Большой Азарт | Глава 6

29.01.1639 Государство Му, Отахейт

Обсуждение в зале совещания правительства Му, созванное после получения последних донесений от посла, укрывшегося в осажденном Эсфиранте. Его сообщение, переданное в столицу через манакомы, шокировало сначала министерство иностранных дел, а затем обещало поразить и все правительство Му. Те, кто уже ознакомился с этими данными и подумать не могли, что с востока придут настолько волнительные вести. Никто и не ждал. Третья цивилизационная зона была своего рода отстойником - мало интересным местом, которое всегда было достаточно бедным и далеким, чтобы кто-то из второй или первой цивилизационных зон мог бы туда посмотреть. Мир этот было огромным, множество незаселенных участков суши были то тут, то там, а потому к Парпалдии и ее местечковым играм в большого колонизатора относились, как к играм недорослика в песочнице. И что могло бы произойти ? Неведомо откуда взявшийся жук в этой песочнице, похоже, откусил недорослику палец. Министр иностранных дел, держа в руках еще теплый после печати на пишущих машинках документ, взволнованно поднялся с места, — Господа, наш посол сообщает, что в начале сего месяца с востока, территории неисследованных морей, прибыло три корабля к берегам Парпалдийской Империи. Наш посол в столице Парпалдии Эсфиранте не заметил за неизвестными каких-либо враждебных действий, однако перед их прибытием в городе царила настороженная атмосфера, связанная с вторжением в воздушное пространство государства неизвестного летательного аппарата… Министр обороны приподнял бровь — “аппарат” ? Это не ошибка формулировки ? Министр, зачитывающий доклад, покачал головой, — в дальнейшем я дам более конкретные описания, но могу сказать, что по сообщениям других наших сотрудников в Му, обслуживающих местное посольство, объект не являлся живым существом. — Прочистив горло, он продолжил, — Таким образом, встретив и не сумев пресечь вторжение аппарата в воздушное пространство, силы Парпалдийской Империи были приведены в боевую готовность. И поскольку, как была сказано, когда суда неизвестных, показавшись, не проявили какой-либо агрессии, судя по всему, руководство Парпалдии решило вступить в дипломатический контакт. — Судя по тому, что мы здесь, полагаю, дипломатический контакт не увенчался успехом ? — Король Ла Му вздохнул, кладя руки домиком. — Да, перед началом боя принцесса Парпалдии, Ремилль, направила делегацию на корабли неизвестной силы. О содержании переговоров между парпалдийцами и неизвестными мы сказать ничего не может. Впрочем, зная, как Парпалдийская Империя ведет дипломатию, полагаем, это был не дипломатический жест, а попытка принудить новую страну к унизительным условиям. — Это было бы неудивительно, — вставил глава разведки, поджав губы. — Их высокомерие давно перешло все границы. — И каковы итоги боя ? — Ла Му взглянул на министра иностранных дел, ожидая объяснений, — полагаю, три корабля, о которых вы говорили, не могли одолеть флотилию Парпалдии, но нанесли им серьезный урон ? В регионе намечается крупный конфликт ? — Не совсем, Ваше Величество. Парпалдия в своем духе, считая любую страну за пределами трех цивилизационных зон варварской, недооценили своих врагов. Хотя они бросили на неизвестных большинство кораблей своих военно-морских сил, они не просто не смогли одолеть три прибывших из неизвестных земель корабля, но и потеряли все свои силы. В конце концов три корабля заблокировали порты Эсфиранта. В зале собрания правительства Му воцарилась тишина. Многие, конечно, ожидали чего-то сенсационного, однако эти слова походили на строчки из книги в жанре зарождающейся в Му научной фантастики. — Скажите, — раздался голос министра обороны, чей взгляд был устремлен на карту Алтараского пролива, — порты Эсфиранта еще заблокированы ? Министр иностранных дел кивнул, — Да. Ваше министерство получит соответсвующую копию доклада с подробным пересказом боя, но сейчас могу отметить, что корабли победителей остались в акватории после боя, и теперь порты столицы Парпалдии фактически отрезаны от внешнего мира. Противник Парпалдии не понес никаких потерь. Король Ла Му, до этого спокойный, слегка подался вперед. В его глазах читалась глубокая задумчивость, но голос оставался мягким и ровным, — Если неизвестная сила защищалась, а затем взяла Эсфирант в блокаду, это может означать не только желание наказать агрессора, но и демонстрацию силы. Это послание для всех их будущих врагов, и мы обязаны проанализировать его и принять соответствующие меры. Если выяснится, что они могут… — король задумался, — если допустим, что их сил достаточно, чтобы угрожать Священной Миришиальской Империи и нам, полагаю, мы должны принять это к сведению. — Ваше величество, — произнес министр иностранных дел, — наш посол также сообщил, что, несмотря на отсутствие указаний, он готов попытаться вступить в контакт с победителями. Говоря об угрозе, наш посол полагает, что технологии неизвестных не уступают нашим, поэтому - передал он - без диалога дальнейшее развитие ситуации может стать катастрофическим для нас. Секретарь обороны сжал кулак, обдумывая услышанное. — Хотя мне не нравится самодеятельность вашего посла, если Парпалдия действительно выступала агрессором, а неизвестные, кто бы ни стоял за этим флотом, действовали в рамках самозащиты, нам есть смысл искать общий язык. Кроме того, если их технологии достаточно развиты для производства искусственных летательных средств, вроде наших бипланов, мы должны быть готовы к повышенным рискам. — Тогда решение очевидно, — раздался голос главы разведки. — Ваше Величество, мы должны выйти на связь с этой силой. Ла Му кивнул, — Мы отправим миссию, пусть наши ученые и дипломаты установят контакт с ними как можно скорее. — Мы уже работаем над этим, — кивнул министр иностранных дел. — Пока же мы дали нашему послу ряд указаний на случай, если ему случится выйти с Ними на связь раньше, чем мы соберем и отправим миссию. Некоторые члены совещания предлагали выждать, полагая, что блокада вымотает силы обеих сторон, другие настаивали на немедленной отправке флота, ища возможности продвинуть интересы Му в регионе. Со временем разговоры сошли на нет и король Му, обратившись к министру обороны и ряду верных адмиралов, продолжить тремя часами позже обсуждение возникшей ситуации на специальном собрании военного совета. Министерство Обороны, получив соответствующий доклад в более развернутом виде, на этот раз являлось ядром этого собрания. В оговоренный час в одной из защищенных от всех видов магической и механической прослушки комнате, где мягкий свет масляных ламп озарял мраморно-белые лица присутствующих, все лица собрались и затихли в ожидании. Первым был, естественно, министр обороны, подготовивший слова для выступления. Ла Му, восседая во главе прямоугольного стола, смотрел на министра обороны, читающего в последний раз свой собственный доклад перед тем, как выступить перед присутствующими. Помимо них у длинного стола стояли трое адмиралов. Глубокий голос министра, прерываемый лишь гулким эхом, звучал сдержанно, но слова его вызывали неприкрытое изумление на лицах присутствующих. — Ваше величество, то, что произошло у Эсфиранта, выходит за рамки моего понимания. Битва, о которой мы говорим, была не просто проигрышем для Парпалдии, но, судя по всему, сокрушительным поражением - истреблением, какой мир не видел уже многие столетия. Не будь я уверен в наших дипломатах, я бы, признаться, ни за что не поверил в то, что здесь написано. Парпалдийский флот, состоящий из сотен кораблей, столкнулся с тремя судами, которые, судя по описаниям наших людей, едва ли превосходят по размеру каракки, используемые варварами дальних морей. Однако эти корабли полностью облачены в сталь и, похоже, практически неуязвимы для парпалдийских орудий. — Их было всего три ? — перебил адмирал Лорент, опираясь на рукоять своей сабли. — Это невозможно. Даже если бы они обладали магическим арсеналом, подобным тем, что были у Колдовского Королевства, подобное уничтожение представляется невероятным. Министр обороны посмотрел на адмирала с абсолютным пониманием. — И все же это факт, который подтверждают все служащие нашего посольства в Эсфиранте. Эти корабли использовали оружие, которое наш посол назвал "световыми стрелами". Скорее всего, это дальнобойное и высокоточное оружие, способное поражать цели с расстояния, на котором пушки Парпалдии просто бессильны. Нечто подобное, насколько мы можем понимать, было у Колдовского Королевства. Схожие типы вооружения, полагаю, разрабатываются в Миришиале. Более того, упоминаются "скорострельные мушкеты", которые могут вести непрерывный огонь, срезая целые экипажи с палуб парпалдийских судов. Самое близкое к этому описанию - наши собственные разработки скорострельных типов вооружения. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием ламп. Ла Му, откинувшись в кресле, сложил руки перед собой. Его лицо, обычно отражавшее спокойствие, теперь омрачали глубокие морщины раздумий. — Если три их корабля могут уничтожить флот Парпалдии, — медленно заговорил он, словно обдумывая каждое слово, — какой же мощью обладает весь их флот ? — Ваше величество, — обратился к нему адмирал Жак, почтительно склонив голову, — судя по описаниям, такие корабли требуют высокой степени инженерного мастерства и ресурсов. Если предположить, что их флот состоит из десятков или сотен подобных судов, то силы этой страны могут оказаться непреодолимыми даже для Священной Миришиальской Империи. — Или же, — вмешался скептичный адмирал Тес, покачивая головой, — у них ограниченные ресурсы, и эти три корабля являются вершиной их возможностей. Если это так, возможно, их флот численно слаб. Ла Му прикрыл глаза, опустив голову, перебирая вероятности, — Мир изменился, — наконец произнес он, взглянув на адмиралов. — Появление в мире страны, использующей утраченные технологии прежней эры, до которых даже нашим друзьям миришиальцам пока еще далеко - тревожный знак. — Положив руки перед собой, Ла Му тяжело окинул взглядом присутствующих, — Надо полагать, положение дел несколько хуже, чем мы могли себе представить во время нашего первичного анализа событий в Эсфиранте, да ? — В этом есть правда, Ваше Величество, — Министр обороны кивнул, — наличие передовых типов вооружения у государства, чьи принципы и интересы мы не можем пока понять, угрожает нашей национальной безопасности. Я рекомендовал бы готовиться к возможным конфликтам с ними уже сейчас и не надеяться на дипломатию. — Что же, даже если это неизвестное государство не враждебно, Парпалдия уже обречена. Как Империя, что непосредственно зависит от флота и армии, опираясь на их престиж влияние, подобный удар сам по себе сведет счеты с их государственностью. Теперь, когда они потеряли свой флот, следует считать, что вскоре они лишатся и своих вассалов. Их гегемония обречена, и вместе с ней может рухнуть порядок в Третьей Цивилизационной Зоне. — Новая сила может встать на место Парпалдии — Кивнул Лорент. — Они могут стать новым гегемоном и лидером Третьей Цивилизационной Зоны — поддержал Жак. — Му нужно будет учитывать эту угрозу на море… — кивнул Тес. — Если это произойдет, у нас не останется иного выбора, кроме как признать нового игрока на мировой арене — вздохнул министр обороны, которого не особо прельщали такие перемены. Слова короля повисли в воздухе, словно предвестие грядущих перемен. Его взгляд остановился на министре обороны, и в этот момент тишина казалась особенно тяжелой. Вздохнув, — Людий... — тихо добавил он и позволил слабой ухмылке скользнуть по его лицу. — Его безрассудная вера в превосходство Парпалдии и фанатизм его сестры, Ремилль, привели их империю к краю пропасти. И все же, каким глупым бы он ни был, последствия его действий отзовутся далеко за пределами Эсфиранта.

3.09.2025 Республика Казахстан, Актау

Зал переговоров на корабле был погружен в напряженную тишину, которую нарушал только слабый гул кондиционеров. Представители ООН стояли у окна, откуда открывался вид на порт. Последние дни им пришлось серьезно поработать над разработкой и согласованием планов. Кроме того нескончаемые совещания с правительством Казахстана по радиосвязи, а также непрекращающиеся встречи с аборигенами из нового мира, всех порядком утомили. Впрочем, они не могли не отметить, что благодаря их усилиям дальнейший их визит в Казахстан не вызовет никаких существенных проблем. Сытые, довольные и возбужденные, гости из открытых Казахстаном держав как раз спускались и садились в предназначенные для дипломатической делегации машины. Один из них, Представитель Департамента глобальных коммуникаций ООН, нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. — Меньше всего мне хочется с гудящей головой выходить к ним, — глухо произнес Властимил, глядя на оживленную толпу журналистов внизу. — Мне нужен горячий кофе, теплая кровать и уединенное местечко, где ничего не будет постоянно качаться. Микаэлла вздохнула — Не похоже, что конкретно мы им интересны, но лучше не отсвечивать. — Соглашусь — кивнул Джон, — во всяком случае, насколько я слышал, мы не сходим на берег. Следом за словами Представитель Советник по безопасности Департамента охраны и безопасности ООН Джона Дотжика в зал вошел Берик, представитель KazAID, а за ним проследовала Николь, представитель USAID. — Господин Джон прав — заявила она, опираясь о стену у двери. По ее уставшему взгляду было видно, что все эти дни она тоже работала. Ее опыт обязывал участвовать во все тех же процессах, что и делегацию представителей ООН. Берик кивнул, поддерживая ее слова. — Мы отправляемся в Ква-Тойн. — Ква... что ? — удивленно переспросил Властимил. Опешив, он нахмурил брови. Николь только грустно улыбнулась и указала кивков к окну. Взглянув, все присутствующие обратили внимание на силуэт, спешащий подняться на корабль. С трудом он пробирался к трапу и выглядел так, словно его только что вытащили из постели: неуклюжий и запыхавшийся, он то и дело спотыкался, а на одном из поворотов даже упал, но быстро поднялся, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто этого не заметил. Должно было пройти время, чтобы он достиг их, а потому эта компания направилась на его перехват. Тем временем Николь продолжила объяснять: — Приказ сверху - мы должны организовать работу наших организацией в одной из новых стран. — Николь скривилась — И хотя там понимаю, что у всех нас есть дело Дома, они передали, что данный вопрос не терпит отлагательств. — А если подробнее ? — Микаэлла нахмурилась. Ей не приходило в голову, какие такие события могли стать основаниям столь срочным действиям со стороны ООН, который при всех желаниях еще не появился - и лет пять на практике, а не на бумаге, возможно, не появится. Николь лишь развела руки. Берик, подключившись к разговору, прояснил: — собственно, сейчас и узнаем. Точно угадав примерное время и место, они столкнулись с тем самым неуклюжим мужчиной, который был крайне рад возможности не тратить время на поиски вышедших и буквально поймавших его людей. — Здравствуйте-здравствуйте, — торопливо произнес он, явно пытаясь придать себе уверенности. Но не получив никакой реакции, сбившись с ритма, он немного замешкался. Затем, собравшись с духом, заговорил: — Мы плывем к эльфам ! — и несколько нелепо поднял свой дипломат вверх, будто этим указывая на некоторую историчность сего момента. Впрочем это вызвало лишь недоумение. Властимил, растирая виски, не удержался спросить — К каким “эльфам” ? Вы вообще кто ? Молодой человек, чувствуя нарастающее напряжение, неловко поправил очки и быстро ответил: — Из администрации президента. Меня отправили к вам, чтобы оказывать всяческую поддержку в решении вопросов, которые могут потребовать вашего внимания... — он на мгновение замер, затем неожиданно разжал пальцы, и из его дипломата с громким шорохом выпала кипа бумаг. Документы разлетелись по полу, и мужчина поспешно бросился их собирать, но ветром унесло несколько листов. Представители ООН, а за ними и KazAID с USAID, сдержанно вздохнув, принялись помогать ему. Наконец, вся кипа была собрана, и молодой человек с торжественным видом разложил перед собой несколько фотографий. — Вот, — он указал на снимок с высоким эльфом в парадном одеянии, его точеные черты и золотые волосы отражали царственное величие. — Это местная правящая элита. Он быстро перелистал несколько страниц и остановился на карте, испещренной разноцветными метками. — Мы будем работать с ними и с людьми на западе континента, чтобы добиться деэскалации. Цель — исключить возможность войны. На континенте, насколько удалось понять после первых контактов с местными аборигенами, присутствовало серьезное напряжение, связанное с милитаризацией западного государства людей, называемого Лурия. Местный король разжигал ненависть к представителям нечеловеческих рас эльфов и зверолюдей, что вызывало серьезные опасения у расположенных на востоке континента государств Ква-Тойн и Квила. Власти, узнав о подобном, предложили в скорейшем времени после установления контактов с Лурией и Квилой провести необходимые дипломатические встречи для решения конфликта, который мог бы угрожать интересам Казахстана, и именно поэтому всех их должны были направить в столицу Ква-Тойна для налаживания работы и разработки соответствующих планов. Насколько вообще было возможно примерить лурийцев с другими обитателями Родениуса - вопрос, на который никто не мог дать ответа, однако почти маниакальные попытки правительства нынешнего президента влезть во все дырки затычкой, дабы не упустить своего шанса и как можно скорее вклиниться в международные отношения этого мира, даже не подразумевали этого и других вопросов.

***

Как только все гости Казахстана заняли свои места в иномарках министерства иностранных дел, двери закрылись и двигатель мягко заурчал. Мужчина с плотной фигурой, сидящий на переднем кресле, повернулся к гостям, представился как советник президента Казахстана и с едва заметной улыбкой заявил, что будет сопровождать их на протяжении всей поездки. После этого он надел наушники, откинулся на спинку кресла и, кажется, полностью растворился в музыке. Хотя и могло показаться, что он полностью упустил из вида весь внешний мир, на деле он продолжал свои наблюдения, стараясь держаться на расстоянии от гостей. Премьер-министр, посол Му и Ремилль обменялись вопросительными взглядами. — Что он делает ? — понизив голос, спросила Ремилль, не в силах скрыть удивления. Премьер отмахнулся — Музыку слушает. Не обращайте внимания. Ремилль чуть нахмурилась, но сдержалась, решив не поднимать тему, которую собеседники явно считали малозначительной. Это не единственная странная вещь. Если вспомнить, то во время круиза на судне Казахстана ей пришлось наблюдать, как казахстанцы тыкали пальцами в непонятные компактные кристаллы, поэтому лучше было принимать за данность все, что она видела, включая и эти странные “затычки” для прослушивания музыки… Когда Ремилль обратилась к окну, она не могла оторвать взгляд от рядов панельных домов, окружавших их. Ее взгляд скользил по одинаковым прямоугольным конструкциям с ровными фасадами, которые напоминали ей замки с крепостными стенами. — Эти… строения. Они предназначены для аристократии ? — спросила она тихо, боясь показаться невежливой, но ее голос выдавал удивление. Хотя столь мрачные здания и выглядели несколько непрезентабильно, для стороннего наблюдателя из третьей цивилизованной зоны они вполне могли сойти на феодальные замки, отчего спутать их с жилищем для некой аристократии, не составляло труда. Министр слегка растерялся, а затем с легкой улыбкой пояснил: — Это обычные жилые дома. Здесь живут люди, семьи, в основном. — Обычные люди ? — переспросила Ремилль, ее тон стал чуть громче, когда она повернулась к своему спутнику Кайосу, будто ища подтверждения. — Но… они выглядят такими величественными… такими угрожающими… такими… — она потерялась. Хотя ее слова и несколько позабавили министра, для Ремилль, в целом для них они не были лишены смысла. — Такие стены могли бы защитить даже от артиллерийских орудий. Кайос кивнул, соглашаясь с Ремилль, — Хотя у нас также в крупных городах строятся многоквартирные дома, пожалуй, таких у нас нет… Ремилль лишь кивнула, но в глазах ее читалось благоговение перед видом этих "замков". Она пыталась представить, как можно возвести такие ровные стены, да еще в таких количествах. Ее мир привык к камню, кирпичу и дереву, а это… это выглядело, словно построено богами войны. Муанец, напротив, был более спокоен. Его родина уже знала небоскребы и огромные здания, сопоставимые с Эмпайр Стейт Билдингом, но он не мог не заметить практичность и функциональность этих домов. От его взгляда не ускользнула деталь - словно эти дома состояли из монолитных плит или даже блоков. Он отметил, что казахстанские архитекторы явно руководствуются не красотой, но удобством и экономической эффективность. Взгляд Ремилль вновь метнулся к окну, за которым развернулась панорама современного города, пронизанного упорядоченным хаосом. Теперь она стала полноценно анализировать и изучать что-то, кроме хрущевок. Актау во многом походил на типичный провинциальный постсоветский город. Многоквартирный дома соседствовали с низкими районами частного сектора, а дороги, по сторонам которой были припаркованы автомобилями не первой свежести, напоминали гостям обустроенный железными лавками базар. В общем, говоря о стране, которые потеснила Парпалдию в третьей цивилизационной зоне, миф не сходился с реальностью. — Впрочем, город... экзотичен, — отойдя от вида хрущевок, продолжила Ремилль. — Ваши технологии впечатляют, хотя... выглядит все несколько разочаровывающе. Из-за обилия этих “замков”, общего хаоса… город очень серый и странный. Посол Му, не желая оскорбить казахстанцев, улыбнулася недипломатичности Ремилль, сосредотачиваясь на технологиях — Ваша техника действительно поражает, особенно машины. Кроме того, количество жилых домов такого типа не может оставить меня равнодушным. Наша страна, к сожалению, не смогла бы обеспечить такую плостность столь качественной высотной застройки - банально не хватило бы бюджета. Посему думаю, такие технологии были бы крайне полезны в Му. Мы могли бы обсудить возможности обмена опытом ? Премьер сдержанно улыбнулся, уязвленный замечанием Ремилль и сконцентрировался на муане, — В порту стоят суда, которые могут доставить автомобили. Казахстан — он возгордился, — обладает сильной логистической инфраструктурой. Что же касается технологий строительства, то вы видите несколько устаревшую практику… — он виновато улыбнулся — мне кажется, вам лучше увидеть что-то более впечатляющее, чем многоквартирные дома эпохи Хрущева. Посол Му одобрительно кивнул, хотя в его взгляде читалась осторожность. Протекционизм процветал в этом мире, и даже в развитых первом и втором цивилизованных зонах не отошли от этого. Для него подобная легкость, с которой казахстанец согласился на его предложения, выглядела подозрительной — Пожалуй, это может быть выгодным начинанием. Ремилль слушала разговор, все больше ощущая странное несоответствие между внешним обликом города и статусом его владельцев. Возможно - предположила она - Актау является недавно завоеванным поселением и его не успели обустроить ? Во всяком случае, пару раз ей на глаза попадались разбитые тротуары, залатанные асфальтом, что походило на следы разрывов бомб в ее голове, не забитой знаниями о военной технике, тем более технике нашего мира. Приглядываясь к этим следам “боя”, прежнее восхищение сошло на нет. И тогда, возможно, эти “замки” какого-то Хрущева - казармы для расквартирования солдат ? — Она не могла объяснить отсутствие привычного ей величия и благородства на улицах города и упорно воображая. — Простите, но я хотела бы понять... Как город, играющий столь важную роль, оказался столь, эм, скромным ? — спросил она, напрямик обращаясь к премьеру. Премьер-министр едва уловимо скривился, вскоре возвращая маску невозмутимости. Все же его можно было понять, ведь подобная критика с уст кого-то, вроде Ремилль, была, мягко говоря, оскорбительна. Человек из недоразвитого государства, обещавший устроить геноцид казахстанцев, после унизительного поражения крутит носом, несмотря на то, что в противном случае, будь на их месте Штаты, крутилась бы в петле ? Министр не понимал ее, но старался не касаться этой темы. — До переноса в ваш мир, моя страна не имела выхода к морю. Основной наш товарооборот проходил через сухопутные порты. Проще говоря, наши приоритеты были другими и город не развивался. Ремилль буквально вылупилась глазами на премьер-министра, пытаясь осознать его слова. "Как же мы проиграли на воде сухопутной державе ?" - мелькнуло у нее в голове, но вслух она этого не произнесла. Это не первый шок. Ранее ей сказали, что страна, уничтожившая их флот и убившая тысячи лучших матросов и десятки опытных капитанов, не являлась сверхдержавой. Теперь ей говорят, что эта страна вовсе не была морской. Что дальше ? Премьер-министр даже не осознавал, какое оскорбление он нанес своими словами Ремилль. Посол Му же, напротив, воспринял эти слова иначе. В качестве ошибки ? Да, отчасти. Наблюдая за премьер-министром, он пытался понять, насколько правдивы подобные заявления и сделаны ли они намеренно ? Если же премьер-министр неосознанно ошибся, то муану несказанно повезло. Ранее он пытался понять, могла ли их флотилия при всех недостатках одолеть превосходящий их технологически Казахстан ? Теперь в него поселилась некая надежда на победу в случае конфронтации их стран. Если бы обстоятельства заставили, Му могли бы иметь все шансы одолеть сухопутную державу - “если бы, конечно, мы были готовы к их технологическому превосходству и знали о них чуть больше, чем ничего” - неудовлетворительно поправил он себя же. Все же пока рано было строить подобные планы, потому через мгновение он отбросил эти мысли, осознав бессмысленность такого конфликта. “Му незачем воевать с теми, кто обитает на краю мира” - хмыкнул он сам себе под нос.

***

Приехав в аэропорт Актау, гости, наконец, покинули салоны машин. Советник президента, шагая в стороне, продолжает слушать музыку через наушники, вызывая у пришельцев легкие улыбки и вопросы, но никто не осмеливается спросить его об этом. Никто в принципе не понимал причины, по которой советник ходил с “затычками” в ушах, кроме самих казахстанцев, некоторые из которых испытывали скрытое волнение по этому поводу. Оправдание, вроде “он слушает музыку” не сходились с реальности. Казалось, он был в собственном мире, что лишь добавляло комичности происходящему, но на деле же он, судя по всему, внимательно следил. Когда стало ясно, что кто-то из делегации задерживается, министр иностранных дел предложил гостям перекусить в местном ресторане быстрого питания. Когда группа добралась до торгового центра, их повели по эскалатору на второй этаж, который несколько удивил даже муанца. Отойдя от шока, их встретила яркая вывеска "We’re Open". — Что здесь написано ? — тихо спросила Ремилль, всматриваясь в английские буквы. Ее голос звучал озадаченно, но любопытство было искренним. Премьер, внезапно смутившись, пробормотал: — “We’re Open” — прочел он, а затем, видя непонимающие взгляды, решил прояснить — Это… эм… местный Макдональдс. Все то же самое, но лучше — усмехнулся неловко он под конец, решив не пояснить, что такое “Макдональдс” или почему We’re Open - это тот же Макдональд, но лучше. Ремилль прищурилась, пытаясь понять логику такого названия, но не стала уточнять. Войдя в зал ресторана, они заняли свои места, пока сотрудники КНБ и чиновники, общаясь с персоналом, производили заказы. Бледный менеджер и кассир, заметив необычных посетителей, быстро начали выполнять свою работу. Стоит заметить, что в силу того, что аэропорт был фактически закрыт, они были значительно взволнованы и особенно послушны. Взгляды гостей тем временем привлекли яркие экраны меню и шустрые сотрудники, которые ловко упаковывали коробки с едой. Впрочем, поскольку они уже ранее сталкивались с жидкокристаллическими экранами телефонов и ноутбуков, особого удивления это не вызвало, и вскоре они забыли о них. Это была лишь очередная наука. Муанец внимательно наблюдал за процессом и не удержался от вопроса, — Насколько такие рестораны распространены в вашей стране ? Министр повернулся к нему и ответил с легкой улыбкой, — Практически в каждом городе есть хотя бы один. Мы любим удобство и доступность. — Интересно, — задумчиво произнес Муанец, проведя рукой по подбородку и слегка кивнув. — Возможно, стоит задуматься также и о создании чего-то подобного в Му. Это было бы полезным новшеством для нашего общества. Министр одобрительно кивнул — Мы могли бы обсудить сотрудничество. Я бы предложил найти возможность открыть наши рынки для частного бизнеса. Что скажете ? Такие договоры позволили бы бизнесу работать свободно в обеих странах, и ваши жители тоже могли бы насладиться подобными ресторанами. Муанец, вновь не ожидавший услышать нечто подобное, как и в прошлый раз, с подозрением воспринял такую открытость, но тепло улыбнулся в ответ. Когда заказ был готов, гостям принесли подносы с едой. Ремилль с любопытством рассматривала яркие коробки и картонные стаканчики. Сначала ее интерес был связан именно со стаканчиком. Будучи бумажным, она не могла избавиться от шока. Пусть Парпалдия и была вполне развитым государством и дефицита бумаги там не наблюдалось, все же данный вид товара все равно имел достатучную ценность в силу не столь развитой промышленности. Здесь же она имела дело не просто с бумажным стаканчиком, который, на удивление, не пропускал воду, но с высококачественной бумагой, на которой были четкие письмена и крайне яркие рисунки. Затем, устав рассматривать и изучать причудливый стаканчик, ее пальцы осторожно коснулись картофеля фри. Она подняла один ломтик, словно оценивая его текстуру и осторожно положила его в рот. Он был горячим, но тут же растаял во рту. — Это немного суховато, — пробормотала она, попробовав, но ее лицо озарилось удивлением. — Однако… это вкусно. И приготовлено так быстро…

***

Пока Ремилль в компании муана и министра преспокойно пила колу и ела картошку фри, посол Пандоры сидел за столиком в углу, чуть отстранившись от остальных, и даже думать о еде не мог. Его взгляд был прикован к Ремилль, и в этот момент он испытывал почти физическое отвращение. Она вела себя так, будто все происходящее находилось под ее контролем, но посол видел ее насквозь. В ее улыбках и мягких жестах он замечал лишь тонкую манипуляцию, которая всегда была присуща людям из Парпалдии. Принцесса, - с раздражением думал он, - Она думает, что это ее мир. Что ее империя, это чудовище, может подчинить все и вся. Но теперь она смотрит на этих людей с улыбкой, пытается выглядеть дружелюбной, потому что боится, что в этот раз ее империя может быть незамеченной, отвергнутой. Как же это иронично, Империя, которая десятилетиями грабила нас, теперь вынуждена искать покровительства у чужого для мира государства. - Он не мог не злорадствовать над тем, как все обернулось после того, как континент сотрясли вести об испипелении всей грозной мощи парпалдийского флота. Он был рад, когда узнал об этом. С улыбкой, он отвернулся от Ремиль, продолжая размышлять - Недавно такие, как она, смотрели на нас свысока, а теперь им приходится пригибать спины… Ремилль в этот момент что-то оживленно обсуждала с министром Казахстана, и ее манеры, отточенные годами придворной жизни, конечно, раздражали пандорца, но больше смешили. Он почти физически ощущал, как она старается выдать свое подчинение за равенство. И пытаясь не смотреть в сторону парпалдийки, пандорец, сжимая стол, не мог отделаться от мыслей. Она - едва не процеживал он сквозь зубы - думает, что они не видят этого. Думает, что ее скромные улыбки и вежливость могут скрыть страх перед новой силой, которая может уничтожить их, не задумываясь. Но я вижу. - В этот момент пальцы на его руках, побелели от той силы, с которой он сжимал стол. - Я вижу, как в ее глазах пылает отчаяние. Посол Пандоры, отпустив стол, которые едва не помялся от его натуги, глубоко вздохнул. Вместо того, чтобы пылать от злости - рационально положил он - лучше сосредоточиться на анализе. Что ж, пандорец не мог не задуматься о будщих отношениях Пандоры и Казахстана, ведь Казахстан… - эта страна, появившаяся в их мире как гром среди ясного неба, обладала колоссальной мощью. Разрыв между Казахстаном и Пандорой не меньший, чем между Пандорой и условными эльфами с Ква-Тойна. Армия, технологии и промышленность Казахстана были недосягаемы для стран третьей цивилизационной зоны. В этом он уже убедился, просто увидив город, технику, корабли этой страны. Если Казахстан и Парпалдия объединятся, для нас это будет конец, - подумал он, сжимая руку в кулак под столом, стараясь сдержать нервный тик - Они с легкостью захватят весь регион, а мы… мы останемся в их тени навсегда - с досадой признавал пандорец. Хотя шансы были малы, он не мог их игнорировать. В это мгновения, пока он думал, что-то изменилось. Посол Пандоры почувствовал, как кто-то садится рядом. Это был посол Алтараса, нервный и заметно подавленный. На него не лучшим образом сказалась дорога. Он лично не видел, но некоторые из других послов, с которыми ему случилось переговорить, рассказали, как того укачало прямо в машине. — Вы совсем не притронулись к еде — обратил он внимание на нетронутый бургер, колу и картошку фри. — Вас тоже тошнит после их повозок ? Посол Пандоры покачал головой — Признаться, тяжело кушать, когда сбоку от тебя сидит это чудовище — он кивнул в сторону Ремилль, хотя и без этого для алтараского посла было все ясно. У Парпалдии была по-настоящему плохая репутация во всей третьей цивилизационной зоне из-за их часто неэтичных и крайне неприятных практик. — Я не ел с тех самых пор, как сел на их корабль… — смутился и даже позеленел посол Алтараса, — мне бы было плевать на этого монстра, пусть он бы даже сидел за этим столом — едва уловимая улыбка показалась на его лице. — Врагу не пожелаешь — засмеялся посол Пандоры. — И все же, как вы думаете, — вкрадчиво начал пандорец, глядя на Ремилль, — как сильно изменится геополитика в регионе после появления Казахстана ? Посол Алтараса сначала не ответил. Он тоже смотрел на Ремилль. В отличие от посла Пандоры, в его взгляде читалась тоска. Алтарас был небольшим государством на одноименном острове. Они не могли похвастаться большим и сильным флотом, да и из-за удаления от континента технологически заметно отставали. Именно из-за этого в людях Алтараса после их фактического порабощения Парпалдией давно была потеряна всякая надежда. Да и откуда ей взяться, когда каждый год им приходилось слать тысячи и тысячи человек за пролив в качестве рабов ? Спустя минутную паузу, окончив свои раздумья, посол вернулся к реальности. — Казахстан обладает несравненной мощью, — ответил он. — Парпалдия сегодня еще в более уязвленном положении, чем мы в день парпалдийского вторжения. — Затем, задумавшись и словно заскучав, он постучал пальцем по пластиковому столу, словно изучая его материал. — Что это ? — пробормотал он, скорее себе, чем собеседнику. — Дерево ? Мрамор ? Камень ? Посол Парпалдии лишь покачал головой, не понимая к чему клонит его коллега, — Металл ? Думаю, какой-то сплав крайне гибкого металла… Посол Алтараса покачал головой — Ни у вас, ни у нас нет ничего подобного, верно ? — Видя согласие в жестах пандорца, он улыбнулся — На этой новой и неизвестной земле, над которой развеиваются голубые знамена, на коей стоят дома - ужасающие каменные изваяния, похожие на могильники; на земле, где даже в глубинах огромных накрытых крышами торговых площадях сияет, будто днем; на земли, защищаемой железными птицами и кораблями, скорострельными мушкетами и световыми стрелами - тут творятся поистине невозможные вещи. — Вздохнув, посол Алтараса опустил взгляд на стол, за которым сидела ненавистная ими парпалдийка — Я хочу лишь сказать, что мы имеем дело с крайне непредсказуемым игроком, и в Парпалдии, полагаю, еще не осознали этого. — Союз между Парпалдией и Казахстаном - этого я боюсь. — прояснил свой изначальный вопрос пандорец Посол Алтараса замолчал на мгновение, а затем добавил тихо, почти неразличимо — Я не знаю, кто эти казахстанцы, буду честен, но не считаю это возможным. Будь я проклят, если ошибаюсь, но я бы не ставил на то, что парпалдийцы смогут сблизиться с кем-либо. — Я хочу верить в это — мрачно ответил пандорец. На этом их разговор закончился. Алтарасец, мучимый приступами тошноты, снова замолчал, и его взгляд вновь блуждал по комнате. Пандорец оставшись вновь наедине со своими мыслями, закопался глубже. Его переполняла тревога. Мы слишком слабы - понимал он, - чтобы сопротивляться. Но если Казахстан способен пошатнуть Парпалдию… может, у нас еще есть шанс ? - Эта мысль заставила его почувствовать странное спокойствие. Пандора могла быть слабой, но эта слабость научила их приспосабливаться.

***

Чуть позже, когда основная трапеза прошла, случилось премьер-министру и советнику президента оказаться в уборной We’re Open. В стерильной комнате, пропахшей хлором и антисептиком, советник президента, сняв наушники — впервые за всю поездку, аккуратно убрал их в карман. Этот жест мгновенно привлек внимание премьера, который, закончив мыть руки, задержался у раковины, наблюдая за движениями советника с настороженным взглядом. На протяжении всего их нахождения в Казахстане после командировки в Парпалдию, за пределы известного им мира, премьер-министр, да и в целом вся их миссия испытывала смутные опасения относительно этого человека. В помещении царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом сушилки и редкими каплями воды, стекающими с краев раковины. Оба почти замерли. — Не расскажешь, зачем ты здесь ? — спросил премьер, стараясь придать голосу ровность, но легкая дрожь выдавала его внутреннее беспокойство. Он старался встретить взгляд собеседника, но тот, казалось, избегал прямого контакта. Премьер-министр понимал, что пребывание одного из самых приближенных к президенту лиц могло быть объяснено гостями, но в таком случае он должен был знать об этом, разве нет ? И если нет, то причины его отдаленного наблюдения оставались необъяснимыми. Советник, выпрямившись и словно нарочно выдержав паузу, ответил с присущей ему холодной сдержанностью — Президент поручил мне проконтролировать вашу поездку и проконсультировать вас по ряду вопросов, связанных с последними… событиями. Премьер активировал сушилку, и поток горячего воздуха зашумел, трепля манжеты его рубашки. Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на свои руки, словно пытаясь собраться с мыслями и угадать, о каких событиях хочет сказать его собесдник, а затем, не найдя ответа и бросив короткий взгляд на советника, задал тревожащий вопрсо — Каких событий ? Советник помедлил, как будто тщательно обдумывая каждое слово, прежде чем ответить. Его голос звучал ровно и холодно, лишенный даже намека на эмоции — В Казахстане произошла попытка переворота. Она привела к дестабилизации режима и значительным человеческим потерям среди гражданского населения. Руки премьера на мгновение замерли, его взгляд задержался на сушилке, но быстро ожил. Он оденул руки, повернулся лицом к собеседнику, и только напряженные складки на лбу выдавали его внутренний шок. Он попытался взять себя в руки, но голос все же дрогнул — Что дальше ? Советник, казалось, не обратил внимания на внутренние переживания премьера. — Активная фаза противостояния между властью и радикалами уже завершена, но в ряде регионов контроль остается слабым. Президент планирует в кратчайшие сроки провести политические реформы, которые должны стабилизировать ситуацию... — Он вздохнул, осматривая опешавшего от навалившейся информации премьера, а затем добавил — Ваше присутствие на территории Республики необходимо для реализации этих планов. Премьер, явно задумавшись, прошел к зеркалу, оперся о край раковины и посмотрел на свое отражение. Ярко выраженные мешки. Несколько растрепанные волосы. Бледность. Несколько мгновений он смотрел на свое лицо и молчал, а затем тихо спросил, немым укором обратился к советнику взглядом. В этом взгляде читался немой вопрос "не многого хочет он, президент ?" Советник слегка склонил голову в знак согласия, но его взгляд оставался твердым и холодным, словно этот вопрос для него был давно решен — Президент рекомендует вам сложить полномочия и сосредоточиться на укреплении наших отношений с Парпалдией, если вы сомневаетесь в своей готовности. Мы не можем позволить себе рисковать в такой ситуации. Премьер долго смотрел на свое отражение, словно пытаясь найти в нем ответ. Последние события больше походили на бредовый и крайне болезненный сон. Мимолетно проскочила мысль, словно нет никаких Ремилль, Парпалдии, нового мира, а он лежит в обитой тканью комнате и пускает... да, слюни. На лице премьера сама собой проскочила грустная ухмылка при представлении картины того, чтобы писали в таком случае на формах. Сделав глубокий вдох, он медленно кивнул. Выбор был непростой и следовало его сделать как можно скорее, пока они не оказались еще в Астане. Наконец, поняв друг друга и собравшись с духом, они направились к выходу, оставляя за собой стерильное пространство. Впереди было слишком много работы, чтобы думать о таких пустяках, как политическая карьера.

***

В просторном зале ожидания, сквозь огромные окна которого открывался вид на авиапарк, представленный рядом небольших самолетов исключительно для внутренних рейсов, гости и казахстанцы ожидали вылета. После события, связанного с переносом Казахстана в новый мир, а также с последовавшим за этим хаосом, пожалуй, воздушная перевозка пострадала, если не сильнее всех, то точно в значительной мере. Посол Му и Ремилль, не знавшие об этом, стояли чуть в стороне от остальных. Казахстаны в это время сновали туда-сюда, избегая контакта с гостями: кто-то просматривал документы, кто-то разговаривал по телефону, наполняя полупустой зал эхом десятка голосов. Ремилль стояла в выправке, выдававшей смесь высокомерия и напряжения. Ее руки едва заметно дрожали после всего уведенного в Казахстане, но она прятала это за сплетенными пальцами. — Боюсь, Му и Миришиалу придется подвинуться, господин посол, — с легкой улыбкой не удержалась от комментария Ремилль. Сказала она это так, между делом, как бы желая начать разговор, но в то же время имея цель уколоть посла страны, с которой Парпалдия планировала в будущем конфликтовать. Ей хотелось обратить свое волнение по поводу открывшихся в Казахстане новых деталей, в некую победу или даже в гордость. Посол Му, понимая, что за словами Ремилль скрывается страх, медленно повернулся к ней. Его лицо оставалось непроницаемым, взгляд, полный тонкого сарказма, скользнул по Ремилль. Он, пожалуй, единственный не был сильно поражен увиденным, и от того понимал, сколь смешны слова парпалдийской выскочки. — Боюсь, Парпалдии тоже придется потесниться. Или вы, Ваше Императорское Высочество, всерьез полагаете, что вы с ними заодно ? — его голос звучал мягко, почти вкрадчиво, но каждый его оттенок был тщательно выверен, чтобы подчеркнуть насмешку. Действительно, стоило ли всерьез обсуждать реальность равноправного союза аборигентов и цивилизованных людей ? Для посла Му было вполне очевидным, что будь то Священная Миришиальская Империя или Государство Му - у них было больше оснований бросаться столь громкими словами. Он открыто смеялся над наивной картиной мира, которая завладела умами в Парпалдии и ему более не было нужно скрывать это. Ремилль, ощутив скрытый удар по своей гордости, прищурилась. Ее улыбка на мгновение померкла, но она быстро вернула выражение холодного спокойствия. Впрочем, внутри нее все кипело. Слова Му резонировали в ее сознании, заставляя задаваться вопросом, насколько Казахстан действительно мог стать союзником Парпалдии и возможно ли это вообще ? Ее лицо оставалось спокойным, но она знала, что Му заметил ее мимолетную реакцию. — Вы слишком самоуверенны, господин посол. — В ее словах не было прежней уверенности. Она словно попугай, повторила то, что привыкла говорить прежде. — Казахстанцы никогда не будут серьезно воспринимать недостойных лжецов и лицемеров, вроде вас, и вы это знаете, — выпленула она, стараясь вернуть контроль над беседой. — Парпалдия, говоря на чистоту, духовно и культурно давно превзошла ваше жалкое общество - и наши новые друзья, уверена, окажут услугу и оценят это, забыв о той досадной ошибки, что мы допустили. — Ее слова прозвучали громче, чем она рассчитывала, но это только подчеркнуло ее раздражение. Посол Му улыбнулся краешком губ, едва удерживаясь от того, чтобы засмеяться, кивнул сам себе. Слова Ремилль только подтвердили его мысли. Его взгляд стал более острым, он словно рассматривал ее как объект интереса, который вот-вот раскроется под давлением. Парпалдийский орешек - читалось в этом взгляде - скоро треснет. — Боюсь вас огорчить, Ваше... — он хмыкнул, явно усмехаясь — пожалуй, обойдемся на этот раз без формальностей ? — Задрав подбородок, видя разъяренный взгляд Ремилль, он продолжил — Так вот, Ремилль, боюсь, что у казахстанцев больше общего с нашим народом, чем с вашим... — "отребьем" хотел было сказать он, но посчитал это излишним — И да, задумайтесь над моими словами. Парпалдии впору серьезно подвинуться и приготовиться платить за свои прошлые преступления, — его голос, едва громче шепота, звучал как последний аккорд в их словесной дуэли. Ремилль с трудом сдерживала дрожь. Она знала, что их разговор давно привлек внимание послов других государств, которые стояли неподалеку. Среди них был и Кайос, который, услышав последние слова муана, отвел взгляд, скрывая свой стыд и раздражение. Ремилль пришлось сделать шаг назад, ощущая жар и понимая, что не сможет избежать самой настоящей драки, если будет так близко к муану. В этот момент, отвлекая все их внимание, к группе подошел премьер-министр Казахстана, сопровождаемый министром иностранных дел и советником президента. Стук их туфлей, многократно отразившись эхом в пустующем аэропарту, исчерпали все дальнейшие споры. Указав на окно, за которым самолет выезжал при помощи специальной машине к месту посадки пассажиров, премьер пояснил — Это наш самолет. Мы направляемся в столицу, — его голос звучал спокойно, но с ноткой гордости. Масштаб ранее стоявших в удалении самолетов не были должным образом оценен гостями. Авиалайнер с изящной, почти хищной формой. На его борту были видны эмблемы Казахстана, которые казались символом чего-то большего, чем просто дипломатия. Теперь же, когда эта махина приблизилась к ним, в толпе раздались "охи" и "ахи". Даже посол Му, не говоря о других, испытывал дессонанс при мысли о том, что Это способно подняться в небо. Ремилль пыталась скрыть шок, но ей это давалось с трудом. Пусть это был не самый большой представитель гражданской авиации Казахстана, пусть даже гордиться казахстанцам здесь было нечему, но единственный, кто не испытывал внутреннего торжества при виде душевного трепета гостей, был советник президента. — Можно ли будет посмотреть в окно во время полета ? — наконец, тихо спросила Ремилль, стараясь вернуть себе спокойный тон. — И… сколько продлится полет ? кормят ли вас на борту ? это безопасно ? там есть выпить... ? — и вскоре стало очевидно, что ей не удастся утешить ни свое любопытство, ни страх, ни шок. Один за одним вопросы полились из нее, как из рога изобилия. Да и не только она накинулась к казахстанцам с нескончаемыми вопросами, но и все остальные гости, кроме муана, который стоял в ступоре, смотря на самолет и, тем не менее, сжав кулаки, старался сохранить самообладание. Премьер-министр рассмеялся, его смех прозвучал неожиданно громко. Ему действительно было приятно. За него, когда тот не справился с эмоциями, стал отвечать министр иностранных дел — Разумеется, это безопасно... алкоголь будет ! еда тоже... нет, он способен взлететь... стойте, им нельзя управлять... да, у нас все предусмотрено, в том числе и туалет... Премьер, вернувшись в строй, с легкой улыбкой подмигнул гостям, — Все, как и сказал министр иностранных дел, и даже десерты у нас такие, что даже вы можете признать их достойными императорской трапезы. Слова премьера вызвали легкую волну смеха среди казахстанцев.

***

В салоне первого класса самолета царила приглушенная тишина, нарушаемая лишь редкими перешептываниями занятых работой и обсуждением последнего месяца работников их дипломатической миссии, сотрудников КНБ и некоторых иностранцев, что возвращаются домой. Мягкий гул голосов и турбин убаюкивал, но ни премьер-министр, ни министр иностранных дел не могли позволить себе заснуть, даже несмотря на бессоницу, последнее время особенно их мучавшую. Премьер откинулся на спинку кресла, боковым зрением наблюдая, как его коллега, министр иностранных дел, снова вздохнул, будто пытаясь выдавить из себя слова. — Что вас так тяготит ? — спросил премьер, чуть наклонившись ближе, чтобы их разговор не был подслушан посторонними людьми. Министр покачал головой, будто раздумывая, стоит ли делиться раздражением, а затем полушепотом ответил. — Ремилль. Эта женщина… Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Ее напор вызывает у меня желание запереться в своей канцелярии и забыть о дипломатии. Премьер усмехнулся, но в его глазах мелькнуло понимание. Все же эта аборигенка доставила особых хлопот. — Я прекрасно вас понимаю. Кроме того, вы не сидели в одной машине с ней, а это отдельная пытка. — Много болтает ? — со скепсисом выдавил из себя министр иностранных дел. — И невпопад — кивнул премьер, — но это только между нами, хорошо ? Министр иностранных дел оглянулся по сторонам, как будто бы проверяя, не подслушивает ли их кто, а затем кивнул — Конечно. Впрочем, после нашей первой с ней встречи, что еще можно было ожидать, верно ? — Оба усмехнулись. Их разум без просу напомнил о том, что было на корабле после того, как все они порядком выпили. Эти картины им не очень понравились. Затем, решив сменить тему, премьер-министр спросил серьезным тоном — На конференцию Ква-Тойн и Квила все-таки прибудут ? Министр, не поднимая головы, вновь вздохнул — Есть сложности, но должны успеть. — Задумавшись, он поднял голову, смотря в иллюминатор, за которым началось медленное движение. Кто-то в самолете пискнул от страха. По голосу министр узнал Ремилль и в очередной раз скривился. — Эльфы и зверолюди, — уточнил он, стараясь заглушить звуки и посмотрев на премьера. Премьер почти незаметно улыбнулся и задумчиво произнес — Эльфы и зверолюди… Наступило краткое молчание, нарушаемое лишь равномерным шумом двигателя. Самолет взлетал и сзади слышались взволнованные разговоры. Первый класс вскоре полностью затих, слушая взволнованных гостей. Наконец, премьер негромко, будто размышляя вслух, проговорил: — И все же, Ремилль… Она беспокоит меня. Что думаете о ее разговоре с… ? — он приподнял руку, поглаживая гладкий подбородок, пытаясь вспомнить имя главы первого департамента МИДа Парпалдии, с которой говорила Реммиль по манакому на корабле. Министр слегка пожал плечами, и сам не припоминая имени. — Пока нет смысла это поднимать, господин премьер. Во всяком случае, не нам Парпалдии бояться. Премьер склонил голову, соглашаясь, — Вы правы, да и здесь неподходящее место мы выбрали с вами — на грани слышимости сказал он. Министр, словно подхватывая мысль, нахмурился. — Это так, и все же… — в это мгновение самолет затрясло. Обыкновенная турбулентность, но все они отчетливо расслышали испуганные крики некоторых гостей, которых старательно успокаивали приставленные к ним специалисты наряду с обученными стюардессами. Хмыкнув, министр продолжил мысль, — и все же, что вы думаете об этом колоссе на глинянных ножках ? Премьер, задумчиво поглаживая подбородок, окинул его изучающим взглядом. — Крах Парпалдии не в наших интересах. Экономические и политические планы окажутся под угрозой, если такой крупный и важный для третьей цивилизационной зоны игрок просто рассыпется. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы углядеть в этом серьезные риски для стабильности этого региона. Мы же, как гипотетический гегемон этих земель, полагаю, будем вынуждены для своей же безопасности работать над восстановлением этих территорий. Министр склонил голову в знак согласия. — Поэтому внимание следует сосредоточить на Алтарасе и Пандоре. Мы смогли подслушать их разговоры. Они явно намерены сорвать наши планы по экономической интеграции Парпалдии. Премьер чуть приподнял бровь, услышав последние слова. — Это придется обсудить с президентом. Возможно, удастся найти компромиссы. Министр иронично усмехнулся. — В местной геополитике черт ногу сломит… Премьер коротко рассмеялся, качая головой, — Для нас ничего и не изменилось. Все как обычно. Все как всегда…

3.09.2025 Республика Казахстан, Астана

Полет продлился не более пяти часов. В аэропорту ничего нового, чтобы удивило гостей или отличало эту посадку с тем, что случилось при пристыковке корабля в порту Актау. Их встретили очередные люди из правительства, где-то в стороне стояла небольшая, вытесненная КНБ группа журналистов. Одно изменилось - подключили к делу машины сопровождения в количестве пары десятков штук. Автомобильный кортеж из аэропорта Астаны, которая сильно возвеличивалась на фоне с ранее увиденным Актау, двинулся в путь. Статус столицы был городу присвоен неспроста. Неспешно двигаясь по идеально ровным дорогам, которые для многих из прибывших выглядели словно произведение искусства, от разочарования некоторых из гостей после увиденного ранее не осталось и следа. Их привычные ухабистые тропы и вымощенные камнем улицы остались далеко позади, уступив место совершенству асфальтированных дорог. Контраст между знакомой грубостью и этим утонченным совершенством будоражил их умы, вызывая чувство одновременно восхищения и смятения. Тьма металлических машин, начищенных до блеска и отражавших обжигающие блики солнца - каждая из них была символом того технологического превосходства, которое вызывало в прибывших чувство угнетения и бессилия. И это могло поразить, ведь после переноса, Астана, будто потревоженный муравейник, забурлила в движении. Этот разрыв между привычной им реальностью и окружающей их новой действительностью заставлял остро ощущать свою уязвимость. Они двигались молча, не привлекая к себе внимания, словно боясь. И даже Ремилль, которая привыкла находиться в центре внимания, затихла. Кайос сидел у окна, его лицо оставалось бесстрастным, но внутри него бушевал шторм. Каждая деталь города кричала, что это другой мир. При виде этого города не оставалось больше места сомнениям в словах казахстанцев о том, будто тех вырвали из иной реальности. Астана поражала воображение: широкие проспекты, окаймленные неестественно ровными деревьями, высокие башни из стекла и стали, устремляющиеся в небеса. Все это выглядело словно иллюзия, порождение магии, и уму было непостижимо, насколько мощной должна быть та магия, что сотворила все это. Несмотря на то, что Кайосу неоднократно объясняли, что казахстанцы не владеют магией, в нем поселилось чувство, словно некое божество ведет казахстанцев. Возможно, это бог самого неба, которое в Астане, среди всех этих бескрайних степей, на кои он насмотрелся в полете, невероятно насыщенное. Такое глубокое, что он мог бы поклясться, что в него можно провалиться. Взяв себя в руки и отбросив мысли о божестве в образе небесного купола, Кайос вернулся к тому, что он знал. Да, здесь все было делом рук человеческих - и это пугало еще больше. В голове Кайоса крутились названия, которые он пытался запомнить: "автомобили", "небоскребы". Каждый раз, как он слышал эти слова, ему хотелось узнать больше, но его парпалдийская гордость не позволяла задавать слишком много вопросов, а теперь он жалел об этом. Жалел, ведь картина игл-небоскребов, торчащих отовсюду, словно всевидящие башни, на фоне синего неба и голубых полотен флагов... - все это одновременно вызывало воодушевление, вдохновение, озноб и ужас. Неестественно. Незнакомо. Странно. - Кайос не знал, как ему быть. Ремилль, желая то ли отвлечься, то ли ощутить почву под ногами, нарушила молчание, раздраженно потирая поясницу. — Эти местные повозки ничуть не лучше наших карет ! — ее голос был полон недовольства - и это отвлекло его от заоконных видов. — В каретах Парпалдии трясет сильнее, — коротко заметил он, с трудом приходя в себя. — Впрочем, это, наверное, после самолетных сидений… Ремилль закатила глаза, театрально выдыхая. — Зато сиденья в наших каретах мягче ! — ответила она, как бы подчеркивая свою непреклонность. Кайос не стал продолжать спор, его мысли все еще были поглощены размышлениями о городе, который они проезжали. Там, где он ожидал встретить тяжелые громоздкие каменные строения, витал неких воодушевленный, свободой и наполненный столичной дисциплиной дух. На улицах суетились сотни людей, одетых в яркие и аккуратные одежды. Их лица - отмечал Кайос - были сосредоточены, но не угнетены. Впервые Кайос задумался о том, что здесь простолюдины, возможно, живут лучше, чем аристократия в его родной стране. В Эсфиранте только купцы и дворяне могли позволить себе роскошные одежды, когда как здесь абсолютно каждый был одет не хуже, а то и лучше. Доступность транспорта, которого здесь было в избытке, размеры города, возможность в краткие сроки пересечь десятки и сотни километров... - Кайос, пораженный этим осознанием, поднял глаза на муана, чтобы прочесть, какие чувства вызвала Астана в нем. Муан сидел на переднем сидении, его глаза были широко раскрыты, и он не сводил взгляда с окон. Кайос заметил, как тот напряженно выдохнул, когда они проехали мимо гигантского грузовика, груженного контейнерами. Дрожь при приближении к этому грузовику, отозвались вибрациями по всему телу и муана, и Кайоса, и Ремилль... подобная сила и мощь, которые в себе нес этот грузовик, восхитили гостей. Невольно, преодолевая испуг, каждый из них, приглядываясь, стал улыбаться. — Как много людей здесь могут позволить себе такие... — Кайос помедлил, подбирая слово, — самодвижущиеся… то есть, автомобили ? — спросил он у министра иностранных дел Казахстана, который сидел рядом. Министр улыбнулся сдержанно, хотя в его глазах сквозило удовольствие. — Значительное большинство, господин Кайос. Эти автомобили — недорогое и удобное средство передвижения. Кайос нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. Для Парпалдии подобная идея казалась фантастической. В его стране даже у аристократии не всегда хватало средств на покупку личного экипажа. А здесь, в Астане, такие повозки были у простых людей. — Это было бы крайне выгодно, — заметил он, обращаясь к Ремилль, — если бы и мы могли их приобрести. Представьте, как можно улучшить логистику. Ремилль отмахнулась, но, заметив, как министр иностранных дел Казахстана взглянул на нее, быстро сменила тему. — И самолеты тогда ! — вдруг воскликнула она, и ее голос зазвенел от эмоций. — Хочу большой личный самолет, но только с нормальными сидениями - ими будут наши мастера заниматься ! — добавила она, хлопнув по сиденью. Министр улыбнулся чуть шире, заметив, как эта вспышка эмоций Ремилль невольно веселит остальных в машине. Даже Кайос не остался в стороне и улыбнулся несколько инфантильному, но в то же время милому поведению своей непосредственной начальницы. Затем он посмотрел на грузовик, который внезапно появился сбоку от их машины, и думал о том, как много возможностей открываются перед его страной, если они смогут наладить контакт с Казахстаном. — Этот транспорт — он перевозит грузы ? — спросил он, не сводя глаз с массивного транспортного средства, гул и вибрация которого продолжали пробираться внутрь каждой их клеточки. — Да, это грузовик, — пояснил министр, — один из ключевых элементов нашей транспортной системы. Кайос переглянулся с Ремилль, его глаза блестели от нового осознания. — Нам необходимо запросить эту технику, — произнес он твердо. Министр кивнул, но промолчал, предоставляя гостям время переварить увиденное. Тем временем кортеж свернул на широкую площадь, где возвышался величественный Байтерек, сияющий в лучах закатного солнца, будто обещая гостям начало новой эры. Его необычная конструкция и золоченый купол сразу привлекли внимание. Муан, увидев возвышающийся памятник, олицетворяющий мировое древо, прикусил нижнюю губу. Кайос лишь хмыкнул, но его взгляд задержался на башне дольше, чем он сам бы хотел признать. Кортеж остановился в нескольких сотен метров от здания, которое, как объяснили гостям, называлось "Акорда". Окруженное золотыми башнями, стеной многоэтажных зданий, расположенное на краю площади, где фонтаны, выпуская струи чистейшей воды в небо, создавая радугу, ее белоснежные стены могли своей чистотой, казалось, выжечь глаза. Эту архитектуру невозможно было спутать с чем-либо другим. Ремилль, выйдя из машины, замерла на мгновение, рассматривая величественное строение в контексте всей остальной композиции. Она почувствовала себя маленькой, словно песчинка в огромном механизме. Вкупе с тем, что Астана в принципе не была ориентирована на пешехода и имела несколько раздутые масштабы, это ощущение Ремилль было вполне оправданным. — Это их резиденция ? — спросила она с легким оттенком раздражения, стараясь не выдать своего изумления. — Да, это резиденция президента, — подтвердил министр, усмехнувшись. Кайос оглянулся вокруг. Просторная площадь, окружающая здание, была безупречно чистой, как будто каждый ее сантиметр полировали ежедневно. Почетный караул в строгой форме выстроился у входа, а рядом дежурили машины, готовые тронуться в любую секунду. — Все это... слишком. Зачем они выставляют напоказ свое богатство ? Ее вопрос был проигнорирован, так как ни у Кайоса, ни у муана, ни у кого-либо из услышавших его не было ответа на данный вопрос. Не ожидая после Актау увидеть ничего примечательного, на них было произведено неизгладимое впечатление. — Прошу, господа, — когда их всех собрали в общую группу премьер-министр обратился к ним, — Президент в данную минуту выступает с обращением к обеим палатам парламента. В силу данного обстоятельства я приглашаю вас взглянуть на наш законотворческий орган и послушать нашего президента. Они направились к зданию, где обычно проводили сессию обеих палат парламент. Когда гости вошли внутрь, их снова поразил контраст. Громадные залы, полированные мраморные полы, величественные люстры, которые освещали все пространство, будто дневным светом. Город, люди, машины... все это было демонстрацией силы, причем не грубой, а изощренной. Муан, невольно осознал: они не кричали о своем превосходстве — они показывали его. Ремилль почувствовала, как ее сердце сжалось. Она пыталась не показывать вида, но каждый миг в этом зале напоминал ей о том, как далека Парпалдия от страны, которая, по некоторым заявлениям, и близко не была сверхдержавой своего мира. Она, не имея и малейшего представления, какова была Земля, стояла перед родным для Казахстана миром почти без чувств. Это озарение, нахлынувшее на всех, было таким сильным, что могло сравниться с высадкой пришельцев в Каскелен. Земля - осознали все они - в ограниченной форме прикаснулась к Элизиуму, к миру, которой, казалось, был намеренно спрятан от землян, чтобы не сгореть в сиянии земного человечества. Особенно этот почти божественный экстаз охватил Ремилль. Словно вернувшись в детство, ей хотелось к матери. Осознание ошибки, совершенной ею, когда она решили угрожать Казахстану геноцидом, усугубилось тяжестью ощущения грядущих последствий. — Как мы обычно говорим, “Қош келдіңіздер !”, — раздался мягкий, но уверенный голос. К ним подошел высокий мужчина в строгом костюме. Это был глава службы протокола президента, который должен был проводить гостей к главе страны. — Президент ждет вас в главном зале, где проходит совместная сессия обеих палат парламента, — сказал он, чуть поклонившись. — Гости могут подняться наверх, чтобы понаблюдать за его выступлением к депутатам Сената и Мажилиса со стороны, — произнес премьер-министр, выводя гостей из ступора и объясняя слова вышедшего к ним мужчины. Они шли через длинный коридор, а мимо них шло множество мужчин и женщин, одетых в строгие костюмы. Все они были из-за этого очень похожи друг на друга и вызывали некоторую долю смущения у гостей. — Вы здесь, господин посол, как влитой — усмехнулся премьер-министр муану, идя позади них. Вскоре они подошли к нужной двери, и когда они открылись, все замерли. Внизу сидело множество людей в строгих костюмах, в центре же под большими мониторами стоял, как они поняли, президент, почти ничем не отличавшийся от остальных. Здесь были женщины и мужчины, старики и молодые, люди разных национальностей. Хотя обращение президента, похоже, только начиналось, атмосфера была деловой. Было тихо. Казахстанцы выглядели серьезными и внимательными, словно вот прямо сейчас своими руками они поддерживают контроль над управлением страной. Нельзя было точно сказать, имели ли они этот контроль или им только так казалось, но это определенно отпечаталось в памяти гостей. Скоро их отвели в сторонку и попросили помолчать. — А кто это ? — борясь со своей подавленностью, Ремилль указала на операторов, готовившихся снимать президента, и задала этот вопрос шепотом. — Полагаю, они занимаются трансляцией изображения ? — полушепотом уточнил вопрос муан. — Вы правы, господа и дама — кивнул премьер-министр, поправляя свой костюм. Мгновение, стряхнув невидимые пылинки с плеч, он направился вниз к своему месту, кивая в знак приветствия своим коллегам. Вне внимания окружающих осталось то, как он сжал руки в кулак, пряча легкую дрожь.

***

Привычное обращение к парламенту новой сессии было решено отложить на время, пока кризис не будет окончательно решен. На таком же обращении годом ранее, полагая, словно бы трагическая страница истории Казахстана раз и навсегда перелистнута, он и не мог подумать, что сегодня он будет в ином мире решать вопрос выживаемости Казахстана. Вздохнув и поправив текст перед собой, он обратился к телекамерам — Дорогие члены правительства, депутаты сената и мажилиса парламента, а также граждане нашей страны. Я прошу у всех вас прощение. Тишина в контрасте с этими громкими словами выедала слух. Это вызвало некоторый трепет у присутствующих. Президент прежде извинялся, но в этот раз это было так громко, так… непривычно. Тот, кого можно было считать неприкосновенным, просил прощение у всего Казахстана. Подобное не оставило равнодушными и гостей. Ремилль, ранее не знакомая с подобным, испытывала некоторый шок от осознания, что правитель страны, с легкостью разгромившей весь флот Парпалдии, просит прощения у собственных подданных. Это выглядело дико для представителя императорской семьи в государстве, привычном им. Более того, для Ремилль это было в некоторой степени оскорбительно. Это значило, что верные воины, генералы и офицеры, погибшие в бою с Казахстаном, сама ее Империя и она в числе прочих стояли ниже самого обездоленного и безымянного казахстанского крестьянина. Это просто не могло уложится в ее сознании. Посол Му, напротив, рассматривал данный вопрос с иной точки зрения. Му исконно было государством, значительно более свободным и во многих смыслах демократическим в сравнении со своими соседями. Нечто подобное, хотя и не происходило ранее, вполне укладывалось в мировоззрении муанцев. Власть несла ответственность за своих подданных - и это было нормальным. Поэтому посол видел в этом некоторое подтверждение своему желанию установить контакт со страной, в той или иной мере разделяющей убеждения его Родины. Пусть даже форма правления и отличалась, но куда важнее принципы, на которых базируется государственность. — Сегодняшний кризис в нашей стране - это ужасающая трагедия, которую я, к сожалению, все же допустил. Я никогда не снимал с себя ответственности за жизнь и благополучие наших граждан, и не собираюсь теперь. Вы можете верить мне и доверять, я не стану избегать этой вины и сделаю все, что находится в моих силах, чтобы не допустить смертей впредь. — В силу неэффективности прошлой программы по борьбе с коррупцией я предложил правительству иные механизмы. В частности, я пока оставлю инструменты по легализации доходов, однако будет проведена комплексная работа с региональными властями. Я хочу сказать, что все маслихаты и акиматы в областях, которые затронул кризис, будут полностью очищены от прежних руководителей и исполнителей для дальнейшего процесса перевыборов и - там, где это возможно - непосредственного назначения новых проверенных кадров. Возбуждены уголовные дела и начато расследование. Ответственные понесут соответствующее наказание и при возможности компенсируют государству и обществу нанесенный ущерб. — Однако мы не можем позволить себе утонуть в этом чувстве траура. Мы должны работать и решать поставленные перед страной задачи для Выживания ! — президент остановился. Он осмотрел всех присутствующих и поднял взгляд на гостей. — Сегодня в столицу прибыла делегация из стран Нового Мира. Родная сестра императора Парпалдии, посол из Государства Му, дипломатическая миссия Княжества Ква-Тойн и иные важные лица, с которыми наша страна налаживает в этот тяжелый час отношения. Казахстан не будет вечно сидеть в изоляции, и потому сегодня мы откроем врата, что одарят нас нескончаемыми благами. — Президент поднял руку, указывая на карту Казахстана в новом мире. Значительная часть карты была пуста, однако можно было отметить южную оконечность огромного континента, уходящего на север, три острова, самый большой из которых был площадью сравним с Казахстаном. Континент нес название Филадес с огромной Парпалдийской Империей, занимающей большую часть известного континента, на западе же были расположены небольшие в сравнении с ней государства Пандора и Марл, а крупнейший из островов, на котором было Княжество Ква-Тойн, нес наименование Родениус. Ремилль, увидев карту, несколько опешила. Она была невероятно детализированной, хотя была неполной и обладала рядом ошибок в границах сопридельных с Парпалдией государств. Невольно, взгляд девушки опустился на посла Му. — Извините, но мы еще не предоставляли никаких данных Казахстану — в ответ на взгляд парпалдийского представителя ответил муан, продолжая откровенно насмехаться над Парпалдией, как он это делал ранее. — Мы провели разведку, ваше императорское высочество — спокойно отреагировал на шок девушки советник президента. Президент тем временем продолжил, — Это ближайшие известные Казахстану земли. Богатые ресурсами и населенные людьми, они являются на настоящий момент важнейшим приоритетом для нашей страны. Обратите на это внимание - нам необходима разумная и понятная для каждого политика в отношении наших новых партнеров. — Изображение переключилось. Теперь на экранах за спиной президента были графики и данные экспорта и импорта за прошлый год. — Казахстан важнейшим образом опирается на торговлю. И хотя мы можем себе позволить игнорировать дефицит импортных иномарок, закрыть глаза на недостаток современных моделей телефона, но вот в производстве базовых благ наша нынешняя промышленность, оказавшись не готовой к изоляции, мы никак не можем спустить все на самотек. На экране вновь появилось изображение карты с пометками. Всего две с указанием географического расположение - в Ква-Тойне и Парпалдии. Президент, объясняя их, повернулся к присутствующим спиной и вновь сменил изображение. — В новом мире мы столкнулись с необузданным явлением - с магией. У берегов столицы Парпалдийской Империи нами были обнаружены вещи, невозможные в нашем прежнем мире. На экране возникла запись кораблей Парпалдии перед боем. На корме некоторых из них виднелась странная кольцеобразная конструкция, в центре которой был зафиксирован камень. Когда корабли пришли в неожиданно резвое движение, оные засияли, словно бы участвуя в процессе наддува парусов. Ремилль, равно как Кайос и посол из Му с удивлением обратили взоры к записи. Для первых это было шоком, а вот для последнего - стоящей внимания для будущих переговоров с Казахстаном деталью. — Эта запись представлена нашими ВМФ. На ней вы видите работу некоего странного устройства, природу которого частично прояснили наши изучения средств связи пришельцев. На этот раз на экране начался слайд-шоу с аппаратом магической связи, захваченного во время первых переговоров с Парпалдией. На последних изображениях он был разобран и комплектующие стали прекрасно видны всем присутствующим. — Мы полагаем, принцип работы данных устройств основывается на том, что здесь называется маной. Как мы поняли, это источник энергии, средство передачи информации и то, что при определенных манипуляциях способно как создавать и манипулировать материей, так и менять ее свойства. Следующий кадр возвращает нас назад. На этот раз карта, но акцент сделан на Ква-Тойне. Последующие за этим слайды демонстрируют причудливых длинноухих созданий, очень похожих на людей. — Эльфы. Словно из популярной фэнтези литературы — президент, наконец, обернулся к присутствующим, — Способны манипулировать маной и, как вы понимаете, создавать и изменять материю на более высоком уровне, чем местные люди. По крайней мере, если верить информации, полученной при первом контакте. Слайд вновь сменился и показал молодую, как может показаться, эльфийку. В кадре она сидит на полу каюты у кровати потерявшего сознание солдата казахстанской армии. С рук ее исходило странное свечение. Подпись к изображению гласит “удаление токсинов из организма с применением аномальных магических способностей”. Ниже описан результат “токсины выведены полностью, пациент восстановился”. — И они же способны восстанавливать жизненные силы. Удивительно, не правда ли ? — президент усмехнулся. — Это случилось в море, делегация Ква-Тойна безвозмездно излечила отравившегося солдата. Экраны погасли, оставив присутствующих в оцепенении. Президент, подождав, пока депутаты не придут в себя, продолжил: — Как я говорил, есть те товары и те услуги, импорт которых нам необходим, однако, к сожалению, технологическое развитие наших новых соседей не сможет помочь нам с решением этой задачи. Впрочем, есть альтернативные пути решения - в частности, магия. — Президент взглянул вверх, вновь обращая свое внимание на пришельцев, которые в это время с тихим ужасом наблюдали за ним. — Наши достижения в изучении и разработке ИИ должны быть направлены на изучение и разработку теорий и практик применения новой неисследованной науки - науки о магии. И сегодня, обращаясь к вам, я требую сфокусировать на этом все возможные ресурсы и средства. Подготовьте все необходимое для образования министерства исследований нового мира и департамент магических исследований при нем. Министр цифрового развития, услышав это, побледнел. В целом, для всех это обращение было наполнено волнительной новизной. Спустя месяц после переноса в новый мир это было первое официальное разглашение исследований мира за пределами Казахстана. Это было сенсацией. — Перейдем к привычным и насущным делам. Я уже подал распоряжение о назначении Атырау городом республиканского значения и переработки существующих проектов по расширению портов. Нам необходимо построить и расширить существующие верфи, подготовить базу для морской торговли и расширению контроля над воздушным и морским пространствами, входящими в зону интересов Казахстана. Для этого мы должны переориентироваться с проекта нового шелкового пути, который мы прежде развивали совместно с оставшимся в том мире Китаем, а также сконцентрировать и преумножить успехи совместных проектов с ОАЭ и Азербайджаном. Сегодня приоритет для Казахстана - это флот. До 2027-го года нам необходимо спустить на воду первые военные корабли отечественного производства. Этот проект поручаю министерству национальной экономики под курированием министерства обороны. Ремилль, оглянулась на советника и не удержалась от вопроса, — Вы хотите усилить ваш флот ? Но куда дальше ? — Это не предел… — улыбнулся советник президента, — вернее, нам бы достигнуть минимальной планки нашего мира, чтобы о чем-то можно было говорить, ваше имперское высочество. — Минимальная планка ? — вздохнула она, вспоминая один из разговоров с американцами на корабле. — Президент намерен построить флот, способный ответить земным стандартам. Уж извините, но стандарты вашего мира, мягко скажем, отличаются от наших. — Если не секрет, что лежит в основе проекта ? — Посол Му был особо заинтересован в военных иновациях. Как единственная известная нация, опирающаяся на технологии, это было естественно - скопировать наработки страны, также пошедшей по пути технологий. — Возможно, Му сможет оказать помощь вашей нации ? Советник президента покачал головой — Знаете, секрет, и этот вопрос вам лучше обсудить непосредственно с президентом. Растроенный муан, вздохнув, решил оставить этот вопрос. Правда, он не оставлял надежд, а потому прислушался к словам президента, готовясь к будущей встрече с ним. — Строительство обещанных Россией ТЭЦ мы не приостанавливаем, их необходимо закончить в срок. То же касается и совместного с Кореей проекта по строительству АЭС. Все проекты, начатые до переноса в новый мир, за исключением тех, что не отвечают изменившейся экономической ситуации, будут продолжены. То, что министерство национальной экономики сочтет убыточным и в нашем положении излишним, будет по возможности продано частным инвесторам. Казахстан стоял в буквальном смысле слова на краю экономической пропасти. Мало того, что все валюты, кроме тенге, теперь не имеют смысла, так еще и все прошлые годы страна жила на широкую ногу за счет большого дефицита бюджета. Средств не было. И хотя он говорит так, словно большинство проектов сохранят государственное финансирование, на самом деле исключением будут те проекты, которые его оправдают. И по вполне очевидным причинам, таковыми будут не ферма бананов в Туркестане или новые велодорожки в Алматы, а проекты, связанные непосредственно с энергетикой и по реализации природных ресурсов - те самые ТЭЦ, АЭС. — Для избежания банкротства предпринимателей мы не будет вводить контроль цен. Я считаю, что это усугубит положение нашей экономики и может привести к дефициту, поэтому вместо этого сегодня я буду обсуждать с дипломатической миссией Ква-Тойна вопросы импорта продовольственных товаров, а также буду готовить специальный указ по временной отмене налогов для производителей ряда товаров. В числе таковых являются производители удобрений, сельскохозяйственной продукции, продуктов питания и энергоносителей. И можно было пойти иным путем - национализировать все, однако в таком случае под неэффективным государственным управлением через пару лет все это просто развалится, да и наличие таких активов у государства приведет к росту и без того повсеместной коррупции. Не получит в этом году государства пару триллионов тенге, однако это не приведет к куда большим потерям для экономики в будущем. Эффект один и тот же, но в долгосрочной перспективе национализация несет куда больше издержек. — Дефицит бюджета на некоторое время покроет национальный фонд… — президент прикусил язык, — долларовую массу, которой и был национальный фонд, по фиксированному курсу для этого мы перевели в национальную валюту. — помолчав, он с решимостью обратился к камерам, — Приложив силы, мы выстоим. Для тех, кто хотя бы окончил школьную программу, было очевидно, что в новом мире никакого национального фонда, чьи пассивы и активы учитывались в долларах, уже не существует. Фактически это значило включить печатный станок - забросать казахстанцев деньгами и обеспечить работой. Правительство долго не решалось на это, однако президент надеялся на укрепление валюты за счет торговых сделок с менее развитыми соседями. Была возможность подсадить на тенге аборигенов - особенно ушастых, как про себя называл эльфов президент. Если это у них получится… - думал он, поглядывая наверх и выискивая взгляды приглашенных гостей, - то можно было бы нивелировать в будущем инфляцию. В целом, пока не было доподлинно понятно, кем являются обитатели этого мира, правительство старалось игнорировать национальный фонд и прочие резервы Республики. А теперь, когда в их руках находятся все эти уважаемые лица из стран нового мира, можно было немного расслабиться и позволить политике решить все за экономику. — Наконец, выборы… — президент взглянул на листы перед собой. Подумав, он вздохнул. Он сомневался насчет данного решения, поскольку все же испытывал беспокойство, касательно продолжения либеральных реформ в области управления государством. Несмотря на браваду об инвестициях и преимуществах демократической системы, прежде нужно было построить устоявшуюся демократию, а без этого он просто впустую выкидывает все рычаги влияния на ветер. “Не ты ли говорил, что страна уже готова ?” - укоризненно спросил он мысленно себя, а потом обратился к присутствующим, — Выборы в нижнюю палату парламента, в мажилис, пройдут в январе. Изначально планировалось данные процессы оставить на декабрь, но в таком случае у партий и общественных организаций будет слишком мало времени на подготовку к ним и… выйдет, то, что уже было ранее. Переписывать конституцию я не собираюсь, поэтому придется учитывать существующие механизмы, чтобы избежать очередной монополизации власти одной конкретной партией. И с этой связи я объявляю о роспуске парламента. На этом обращение было завершено. Глава правоцентристов, конечно, испытывал некоторое сомнение в президенте. Можно сказать, не совсем верил в то, что тот решится в очередной раз на это. Впрочем, больше всего удивило его то, что случилось это настолько рано. По крайней мере, он думал, что очередное обращение к народу президент отложит на конец сентября, там уже объявит о выборах и, соответственно, о роспуске нижней палаты парламента. И хотя де-юре он теперь лишен какой-либо власти на решения парламента, он мог направить усилия на предвыборную программу, а у него было достаточно преимуществ, чтобы откусить, допустим, треть этого пирога. С рухнувшей монополией власти на средства массового вещания стало значительно проще контролировать исполнение обещаний президента, и сложившееся тяжелое положение государства в определенной степени принуждало президента не только учитывать этот контроль, но также и стараться ему не перечить. В мыслях о грядущем политическом балагане, который предвещали январские выборы, президент вышел к гостям, которые в это время терпеливо ожидали его. — Приветствую вас, дорогие гости — обратился к ним президент, протягивая руку. — Очень приятно встретиться с правителем страны, одолевшей непобедимую армаду Парпалдии, господин президент — первым был посол из Алтараса, который особо акцентировал внимание на факте недавней битвы, прекрасно осознавая, что Ремилль и Кайос слышат все это. — Мы рады были прибыть в столь перспективную державу — пожал руку президенту, искренне улыбаясь, посол из Му. — Видя ваш костюм, я вас едва не спутал с одним из наших американских коллег, господин посол — усмехнулся президент. — Спасибо за теплый прием, господин президент — улыбался посол из Марла, — наши маги всегда рады помочь гордым воинам, которым знакомо сострадание к слабым. — Прошу прощение, что не смог лично встретить вас в аэропорту — кивнул президент, — мы будем благодарны вам за сотрудничество. — Пандора приветсвует в Казахстане нового лидера Третьей Цивилизованной Зоны — посол из вышеназванного государство поклонился в знак уважения, держа президента обеими руками. — Ну, что вы… — усмехнулся президент, поднимая посла, — Не стоит, Казахстан пользуется принцип суверенного равенства. Когда же дело дошло до Ремилль, которую буквально обставили и непосредственно продемонстрировали настоящее место Парпалдии после бойни в Алтараском Проливе, всякая надежда на то, что хотя бы президент страны будет к ним благосклонен, испарилась и легкая улыбка сошла с ее лица. Она, словно неприкаянная, стояла позади всех и тихо наблюдала за тем, как вассалы ее Империи, которые еще вчера и думать не смели выказывать нелояльность, кланяются правителю страны, вытершей о них ноги. На протяжении всего путешествия по Казахстану им приходилось сталкиваться с жестокой реальностью - с реальностью, где Парпалдия отныне не пуп Элизиума. Сжав пальцы в кулак и спрятав свою гордость, она улыбнулась и протянула руку вместо традиционного в Парпалдии реверанса, поскольку положила, что принятие местных традиций хоть немного сгладит углы. — От имени Парпалдийской Империи рада вас видеть, господин президент. Президент, на секунду помешкав, будто размышляя о том, стоит ли вообще касаться ее - словно она прокаженная, но мгновение спустя все же пожал ей руку. Сестра императора, названного лидера третьей цивилизационной зоны, не могла не заметить, что такого ни с кем из представителей других стран не произошло. Мгновение спустя, не затягивая с приветствием, президент сухо отрезал, — Добро пожаловать в Казахстан, Ремилль. Надеюсь, вам понравились виды нашей Столицы. Конечно, ему докладывали об угрозах геноцида казахстанцев от лица этой женщины. Он не забыл. Ему было, откровенно, противно даже стоять рядом, не говоря о том, чтобы общаться с этой женщиной, а потому он тут же сменил тему. Игнорируя онемевшую от столь открытого неуважения Ремилль, президент повернулся к остальным. — Господа, думаю, вы еще успеете познакомиться со всем этим, но должен сказать, что Казахстан позиционирует себя нейтральным и миролюбивым государством. И хотя многое изменилось после нашего переноса сюда, принципы свои менять мы не собираемся. — Президент улыбнулся, — Казахстан будет и в Новом Мире оставаться последовательным, понятным для наших партнеров и возможных инвесторов государством с четкой внешнеполитической позицией. Приглашая послов за собой, он двинулся по коридорам вперед, — Наверное, вы уже могли где-то услышать об этом, но всего тридцать лет тому назад наша страна была зависимым государством. Более того, всю свою историю мы находились в статусе средних региональных держав, что оставило свой отпечаток на нас. — Он подмигнул послу Алтараса. Президенту докладывали почти обо всех беседах и разговорах гостей, поэтому он знал о настроениях, которые витали среди всех, кто подвергался давлению со стороны Парпалдии. — Мы прекрасно понимаем тех, кто, как и мы когда-то, зависим или вынужден лавировать между интересами внешних сил. Надеюсь, это наше понимание и некоторое родство в будущем станет прекрасной почвой для сотрудничества ! — Он завернул в сторону, — Сюда, господа. — Господин президент, понимаю глупость своего вопроса с учетом того, что мы все увидели, но… — посол из Му подбежал к президенту, — все же, вы в действительности прибыли с Земли ? Президент остановился, — Да, все так. У вас есть конкретные вопросы ? — Нет, господин президент — посол задумался, — однако хочется заметить, что вы не одни… Президента охватил шок, — То есть ? — Если бы с Земли было перенесено еще одно государство, возможно, положение Казахстана было бы значительно лучше. Если бы это была Россия или США, это имело бы свои риски, однако это значило, что экономика смогла бы восстановиться значительно быстрее. — Это мы, господин президент — неуверенно улыбнулся муан, — Однако, к сожалению, Му и Казахстан несколько разминулись - всего на пару тысячелетий. На десяток, если быть точнее. Эти слова поставили президента в тупик. Буквально зависнув на пару секунд, он вновь обратился к послу, — Вы хотите сказать, что Му - это такое же призванное с Земли государство, посол ? — Мы еще ведем исследования в этой области, но есть некоторые успехи. Археологические находки и исторические записи говорят о том, что наша страна прибыла из иного мира. Кроме того, наши попытки восстановить географию прежнего мира дали нам карты, которые в определенной мере совпадают с теми, что я видел здесь, в Казахстане. — Значит, мы с одной Земли… — задумался президент. Это было не то, чего он ожидал, но он был рад. — Земляне ! — необъяснимая тяга заставила его обнять посла Му, после чего президент пожал крепко ему руку, — дорогой посол, я рад знать, что в этом новом для нас мире есть кто-то, кого казахстанцы могут назвать родней, пусть и дальней. — Я тоже, господин президент — смутился посол. — Я уверен, вместе мы найдем объяснение вселенской несправедливости, что закинула нас сюда. — Отпустив посла, президент решительно огласил — Мы найдем способ вернуться домой. Стоящие позади Ремилль и до сего момента тихий Кайос испытывали отчаяние. Посол страны, с которой они собирались когда-то конкурировать, страны с всемирно признанным титулом “Сверхдержава”, а также лидер государства, что тремя небольшими кораблями разгромил всю их армаду, обнимались и выражали едва ли не вечную любовь друг другу. Это, вкупе с тем, что им пришлось испытать за этот день, стало серьезным ударом для нервной системы Ремилль и пошатнуло уверенность в своих силах Кайоса. Можно ли было Парпалдии сблизиться с Казахстаном после всего этого ? Могла ли Парпалдия выжить в этом новом мире ? — Похоже, этот муан был прав — вспоминая один из разговоров с послом, хрипло произнесла Ремилль. — Видимо, так и есть — неуверенно произнес Кайос, вытирая стекающий по лбу пот. *** После скоротечной встречи с президентом каждому посланнику из Нового Мира был выдан в распоряжение номер в гостинице, из окон которого открывался вид на огромное и футуристичное здание торгового центра Хан Шатыр. После всего, что им встретилось за эти сутки, этот необычный изогнутый дизайн архитектуры, который по дороге, словом, они уже видели, уже не прельщал гостей, да и сказывалась усталость. Ремилль и Кайос, осознавая свой грандиозный провал, вместе с сотрудником, присланным к ним из КНБ, вошли в номер слишком разочарованные, чтобы обращать внимание на роскошь. Видя их состояние, приставленный сотрудник попытался разрядить обстановку. — Товарищи, оглянитесь ! — он развел руками и прошел вперед. Привлекая к себе внимание, он распахнул минибар — В преддверии Конференции советую вам отдохнуть… — он прошелся дальше, хватая пульт от выдвижного телевизора и запуская тот. Выехав из комода, на его экране запустился развлекательный канал с российским комедийным сериалом. — Отель предоставляет все возможности для этого. Вы в полной безопасности и никто вас не потревожит. Ремилль с интересом разглядывая спиртные напитки, кивнула, — Благодарю вас… — она взяла бутылку неизвестного ей винного сорта и с досадой повернула ее, разглядывая, — за этот… — не сумев прочесть ничего на этикетке, она смущенно улыбнулась — подарок. — Благодарю вас за возможность отдохнуть. Это устройство — он кивнул на экран — я их вижу повсюду. Они работают на мане ? Это маноком, верно ? — Извините ? — засмеялся сотрудник КНБ. Не желая возиться с пришельцами, он дружелюбно улыбнулся и стал идти к выходу. Напоследок, не слушая объяснений Кайоса, он сказл: — Это не единственный телеканал. Используйте пульт, чтобы переключать передачи. Ничего не ломайте и не пугайтесь - из телевизора ничего не выпрыгнет — после чего ушел насовсем, захлопнув за собою дверь. Ремилль, забыв о казахстанце, приложив определенные усилия, откупорила бутылку вина и вдохнула его аромат. — Как думаете, Ваше Императорское Высочество, они со всеми такие грубые или только с нами ? — вздохнул Кайос, разглядывая сцену замершей над бутылкой вина Ремилль. — Плевать ! — вскрикнула она и подняла бутылку, делая глоток за глотком. Прежде чем захлебнуться в вине, она остановилась и села на мягкую кровать. Ее эмоциональное состояние оставляло желать лучшего и Кайос это прекрасно видел. — Я устала, понимаешь ? — вздохнула она, после чего отпила из бутылки еще жгучей жидкости. — Еще вчера все было хорошо и мы… я могла жить, не переживая ни о чем ! Еще вчера не было ни Казахстана, ни этих проклятых световых стрел, способных разгромить нашу армию ! Еще вчера эти продажные твари в Пандоре и Алтарасе боялись нас ! — Геополитическая ситуация, правда, несколько изменилась… — согласился Кайос. — “Несколько” ? Кайос, все перевернулось с ног на голову ! Парпалдию больше не боятся, о нас ноги вытирают. Ты разве не видел ? ! — Она не сдерживалась. Ее голос вследствие эмоционального всплеска был таким высоким и громким, что едва не бил стекла. Сама она едва держалась и от переполнявших чувств дрожала. — Не все так плохо… — попытался поправить ее Кайос, желая рассказать о плане по заключению выгодных соглашений с Казахстаном и сохранением существующего режима, но Ремилль не желала его слушать. — Заткнись. — тихо, без лишних эмоций произнесла она. В тишине она осушила наполовину бутылку вина и, поставив ее на пол, поднялась, едва шатаясь. — Включи этот их… мана… ком… — она зло фыркнула, испытывая недовольство, связанное с неудобным, как ей казалось, названием местной техники. Кайос, подчинясь, запустил вещание и даже нашел кнопку, чтобы прибавить звук. Прежний сериал продолжался. Ремилль попросила жестом быть потише и указала на телевизор — Пусть заглушит наш разговор, хорошо ? — Зная некие тонкости дипломатии, которые, естественно, связаны со шпионажем, она обоснованно переживала о прослушке. Кайос кивнул. Девушка вернулась на кровать и уставилась в потолок. — Я ненавижу их всех. — Кого ? — последовал инертный вопрос Кайоса. — Этих упырей, что прибыли в наш мир, Кайос — она вздохнула. — Американцы, русские, казахи… - сколько народов обитает в этом проклятом царстве ? Мне кажется, в их прежнем мире не было народов, что не жили на этой земле, и все они жестоки, опасны и… я бы сказала, должны быть истреблены, но в последний раз после этих слов всю гордость Парпалдии смели три жалких кораблика… — Нам придется с ними как-то иметь дела, Ваше Императорское Высочество — не удержался и вздохнул Кайос. — Если мы не справимся, наша Империя может рухнуть. — Я не тупая ! — она поднялась и румяным от злобы и алкоголя лицом уставилась на главу третьего департамента МИДа. — Но что бы мы не делали, нам уже не вернуть прежнего величия - в этом и проблема. Парпалдия будет на втором плане, пока Эти будут рядом. За это я ненавижу их. Ремилль, непосредственно столкнувшись с казахстанцами, в отличии от ее брата Людия, очень прониклась паническими идеями и страхом перед прибывшей в их мир страной. При иных обстоятельствах - не могла не признать она, - если бы Казахстан действовал осторожнее, не выпячивал, так сказать, наружу свою силу - не случись, в конце концов, того эксцесса у берегов Эсфиранта, у нее не было бы оснований всерьез воспринимать Казахстан. И ведь это, пожалуй, одна из самых безобидных наций с их причудливого мира - неизвестно, как прошла бы их встреча с каким-нибудь более могущественным иномирцем. Подобное вызывало неподдельный ужас. — Похоже, Казахстан уже переманил на свою сторону наших вассалов. Сохранность нашего влияния на эти страны зависит от местного правителя. Отходя от раздумий, подстегнутых спертным, Ремилль перевела лениво взгляд с потолка, — И он нас не очень-то и любит, да ? — усмехнулась она, протягивая руку к бутылке. — Жаль, что эти варвары делают такие вкусные вина… — Не отвлекайтесь, пожалуйста — Кайос покачал головой, смотря за тем, как спивается Ремилль. Не то, чтобы ему не хотелось присоединиться, но все это веяло пораженчеством, а завтра нужно было присутствовать на конференции в ясном уме. — План первого отдела МИДа в восстановлении военного потенциала Парпалдии с использованием казахстанских технологий. Его поддерживает сам император Людий. — начала она, отпрянув от бутылки, — Но насколько это реализуемо ? Судя по всему, у нас не будет времени на восстановление и наши вассалы попытаются уйти от нас. За этим последует кризис, обусловленный снижением поступлений в бюджет - придется сдирать дополнительные средства с наших колоний, а так чего только не произойдет… — И что нам делать ? — нахмурил брови Кайос. — Я бы предложила провести специальные карательные операции в Пандоре или Мирле, пока те только пытаются сыскать у Казахстана признание. Не говорю о Сиосе и Алтарасе - флота на них пока не хватит, но даже так с Пандорой и Мирлом возникнут проблемы. — Вы боитесь, что местная власть не одобрит наши операции ? — Я боюсь, что в процессе мы покажемся Казахстану легкой добычей и они, оправдывая свою интервенцию защитой невинных от нас, сожгут все наши города. — И будут правыми в глазах наших беспринципных вассалов — развел Каос руками и задумался, — Но отпустить мы их не можем все равно. Ремилль кивнула. Элиты Парпалдии, начиная военными и заканчивая Людием, воспримут подобное решение за предательство. Если они приедут в Эсфирант с вестью о том, что в обмен на мир с Казахстаном они отдали своих вассалов, то ее сошлют на необитаемый остров, а Кайоса просто казнят. Такой вариант не мог даже рассматриваться всерьез. — И что нам делать ? — наивно и растерянно взглянул на нее Каойс. Ремилль вздохнула — Воспринимай Людий всерьез эту страну, на твоем месте этот вопрос задавала бы Эльт. — Устроив свое обмягшее под действием алкоголя тело поудобнее, она продолжила — Очень жаль, что мой брат оказался единственным, кто не видит в них большой проблемы. Я не думала, что с нами сюда ринется толпа всевозможных представителей - и даже муаны… Я… — на глазах Ремилль появились слезы, — я не знаю, что нам делать, Кайос. В комнате повисла тишина, прерываемая репликами комедийного сериала на фоне. Кайос отрешенно взглянул на экран и сел на край кровати рядом с Ремилль. В определенной мере он мог бы назвать события последнего месяца падением Парпалдии. Не нужно обладать семью пядями во лбу, чтобы заметить, как с каждым их шагом, с каждой попыткой решить возникший кризис, Парпалдия катится в ад. Не было технологий, чтобы противостоять Казахстану. Нет времени на то, чтобы догнать и перегнать. У страны не было прежнего влияния, чтобы влиять на что-то за пределами собственных границ. Как заметила Ремилль, с ослаблением влияния над колониями и вассалами, Парпалдия столкнется с дефицитом бюджета, который нынешнее правительство будет закрывать за счет увеличения податей и налогов. На этом далеко не уедешь, с этими решениями их стране придется забыть о статусе великой державы… — Ваше Императорское Высочество, — начал он, пытаясь отогнать от себя дурные мысли и собираясь с силами, — не знаю, что нас ждет, но верю в несокрушимую силу нашей Империи. Мы справимся… — на последнем слове он осекся, увидев спящую пьяным сном всесильную и жестокую главу МИДа Парпалдии. Улыбнувшись и как-то неловко потянувшись, смущенный тем, насколько он близок к столь высокой особе, Кайос и сам решил отправиться ко сну. Во всяком случае, их сопровождающий из КНБ был прав - нужно набираться сил. Возможно, на конференции, куда их позвали, все будет иначе ?

04.09.2025, Республика Казахстан, Астана

Солнце мягко пробивалось сквозь занавески, наполняя комнату отеля в центре Астаны теплым утренним светом. Ремилль, закутавшаяся в роскошное постельное белье, сладко спала, когда вдруг раздался оглушительный звон будильника. Звук, которого она никогда не слышала, казался ей воплем какого-то адского существа. Принцесса подпрыгнула, перевернулась на бок, в панике открывая глаза. Голова ее гудела после алкоголя, мыслями о причинах этих воплей вынудили ее проснуться. — Что это за кошмар ?! — простонала она, потянувшись к источнику шума. Вскоре она обнаружила, что звук доносится с прикроватной тумбочки. Взяв в руки незнакомое ей устройство, она обнаружила несколько кнопок. — Какой идиот сделал это ? — Простонала она и начала бессистемно жать на все кнопки. Не зная, как выключить будильник, по неволе она включая радио, которое вдруг заговорило голосами ведущих. В очередной раз сделав попытку, она только все усугубила и вызвала, как ей показалось, хор из глубин преисподни, что запел каким-то быстрым голосом о каких-то веществах. — Какого... ? — недоумевала Ремилль, швырнув будильник на пол. Радио, отскочив от мягкого ковра, теперь приглушенно играло где-то под кроватью инфернальные нарративы, но она решила, что это проблема кого-то другого, и величественно поднялась. Кайоса рядом не было. Прогулявшись по комнатам, она остановилась в гостинной. Вместо привычных ей цифр на часах где-то над дверью из аппартаментов были незнакомые ей символы. Покрутив головой, она все же предположила, что сейчас было примерное два часа дня - и значит, ее подчиненный должен был уже проснуться. Рассудив, что он работает, она решила не заморачиваться и направилась обратно в комнату. Обнаружив пульт от телевизора на столике, Ремилль решила, что это прекрасная возможность отвлечься. Она вспомнила, как министр иностранных дел накануне показывал ей, как включать этот странный ящик, который отдаленно напоминал манакомы. — Так, вроде бы вот эта кнопка… — прошептала она, нажимая на кнопку включения. Экран ожил, заполнив комнату приглушенным бормотанием ведущей. Это была запись утренних новостей, а не прямая трансляция, но у Ремилль, к сожалению, не было навыков, которые бы позволили ей прочесть хоть что-либо на экране. — ...вернемся к шокирующему признанию наших информаторов из Акорды. Как было сказано в вечернем выпуске новостей, в нашу страну с территорий Нового Мира прибыли послы ряда иностранных государств. Фотографии их первых минут на казахстанской земле вы можете видеть на своих экранах — раздался голос молодой ведущей — И как нам стало известно уже этим утром, среди гостей была принцесса Парпалдии... Реммиль с удивлением обнаружила себя на экране телевизора, пододвинувшись ближе к экрану. Хмыкнув самовлюбленно своей симпатичной физиономии и поистине необычному наряду, она вслушалась в речь ведущей. — ...именно она была ответственна за эскалацию в проливе, называемый здешними народами Алтараским. Как нам передали,... — ведущая несколько зависла, но благодаря профессионализму быстро отошла от шока, — политик угрожала казахстанцам геноцидом... Ремилль нахмурилась. Ей было неприятно, что такая информация транслировалась по здешним средствам связи, а еще ее несколько пугало то, что она не знала, насколько широкодоступной она была. Ей, правда, не хотелось бы узнать, что все казахстанцы знают об этом неприятном факте. Не без оснований, сопоставляя отношение к ней за весь предшествующий день, она предположила, что это намеренная акция президента и ей поплохело. — Как они смеют ?! — вскрикнула она, сжимая пульт в руках, — Эти дикари понятия не имеют, какая я на самом деле! Да я... я... — сердце в ее грудной клетке забилось сильнее. Однако вместо того, чтобы выключить телевизор, пережав кнопки, она случайно переключила канал. Теперь на экране показывали интервью посла Му, который отвечал на вопросы журналистов, стоя где-то в здании мажилиса парламента Казахстана. Это было определенно снято этим утром, и увидев его, ее лицо покраснело от злости, но она не могла оторвать взгляда. — ...вы имеете в виду, что Парпалдия - агрессор ? — Я бы сказал, сегодня Парпалдия одна из немногих по-настоящему воинственных великих держав. Некоторые из их решений вызывают у правительства Му тревогу, но мы стараемся не вмешиваться в дела Третьей Цивилизованной Зоны. — Вы считаете, что акт агрессии против Казахстана - продолжение политики Парпалдии в международных делах ? — Безусловно. — посол кивнул, продолжая, — Сегодня утром я смотрел выпуск новостей по вашим... телевизорам - кажется, так они называются ? - и я почти не удивился тому, что Ремилль угрожала вашему народу геноцидом. Более того, это более чем присуще Парпалдии с ее нынешним вектором развития... Чувствуя, что больше не сможет продолжать просмотр, она нашла в себе усилия и отключила телевизор. Решив хоть немного отлечься, чтобы не сойти с ума, Ремилль отправилась на поиски еды. Обнаружив на кухне странную металлическую коробку - микроволновку - она начала изучать ее. Интуитивно поставив туда тарелку с какой-то оставшейся едой из холодильника, она нажала случайные кнопки. Устройство зажужжало, но спустя несколько секунд раздался громкий треск. — Черная магия! — воскликнула Ремилль, отпрыгнув от микроволновки, словно от смертельной опасности. — Почему все на этой земле так сложно ? Микроволновка, похоже, чудом не взорвалась, но неприятный запах гари наполнил комнату. Ругаясь про себя, Ремилль собралась было звать слуг, но тут в дверь постучали. Две молодых девушки, сотрудницы отеля, принесшие ей обед, замерли, увидев ее в таком состоянии - растрепанную, в мятом вчерашней одежде, с выражением полного негодования на лице. — Почему у казахстанцев такие плохие рабы ? — чуть ли не накинулась она на них — Почему, когда хозяйка хочет есть, никого нет рядом, а ? — указывая на стол, она закричала — Поставьте сюда и убирайтесь ! Когда две напуганных сотрудницы стали заносить обед, Ремилль подскочила к подносам и стала высматривать принесенную еду. Разозленная, она не сдерживала высоту своего тона. — Стоять! Что это за гадость ?! Что это за месиво из полосок теста с черепом рогатым на ней ? Это еда ?! — Ее затошнило, несмотря на аромат блюд, который, впрочем, был приятным. — И что это за за поднос с оранжевыми жуками ? Вот же... — она скривилась, смотря на креветок — вы серьезно ?! Вы хотите мне скормить жир, тесто, жуков и кожу с костями ?! Сотрудница, еще больше испугавшись, вежливо принялась сыпать извинениями, пока вторая в шоке замерла, не зная, что делать. Ремилль, не привыкшая к подобному поведению прислуги, не побоялась замахнуться на девушку, но тут же опомнилась. Внезапно испугавшись за свою репутацию, которая и без того была на земле казахстанцев дурной, она выдохнула и опустила руку. Опешавшая, напуганная и не знающая, как себя вести с аборигенкой, девушка облегченно вздохнула, отступив назад, что Ремилль восприняла за признание своей силы. — Что-ж, по-хорошему вас кто другой выпорол бы, но, к счастью, я не из таких, — откровенно врала Ремилль, — поэтому будьте вы, двое, благодарной и помните, как я вас пощадила. Не знаю, где таких рабов растят, но вам нужно лучше обслуживать клиентов ваших хозяев — она подмигнула, стараясь звучать дружелюбно и разжевывать для, как ей казалось, несмышленых рабов, свои слова - так, если бы она говорила с глупыми детьми. Наконец она вздохнула, оставшись вполне довольной вымещением накопившихся чувств и, махая рукой в сторону двери, спокойно произнесла — Чего вы стоите ? Принесите нормальную еду. Когда девушки поспешно покинули номер, Ремилль плюхнулась в постель с чувством выполненного долга, смотря в потолок. Новый приступ тоски и тревоги охватил ее. Все было не так. Парпалдия была далеко, Казахстан был странным, рабы были непослушными, ее выставили незаслуженно злодейкой, посол этот... - она прикусила нижнюю губу, ее раздражали муанцы. Перевернувшись на бок, ей на глаза попался минибар. Вспомнив, как ранее она уже уснула за бутылкой вина, искушение вновь наполнило ее мысли. Мыслей о том, что он мог быть отравлен, не возникало, как и прежде, не возникало. Хотели бы убить - убили. Ее моральное и психологическое состояние все еще оставалось худым и она, не зная, что делать, поднялась и достала, подумав, бутылку красной жидкости. Открыв бутылку, приложив некоторые магические усилия, она понюхала и с радостью обнаружила вино. Забыв о еде и не найдя бокала, она приложилась губами к бутылке и с упоением сделал глоток... второй... третий... Отложив бутылку, она вернулась к телевизору, памятуя о том, что помимо новостей в этом ящике могли транслироваться пьесы. Пошаманив над пультом, ей удалось спрятаться от критики и врагов за просмотром какого-то комедийного фильма с каким-то, как ей показалось, дурацким названием. Так, неспешно попивая вино и посмеиваясь с нелепых сцен, она совсем опьянела. — Почему этот дед с усами так серьезен ? Он даже не знает, что такое настоящий кризис! — воскликнула она, проливая остатки вина на кровать. Первая бутылка ушла довольно быстро и она, конечно, не постеснялась взять еще одну, лишь изредка отвлекаясь на какой-то шум за дверью номера. — О! С... Северная... К-Корея ! Что это ? Не важно ! — захохотала она — Покажи, на что ты способен, казахский герой… расс-сс-сстреляй их всех ! Она туго соображала и ей, действительно, понравился незамысловатый фильм. Неожиданно для себя, на грани потери сознания от алкогольного отравления, лечимого тут же ею с помощью магии, она включалась в комментирование сцен на экране. — Убей... убей эту... ту... ур...дл...вую ! с-с...семью ! — последнее, что она сказала, прежде чем, излив на постельное белье остатки алкоголя, заснуть. Не зная, что ее маленькая выходка в отношении сотрудниц отеля вышла для парпалдийской миссии неприятным скандалом, она счастливой отправилась к Морфею.

***

Проснувшись ранним утром, Кайос ощущал себя выспавшимся и целеустремленным. Он не пил, как то сделала Ремилль, и оттого был полон сил. Быстро одевшись и позавтракав хлопьями, которые он нашел в одном из шкафчиков, на упаковке которых также присутствовала инструкция по их приготовлению, он заглянул в комнату к девушке. Та все еще спала. Все же она была крайне расстроена прошлым днем. Кайос понимал, что не каждый выдержит, когда его целые сутки смешивают с дерьмом, тем более Ремилль - девушка знатных кровей, сестра самого императора и большого мнения о себе. Решив ее не будить, он отправился исправлять ошибки, совершенные ими вчера - по большей части, конечно, ошибки Ремилль. Не успев выйти из номера, его буквально вылавливает человек из протокольной службы президента и не дает ему возможности что-либо сказать: — Господин Кайос ! Мы рады вас снова видеть ! — его уводят дальше по коридору, — Как вам спалось ? Вам понравился номер ? — идя дальше, не давая возможности ответить хотя бы на один из поставленных вопросов и ведя за собой Кайоса, человек из протокольной службы продолжил — Президент приглашает всех гостей Казахстана сегодня на торжественный концерт по случаю вашего визита в страну. — Мы... мы рады такой возможности... — начал было Кайос, но его прервали. — Будут все делегаты со своими командами, поэтому мы крайне надеемся на то, что вы вместе с Ее Императорским Высочеством и людьми из вашего МИДа также поприсутствуете на этом знаменательном для всех нас мероприятии ! — некоторое время помедлив, он продолжил, — Также хотелось бы добавить, что на концерте будет выступать очень знаменитый и заслуженный артист нашей страны, особо отражающий тепло в сердце нашего народа, с которым президент хотел поделиться. Наконец, Кайос смог выдавить из себя слова — Эм... я крайне благодарен Казахстану и вашему президенту за приглашение, но... — он замялся, — Ремилль - она сегодня, наверное, не сможет поприсутствовать на концерте — он мягко улыбнулся. — Однако я и мои коллеги из Первого Департамента МИД Парпалдии будем рады прийти. — Прекрасно ! В таком случае мои коллеги зайдут за вами, господин Кайос ! — улыбнулся человек из протокольной службы и убежал дальше по коридорам, отпустив Кайоса. Парпалдиец, опешивший от столь "теплого" и довольно настырного приема, остался в коридоре, собираясь со своими мыслями. С одной стороны ему было приятно, ведь приглашение на светское мероприятие отозвалось в его душе и означало, что ни все потеряно для них - они не полностью проиграли в этой политической партии. Однако с другой стороны для Кайоса это выглядело, как попытка прощупать их нрав и дух, и подобные маневры хотя и выглядели правильными, как выходец из аристократии, пускай и неполноценный, не принятый парпалдийскими домами, он не мог позволить себе уронить достоинство Парпалдии... и свое личное. Подумав об этом еще какое-то время, Кайос все же решил вернуться к плану своих утренних дел. Он спустился ниже на несколько этажей, пока не оказался в главном холле отеля, где он собирался прогуляться, разведать местность и атмосферу, а также попытаться найти кого-то из высокопоставленных казахстанцев, дабы развести их на разговор, и попытаться реабилитироваться касательно инцидентов с Ремилль в их глазах. — Господин парпалдиец ! Господин парпалдиец ! — к нему подбежал неуклюжей походкой молодой человек лет двадцати семи с кипой бумаг в руке и бейджем на груди, текст с которого Кайос не мог прочесть, но было там написано о том, что он стажер из комитета по информационной работе с населением. — Да ? — Кайос несколько удивился и даже испугался от неожиданности, обернувшись к молодому человеку. — Вы ко мне ? — Извините, забыли про вас ! — он остановился перед ним и стал копаться в бумагах, — Вы ведь... Ремилль ? — Ч-что ? — недоуменно отозвался Кайос, — нет ? — Оу... — стажер вновь обратился к бумагам, пока не обнаружил нужный документ с нужным именем и фотографией — К-Кайос ? — Да, это я, но зачем я вам нужен ? — Смущенный и несколько расстроенный тем, что его перепутали с Ремилль, обратился он к стажеру. — Мы совсем забыли вас предупредить об брифинг-интервью, которое вы должны дать нашим журналистам... прямо сейчас — нервно начал он. Видно было, что для него такая досадная ошибка была едва ли не крахом и он сильно волновался из-за нее. Переведя дыхание после физических нагрузок, он вцепился в руку Кайоса и повел его к выходу из отеля — Скорее ! На брифинг ! Нас ждет такси ! — Однако увидев то, что парпалдиец стоит в ступоре от последнего слова, он поспешно поправил себя — ну... то есть... повозка... карета... — он стал перебирать слова, пока не вспомнил — рикша ! Пока они ехали по улице Независимости к, как ему объяснили, Дворцу "Мира и Согласия", стажер раздраженно ворчал о том, что за эту его оплошность ему не зачтут его стажировку, вследствие чего он не сможет попасть на ту должность, к которой стремился все годы обучения. В какой-то момент причины жаловаться кончились и он, наконец, обратил внимание на Кайоса, извинившись за себя. Не долго думая, он стал восхищенно рассказывать о том, как точно такой же иностранец со стороны Му не только одним из первых дал интервью, но также сам проявил инициативу, совершив визит в здание Мажилиса Парламента Казахстана. Он усмехнулся, говоря о том, что другой стажер, вероятно, сильно был испуган, когда муанец попер неведомо куда, вопреки протоколу. Впрочем, стажер также проявил уважение к муанцам за их смелость. Затем он спросил у Кайоса, все ли в этом мире такие решительные и открытые к диалогу ? Лицо Кайоса за эти несколько мгновений множество раз сменилось от недоумения и непонимания ситуации до слегка прикрытой неприязни и отвращения. Его голова была наполнена мыслями о муанцах и как те снова обошли их. Ему был неприятен тот факт, что посол Му, судя по всему, взял ситуацию в свои руки и не собирается давать им и малейшего шанса. Хотя он и не слышал его интервью, Кайос прекрасно понимал, что оно было далеко не лестным в сторону Парпалдии и там, непременно, им с Ремилль хорошо промыли косточки. Смотря на восторженно лицо стажера, Кайос цокнул языком. В его уме родились слова, которые он, должно быть, даже не ожидал найти. Словно репетируя их, он решился на риск сказать это стажеру, дабы проверить первую реакцию: — Даже не знаю... вы думаете, человек, вторгающийся в государственное здание чужой страны без приглашения, может говорить правду ? — Он покачал и выдавил из себя следующие слова сквозь неприкрытое раздражение — муанцы лживы по своей натуре, не стал бы принимать их коварство за храбрость, а уж тем восхищаться ими. Все дело в том, что они много обещают и мало делают - все ради личной выгоды, и при этом им не важно, пострадают ли от их действий их так называемые "партнеры". Стажер косо взглянул на Кайоса и даже обернулся, удивленный его словам. Видно было, что в нем борются несколько равновесных мнений на сей счет, и он в нерешительности пытается выбрать одну из предложенных ему картин мира. Помедлив, он обратился к парпалдийцу — Господин Кайос, это действительно так ? Я... я бы хотел вам, возможно, даже поверить, но в любом случае мы сейчас едем на точно такое же интервью, которое будут транслировать на наших телевизионных каналах. Если вы знаете что-то, обязательно расскажите об этом. Думаю, это будет очень важно для моей страны ! — Транслировать ? Эм... — Кайос смутился, но затем его озарило осознание. Это же было выгодно для него и его страны ! Вот и улыбнулась удача, - подумалось ему, - черная полоса обещала вот-вот закончиться для Парпалдии ! — Я с великой радостью расскажу казахстанскому народу о том, с кем вам придется иметь дело в этом прогнившем и жестоком мире, наполненным ложью и лицемерием ! Парпалдия давно знакома с этими якобы белыми и пушистыми овцами, и мы для своих новых друзей готовы раскрыть все карты, чтобы вы не столкнулись с теми же ошибками, что совершили и мы. — Вау, господин Кайос, это... — стажер не ожидал услышать этих слов и не знал как реагировать. Он перевел взгляд на водителя, который то и дело поглядывал на зеркало заднего вида, и неуверенно отозвался на монолог парпалдийца, — это прекрасно... Кайоса поразила гордость и ощущение, что впереди его ждет легкое интервью, — Спасибо ! Надеюсь, вы услышите мое интервью и не будете соблазнять свой слух лживыми словами муанцев и прочих "гостей". Они долгие годы водили Парпалдию за нос и вонзали в наши храбрые спины свои ножи. Когда они доехали до Дворца "Мира и Согласия" и вышли из машин, перед тем как зайти, стажер, взглянув на время, обратился к Кайосу: — Господин делегат, у нас еще есть десять минут. Зачем нам мучаться в помещении, когда можно постоять на свежем воздухе ? — улыбнулся он. — Если вы это говорите... — Кайос кивнул, — тогда хорошо. Стажер под пристальным взгляд таксиста увел парпалдийца в сторону под вывеску "темекі шегу аймағы / зона для курения" и остановился, указав на этот текст. Кайос не понимал, зачем они встали именно сюда и что обозначают письмена, но возражать не стал. Вскоре стажер достал из пиджака пачку сигарет и предложил одну парпалдийцу. — На, вот, держите — улыбнулся он — это си-га-ре-ты — по слогам произнес он. — Сигареты ? — задумчиво взял он бумажную палочку, набитую некой сушенной травой. Не подумав, он решил облизнуть белый кончик. — ЕПРСТ, МАЛ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ ?! — вскрикнул стажер — Не сосите ! Вставьте в губы и подождите... — вздохнул он, ругаясь в глубине души на нерадивых аборигенов. Вскоре он зажег свою сигарету и поднес огонь к удивленному Кайосу. Теперь из их сигар струился дым. Сделав затяжку, стажер обратился к Кайосу — вдохните... да, глубоко... Когда Кайос вдохнул, дым обжог его горло и он от непривычных ощущений закашлялся. С шоком смотря на стажера, Кайос сквозь кашель стал ругаться — ты... кха... мне яду дал ? — Тише-тише, попробуйте еще раз - вам полегчает — улыбнулся стажер, выдыхая дым. — Я дышу точно таким же ядом. Кайос взглянул на него с недоверием, но не видя реакции стажера на сигарету, подобную его, все же решил последовать совету. Что-то после первого вдоха манило его к ней. Второй раз не привел к кашлю, но все-таки саднило в горле, пусть и терпимо. Кайос не ожидал того эффекта, который последовал за этим, что привело его разум и тело к небольшой эйфории. Выдыхая дым, он прошептал — Чудесное... ощущение, — затем он затянулся вновь, — я никогда ничего подобного не пробовал... — и еще раз, — ощущение, как будто я всю жизнь стоял, а теперь наконец-то сел... — Чувствуешь ? — улыбнулся стажер, открыто смеясь. — Да-а-а-а... — выдохнул Кайос. Стажер посмотрел на время — та-а-ак, еще есть пять минуток. Докуриваем и идем представлять вас. Кайос, продолжая затягиваться сигаретным дымом, с досадой смотрел, как сигарета быстро тлеет. Испытывая сильное головокружение, он неумело стряхнул пепел и улыбнулся — Это... дорогие ли они ? — Что вы, нет... — покачал головой стажер и вытащил из пиджака всю пачку, передавая ее в руки Кайоса, а вместе с ней и зажигалку, предварительно показав, как ей пользоваться. — Вам, господин Кайос, небольшой презент от нас, казахстанцев. Мы щедрый народ. Кайос, попробовавший табак, был несказанно рад получить его в дар, и быстро спрятал пачку в карман своего камзола. Искренняя улыбка отразилась на его лице, которая не пропала даже тогда, когда он вошел в Дворец "Мира и Согласия". Внутреннее убранство после Акорды не сильно поразило, но он не мог не отметить богатство, которое сопровождало казахстанские здания, куда бы он не шел. Его довольно скоро отвели к кафедре перед толпой голодных журналистов, которые перед Кайосом успели съесть пандорцев и алтарсцев. Уверенный, он встал перед ними. Вспышки фотокамер. Гул голосов. Каждое лицо, стоящее перед ним, пыталось будто бы прорваться к нему, стремясь задать свой вопрос. Ему казалось, что он оказался лицом к лицу перед стаей голодных хищников. В его стране он не мог вспомнить ничего хоть бы отдаленно напоминающее нечто подобное. Единственно, что как-то походило на это - сбор глашатаев, когда высшие имперские чины, а иногда и сам император, указывали то, что требовалось им донести до народа. Но это... это было иначе. Эти "глашатаи" не были покорными. В их глазах и жестах читался прямой намек - они еще одна ветвь власти. Они и есть власть. — Откуда вы... ? Какую страну вы представляете в этом мире... ? Каковы ваши интересы... ? — посыпались повторяющиеся вопросы на него. До этого стажер ему объяснил, что любая форма трусости, бегства или неуважения к журналистам - то есть, казахстанским глашатаям, - это есть дурной тон и гарантированная порча собственной репутации. Если на свой дурной тон ему было плевать, то вот репутация, которую он старательно обелял, была ему до чертиков нужна. Поэтому он сдержался от бегства и взял себя в руки, притворно улыбаясь, ухватившись за первый внятно услышанный вопрос. — Господа, дамы, дружественный народ Казахстана, я крайне благодарен за возможность выступить на данном мероприятии и озвучить волю своей великой страны, Парпалдийской Империи ! — Кайос держался уверенно, его наполняло чувство гордости и он не сразу заметил перемены. А атмосфера в зале переменилась довольно быстро, послышались "охи" и "ахи" - не то, чего он ожидал. В минуте смятения журналистов он и сам потерял дар речи. Вскоре толпа вернула себе хищнический оскал и накинулась на него с новыми вопросами, но уже не скрывая своих предвзятых взглядов. — Вы угрожали геноцидом... ? Вы хотите убить всех казахстанцев... ? Вы читали Гитлера... ? — Что ?! — Кайос опешил и руки его едва заметно затряслись. — Нет ! Нет ! Эт-эт-т-т — он запинался, — Это ложь ! Мы не хотим... нет... нет, не хотим убивать вас ! Я... что ? Гитлер ? — Кайос смутился, — кто это ? Те журналисты, что не совсем еще осознали произошедшего месяцем ранее переноса или намеренно были оторваны от реальности Казахстана, возбудились, когда в устах Кайоса прозвучала фамилия немца — Так значит, вы его читали и поддерживаете... ? Вы нацист... ? — Это выглядело, как попытка еще большего разжигания ненависти к парпалдийцам в ответ на их действия в Алтараском Проливе, что Кайосу вообще не играло на руку. — Прежде всего, я не знаю Гитлера ! Я не читал его ! Я не поддерживаю его ! Насколько я знаю, Казахстан попал в Элизиум совсем недавно, и я физически не мог знать ни о вашей культуре, ни о казахских знаменитостях, как бы известны они не были. — Часть журналистов приглушенно усмехнулась, а те, кто задавал эти оторванные от реальности вопросы, от стыда замолкли. Наконец отозвалась та здравая и адекватная часть журналистов, которых перекричали любители легкой сенсации. — Господин Кайос, как вы прокомментируете заявления посла Му об угрозах вашей монаршей особы касательно слов о геноциде ? Кайос, переведя дух, обратился к ним — Вы знаете, наш мир политически очень сложен и многогранен. Не все те, кто выглядят хорошо и презентабельно, на самом деле являются примерами для подражания. Посол Му - это прежде всего представитель своего государства, и действует сугубо в своих интересах, которые отличаются от интересов Парпалдии. С муанами у нас долгая и тяжелая история, переросшая в немую конфронтацию. Мы откровенно не дружим, и на этой почве, уверен, посол Му, ранее бывший представителем своей страны в нашей столице Эсфирант, мог затаить глубокую обиду на нас. Эта обида прежде всего связана с тем, что мы не боялись отстаивать свои интересы и не позволили агрессивно проталкивать им свои. — Кайос, наблюдая за тем, как злоба и отвращение во взглядах казахстанцев постепенно сменялась на открытый интерес к его словам, и казалось бы, в поиске истины, более уверенно продолжил, — А их интересы, господа, заключались в том, чтобы выкупить большую часть наших месторождений за никому внутри Парпалдии ненужную валюту. Они отказывались от бартера золотом и буквально вынуждали нас за бесценок отдать жизненно необходимые ресурсы — в конце он даже был эмоционален и пытался играть, хотя это от начала и до конца было ложью. — Таким образом, дорогой народ Казахстана, я бы хотел у вас спросить: стоит ли верить словам того человека, который без приглашения ворвался в государственное здание в его рабочее время, не подготовленное для визита ? Можно ли всерьез воспринимать слова человека, столь наглого, лживого и высокомерного, как он ? Готовы ли вы обмануться ? — Он все же решил воспользоваться теми словами, которые пришли ему на ум во время поездки вместе с стажером и ему даже, похоже, удалось убедить часть стоящих перед ним журналистов. Некоторая часть позволила себе даже занести эти предложения в свои блокноты, явно намереваясь донести их до главных редакторов. — И все же, есть определенные доказательства со стороны Акорды слов Ремилль касательно геноцида, а также ходят слухи, что между нашими и вашими силами произошли боестолкновения. По какой причине они произошли, если, как вы говорите, не стремитесь нас завоевать ? — Этот вопрос был сложен для Кайоса. Он ощутил некоторое волнение, готовясь дать свой ответ. — Врать не буду, боестолкновение имело место быть, однако факты разнятся с распространяемой информацией. Она не делала заявлений о геноциде вашей нации, но она действительно говорила об уничтожении... об уничтожении казахстанского военного контингента в море. — Он поднял руку, предвкушая вопросы и пытаясь остановить журналистов, желая продолжить. — Объясню причины: так как буквально за некоторое время до прямого контакта с вашими военными в наше воздушное пространство вошел неизвестный летающий объект; этот объект летел со стороны вашего государства, которое буквально месяц тому назад не существовало. Нам, конечно же стало любопытно... более того, мы были напуганы таким вторжением. Мы не знали, что этот объект был разведывательным и не нес никакой угрозы для нас, ведь мы никогда не встречали подобного. Признаться честно, мы существенно отстаем в технологическом развитии. Я даже до сих пор не могу понять, как работают ваши самоходные повозки, называемые "автомобилями". И мы не виним вас, однако просим войти в наше положение. Это было лишь недопониманием, вызванным той нестандартной ситуацией, которая сложилась в это время - обычное стечение обстоятельств, от чего никто из нас не убережен. — Кайос отдышался после своего длинного монолога, после чего взглянул прямо в камеру — Слова Ее Императорского Высочества Ремилль были направлены лишь в адрес ваших военных с целью показать нашу готовность защищаться любыми способами - вплоть до полного уничтожения врага. Еще раз замечу, не народа и нации, а тех, кто поднял оружие против нас... На удивление, журналисты тепло приняли его слова и даже задумались. Видно было, что часть из них поверила ему, а тех, кто все еще относился к Парпалдии исключительно негативно оказались в меньшинстве. Ему даже показалось, как он слышит, будто кто-то стал критиковать правительство за столь жесткие меры в отношении отстающих технологически парпалдийцев. Его даже стали жалеть, употребляя такие словосочетания, вроде "угнетенные" и "ущемленные". Кайос сильно поразился такой реакции, поскольку последние слова не совсем были приятны ему на слух, однако в этой ситуации можно было и потерпеть, так как это было лучше, чем репутация угнетателей и агрессоров, ведь Казахстан все еще превосходил их технологически, и в случае излишней бравады со стороны Парпалдии Казахстан, как он понимал, просто сметет всю мощь и гордость парпалдийских военных сил. Итого, результат брифинг-интервью Кайоса не мог не радовать, а кроме того смог утереть нос муанскому выскочке. В дальнейшем вопросы были не столь острыми и ему не составило труда выйти из столь неприятной ситуации. Все кончилось на приятной для него ноте и он, не скрывая своей искренней улыбки вернулся к стажеру, который восхищенно смотрел на него. — Поздравляю вас, Господин Кайос, с крещением ! — похлопал стажер по спине Кайоса, одобрительно выпячивая большой палец. — Благодарю, — смутился Кайос, идя в направлении выхода, — но теперь куда ? — Ну... — он усмехнулся, — у меня сейчас дела, но таксист отвезет вас обратно в отель. Выйдя наружу и встретившись со снующими туда-сюда людьми, они направились к такси, которое стояло ровно в том месте, где они его оставили. Таксист в это время курил и внимательно наблюдал за ними. Когда они подошли, он открыл Кайосу дверь и сел за руль. Дорога к отелю ничем не отличалась от той, которую они проделали до этого, но на этот раз она прошла в напряженном молчании. У здания отеля, не успев выйти из машины, Кайос опешил от группы мужчин в строгих костюмах, завидевших его и направившихся к нему. — Господин Кайос, здравствуйте. Мы из протокольной службы президента Казахстана — обратился к нему один из них, — этим утром вы, должно быть, были оповещены о концерте, верно ? — Когда Кайос кивнул, тот улыбнулся и указал на служебную машину марки Toyota Camry черного цвета, приглашая его, — Прошу вас. Что-то кивнув таксисту, его повели в направлении машины, а затем повезли в неизвестном направлении. Они добрались довольно быстро и комфортно. Сидения были мягче, чем в самолете - не мог не заметить Кайос. Они остановились, как ему объяснили, на улице Конаева у здания "Астана Опера". Высокое и масштабное здание, где проходили культурные мероприятия в сфере оперы и балета, притянуло взгляд Кайоса, когда они подошли ближе к нему. Он не мог поверить, что столько места уделено культурной жизни казахстанцев, и отметил для себя, что он все еще недооценивал этот народ. Вскоре, пройдя десятки метров в поисках нужного входа, они оказались в обширном помещении с невиданными глазу высокими потолками. Здесь было множество людей - и каждый из них был либо гостем из Элизиума, либо высокопоставленным лицом Казахстана. Ему провели краткий инструктаж перед входом и указали на его сидящее место, выдав билет. Сев в указанное кресло, он с неверием взглянул на рядом сидящего министра иностранных дел. Не веря своему везению, он обратился к нему: — Приветствую вас, господин министр ! — улыбался Кайос, все еще находясь под впечатлением от своего успешного интервью. — Рад вам высказать свою благодарность за возможность проникнуться вашим обществом, а также сообщить о том, что мне довелось пообщаться с представителями ваших подданных и глашатаями. И я должен выразить удивление уникальному обществу, не похожему ни на одно в нашем мире. Мне понравились бойкость и свободолюбие вашего общества. — Очень рад тому, что вы успешно провели ваше интервью. Пока мы все собирались на этот удивительный концерт, мне докладывали о ваших успехах — кивнул министр, — и о том, что вы сказали. — Да, как раз об этом — задумчиво начал он, делая небольшую паузу, — я понимаю, что мне пришлось несколько исказить реальную ситуацию, но поверьте, я сделал это из благих намерений. Ведь я сам считаю, что произошедшее, пускай и вопиющее, но недоразумение и всего лишь оказия. Думаю, при совместных поисках решения проблемы, мы сможем уладить этот инцидент. Кроме того, я считаю, что для наших будущих отношений будет лучше, если общество не будет воспринимать Парпалдию в качестве врагов. Ваше правительство и президент в частности не будут стиснуты народным недовольством. Это мое решение, считаю, было взаимовыгодным для всех нас. Министр хмыкнул и улыбнулся уголками губ, не ожидая подобных слов от парпалдийца, — На мой взгляд, в этом определенно есть смысл и даже доля истины. Однако, как глава МИДа, я лишь исполняю роль некого, как вы выразились, глашатая от лица президента и моего народа. Я уже получил протоколы со сказанными Ремилль словами и то, что сказали уже вы на интервью, заставляет пересмотреть ситуацию с другой стороны. Соответственно, мне и моим коллегам нужно принять коллективное решение по этому вопросу. Но давайте не будем отвлекаться от планов, ведь у нас сейчас культурно-увеселительное мероприятие. — И все же, господин министр, я бы хотел попросить вас о том, чтобы ваше министерство все же опровергло ходящие сегодня в вашей стране и угрожающие нашим дипломатическим отношениям вести — давил Кайос, слишком окрыленный своей прошлой победой, чтобы думать о словах, и решил испытать удачу, ощущая откровенный азарт. — "Опровергнуть" ? "Угрожают нашим дипломатическим отношениям" ? — Министр хмыкнул, ощущая даже некоторое унижение со стороны Кайоса. Однако Кайос, не замечая сменившегося настроения, продолжал — Да, господин министр, я вас прошу об этом, бескрайне заботясь о Казахстане и вашем народе... И это было последней каплей в чаше терпения министра, — Вы, господин Кайос, ничего не путаете ? Кому-кому, а Казахстану ни холодно, ни жарко от этих слухов. Вы случайно, не вернулись к своей прошлой риторике ? Решили прочесть Гитлера по совету журналистов ? — надавил министр, вспоминая один из вопросов, упомянутых на интервью. — Вашей делегации крупно повезло, что мы в принципе решили не применять к вам силу и не взяли вас всех в плен, хотя после вашего нападения, несмотря на наши сигналы о мирных целях, имели полное право. Однако, как я говорил, цели Республики Казахстан миролюбивы, и максимум, который я могу сделать - дать вам возможность доказать обратное от того, какие слухи пошли о вас. После того, как ему указали на его место, Кайос побледнел и забыл, как дышать. Он не ожидал столь острой реакции со стороны главы МИДа. Кайос и знать не мог о том, что для министра, утомленного высокомерием и эгоизмом некоторых иностранных лидеров с Земли, это было неприемлемым. Он не хотел вновь ощущать на себе то неоправданное и несправедливое давление со стороны более крупных стран, как то было в прошлом. Это и послужило триггером для острого ответа. Но скоро осознав, что Кайос не виноват ни в том, что произошло в Алтараском Проливе, ни в том, что было на Земле, он смягчился. — Господин Кайос, я прошу все же меня простить за резкость, но мы так же, как и вы, придерживаемся интересов сугубо своей страны, поэтому я не могу позволить себе своевольное опровержение тех или иных слухов. Думаю, справедливо, что ваша репутация будет зависеть исключительно от вас. Судя по интервью, у вас есть неплохие шансы. — Он кивнул в сторону сцены и прошептал — Начинается концерт. Давайте оставим рабочие разговоры на конференцию, а сейчас насладимся нашей национальной музыкой — в конце он указал жестом быть тише. Зал, до этого наполненный разговорами, стихает. Свет гаснет. Все внимание переключается на сцену, с которой доносятся тихие мелодии. Скоро, когда слуха каждого гостя достигают казахские национальные мотивы, они замирают. Первыми в дело пошли духовые инструменты, погружая гостей в некое мистическое, одухотворенное некой неисследованной энергетикой настроение. Звуки были приятны, из-за архитектуры строения, они проникали во все клеточки слушателей. Затем в дело постепенно вступают и ударные, а вместе с ними струнные инструменты. Притом если ударные были хоть как-то похожи на то, что существовало у парпалдийцев, то струнные отличались кардинально. Всего две струны, но такой богатый спектр мелодий, одновременно рвущий душу и пробирающийся в самое сердце звук. Кайос не мог не испытать восторженное вдохновение, связанное с этим. А когда зазвучал вокал все иностранные гости впали в ступор: ни у одного из присутствующих народов не было подобной манеры пения. Тюркское горловое пение было экзотичным для всех них. Звучало оно не то, как аккомпанемент, не то походил на воинственный боевой клич. В общем и целом, им не приходилось ранее слышать подобного. Кайос, прочувствовав саму суть этой песни, задрожал. Он ощущал, будто познал вековую историю Казахстана - осознал, каково быть казахом. Как ему сказал министр, сидящий рядом и искреннее радующийся восхищению гостя, эта песня принадлежала группе музыкантов "Hassak" и называлась "Аманат". Вопреки всему, что ожидал Кайос, эта песня оказалась отнюдь не варварской, ведь судя по тому, что он слышал и видел, он все еще сохранял в глубине своей души мнение, будто казахстанцы - варвары. И вот все его убеждения столкнулись с реальностью и оказались глубоко ошибочными. Эта песня совместила в себе уважаемый в Парпалдии боевой дух, так и великолепную, отчасти даже меланхоличную мелодичность. Когда все вокруг него - сверху и внизу стали подниматься со своих мест, чтобы проводить группу овациями, Кайос, повинуясь своим внутренним ощущения, встал, и пожалуй, громче всех остальных, до боли в ладошах захлопал. Он был искреннее поражен. И когда он сел, то, обернувшись к министру, эмоционально обратился: — Это великолепно, господин министр ! — едва сдерживая свой голос от того, чтобы не закричать, произнес он, — Казахстан меня, конечно, удивил своей архитектурой, но ваша культура - верх того, что я вообще мог себе представить ! Я буквально ощутил в сердце влияние вашей музыки... — последнее он сказал уже не для министра, а исключительно для себя самого. — Господин Кайос, это не моя заслуга, и даже не президента, правительства, парламента или какого-либо чиновника. Нет, это заслуга нашего народа - и только он достоин таких лестных слов, но никак не я — отозвался он с гордостью за свою страну. Перед тем, как пришло время новой композиции, они с Кайосом успели еще немного обсудить культуру Казахстана. Немаловажно и то, что Кайос изъявил желание узнать побольше обо всех инструментах, которые он слышал. И особое внимание уделил этому необычному пению. Он просто не мог понять, как это может так звучать. В конце концов он захотел приобрести себе пару казахских инструментов для начала. Когда же зал вновь погрузился в плотную тишину, перед которой министр ознаменовал следующую песню под названием Tengir Azun группы Аркаим, а со сцены послышался голос, как бы его описал сам Кайос, прожженного тысячами битв воина, который своим пугающим и бросающим в жар басом стал тихо петь... когда за этим голосом проследовала грустная, взывающая к далеким и печальным воспоминаниям музыка... когда забили барабаны и песня сменила ритм... когда подключились знакомые ему двухструнные инструменты... когда же ударил финальный аккорд и включилось понравившееся гостям горловое пение, Кайос - и он тут не один - ощутил ранее незнакомые ему чувства. В этой песне сочетался дух отважных воинов и скорби тюркских народов. В этой музыке было столько всего, что Кайос боялся упустить это из виду. Он увереннее сжал подлокотники от переполнявших его чувств, и погрузился в прослушивание. В целом эта песня отличалась от прошлой тем, что она несла в себе больше воинственных, отражающих храбрость, мотивов, которые с каждым новым куплетом лишь прибавляли в размерах и не ускользнули от взгляда парпалдийца, гордого своей военной историей. Внутри он ощутил некое единство военных культур Парпалдии и Казахстана. Это единство озарило его. Каждый воин, услышь он эту песню на поле боя, усомнился бы в том, стоит ли идти против тех, кто это поет. Как и в прошлый раз, песню встретили горячо. Все, включая гостей, не пожалели оваций. Кто-то даже свистел, восхищаясь и выражая этим свою благодарность за композицию. С первых рядов полетели первые цветы, которые, видимо, успели внести между песнями. Кайос, сев после овация обратно, стал оглядываться по сторонам, чтобы увидеть кого-то знакомого. Он был в приподнятом духе, пока не посмотрел выше. Там был муан, а рядом с ним президент. Эта сцена буквально убила в нем все положительные эмоции, которые он заработал до этого. — Господин Кайос, что-то не так ? — встревоженно обратился к нему министр, переживая за самочувствие гостя. Кайос, не долго думая и не желая погружать казахстанцев в свои отношение с Му в очередной раз, отмахнулся. — Нет, господин министр, все в порядке. — Он попытался улыбнуться, что у него плохо получилось. В его голове роился вихрь мыслей по поводу того, насколько ушлые муанцы успели сблизиться с казахстанцами. Ему бы очень не хотелось видеть, их вместе. Более того, прямо сейчас он ощутил приступ неконтролируемого страха по поводу их близости. Сжав руки до белых костяшек, он попытался успокоить министра, — Ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться, дорогой казахстанский друг... — Хорошо, потому-что прямо сейчас будет гордость Казахстана - неофициальный гимн нашей нации - Атамекен Ескендіра Хасанғалиева — улыбнулся министр. Жасыл жайлау, түкті кілем, көк кілем (Зеленый лето, шелковый, лазурный ковер,) Көк кілемде көп аунаймын, көп күлем (На этом ковре я смеюсь и кружусь.) Маңдайымнан сипап өткен самалды (Ветер, лаская чело, пролетает весь двор,) Қазағымның алақаны-ау деп білем (За казахскую нежную длань ухвачусь...) Кайос, конечно, еще смотрел за выступлением и старался проявлять эмоции - по большей части уже наигранные, но был сильно выбит из колеи увиденным ранее муанцем. Впрочем остальной зал в лице сначала казахстанцев, а за ними и гостей, стал подниматься со своих мест, изумленно и с энтузиазмом они стали петь вместе с артистом, хлопая руками в такт мелодии. Это единение было умозрительным, хотя Кайос уже почти полностью лишился способности что-либо чувствовать и воспринимать. На автомате он, конечно, хлопал и что-то даже пел, но мыслями он был во все том же мгновении, когда впервые увидел посла Му с президентом. Он не мог вернуться в реальность, перебирая сотни и тысячи вариантов того, о чем они могли прямо сейчас говорить. Невольно ему приходили мысли о кознях... Қайда жүрсем Атамекен (Где бы я ни был, мой край родной,) Көкейіңде жатады екен (Ты в сердце живешь, как мечта.) Күннің өзі ұясына (Солнце, прощаясь с землей,) Қимай оны-ай батады екен (С грустью гаснет свет над тобой) Продолжая петь, Кайос сначала не обращает внимание на то, как его слегка бьют по плечу, но вскоре оборачивается и видит людей в строгих формах при погонах. Они подзывают его и тот с неохотой следует за ними, взглядом прощаясь с министром иностранных дел, который продолжает, словно ни в чем не бывало петь с остальными песню. Под оглушительные хлопки и хор голосов, Кайос выходит в вестибюль, где ему и объясняют причину, по которой его вызвали: — Простите, что прерываем концерт, господин Кайос, однако произошел неприятный инцидент... — отводит взгляд один из сотрудников КНБ, в котором Кайос узнает человека, который вчера их провожал до номера. — Ваша спутница, глава делегации Парпалдии Ремилль накинулась на сотрудниц нашего отеля и довела их до истерики — более твердо и угрожающе навис над ним другой. У Кайоса все сжалось внутри. День так хорошо начался и теперь еще и это. Ощущая, что удача вновь ускользает, он с поникшим голосом уточнил: — Что она сделала ? — Она назвала наших гражданок рабами, оскорбила их честь и достоинство и все едва не закончилось потасовкой, когда госпожа Ремилль буквально занесла руку над сотрудницами отеля — словно отчитывая Кайоса, перечислил один из сотрудников. — Мы, конечно, не хотим доводить дело до нового международного скандала, учитывая, что между нашими странами было недавно, но просим вас поработать с вашей... женщиной — не найдя подходящих слов, пренебрежительно бросил он. — Господин Кайос, еще раз приносим извинения за доставленные неудобства, и все же поведение Ремилль крайне неприемлемо — кивнул первый. — Я... я извиняюсь... — опустив голову, начал Кайос. — Я искреннее прошу перед вами прощение и обещаю, что подобное впредь не повторится ! В это мгновение, наконец, к ним выходит министр иностранных дел, который заметил странность в поведении Кайоса и тут же обратился к нему, интересуясь причинами его необычного поведения. — Что-то произошло ? — Инцидент... — неуверенно отозвался парпалдиец, не понимая, как ему сказать об этом. — Госпожа Ремилль подняла руку на нашу гражданку — уточнил первый. — Довела до истерики и оскорбила честь и достоинство — добавил второй. Министр иностранных дел покачал головой, опешив от подобных новостей. Переводя взгляд с сотрудников КНБ, он обратился к Кайосу — Вы направляетесь в отель ? — Тот, очевидно, кивнул. — В таком случае я предлагаю отправиться с вами, чтобы сгладить углы. — Он подхватил за собой Кайоса и направился к выходу. Очень скоро они оказались в правительственной машине и министр указал своему водителю направиться к отелю, где произошел инцидент. Оказавшись на месте, Кайос не стал терять время и решил было помчаться к Ремилль, но министр его остановил, объяснив, что прежде необходимо встретиться с пострадавшими лицами. Так они оказались в комнате с сотрудниками КНБ, администрацией отеля и зареванными девушками. — Итак, я полагаю, это пострадавшие ? — взглянул на администратора министр. — Д-да, они сильно перепугались из-за госпожи Ремилль... — смутился администратор, не ожидавший, что эти события приобретут министерский масштаб. — Они никак не пострадали ! Просто испуг ! — стал он объяснять произошедшего. — Ремилль позволила себе крайне оскорбительные заявления, господин министр — стал объяснять ситуацию один из сотрудников КНБ, который и поднял тревогу. Переминаясь с ноги на ногу от стресса, он указал на одну из девушек и продолжил: — Они принесли госпоже Ремилль ряд блюд нашей и иностранной кухни, когда она принялась сыпать оскорблениями в их адрес. Напуганные новостями о том, что эта девушка угрожала нам геноцидом, они ощутили опасность для своих жизней... Кайос, слушавший это, сжал руки и поклонился присутствующим — Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ! Несмотря на то, что Кайос был из довольно высокомерной и тщеславной культуры парпалдийской аристократии, в это самое мгновение он ощутил необходимость в подобном жесте. Сломив все свои прежние убеждения, вспоминая о том, как даже сам повелитель над этими землями просил прощения, ему в голову пришло, что это не зазорно. Это, положил он, проявление ответственности и настоящей аристократической культуры... культуры прекрасной Парпалдии будущего. Все опешили и комната погрузилась в молчание. Даже министр не ожидал подобного исхода. В голову министра пробралось даже сочувствие к Кайосу, как к тому, кто вынужден буквально отдуваться за чужие проступки - за Ремилль, за Людия, за всю Парпалдию. И осознание этого в его сердце поселило некое уважение... нет, восхищение человеком, который сумел принять ошибки того, за кого он в сущности не был ответственным. Добродушно и даже по-свойски он положил руку на плечо Кайоса: — Господин Кайос, это поступок настоящего человека... Однако тот, несмотря на этот жест, не поднял головы, продолжив: — Я понимаю, сколь много боли могли принести слова Ее Императорского Высочества. Мы крайне ценим дружбу с вашей страной и с вашим народом, поэтому, пожалуйста, простите это неподобающее поведение... Девушки, опомнившись, прекратили лить слезы и замерли, словно бы боясь. Министр вновь перехватил слово и обратился к Кайосу — Друг, подними голову. Это, безусловно, неприятный инцидент, но за такое не казнят, — он усмехнулся, — и тебе незачем пробивать пол своей светлой головой. — Я... спасибо, господин министр — он поднял лицо, с тяжестью улыбнувшись. Уставший, он вновь обратился к девушкам, — Я готов возместить любой ущерб, если это хоть немного, но дарует вам чувство справедливости... — Что вы, господин Кайос... — начал было администратор, совсем к этому времени разволновавшийся, видя столь унизительную сцену. Крепко сжав плечо парпалдийца и поднимая руку перед лицом администратора, не позволяя ему говорить, министр нагнулся к нему: — Не надо, Кайос, я поработаю над тем, чтобы девушкам был возмещен весь материальный ущерб. Я не хочу, чтобы праздничная атмосфера была разрушена этим досадным инцидентом. Кайос, наконец, смог вздохнуть полной грудью и скромно кивнул, принимая щедрость со стороны министра иностранных дел. Тот отправил его в комнату отеля, пообещав, что все вопросы будут улажены, а ему, раз концерт был уже прерван, следует пойти и подготовиться перед началом конференции. Этому совету он и последовал, направившись к Ремилль, желая, несмотря на разницу в статусах и происхождении все же указать ей на ее выходящее за рамки всех приличий поведение. Внутри Кайос закипал от злости. К тому моменту, когда он вошел, в комнате, наполненной бормотаниями телевизора и сопением, уже значительно померкло - солнце давно не светило в окна. Кайос, серый после того, как узнал о произошедшем инциденте, вернулся, когда Ремилль спала уже полтора часа крепким сном. Встав напротив ее кровати, он явственно ощутил запах алкоголя и невольно покачал головой. Подойдя ближе, он взял пульт и, неуверенно, стал осматривать его, пока не нашел нужную кнопку, чтобы отключить телевизор. Наконец, комната погрузилась в тишину и полумрак. — Ваше Высочество точно не готова представлять Парпалдию… — пробормотал он себе под нос, пробираясь сквозь мусор к минибару, чтобы закрыть его. Выговора для этой венценосной особы не суждено было случиться, что его еще больше раздражало. — Мне пришлось из-за вас краснеть... Ремилль — Он прислушался, чтобы убедиться, что та все еще спала. Успокоившись, он продолжил — Не зная культуры и обычаев местных, едва не избить казахстанских сотрудниц ?! Назвать свободных людей рабами ?! — Он сжал свои виски, испытывая приступ боли. Кайос пол дня провел за знакомством и общением с казахстанцами, пока Ремилль спала, затем пила, а затем снова спала ! Ему даже случилось выступить перед журналистами и пытаться им прояснить ситуацию с громкими заявлениями Ремилль ! И вот что вышло: Ремилль, плюнув на его работу, чуть не уничтожила весь его труд просто из-за вредности ! Что было бы, используй это кто-то ? О них бы всюду кричали, дескать Парпалдия - единственное истинное зло сего мира. Сказать, что он был зол, значит ничего не сказать. Захватив с собой некоторые из ранее оставленных в номере вещей, включая личные средства и двинувшись на выход, он мог поклясться себе, что было бы лучше, отправься в Казахстан лишь он один. Было бы намного проще, как минимум. С некоторым страхом, но в его голову пробралась мысль, будто Парпалдия была бы лучше, исчезни Ремилль... и Людий ? Он хмыкнул, задумавшись об этом, но скоро отбросил эти опасные идеи, покачав головой. На последок взглянув на нее, он не удержался от того, чтобы цокнуть языком. Сжав кулаки, он тихо прошептал — Разбалованным самодурам и тиранам с манией величия не стоит приезжать в эту страну...

***

Несколько позже гулкий стук отозвался в номере Ремилль, которая даже не заметила этого. Мгновение спустя легкий щелчок замочной скважины оповестил о том, что дверь открылась, и несколько людей вошли внутрь. Понадобилось еще несколько мгновения, прежде чем раздались первые голоса. — Господи... боже... что тут произошло ? — это был министр иностранных дел, — Какого черта, ее что, убили ? Откуда тут такая вонь ? — он шепнул рядом стоящему мужчину, в котором можно было узнать сотрудника КНБ, который был приставлен к парпалдийцам. Тот покачал головой — Нет, пьяна... Министр иностранных дел не понял и покосился на стоящего рядом помощника. — Она пьяна — повторил помощник министра за сотрудником КНБ. — Судя по... эм... — он неуверенно взглянул на КНБэшника, не зная, следует ли в присутствии, пусть и спящей, но все-таки гостьи упоминать камеры видеонаблюдения, установленные с целью слежки, и все же решил замять слово, сохранив смысл. — В общем, по нашим данным, в пол третьего она села за просмотр фильмов за алкоголем, пока не потеряла сознание, выпив целых... две бутылки вина и одну бутылку виски... У министра иностранных дел закружилась голова. Целый час он улаживал дела с пострадавшими, а теперь ? Теперь он понял, почему у по крайней мере именно этой парпалдийки нет никакой культуры ! Вспомнив о Кайосе, отпущенным им подготовиться к конференции, министр тут же взглянул на сотрудника КНБ с немым вопросом, явственно читающимся во взгляде: куда пропал второй парпалдиец ? — Вместе с моими коллегами отправился по бутикам.. — ответил он, отводя взгляд. — Вы... — министр иностранных дел потерял дар речи. Несмотря на то, что на интервью этим утром Кайос сам дал неплохое опровержение слухов об угрозах геноцида, сделанных Ремилль, из-за просочившейся информации, тем не менее, общественное мнение было не в пользу Парпалдии. Если кто-нибудь узнает Кайоса на улице, может произойти все, что угодно ! Да даже если забыть о его происхождении, что делать с тем фактом, что абориген из нового мира почти бесконтрольно гуляет по Астане ? Взяв себя в руки, министр иностранных дел было хотел отдать приказ помощнику срочно сообщить в Акорду об угрожающем национальной безопасности инциденте, как вдруг в комнату вошел искомый гуманоид парпалдийского производства, чем несказанно обрадовал всех троих. — Добрый вечер, господа — слегка поклонился Кайос. Он несколько изменился с начала дня, когда министр иностранных дел в последний раз видел его. Неуклюжий, коричневый фрак, серо-желтый жилет, бежевая рубашка и несколько потрепанные брюки были заменены на современный деловой костюм. Министр иностранных дел был отчасти удивлен и не мог оторвать глаз от Кайоса. Позабыв, что неподалеку дремлет принцесса, он усмехнуся — Вас и не узнать, господин Кайос ! Отлично выглядите ! Кайос не скрывал улыбки на своем лице. Он действительно был рад признанию со стороны премьер министра. На самом деле ходить по столь большому во всех смыслах городу, страдающему гигантоманией, было мукой для него. Еще больше страданий он ощутил в связи с тем, что ему не удалось в первый раз купить костюм, который тому пришлось так долго подбирать, ведь парпалдийские золотые монеты с одной стороны не отличались высокой пробой, а с другой - не ходили в Казахстане. По крайней мере, в по-настоящему хороших и дорогих бутиках, в которые его привели друзья из КНБ, не было никого, кто взял бы их - пришлось идти обратно и искать ломбард, где, определенно обсчитав его (чего, впрочем, он не заметил, но заметили сотрудники КНБ, сопровождающие его в штатском), ему все же выдали казахстанские деньги. И название их было, право, необычным на слух парпалдийца. "Тэнге..." - вспоминал он произношение - "или тенге ?". Почему-то, сам не зная почему, ему казался этот вопрос важным. Словно духи предков подсказывали ему всерьез задуматься об этом. В конце концов, пораженный удивительными, расписанными незнакомыми ему символами бумажными банкнотами, идея которых присутствовала, но еще не была официально реализована в Парпалдии ни частными лицами, ни государством, Кайос все же смог расплатиться. Цены кусались, на костюм ушла третья часть командировочных, но он был рад, словно ребенок. Костюм был идеален, таких в Парпалдии пока еще ни у кого не было. — Благодарю, — смутился он, поклонившись головой, — без ваших людей — Кайос взглянул на сотрудника КНБ, приставленного к ним, — я бы не смог приобрести столь чудесный костюм. В ответ сотрудник КНБ кивнул, показывая большой палец, а министр иностранных дел зло прищурился на него, качая головой. Сделав паузу, несколько умиляясь столь фривольным поведением казахстанцев, Кайос продолжил — И все же давайте покинем номер. Не знаю, как вы попали... — его лицо вернуло себе серьезное выражение лица и он покосился на казахстанцев, — но не хотелось бы будить Ремилль. Она сегодня не в настроении, и потому я буду представлять Парпалдию без нее. Министр иностранных дел, оглянувшись на Ремилль, отчетливо ощущая спертый запах, перемешенный с легкой вонью спирта, кивнул, — Все ли в порядке будет ? — Это частое явление... — проговорился Кайос и тут же смолк. — Вот оно как ? — министр иностранных дел несколько удивился. Возвращаясь к разговоры, министр прочистил горло. — Что ж мы все равно хотели обсудить этот нюанс, господин Кайос. Потеряв вас с Ее Императорским Высочеством Ремилль, мы боялись, что запланированная конференция может пройти без вас — надавил он, стараясь продемонстрировать, что такая конференция без Парпалдии пройти никак не может. После всего увиденного, Кайос уже не особо верил в эти слова. Он в целом сомневался в том, что хоть какая-то страна, кроме, пожалуй, Му, могла действительно интересовать Казахстан с учетом его, так скажем, технологических и военных преимуществ. Впрочем, не будь у него плохого примера в виде Ремилль, он бы открыто поставил данный факт под сомнение, но все же решил благоразумно принять лесть. — Признателен вам за то, что вы столь высоко оцениваете важность моей страны на этой конференции, и я только буду рад представлять Родину — Кайос притворно улыбнулся. — В таком случае выдвигаемся ? — он указал направление для Кайоса, на что тот кивнул, и они двинулись в сторону запланированного места мероприятия. Долгожданная конференция обещала вот-вот начаться и, наверное, никто не жалел о том, что Ремилль проспит ее.

***

Зал Акорды сиял позолотой и переливами изумрудных оттенков на массивных колоннах, устремлявшихся ввысь к изогнутому своду потолка, расписанному в классическом стиле. Место, где готовилась к началу конференция, напоминало залы богато украшенных дворцов, в которых не стыдно было провести балл или устроить торжественную церемонию бракосочетания венценосных особ. Достаточно просторный, он, казалось, мог вместить в себя тысячу человек, не стеснив их. У стен зала гордо стояли флаги ООН - организации, под знамениями которой Казахстан все же решил провести эту конференции, придавая ей смыслы объединения и единения. На столах с фуршетом стояли таблички на четырех языках - стольких, сколькие удалось уместить. Успей они, заместо парпалдийского, ранее переведенного, они бы использовали почти достигший статуса международного миришиальский, но не было ни времени, ни осознания этого. — Эльфы и зверолюди из Ква-Тойна и Квилы уже прибыли ? — Наблюдая за заходящими в зал людьми, уточнил президент. — Да. Они прилетели этой ночью и несколько устали — кивнул советник президента. Он уже успел несколько намучаться с представителями аборигенов, для которых дорога в Астану казалась чем-то сверхъестественным и даже божественным. В отличие даже от пандорцев и представителей Алтараса, эльфы и зверолюди были, мягко говоря, особого склада ума. Спасибо, что не посчитали их демонами - усмехался про себя советник, думая об этом. — Эльфы и зверолюди просили отдельной аудиенции после конференции, господин президент — вспомнив о просьбе гостей, произнес советник. — Это касательно Лурии ? — президент потер гладкий подбородок, — Они хотят обсудить условия деэскалации ? Советник кивнул, провожая глазами заходящих послов Ква-Тойна и Квилы, — Они переживают, что наша страна "неправильно" рассудит их конфликт, так как мы, как и лурийцы, люди. Двигаясь в направлении гостей, президент махнул рукой — Разберемся с этим после того, как наши представители и господа из ООН наладят работу в их столице. Затем, президент, словно забыв о разговоре, переключил свое внимание полностью на конференцию, протягивая руку и встречая заходящих: — Добро пожаловать...! Рады вас видеть...! В зале, переполненном представителями различных еще месяц назад никому не известных государств, встречая президента один за другими рассыпались в комплиментах, которые президент старательно игнорировал, нарочито дружелюбно улыбаясь. Представители ООН, главы политических партий и чиновники в идеально сидящих костюмах вскоре стали подходить к гостям с целью завязать разговор. Вставая с эльфами в серебряных мантиях, людьми нарядов разных краев и зверолюдьми в простых, но аккуратных нарядах, они с ярко выраженным любопытством буквально поглотили разговорами прибывших. Гул голосов то затихал, то вспыхивал вновь, пока присутствующими не был замечен богатый фуршет, который затем был очень быстро обглодан. За каких-то пол часа зал наполнился торжественной и даже в какой-то мере необычно таинственной атмосферой. Несколько муанов, прибывших из Парпалдии вместе с уже достаточно приблизившимся к президенту послом, на каком-то тонком уровне ощущали, что эта встреча, если и не превосходила по важности Конференцию Одиннадцати, то не отставала. Делегаты, попробовав первые блюда богатой международной кухни, вновь вернулись к разговорам. Обсуждая свои намерения и размышляя о возможных союзах и рисках, они с интересом рассматривали президента, который старался тем уделить каждому гостю внимание, но в силу объективных факторов не мог того сделать. Ква-Тойнцы, эльфийская делегация, к тому времени держались особняком, словно пытаясь отгородиться от суеты зала и в то же время изучая происходящее с настороженной внимательностью, и сохраняли безупречную холодность своих взглядов, за которыми, впрочем, прятался благоговейный страх. Пусть им не достался президент, но им удалось выцепить немаловажную фигуру - министра обороны Казахстана. С неподдельным интересом тот слушал, как группа эльфов, успевших прознать о поражении Парпалдии в морском сражении с Казахстаном, рассказывали о ужасающих практиках, творимых Парпалдией. Пытаясь убедить, а равно проверить правдивость историй о деталях сражения Казахстана с Парпалдией, делегаты упоминали о злом лурийском короле, что пьет младенческую эльфийскую кровь и лакомится плотью девственниц - и как было бы хорошо, избавь их Казахстан от этого зла ! Чуть поодаль, выделяясь среди пестроты гостей, стояли представители Пандоры, облаченные в богатые наряды. Они явно испытывали некоторые проблемы в роскоши, хотя и старались явно произвести впечатление. Держась группой, время от времени они обменивались напряженными взглядами и говорили чуть тише, чем следовало, словно боясь отпугнуть казахстанцев от себя. Один из них, посол Пандоры, трясся, обращаясь к помощнику министра иностранных дел: — Казахстан, определенно, великая страна, и мы не советует такому сильному государству совершать страшную ошибку и доверять Парпалдии — остальные делегаты из Пандоры охотно закивали. — Когда у них появится возможность, так называемые "слухи" об угрозах Ремилль обратятся явью. Можно было отметить, что помощник министра иностранных дел соглашался с каждым словом пандорца, но не давал обещаний - даже самых смешных и незначительных. Не было ни полномочий, ни указаний. А когда же дело дошло до прямых намеков на необходимость оказания помощи угнетенным народам, помощник министра стал пресказывать протокольные и довольно абстрактные слова о праве народов на самоопределение и необходимости защиты суверенитета, стараясь вновь сойти со скользкой темы. Алтарасцы столь же активно общались с казахстанскими депутатами. Их одежда, хоть и была скромной и, наверное, наиболее бедной, несла в себе признаки изящества и трудолюбия, характерные для их народа. Один из них, мужчина с бледным лицом, говорил почти умоляющим тоном: — Мы обладаем значительными запасами магической руды и, уверен, данный ресурс более чем помог бы Казахстану, но не имеем почти никаких сил ее добывать — вздыхал он. — Из-за кабальных договоренностей с Парпалдией эти ценные и несомненно богатые залежи изъяты из нашего владения, а возможности как-либо сопротивляться в виду того, что значительная часть наших детей уводится парпалдийцами в трудовое рабство, нет... — его слова заставили одного из казахстанских депутатов, представляющих социал-демократическую партию, кивнуть в знак понимания и сочувствия, хотя за его других представителей политической прослойки Казахстана скорее волновал лишь экономический аспект проблемы. Не скрываясь, они уже обсуждали экономические выгоды, которые Казахстан бы приобрел, возьми он под контроль эти странные и пока не знакомые ресурсы, которые, похоже, здесь крайне ценились. Будь к ним ближе пандорцы, они бы, несомненно, тоже надавили бы на эту алчную черту казахстанской власти, ищущей выгоды абсолютно во всем и везде, но не всем так везло. Ближе к краю зала стояли зверолюди из Квилы, чья одежда была явно беднее и проще остальных, что делало их фигуры особенно заметными на фоне роскошного интерьера и тщательно одетых гостей. Хотя товарищи зверолюди и имели крайне интересный ресурс, называемый на Земле нефтью, его добыча была ничтожной, принадлежала не им и приносила от почти полного отсутствия понимания перспектив жидкого золота, откровенные копейки. Их глаза отражали эту незаслуженную бедность, то и дело скользя по богатым орнаментам, лепнине и мозаике, а один из них, высокий и худой, с немалым интересом подбирал баурсаки и креветки со столов. Можно было резюмировать, что они были больше заинтересованы в еде, напитках и созерцании богатства, чем в каких-либо переговорах, так как совсем не понимали и не знали, что могут в принципе предложить. На противоположной стороне зала, в относительном уединении, находились парпалдийцы, возглавляемые Кайосом. Ремилль успела захватить с собой в Казахстан несколько сотрудников первого отдела МИДа Парпалдии - лишь тех, кто своим отсутствием не нанесет серьезный вред дипломатии с остальными десятью великими державами этого мира. Хотя Кайос и переоделся на манер казахстанцев, его скованность, выражаемые в жестах неуклюжесть и анахронизмы, не позволяли ему раствориться среди казахстанцев. Его взгляд метался между гостями и казахстанскими представителями, а руки сжимались в кулаки, когда он осознал, что многие их избегают или бросают на них презрительные и недоверчивые взгляды. Прокляная в душе Ремилль и агрессивную дипломатию Парпалдии, с которой еще недавно он не мог всерьез поспорить, представителю парпалдийской знати и Его Императорского Величества оставалось стоять и потерянно пить шампанское. Тем временем муанцы, деловая группа из посольства Му в Парпалдии, облаченные в элегантные костюмы, активно общались с казахстанским премьер-министром и президентом, обсуждая технологии, торговлю, сталь и золото. Никто не мог понять, как так случилось, но на этой церемонии именно они заняли центральное положение, что почти рушило беспристрастное равенство дипломатических представителей из открытых Казахстаном стран. Наконец, когда настало подходящее время, президент встал у трибуны. Видя всех этих странных людей и не совсем людей, он, конечно, ощущал некоторое внутреннее воодушевление. Одно дело, когда ты год за годом встречаешься, пускай и значимыми фигурами на международной арене, но все же приевшимися, а другое дело, когда перед тобой соверешнно неизученные представители еще недавно несуществующих держав, а рядом с ними вообще гуманоидные виды, что были возможны лишь на страницах фэнтези романов. Когда камеры операторов направили свои искусственные глаза на него и трансляция была уже начата, президент невольно улыбнулся. На волне своего воодушевления, улыбаясь, он и начал свою речь, обращаясь к ним, жителям мир, в который невольно угодил Казахстан: — Уважаемые представители держав нашего нового мира ! Сегодняшний день знаменует начало новой эры в истории человечества. Несмотря на различия в наших культурах, уровнях научного и технического развития, взглядах и даже биологии, мы собрались здесь с одной общей целью: создать безопасное, стабильное и процветающее будущее для всех наших народов. Президент делает паузу, обводя взглядом зал. Камеры в это время, двигаясь за его взглядом, словно мысленно подчиняясь ему, стали осматривать особо пристально тех из гостей, что менее всего походили на людей - высоких эльфов с торчащими ушками и довольно низких зверолюдей, покрытых мехом. Можно сказать, что определенная часть населения, следящая за этой трансляции по телевизору и восстановленной сети интернет была, мягко говоря, шокирована увиденным. До сих пор эти делегаты в виду своего опоздания были в тени Ремилль, посла Му, Кайоса и иных прибывших в казахстан представителей. Президент с долей тоски даже представил возможные комментарии по этому случаю. Он не мог не прийти к выводу, что особо радикальные группы прямо сейчас делают запись этих пришельцев, чтобы затем обвинить Акорду во связях с шайтанами, злыми духами и чем-то еще таким, в не очень благообразном. Шовинизм, какой есть. Тем не менее, когда камеры вернулись к нему, он продолжает столь же энергично: — Казахстан, как и многие из вас, ступив на нашу землю, пережил шок и адаптацию после того, как оказался в этом мире. Однако мы верим, что вместе мы сможем превратить эту несомненно тяжелую и кризисную ситуацию, грубо говоря, вызов, с которым мы все столкнулись, в уникальную возможность для сотрудничества и прогресса. Наши знания, технологии и опыт - мы готовы поделиться с вами на условиях равноценного обмена всем, что знаем и умеем сами. Мы стремимся к миру и равноправию, к построению диалога, который будет основываться на взаимном уважении и поддержке, - и немаловажно, - к взаимной интеграции ! Зал слушает молча, почти что не веря в такую щедрость. Можно было заметить, как в ответ ему кивают посол Му со своей скромной делегацией и словно бы оторванный от своих людей одинокий Кайос. Готовность поделиться благами современного мира со стороны Казахстана была воспринята очень тепло. — Впервые оказавшись в этом мире, мы столкнулись с необоснованной агрессией — Президент взглянул на Кайоса, делая вполня открытый намек. — Дабы избежать кровопролития впредь, мы искренне надеемся, что сегодня каждый из нас заложит фундамент нового миропорядка - системы, в которой сотрудничество станет главной ценностью, а разногласия будут разрешаться через диалог. Мы уже работаем над созданием площадки для таких обсуждений - будущего здания ООН в новом мире, которое станет символом нашего общего стремления к миру. Но прежде… — Президент делает паузу и с уважением обращается к стоящему неподалеку мужчине в строгом костюме. — Я хочу передать слово Генеральному Секретарю Организации Объединенных Наций из нашего прошлого мира. Генеральный Секретарь, высокий и представительный человек, был новым человеком. Еще недавно он был послом Германии в Казахстане - можно сказать, почти никем, и это несколько давило на него. За последний месяц с его де-факто назначения на пост временно исполняющего обязанности генерального секретаря Организации Объединенных Наций, а затем и полноценного вхождения в должность, он растерял свое жизнелюбие и, пожалуй, даже наоборот. Стараясь не показать своего дурного самочувствия, он поднялся на трибуну. Его речь звучала формально, по плохому протокольно, но каждое слово было выверено и внушало доверие: — Уважаемые дамы, господа, неидент…, — он прочистил горло, — дипломатические представители этого удивительного мира ! Организация Объединенных Наций в нашем прошлом мире была создана для того, чтобы предотвращать войны, обеспечивать стабильность и поддерживать развитие стран через сотрудничество. Мы работали над тем, чтобы голоса всех народов, великих и малых, были услышаны. Именно эта идея лежит в основе нашего предложения к вам: вместе создать организацию, которая станет площадкой для диалога, справедливости и взаимопомощи. Он останавливается, чтобы отдышаться и взглянуть на лица присутствующих, и с едва заметной улыбкой добавляет: — Мы не требуем подчинения или единогласия. Мы просим лишь вашего доверия и желания работать вместе на равных. Это шанс создать мир, в котором каждый сможет чувствовать себя в безопасности и гордиться своим вкладом в общее дело. Надеюсь, вы разделяете это видение. — В течение года ООН возобновит свою работу уже в этом новом мире, и эта работа, как я уже сказал ранее, будет направлена на консолидацию стран, решение насущных проблем и предотвращения конфликтов — последнее генеральный секретарь особенно подчеркнул. — В нашем прошлом мире мы уже имели успешные прецеденты урегулирования Суэцкого кризиса, контроля за ядерным вооружением и борьбы с пандемией — осознав свою наивность и то, что гости знать не могут, о чем он толкует, он уточнил, — то есть, вы можете изучить эти успехи нашей организации. Я думаю, наши казахстанские друзья предоставят вам эти данные. — Желая сменить тему, он улыбнулся, — Организация особое внимание уделяет вопросу суверенитета и защите наций, борющихся за независимость, чему свидетельствует наш многолетний опыт регулирования вопросов самоопределения на международной арене. Последний слова генерального секретаря особенно взволновали публику - и в хорошем и в плохом смыслах. Если группа парпалдийцев восприняла это крайне негативно, ощутив неприятный намек на возможность разделывания их империи на меньшие куски, то остальные были позитивны в отношении этих слов. Порадовалась группа из Алтараса с лидером делегации, который, похоже, впервые вернул себе естественный цвет лица. Почувствовав момент, Генсек стал более уверен в своих силах. — Все заинтересованные в сотрудничестве и объединении усилий, мы приглашаем вас присоединиться к нашей инициативе ! Это будет шаг в будущее, где интересы каждого будут защищены. Его слова вызвали оживленный отклик: делегации начали перешептываться, обсуждая перспективы участия. Воодушевления, однако, не выказывали парпалдийцы - и даже Кайос, как формальный лидер их делегации. Было видно, что для них подобные слова были наполнены открытой угрозы. Генеральный Секретарь организации без организации перелистнул страницу плана выступления перед собой. Пробежавшись глазами по тексту, он с сомнением переглянулся с президентом, который в этот момент сам что-то увлеченно читал, а затем, вздохнув, медленно прочел: — Наконец хочу выразить благодарность президенту Республики Казахстан за его особый вклад в это начинание. Если бы не рука помощи этой страны, наша организация, боюсь, была бы навсегда потеряна. — Он поднял глаза, обращаясь вновь к гостям, — И хотел бы пригласить каждого седьмого декабря, в воскресенье, - вас оповестят, если ваше времяисчисление сильно отличается от нашего, - подойти к новому штабу ООН в Астане для того, чтобы увидеть наяву то, где в будущем будут проходить наши с вами сессии. Благодарю. Генеральный Секретарь делает шаг назад под бурные овации гостей, пропуская вперед президента. Гул одобрительных голосов наполняет зал, и делегации одна за другой поднимаются со своих мест. — Спасибо большое, господин генеральный секретарь — улыбнулся президент, медленно хлопая, повторяя за остальными. Когда зал стих, президент взял слово. — На повестке дня сегодня стоят несколько вещей. Во-первых, это инцидент нашего сюда перемещения. Во-вторых, нашего в этом мире положения и отношений с вашими странами. В-третьих, конечно же, события, связанные с вооруженным конфликтом в Алтараском Проливе — президент обвел взглядом зал, улыбаясь делегатам, — и потому я приглашаю вас, господа и дамы, проследовать со мной в более подходящее место для дальнейших наших переговоров. Вскоре все встали и направились неспешно под хор разговоров из зала. Пройдя несколько коридоров делегации зашла в обширный комнату, по центру которой стоял широкий круглый стол. Президент невольно вспомнил, как два года назад здесь же президент России уплетал орешки, пока все встречи не кончились из-за Орешника. Проходя к своему месту, где на четырех языках было указано “Республика Казахстан”, он обратился к гостям — Прошу, присаживайтесь. Наши помощники, если у вас возникнут трудности, помогут вам… Хотя для некоторых из делегатов было неприятным обнаружить и здесь парпалдийский язык среди нечитаемых для них надписей на русском, казахском и английском, они все же проглотили все свои претензии и при помощи казахстанцев нашли свои места. Так вышло, что Кайос сел напротив президента Казахстана меж послом Пандоры и Сиоса. Интереснее место было у посла Му - между генеральным секретарем ООН и президентом Казахстана, что его лично несколько удивило. На рассадку потребовалось какое-то время и всем, кому не посчастливилось занять место за столом, были вынуждены сесть за спинами лидеров своих делегаций. — Теперь, когда мы здесь, продолжим. — Президент наклонился к микрофону и открыл папку перед собой, которую до этого внимательно проверял на момент пропажи важных документов. — Я бы хотел заметить, что те три важных темы, о которых я сказал ранее, определять наше общее будущее. Вернемся к ним. В помещении не было камер или людей, не подписавших заочно соглашение о неразглашении. Президент ощущал здесь себя значительно более свободным и распущенным. И некоторые из гостей заметили это. — Наше положение в этом мире все еще под вопросом. Исходя из того, что уже длительное время - месяц, если быть точным, ничего не происходит, мы полагаем, что мы здесь надолго, если не навсегда. Мы исходим из того, что Казахстан будет вынужден годы, десятилетия или даже века жить в этом неисследованном мире, а потому нас очень интересуют вопросы, имеющие долгосрочный эффект. Месяц, который прошел со дня их переноса, дал достаточно сведений, чтобы правительство и президент пришли к шаткому согласию о своих планах на грядущее. Им пришлось сразу исключить из своей будущей внешней политики все, что хоть немного могло дестабилизировать Казахстан. В частности, это касалось длительных военных компаний, оккупации значительных территорий, попыток формирования марионеточных правительств без видимых оснований и так далее. Это было дорого для пострадавшей от переноса экономики страны, а также слишком опасным. Подобная политика истощит и уничтожит их государство. Большинство это понимало, а потому было решено использовать те меры и инструменты, которые было принято использовать в XXI веке. Восстановление - или, можно сказать, создание международных организаций, частью которых был Казахстан, позволило бы встать стране на твердую почву предсказуемой и, - это, наверное, главное, - управляемой международной политики. Организация Объединенных Наций, который создал Казахстан ("создал" - лучше всего описывает то, что они сделали) должна была выступить в роли мягкой силы для Казахстана, нисколько не навредив репутации, а даже наоборот. Напротив, обнаружение силы, которая всеми воспринималась в качестве зла, и применение в отношении этой силы прочего, далекого от мягкой силы давления, могло дать свои плоды. Во всяком случае, пока страна нащупывала почву и искала, что ей нужно сейчас больше - люди или золото ? — Мы хотим признания — прямо сказал он. — Признания наших границ, нашей государственности, наших интересов - нашего существования во всех смыслах этого слова. Слова президента несколько удивили присутствующих, которые не совсем поняли смысла сказанных им слов. Для многих было очевидным, что признание уже произошло - и оно было связано с Парпалдией и ее пугающим поражением. Однако президент Казахстана покачал головой, проясняя: — С каждым независимым и самостоятельным государством мы желаем на официальном уровне достичь соглашения о взаимном признании. То есть, о признании наших взаимных границ - наземных и морских, о признании наших интересов и о закреплении прав наших граждан. Президент взглянул на генерального секретаря ООН. Тот кивнул и обратился к делегатам: — Проблема заключается в том, что все эти процессы могут сильно затянуться, а потому большая часть данной работы может быть возложена на ООН. В рамках нашей организации уже существует ряд международных договоров, заключение которых позволит избежать большого числа небольших соглашений между странами. Президент поблагодарил генерального секретаря и взял вновь слово — Таким образом членство в Объединенных Нациях - это не блажь, не наша шалость, а реальная возможность упростить наши отношения в будущем. Многих из делегатов положительно отреагировали на слова президента и генерального секретаря. Они не все поняли, не во всем разобрались, но такие люди, как посол Му или глава третьего отдела МИД Кайос находили логику в этих словах. Президент тем временем продолжил: — Взаимное признание - то, без чего мы не сможем иметь каких либо дел с вами. Когда же все формальности будут улажены, мы бы хотели установлить официальные дипломатические отношения со всеми вашими странами. — Президент, положив руки под подбородок, осматривая лица присутствующих, заговорил тише — Наша страна миролюбива и открыта, чего мы ждем и от вас. Послышался гул разговоров и обсуждений. Муаны и парпалдийцы что-то уверенно записывали в книжки, позади пандорцы и алтарасцы обменивались взглядами, а ква-тойцы с представителями Квилы словно бы замерли, обдумывая слова президента. Вскоре все стихли и президент обратился уже к мунам. — С господином послом из Му мы уже обсудили вопросы, касающиеся бизнеса. В разговорах мы успели затронуть наше сотрудничество и партнерство. Казахстан выражает особую признательность послу и всему Му за проявленный профессионализм. Таким образом я бы хотел поговорить о бизнесе и торговле. — Президент обратился к сидящим позади советникам и помощникам, после чего те достали некоторые из товаров, которые Казахстан был готов представить на экспорт. — Это... — президент посмотрел, как присутсвующие заинтересовано разглядывают диковенные вещи вперемешку со знакомыми им. Прочистив горло, обращая к себе внимание, он стал объяснять: — Перед вами те товары, которые Казахстан может и хочет производить. Начиная тем, что мы сегодня ели во время церемонии перед основной частью конференции, вроде риса, конины, рыбы и прочих продуктов, и заканчивая техникой. Здесь не все, но то, что может вас заинтересовать. Помощники подошли к делегатам и стали объяснять принцип работы некоторых из них. Представлено было многое: калькуляторы, электрические генераторы на бензине, фонарики, зажигалки, ручки. Не все из этого в полном объеме производилось в Казахстан. Не все из того, что было представлено, вообще было произведено, однако было достаточно ресурсов на то, чтобы достаточно быстро наладить ограниченное производство этих дешевых на Земле, но потенциально дорогих в новом мире товаров. — Более габаритная техника не могла пролезить в эту комнату, поэтому я перечислю. Мы готовы продавать: легковые автомобили - те самые самодвижущие аппараты, которые вы видели; автобусы - то есть, общественный транспорт, который вы, наверное, уже и не помните... — президент остановился, видя, что гости были заняты и особо не интересуются тем, что он говорит. Вздохнув, он переглянулся со своим советником и генеральным секретарем ООН. Возможно - предположил президент - получится перестроить здесь и сейчас экономику государства. Грубо говоря, в их положении можно было найти и плюсы. Да, связь с их миром оборвалась. Да, Казахстан потерял связь с сотнями, тысячами, десятками и даже сотнями тысяч казахстанцев. Да, они на грани коллапса. Однако если они переживут все это, то определенно слезут с нефтяной иглы и смогут озолотиться. Можно было и не экспортировать автомобили, полная локализация производств которых займет уже десяток лет, и можно было не продавать автобусы, кои Казахстан едва-евда производит сам. Сейчас они могли забросать аборигенов калькуляторами, которые бы продавали по весу золота, и дальше его, золото, направить на заключения сделок с местными. Этот мир был значительно более отсталым, что позволяло провернуть все это, но в то же время это же создавало серьезные проблемы. Казахстан, не имея большой производственной базы, мог все равно предложить больше, чем получить в обмен. Что предложит Ква-Тойн, где подавляющее большинство населения занято в полях ? Что предложит Парпалдия, которая только-только вышла на путь индустриальной революции ? Что предложит Му, где, похоже, даже и не пахло микроэлектроникой ? Зерно ? Металл ? Бипланы, мушкеты и работающие на пару тележки-самовозки ? Казахстан и сам может произвести, да будет выставлен на посмешище за то, что заместо электромобилей с сенсорной панелью и встроенным ИИ производит на век устаревший хлам. Казахстан мог интересовать лишь один товар - люди. Люди и в качестве рабочей силы, и в качестве потребителей. Казахстан в плане президента должен был стать центром этой новой глобальной экономики - драйвером ее перестройки и главным выгодополучаетелем. Это были планы на будущее, к этому Казахстан должен был стремиться, чтобы выжить. Переведя свой взгляд на увлеченных делегатов из Ква-Тойна, президент вспомнил вчерашнюю встречу с министром экономики. Их экспедиция в это южное государство дало свои пока ограниченные, но впечатляющие результаты. Плодородные почвы Ква-Тойна давали удивительный урожай, даже несмотря на примитивный по меркам современного мира труд. Пока в качестве набросков, но президент уже предположил будущее положение ква-тойцев в новой экономике. То же касалось и Парпалдию - достаточно населенную и молодую в демографическом плане страну. Количество рабочих рук у них могло решить ряд проблем, но вот их режим... - президент был разочарован. Невольно он постучал пальцами по папке, лежащей перед ним, задумавшись. Режим Парпалдии был крайне неприятен Казахстану и в будущем - в очень скором и довольно болезненном будущем ему и всему казахстанскому правительству придется это решать. Вариантов много - оставалось лишь выбрать и подготовиться. Наконец, президент взглянул на муанцев, которые сдержанно рассматривали калькулятор. Хмыкнув, президент добродушно улыбнулся, отмечая, что внутреннее обладает симпатии к этому занятному народу. Конечно, их сближало то, что Му - государство с Земли, но больше президента, конечно, волновало то, что они были достаточно развитыми, чтобы в скорейшие сроки модернизироваться. Это несло риски, но и пока самые большие выгоды для страны. Во всяком случае, именно Му могли стать самыми надежными и крупнейшими партнерами Казахстана на этой земле. — Господин президент, господин генеральный секретарь, мы бы хотели взять слово ! — Внезапный и отчетливый голос послов Алтараса, вставших со своего места и обратившихся к казахстанцем, отвлекли президента от мыслей, а остальных гостей от изучения казахстанских товаров. Все обратили на них свое внимание. — Это свободная площадка, поэтому, пожалуйста, говорите — кивнул президент, указывая на микрофон — снизу есть кнопка - используйте устройство, чтобы не повышать голос. — Мы крайне признательны вам, казахстанцы, за эту возможность добиться справедливости, — начал посол Алтараса, — ведь мы давно уже потеряли всякую надежду. Видит свет, Казахстан был ниспослан нам свыше, чтобы справиться с этой гниющей и омерзительной язвой на теле Элизиума - с Людием, Реммиль, их прихвостнями и Империей Зла Парпалдией ! Кайос, слушавший этот монолог, лишился красок. Голова его закружилась, а взгляд потупел. Он тут же поднялся и закричал на посла Алтараса: — ЧТО ВЫ ТАКОЕ ГОВОРИТЕ ?! — Его крик был отчаянным, гулким и хриплым. — Довольно ! Парпалдийцы достаточно измывались над моим народом и я не потерплю, чтобы вы затыкали меня ! — посол Алтараса, видя то бледнеющего, то краснеющего Кайоса, обратился к президенту Казахстана и генеральному секретарю — Вы говорили о том, что нам дадут равные возможности, а потому я прошу дать мне высказаться и... — Это провокация, господа казахстанцы ! Не слушайте его ! — Закричал Кайос, до боли сжимая образец ручки, который ему передали. — Алтарас - отсталое государство с еще более жестокими традициями ! Они... они... — Кайос стал запинаться — они сами попросили протекцию ! — и он совсем потерялся, когда рукча в его руках разломилась попалам, выбив шарик с одного из концов. Замызгав чернилами свой новый костюм, он с шоком смотрел на присутствующих, совершенно не выражавших хоть малую долю сочувствия. — И все же, Парпалдии дадут возможность высказаться — смущенно начал президент, переводя взгляд на посла Алтараса — продолжайте. Пока к Кайосу подбигали казахстанцы с салфетками и прочей помощью, алтарасец продолжил — Благодарю. Ваш народ действительно справедлив и честен в отличии от парпалдийцев... — посол с высокомерием взглянул на Кайоса, окруженным казахстанцами и сотрудниками первого отдела МИД Парпалдии. Скривившись, он продолжил — Парпалдия уничтожает нашу страну и народ. На земле, где испокон веков живут алтарасцы, бесчинствуют парпалдийские выродки. Не раз они веселья для уводили дочерей и жен наших подданных в своих... — он упустил взгляд — ...в свои дома для утешений. Президент сначала недопонял посла, но потом, осознав все, сжал руки. Он был сбит с толку, даже потерян такой откровенностью. Президент не знал, как отреагировать на эти слова. — И это далеко не самое худшее, господин президент — подняв взгляд, он покачал головой. На виске алтарасца пульсировала вена, по лбу тек пот, который он стал утирать плотком. — Парпалдия увела за годы нашего порабощения сотни тысяч наших соотечественников - преимущественно детей. Официально - у нас есть документация — он взглянул на Кайоса, которого едва заметно трясло, — они не гнушались уводить наших девушек и парней двеннадцати, десяти... восьми... шести... — он делал паузу, каждый раз удараяя пальцем по столу перед собой — четырех лет ! Самому молодому отроку был год, когда его забрали - Парпалдия, угрожая нам полным истреблением, сами его забрали. Они увезли ребенка бог весть куда и, скорее всего, давно убили. — Мы заметили, что в Казахстане и в Организации Объединенных Наций, куда мы обязательно вступим, чтят права людей и их свободы - уважают суверенитет и помогают народам, борющимся за независимость. Мы много сомневались, боялись, откровенно, тряслись о том, что Казахстан вступит с этими богомерзкими тварями в сговор, но теперь мы уверены. — Он повысил голосов, почти вплотную наклонившись к микрофону — МЫ ПРОСИМ КАЗАХСТАН О ПРИЗНАНИИ НАШЕЙ НЕЗАВИСИМОСТИ ! — Немного отклонив лицо от микрофона и смотря вновь на Кайоса, он указал на него указательным пальцем — Эти нелюди эксплуатировали, измывались, грабили и убивали наш народ и мы просим защиты от них ради жизней моих людей, ради мира и процветания моей страны и ради торжества справедливости. Этот наполненный болью и страданиями монолог поверг в шок всех присутствующих. В комнате была полнейшая тишина. Все молчали. От Кайоса отошли все казахстанцы. Сам тот выглядел крайне скверно и будто бы был обескровлен. — Я молю о том, чтобы вы защитили права и свободы алтараского народа, ибо Парпалдия, если вы этого не сделаете, сотрет мой дом с лица Элизиума. — Он вернулся на свое место вместе с остальными делегатами, а затем опустил к себе микрофон. — Парпалдия имеет военные базы на нашей земле и после этих моих слов только от ООН и Казахстана зависит наша судьба. Не закрывайте глаза на это. Не позволяйте Парпалдии, прямым образом перечащей вашим принципам, творить своих преступления. — Господин президент, это откровенная провокация ! Эти данные не соответствуют действительности ! Как я говорил, они сами попросили у нас протекции - и они сами заключили эти договоры на этих условиях, которые они сами же и составляли ! Именно они решили платить ресурсами, включая и людские, не имея возможности оплатить нашу защиту их свободы и наши поставки гуманитарной помощи иным способом ! А о детях... - о детях мы ничего не знаем ! — Закричал Кайос, пытаясь хоть как-то оправдаться перед казахстанцами и снискать понимание, но микрофон его был отключен. Все просто проигнорировали его слова. Осознав это, он тихо сел обратно и опустил голову, борясь с чувством стыда и ужаса. — Я... — у президента буквально пересохло горло, когда он включил микрофон и обратился к присутствующим. — Господин посол... дорогие представители Алтараса и его угнетенного народа, я... нет, Казахстан сделает все возможное, чтобы оказать вам всю посильную помощь. — Президент поднялся, облакотившись на стол, — Казахстан ставит в приоритете ценность человеческой жизни и считает омерзительными любые - повторюсь, любые явления торговли людьми ! Я считаю и Казахстан придерживается того, что рабство, геноцид и иное попирание прав людей на жизнь, достойное обращение и свободу являются глубоко омерзительными и дикими вещами ! — Президент повысил голос, стараясь скрыть свой глубокий шок от масштаба проблемы, с которой он столкнулся — Казахстан поможет алтараскому народу и не останется равнодушным к его страданию. Представители Пандоры, услышав слова президента, уверенно встали со своего, обращаясь к президенту и генеральному секретарю: — Мы бы хотели вступить в Организацию Объединенных Наций и заявляем о поддержке Алтараса в борьбе за свободу и права своих подданных. Кроме того, мы и сами ищем поддержки у мирового сообщества и, конечно, у Казахстана в вопросе обретения мира. За ними встали представители Сиоса, Марла и Ква-Тойна, что также изъявили желание вступить в ООН для поддержания своей независимости и решения проблем с парпалдийской угрозой. После явных жестов казахстанского правительства и намеков генерального секретаря ООН в них поселилась уверенность, что у них получиться добиться своих целей. Кайос, ощущая собственное бессилие, стал буквально выкручивать себе пальцы, едва их не ломая. Если попытаться написать целую книгу о том, каким эта конференция была провалом для Парпалдии, то в сущности не хватит ни страниц, ни чернил. Кайос мог поклясться, что слышал, как трещат своды небес над его Родиной, и как в это мгновение основание, на котором стояла Империя, уходит под землю. Сердце в его грудной клетке готово было остановиться. Парпалдийцы, сидящие здесь, могли буквально ощутить своим нутром, что конец их страны и, возможно, их собственных жизней, неимоверно близок. В это время генеральный секретарь ООН, наклонился к микрофону, чтобы обратиться ко всем присутствующим, изъявившим желание вступить в организацию: — Господа, формально вы приняты в ООН, но процесс официального объявления вас частью нашей организации потребует некоторого времени. Это простая формальность, с которой мы вам поможем, но все же подлежит подать соответствующие заявки. Замечу, что прежде вам придется ознакомиться с уставом ООН и принять все шаги для соответствия ваших стран ему. — Мы сделаем все возможное, господин генеральный секретарь. Выражаем нашу глубочайшую и искрененнюю любовь по отношению к вам и вашим идеалам — с улыбкой произнес посол Алтараса, который был на седьмом небе от счастья. Президент Казахстана кивнул — До тех пор Республика Казахстан будет делать все возможное, чтобы все желающие могли мирно и безболезненно вступить в ООН. — Президент был в определенной мере рад всему, что он услышал. Ужасные вещи творили парпалдийцы, но без этого, пожалуй, не было бы такого невероятного желания угнетенных ими народов присоедениться к марионеточной организации, лишь несущей бренд ООН. Предвкушая, он перевел взор на Кайоса и прочих парпалдийцев, которые выглядели крайне болезненно и, кажется, совсем забылись. — Это касается и Парпалдии, если та заинтересована курсом на мирное и стабильное развитие. Генеральный секретарь, прежде чем Кайос успел опомниться, повторил: — Члены Организации Объединенных Наций обязаны соответсвовать требованиям, господин Кайос. Если в вашей стране действительно санкционируются вопиющие по степени своей неэтичности и жестокости решения, вроде тех, которые прозвучали выше, вам придется не только исправиться, но и компенсировать свои злодеяния. — Если понадобится, господин Кайос, наша страна не останется без ответа — кивнул словам генерального секретаря президент. Кайос, словно зажатая в угл жертва, посмотрел на присутсвующих с глубочайшим отчаянием. Мозг его был готов задымиться от попыток найти выход, но все было безуспешно. Выхода для Парпалдии не было. — Моя страна... - она исходя из политики Его Императорского Величества, не будет жертвовать своими интересами. Несмотря на все ваши слова и уважение к Казахстану, как я и сказал, Парпалдия считает эти обвинения необоснованными, но мы не отказываемся от честного и справедливого суда. По крайней мере, мы хотим, чтобы в этом процессе расследования участвовали и мы тоже. — Кайос, немного успокоившись, был предельно серьезен: — Что касается нашего приглашения в ООН, то я высоко оцениваю этот жест и мы обсудим возможности вступление с Его Императорским Величеством Людием. — Прекрасно, — президент Казахстан кивнул, — тогда наша сторона предоставит все необходимое для интеграции наших новых стратегических партнеров. Третья Цивилизационная Зона, континент Родениус... - стабильность, экономическое процветание и развитие этого региона крайне связаны с решениями, принимаемыми в Парпалдии, как в одной из крупнейших ее стран. Казахстан видит себя как непосредственная часть этого региона, таким образом он для нас является что ни на есть родным. Поэтому мы ожидаем от наших парпалдийских партнеров уверенного движения в правильном направлении для нашего всеобщего развития. — Президент перевел взгляд на других делегатов, — Кроме того, поскольку мы стремимся к миру и прогрессу, мы ожидаем, что прочие страны тепло примут обновленный курс Парпалдии и не будут проявлять необоснованной враждебности к парпалдийским подданным. Мы рассчитываем, что страны, что обретут свою свободу в скором будущем, — президент особо акцентировал внимание на слове "свобода", — будут мудро ей распоряжаться и не потратят ее на такое пустое и несправедливое дело, как вымещение своей накопившейся ненависти к бывшим угнетателям. Лишь соблюдая принципы ООН, будучи примером терпимости и благоразумия, ваша свобода и независимость обернуться благом. С некоторым раздражением, но все гости, до этого активно кидающиеся оскорблениями, прикусив языки, согласились с президентом. Очевидно, что часть их уязвленного эго хотело воспользоваться Казахстаном, чтобы перевернуть ситуацию верх ногами. Очевидно, что они желали не равноправия, но сменить, будучи в прошлом рабами, своих хозяев. И конкретно эти слова президента не отозвались ни в ком, кроме, наверное, посла Му. — Вернемся к тому, с чего мы начали - к бизнесу. — Президент кивнул своим помощникам и те унесли принесенные ранее для ознакомления товары. — Как вы видели, Казахстан может предоставить для ваших рынков ряд продуктов, не имеющих аналогов в этом мире. Но если вы думаете о том, что мы ограничимся лишь этим, то вы ошибаетесь. Наблюдая задумчивые выражения присутствующих, президент невольно улыбнулся. — Моя страна собирается не просто стать источником этих товаров, а произвести более глубинные изменения в мире, предложив вам интеграцию в новую мировую экономику. — В помещение закатили экран с изображением карты Третьей Цивилизационной Зоны. Президент, подойдя к карте, взял стилус и стал объяснять — Данный регион, в котором теперь находимся и мы, представляет собой приоритетную зону наших экономических интересов. И мы не можем себе позволить просто заниматься лавочничеством. Мы хотим вам предложить инвестиции и помощь в развитии в обмен на открытые рынки и готовность к сотрудничеству. — Господин президент, наша страна исторически являлась транзитной зоной и морским логистическим центром для товаров с Родениуса и всей Третьей Цивилизационной Зоны. — Посол из Алатараса, говоря это, искренне улыбался. — Поэтому мы готовы в будущем служить логистическим центром для товаров из Казахстана. Президент переглянулся с послом из Му, а затем с интересом ответил: — Знаете, для торговых связей с муанами ваше предложение более чем заманчиво. Если наши корабли смогут останавливаться у вас, это пойдет нам на пользу — кивнул президент, вернувшись к карте. — Таким образом, что мы конкретно хотим предложить ? Для начала, если Парпалдия будет готова на сотрудничество, то мы бы хотели использовать значительные рабочие силы вашей страны, Господин Кайос, для нашей легкой промышленности. Для Ква-Тойна, поскольку процесс индустриализации будет гораздо сложнее из-за феодальной структуры государства, полагаю, мы можем предложить пока разрабатываемый нашей стороной проект по выращиванию производственного хлопка. Таким образом мы хотели бы выращивать значительную часть хлопка в будущем в Ква-Тойне, шить ткань и одежду из нее в Парпалдии, а затем продавать ее как на ваши и наши рынки, так и на рынки третьих стран. Подобный пряник после особо болезненного кнута для Кайоса был приятным. Горько улыбнувшись, он тихо отозвался на предложение президента Казахстана — Я обязательно донесу это до Его Императорского Величества, господин президент. Не остался равнодушным и представитель Ква-Тойна: — Нас заинтересовало предложение по выращиванию этого... хлопка. На нашей благословленной земле способны взойти любые культуры, потому мы с радостью примем это предложение, когда соответствующий проект будет представлен нам. Затем руку подняли представители Пандоры, решившие вставить свое слово: — если говорить о торговле, господин президент, то наша бедная и разоренная Парпалдией страна, признаться, почти ничего предложить вашему богатому народу не может, однако... вы говорили об обмене знаниями, верно ? — Это так, господин посол — с неподдельным интересом ответил президент. — В таком случае наша страна будет готова сотрудничать с Казахстаном в области магических исследований. Несмотря на нашу действительную слабость, в недалеком прошлом Пандора славилась своими магами. Таким образом, если это будет равноменный обмен, мы готовы научить Казахстан нашим техниками — пандорец улыбнулся. — Мы предоставим вам экспертом и специалистов и заключим соглашения. У нас впереди еще будет время обсудить условия, спасибо вам, господин посол — слегка поклонился президент. Казахстан, для которого в начале 20-го года XXI века учиться новому стало основополагающим принципом, подобное предложение со стороны Пандоры было ценней всего, что мог предложить кто-либо еще. Президент Казахстана, понимая, что в этом странном мире, управляемом неизученными законами, магия является крайне ценной, был готов заплатить круглую цену за то, что пандорцы отдадут теперь за калькуляторы, фонарики, батарейки и автобусы. Так и шла конференция. На ней успели обсудить с послом Му стратегию развития отношений между стрнами, рассмотреть ряд прочих проектов экономического сотрудничества в регионе, наметить план коллективного движения и его направления, а также прийти к общему консенсусу о вступлении всех, кроме пока Парпалдийской Империи, к Организации Объединенных Наций. В целом президент мог для себя охарактеризовать данную конференцию как крайне плодотворную. Нащупать больное место Парпалдии оказалось крайне просто и расширить влияние страны на сопредельные и пострадавшие от парпалдийцев страны не составляло большого труда. В конце затронули исключительно возможности единой площадки для экономического сотрудничесва, но из-за эмоций и длительности гости буквально выбились из сил. Президент счел, что этого достаточно: договора о взаимном признании разрабатывались, письменные языки в скором времени должны были быть расшифрованы, когда из Му и прочих стран в Казахстан прибудут лингвисты, заявки о вступление в ООН должны были поступить в течении пары месяцев, работа организации должна была в ограниченном виде начаться уже в начале следующего года. Прожить как-то до получения первых результатов с запланированных соглашений можно было. Будущее у Казахстана теперь точно было. Мысленно президент вздохнул с облегчением - победа.