление будет вечером, да? — спросила она, рассевшись в своём стуле. — Будет, — кивнул Ваня. — Я приду, посмотрю, что вы там наворотили. Лучше бы физику так знали, как шутки свою шутили. — Обязательно выучим. В другой жизни. — Ждём вас, потом расскажете, понравилось или нет, — улыбнулся ей Абрамов, но в глазах читалось одно: только бы ты не пришла. Я хмыкнула и отвернулась, замечая Ксюшу. Она улыбнулась мне и кивнула на дверь кабинета. Я показала ей «окей» и продолжила кивать учительнице. Мы с Ваней вмиг превратились в котов, которых ставят на приборную панель. Для полноты картины нам не хватало начать рукой махать. Спустя пять минут нас отпустили, и мы наконец вышли в коридор, где активно шастали школьники. Ксюша ждала нас у самой двери. — Во сколько подходить, чтобы помочь расставить всё? — спросила Севастьянова. — Часа за два, — ответила Ваня, и мы втроём двинулись по коридору к лестнице, которая вела нас на первый этаж. Надо было поскорее попасть домой, чтобы успеть переодеться, пообедать и накраситься. — За вами заехать на такси? Чтобы быстрее было, а вам времени больше на переподготовку, — предложила я уже внизу, натягивая кожанку. — Я буду не против, — улыбнулась Ксюша. Абрамов тоже согласился. — Тогда договор, я вам позвоню. До связи! — я махнула друзьям и убежала к воротам, где меня уже ждала машина, которую я вызвала в конце урока. Дома было тихо. Три часа дня, мама ушла на очередное собеседование, Коля уже был на работе, а Макс наверняка гулял. Пообедав тем, что осталось со вчера в холодильнике, я пошла в ванную. Хоть я и сидела за презентацией, всё равно хотелось выглядеть на все «сто». Сегодняшний день не был из тех, когда можно было экспериментировать с макияжем, поэтому я нанесла проверенный праздничный, который в последний раз делала тогда, когда мы выступали с вальсом. Меня словно током ударило, когда я вспомнила этот танец. И почему всё не могло идти так же гладко и дальше? И именно в этот момент из подключённой к телефону колонки Олег Савченко запел о белом танце. — Да вы издеваетесь, — протянула я, но переключать не стала. Когда я стала одеваться, мной снова было заказано такси. Я перемерила несколько рубашек, но надела всё-таки футболку и пиджак, а вниз — чёрные брюки. По-деловому, будто на настоящую премьеру. Сделав пару фотографий в зеркале, я увидела уведомление о том, что такси уже приехало. Взяв сумку, я проверила её на наличие флешки с презентацией. Есть, отлично. Взяв с собой кожаную куртку, я вылетела в лифт. Позвонив Ксюше и Ване, я вышла на улицу и села в поданную машину. В этот раз я даже наушник включать не стала, чтобы сосредоточиться исключительно на предстоящем вечере. Мы проехали по нужным дворам, забрав ребят, и направились к школе. Ваню чуть ли не трясло от нетерпения, пока Ксюша спокойно рассказывала мне о своих сборах, а я вполуха слушала её и вполглаза наблюдала за Абрамовым, чтобы тот от эмоций на полном ходу из машины не вышел. Друг очень волновался, но в то же время в его глазах плескался неведомый мне до тех пор азарт. Ваня всегда увлекался, в любом деле, но такой блеск даже меня напугал. Заряженный. В актовом зале он немного успокоился. Мы расставляли стулья и остальной реквизит, поэтому Ваня был занят делом. Тем более, я включила музыку на колонке, которая не дала ему остаться наедине с мыслями. Кому нужно было подумать, те отправлялись в туалет, который мы назвали думательной комнатой. — Белый трон думательной комнаты в царстве отходов, — смеялась Ксюша, кладя за сцену маты. — Кто унаследует престол следующим? Твои мысли? — Я уже не хочу думать, — отмахнулась Севастьянова и стала подпевать песне. Ей тоже приходилось нелегко, она пыталась не забыть стихотворение, которое было вписано в её слова. За час до начала в зал заглянул Арсений Сергеевич, а за ним неизменно — Антон Андреевич, Сергей Борисович и Алана Владимировна. Не хватало только Дмитрия Темуровича, но тот, видимо, хотел прийти к началу. Учителя прошли к сцене, где находилась основная масса учеников. Я убавила звук на колонке. — Всё подготовили? — поинтересовался Антон Андреевич. — Шарики остались, — кивнула я на какого-то пятиклассника, который сам был больше похож на шарик. — Помочь? А то я и так толком не помогал, хотя должен был. Хоть как-то долг отдать, — хмыкнул историк, и мальчик с радостью отдал ему десять штук. — Не волнуйтесь, этот кружок будет жить ещё долго, поэтому успеете других научить, — сказал Ваня, спрыгивая со сцены. — Крис, ты когда презентацию подключишь? — Когда придёт первый зритель, сейчас нет смысла тратить зарядку ноутбука, — ответила я и посмотрела на старый ноутбук. Его не меняли почему-то именно в актовом зале. Там даже «Windows» старый был! — Я уже в предвкушении. Мне кажется, что получится очень хорошо, — улыбнулась Алана Владимировна и посмотрела на Попова, словно ожидая одобрения своих слов. Она даже не верила в то, что говорила. — Получится, — подтвердила я, отпуская ядовитую улыбку в её сторону. — Арс, пошли обратно к тебе. Нечего детей напрягать, а кофе стынет! — Сергей Борисович потянул друга за рукав пиджака в сторону выхода. — Антон справится сам. Когда они уходили, я смотрела вслед Арсению Сергеевичу, вспоминая ответное сообщение на вчерашнюю благодарность. Арсений Сергеевич 19:50: «Добрый вечер, Кристина. Не за что, я в курсе, каких усилий вам это стоило, поэтому тоже захотел сделать всё возможное для того, чтобы их окупить. Надеюсь, что всё получится, как вы задумали!» Только сейчас я заметила, что учителя тоже переоделись. Алана Владимировна была в платье красивого молочного цвета, которое идеально сидело по её фигуре. Рукава были длинными, но открывали плечи. Отрицать, что она красивая нельзя было, но её отвратительный характер портил всё впечатление. Арсений Сергеевич же, казалось, был хорош во всём. На нём была чёрная рубашка и такого же цвета классический костюм. Выделялась в его внешнем виде крупная подвеска в виде какой-то птицы, которую разглядеть я не успела. Сергей Борисович был самым расслабленным — он надел худи и штаны, похожие на спортивные. На нём это смотрелось органично. Антон Андреевич не стал выделяться — был в свитшоте, из-под которого виднелась рубашка, и брюках синего цвета. На шее как всегда висело несколько серебряных цепочек. Я вздохнула и села на стул, стоящий перед столом, на котором стоял компьютер. Я уставилась в чёрный экран, разглядывая своё отражение. Тревожность стала усиливаться, прочно засев в сердце. Надо было срочно отвлечься. Я достала телефон и открыла игру, где надо было готовить. Она увлекла меня на добрых полчаса. Мой пиксельный персонаж уже открыл несколько блюд и завершал вторую неделю, как зашли первые зрители. Я включила ноутбук и подключила презентацию, открывая её на первом слайде. Тут же я вспомнила про Усовича, любившего приходить пораньше. Зайдя в мессенджер, я выдохнула. Ещё не писал, значит, не пришёл. Представляю, кем бы он меня окрестил, не приди я за ним на вахту. Я посмотрела за кулисы — Ваня с Ксюшей усердно репетировали сложную сценку. Я решила не отвлекать друзей. Чернокнижник без чёрного 18:33: «я подошёл, спускайся» Вы 18:33: «Бегу!» Ваня всё же пришёл с букетами, за что получил моё нытьё о том, что не стоило тратить деньги. — Лучше бы Насте купил. — Уже. Я заказал ей букет в кафе, — усмехнулся Усович, толкнув меня в плечо. — Не волнуйся, это не ударило по моему бюджету. — С кладбища взял? — Как ты угадала? — Ваня наигранно удивился. — Я своих секретных мест не выдаю. — Иди уже, партизан, пока весь первый ряд не разобрали, — усмехнулась я, заводя его актовый зал. Около входа стояли восьмиклассники, как швейцары, и помогали рассесться в зале, говоря, куда нельзя. Мы держали середину первого ряда для учителей, помогавших нам с подготовкой. Зал стремительно наполнялся народом. Пришла бо́льшая часть из тех, кого мы приглашали, поэтому парням пришлось тащить лавки с коридоров и спортивного зала. Такого ажиотажа мы не ожидали. — Надо было продавать билеты, — смеялась я за сценой, когда Ваня шокированно смотрел на пришедших. — Наши все пришли, — улыбнулся Абрамов, пересчитав весь десятый класс. Я повернулась. И правда. Наш класс был в полном составе. Конечно, они пришли из-за поощрения, но пришли же. Время катило к началу. Мы проверили микрофоны, и я, хлопнув Ваню по спине, ушла к своему месту. Я сидела идеально — Абрамов видел меня из-за кулис, как и я его, что позволяло нам волноваться куда меньше. Оглядев зал повторно, я нашла родителей с Максом и дядю Андрея. Сидели рядом, как в старые добрые. Когда стукнуло 19:00, я показала Ване большой палец, призывая начать, и переключила слайд. Послышались громкие аплодисменты, когда ведущие вышли на сцену. Поехали! Несмотря на волнение от первого выступления, все справились отлично. Я чувствовала, что ребята трепетали, но уверенно смотрела на них, мысленно посылая поддержку. Особенно приятно удивил всех Ваня, на его выходах зрители смеялись громче всех. А главное — искренне. Такую отдачу нельзя было спутать ни с чем. Я так широко улыбалась, что мои скулы начали болеть. Шутки я слышала не впервые, но смеялась так, будто не знала, как они сочинялись. В общем, всё прошло даже лучше, чем мы ожидали. Открыв финальный слайд с именами тех, кто работал над концертом, я поднялась со своего места и прошла на сцену для поклона. Сжав руки Вани и Ксюши, я шепнула обоим: — Молодцы! Вы супер! Я обожаю вас. Именно в этот момент я убедилась, что Ваня — юморист, а Ксюша — определённо актриса. Трижды поклонившись, я увидела Усовича, подошедшего с цветами к сцене. Подтолкнув Абрамова и Снвастьянову с собой, я подошла к Ване. — Ребята, это бомба! Вам надо было это снимать. Это лучшая школьная самодеятельность в моей жизни, — вдохновенно говорил Усович, вручая нам букеты. — Вы крутые! — Спасибо, — смутилась Ксюша, а Абрамов пожал ему руку. Я же просто подмигнула ему, намереваясь сказать всё после. Ещё нескольким ребятам родители и друзья подарили цветы, после чего на сцену вышел директор. Станислав Владимирович был одет с иголочки, но от него исходила отнюдь не добрая энергия. Он словно был напряжён и недоволен. Крайне. Шеминов, приняв микрофон, поздравил нас с премьерой, сказав много приятных и напутственных слов. Отдельно поблагодарил Ваню за проделанную работу. Я внимательно слушала Станислава Владимировича, сжимая в руках букет белых роз. Я смотрела в зал на Колю, который как-то странно улыбался и смотрел не на своего друга, распинавшегося на сцене, а кому-то в затылок на первом ряду. Кому именно — я не разглядела. Мама тоже сидела напряжённо, но, увидев, что я на неё смотрела, улыбнулась и помахала мне. Я ответила лёгкой нервной ухмылкой. Да что происходит?! — Но радостную для десятого класса ноту я прерву просьбой пройти ко мне в кабинет в полном составе, включая классного руководителя. Прямо сейчас. Нас ждёт важный и очень серьёзный разговор, который касается каждого. Сердце забилось в разы сильнее, ладони вспотели, оставив отпечатки на слюде, в которую были завёрнуты цветы, пока в ушах я слышала только то, как циркулировала моя кровь. Никто из моиз одноклассников не понимал, в чём было дело, как и сам Арсений Сергеевич. Я смотрела только на него, спускаясь по лестнице. Алана Владимировна, как обычно появившаяся рядом, спрашивала, стоило и ей пойти помочь, на что Попов ей отказал и пошёл на выход. Может, это просто шутка такая, и нас ждал какой-то сюрприз? Только бы. — Кристина, это было замечательно! — подбежала ко мне мама, но я прервала её, дав в руки букет. — Прости, всё потом. — Скажешь хоть, кто подарил? — кивнула мама на цветы. — Друг из книжного, — напоследок кинула я и смешалась с толпой. Настроение было поганое у всех. Никто не хотел попасть к директору в кабинет. Особенно в тот момент, когда ты пять минут назад веселился. Особенно, когда ты не виноват.