Я очень люблю тебя

      Холод, озноб, запах крови. Стоя на коленях, обнажённая, чувствовали, как руки крепко стягивали кандалы за спиной, как на шее теснилось металлическое кольцо, чья цепь вела к стене подвала. Зашевелившись, Вы тихо зарыдали; слёзы заволокли Ваше лицо, из носа ручьём покапала кровь на губы, зубы и на пол. Зазвенела цепь от Ваших движений. Желудок сжимался, кишки ноюще болели. Девушка, привязанная к столбу напротив Вас, тряслась от жгучей боли: её груди отрезали болгаркой, плоть рассеклась. Удивительно, что несмотря на это, она была всё ещё в сознании. Что-то тихо молвила, кажется, о Боге и о прощении, молитвы, порою сбиваясь из-за плача и прерывистого дыхания. Вне зависимости от Ваших взглядов и мнения, Вы знали, что Бог не спасёт её, что она останется здесь и вскоре умрёт. Так человек перед смертью вспоминает, что смертен и как жизнь быстротечна. Так утопающий пытается ухватиться за соломинку в надежде на спасение. На хоть какое-нибудь спасение. Языком Вы чувствуете собственную кровь, Вам кажется, будто рассудок пал, есть звон в голове. Сводили с ума эта цепь, это кровотечение, эти раны и мужское напевающее «м-м-м», раздающееся в помещении, полном страха за собственную жизнь. Шорох инструментов. Затем шаги.       — Да, болгарка мала, — довольно произнёс он. — Сейчас найдём кое-что побольше!       Раздалось оглушительное жужжание бензопилы, и запахло бензином. Режущая цепь на пильной шине завращалась, и часть, что является зоной отдачи, поднялась выше, угрожая целостности чужого тела. Вопль отразился о стены и разбавил хаос шума своим бешенным ужасом.

***

      За день до этого.       Шипение сковородки и приятный аромат жареных овощей. Ножик осторожно нарезал сладкий перец на маленькие части. Вы были внимательны, старались не порезаться, параллельно думая о прошлой жизни. Пока не почувствовали, как мягкий лисий хвост дотронулся до Ваших икр — Вы подняли глаза и заметили, как Рен скромно улыбнулся Вам, после чего продолжил переворачивать лопаткой содержимое сковородки. Яркий свет кухонного гарнитура развеивал мрак, за окном холодная ночь. Приглушённо раздавались разговоры в телевизоре в гостиной.       Ваша рука дрогнула. Из-за того, что Вы отвлеклись, нож прошёл по пальцу, и появился крошечный порез. Рен с удивлением и интересом глянул на Вашу руку.       — Что случилось? А, вижу… — он аккуратно взял Вас за руку и запустил Ваш раненный палец в свой рот.       Его кончик языка стал ласкать Ваш порез. Поведение Рена Вас смутило, и Вы отстранили руку от него, неловко улыбнувшись. Он, озадаченный, грустно одарил Вас улыбкой в ответ, извинился и вернулся к плите. Вы промолвили, что ничего страшного и продолжили нарезать перец.       Вскоре всё было готово. С помощью лопатки Вы положили несколько овощей в тарелку, после вышли из кухни в гостиную и поставили порцию на маленький столик перед Стрейдом. Тот даже не посмотрел на Вас.       — Принеси мне пиво из холодильника.       Кивнув, Вы отошли, вынули из холодильника банку пива и, вернувшись, протянули Стрейду.       — Да, давай, то, что надо, — он сначала сделал глоток из банки, прежде чем перейти к порции.       На кухне сидел Рен, но не притрагивался к еде: ждал Вас. Лишь тогда, когда Вы сели перед ним, он начал есть. Спустя несколько секунд промолвил:       — Я вот… думаю. Может, как-нибудь проведём время вместе? Ну, то есть… когда Стрейд уйдёт из дома по делам.       Сделав небольшую паузу и проглотив кусочек овощей, Вы заявили, что и так часто проводите время вместе с Реном.       — Да-да, я знаю. Но я имею в виду… в общем, потом расскажу. Кстати, Стрейд заказал мне дакимакуру. Круто, да? Я её очень хотел…       Вы продолжили есть, глядя в никуда, пока Рен о чём-то говорил.       Задержка дыхания, неподвижность, прислушивание. Твёрдый пол, на котором лежишь вместе с одеялами и подушками. Холод в комнате. Темнота, лишь маленький луч света в щели под дверью. В ожидании, что тот, кто в коридоре, уйдёт. В нетрезвом состоянии бормочет что-то по ту сторону на своём языке с ноткой некой агрессии и усталости. Слышишь, как раздаются шаги, вскоре они становятся более отдалёнными — он ушёл. И этот свет под дверью исчезает, как и Ваша тревога. Теперь можно с облегчением выдохнуть. И закрыть глаза, чтобы погрузиться в сон.       — Ты меня слушаешь?.. — Рен обратился к Вам по имени.       Вы оторвались от точки, в которую так долго глядели, и подняли голову. Часто заморгав, Вы соврали, что да, слушаете его, просто вспомнили, что было на днях.       — Понятно… В общем, пошли. Я покажу тебе их.       «Их?», — возник вопрос в Вашей голове. Кажется, Вы действительно что-то упустили из того, что говорил Рен.       Зашли в его комнату. Сев на пол, Вы стали наблюдать, как Рен открывает коробку. Потом он достал ободок с ушками.       — Та-дам! Вот, что ещё пришло! Это тебе, — он улыбнулся Вам и протянул ободок.       Взяв его в руку, Вы поглядели на рыжие ушки.       — Они, типа, тоже лисьи. Ну-у-у… Чтобы мы были похожи! Надеюсь, тебе нравится. Я ещё хотел хвост, но Стрейд… Я не хочу, чтобы он смеялся из-за этого. Хотя его, конечно, смутило, что я попросил это для тебя. Как-то так… Наденешь их?       Засмущавшись, Вы надели ободок с ушками, после чего Рен просиял и воскликнул:       — Они тебе очень идут! Ты правда очень красивая, — он смотрел на Вас с очарованием и неким упоением, от которых Вам было неловко.       Позднее лёжа на спине и глядя в потолок, Вы спокойно позволяли Рену гладить Вас подушечками пальцев по животу и грудной клетке. Вы рассказали свою историю о том, как познакомились со Стрейдом, и Рен решил просветить Вас в ответ. Он говорил вполголоса, безмятежно:       — Раньше я жил в секретной колонии для звероподобных вместе с мамой. Там были очень строгие правила по поводу людей. Поэтому я не мог увидеть своего человеческого отца. Жить было ужасно, у меня не было настоящих друзей. И потом… я узнал, что мама убивала моих братьев и сестёр. Да, это звучит жутко. Мы сильно поссорились, и я убежал. Надеюсь, ты понимаешь, как это бывает, когда, казалось бы, являетесь родственниками, но общего языка не находите. Она для меня никогда не была близка. Будто бы чужая и никак не мать. И к тому же то, что она сделала с моими братьями и сёстрами. Я не знал, что они вообще могли быть у меня. Но на тот момент мне казалось, что она предала меня. Когда появилась возможность, уехал в Канаду, денег совсем не было. Я пошёл в бар, надеясь с кем-то познакомиться и… Ну, ты знаешь. Потом Стрейд обнаружил мои уши и хвост. Его это, видимо, заинтересовало, поэтому решил оставить меня в живых. Сказал: «Не нужно скрывать себя настоящего». Вот, — Рен замер и несколько секунд молча поглядел в потолок. — Мы в какой-то степени стали близки. Ну… иногда он так добр, когда… В общем, он дорог для меня. И я для него тоже. Он важен для меня.       Перевернувшись на бок, Рен посмотрел на Вас.       — Не пойми неправильно, я тебя тоже люблю. Я счастлив, что ты есть рядом. Вы оба нужны мне. Вы для меня как семья. Вы мне близки больше, чем те, кто были в колонии. Вы единственные, кого я люблю. И знаешь, чего я хочу?       Из-за затишья Вы задали вопрос, который, очевидно, ожидал от Вас Рен.       — Я хочу, чтобы ты любила нас так же.       Смотрите друг на друга. Его рука медленно стала скользить по Вашей груди, пока не остановилась на том месте, где отчётливее всего билось Ваше сердце.       — Но особенно я хочу, чтобы ты любила меня больше.       Вы осторожно убрали его руку со своей груди, вздохнули и перевернулись на бок, отвернувшись.       — Я надеюсь, ты подумаешь над этим. Поговорим ещё завтра. Спокойной ночи.       Он выключил ноутбук, и свет от экрана исчез. Вы закрыли глаза, но спать не особо хотелось.

***

      Спокойно прибирались в гостиной. Надо было убрать все эти пустые пивные банки и посуду. Тарелку осторожно опустили вниз, в раковину, и, оказавшись вновь в гостиной, начали собирать мусор в пакет. По всей видимости, придётся ещё и пылесосить, так как весь ковёр в крошках. Сев на корточки, Вы взяли несколько банок из-под столика и отправили в пакет, отползли назад и собрали одной рукой несколько мелких упаковок от конфет и чипсов. Ваше лицо не изменилось, Вы замерли, глядя вниз. На ковре старое бардовое пятно от крови.       Тиканье часов, гудение холодильника на кухне.       Выдохнув, Вы сложили мусор внутрь пакета и встали. Открыли дверцу кухонного гарнитура, оставили пакет с содержимым в ведре и захлопнули.       Звук пылесоса. Вы наклоняетесь, усердно старайтесь всё вычистить. Когда закончили, выдернули шнур из розетки и вернули пылесос на место. Собираясь уйти, Вы повернулись, но внезапно Стрейд прижал Вас к стене.       — Испугалась? — он рассмеялся и навис над Вами.       Вы попытались отойти, наклониться и проскользнуть под его рукой, но Стрейд не дал Вам этого сделать и продолжил держать Вас у себя. Тогда Ваша рука толкнула его ладонью в грудь, Вы стали спрашивать, зачем он это делает и чтобы он прекратил.       — Хочешь, чтобы я перестал? Но мы же только начали!       Очевидно, он получал от этого азарт.       — Сегодня ты борзая! Ну-ка, покажи, что у тебя под рубашкой, и пойдём на кровать, — тот схватил Вас за край рубашки, приподняв ткань.       Как же он раздражал Вас этим. К тому же Вы прекрасно знали, как он любит резать и причинять боль во время коитуса, забавляясь в порыве похоти. Эти его стоны, порыкивания и усмешки: «Ты возбудилась? Возбудилась? Хочешь ещё? Я могу к этому привыкнуть», — такие до мурашек противные Вам. И теперь он опять пристаёт для того, чтоб надругаться, желает использовать половой акт как вид насилия, наслаждаясь Вашей беззащитностью. Улыбается Вам, как будто это действительно весело.       Почему-то неосознанно. Словно рефлекторно. Почти случайно. Вы пнули его в пах.       Его улыбка исчезла; он отстранился, положил руку на спинку стоящего позади дивана, нагнулся и прошипел.       — Du bist ein gestörtes Miststück! Сволочь…       Вам стало страшно. Стали молвить «прости» и подняли руки, показав ладони. Но его раздражение и злость отразились на лице — попятившись, Вы быстрым шагом постарались уйти. Его рука поднялась и нажала на кнопку пульта — сильный удар тока пронзил тело и сковал Ваши мышцы в спазме. Это было долго, продолжительно, и от боли Вы пошатнулись, сделали ещё шаг вперёд, а после ничком упали на пол. Когда разряд в шею прекратился, Стрейд подошёл к Вам ближе и начал сильно бить. Вы закрыли лицо руками, чтобы избежать большую часть ударов, вскрикивали и тонким голосом восклицали ему прекратить, говорили: «Пожалуйста, стой, молю, хватит», — однако это ни капли не остановило его. Он схватил Вас за запястья и несколько раз ударил по виску. На несколько секунд у Вас потемнело в глазах, Вы умолкли. После Стрейд встал, ногой перевернул Вас на спину, наступил на Вашу грудную клетку и начал давить. Послал новый удар тока, от которого Вы в очередной раз съёжились. Казалось, Вы вот-вот потеряете сознание.       Наконец разряд в шею прекратился. Но давление на грудь стало лишь сильнее. Руками Вы схватили его за ногу и стали тихо молвить: «Пожалуйста, хватит. Тяжело. Ты сломаешь мне рёбра». А такого перелома Вы боялись больше всего, потому как знали, что Стрейд не отвезёт Вас в больницу. Из-за таких травм Вы медленно скончаетесь, а умирать Вы не желали и боялись. Ваши руки задрожали, пытаясь остановить его: силы быстро закончились. Вы начали обращаться к нему по имени, пытаясь заполучить больше его внимания, пытаясь уговорить его. Нога поднялась — какое облегчение. И затем сильный удар прямо по животу, следом Ваш сдавленный, хриплый крик.       — Ты себе слишком многое позволила. Это мой дом. И ты будешь делать всё по моим правилам. Тебе понятнее объяснить? — ногой Стрейд стал сильно потирать Ваш лобок, а после пнул прямо между Ваших ног.       Снова последовал Ваш сдавленный хрип; Вы перевернулись на бок, сомкнув ноги и поджав колени к груди, стали молвить о прощении.       — Ну-ну… Этого мало. Отработаешь по-другому. Мне как раз пришла кое-какая идея. Сегодня вернёшься в подвал. Повеселимся вечером. Если будешь вести себя сдержаннее и посмиреннее и не разочаруешь меня, то прощу. Пойдёт? Ты согласна?       Он ногой перевернул Вас обратно на спину. Наблюдая его, слишком сильного, по сравнению с Вами, Вы закивали.       — Ну вот умница. Можешь ведь, когда хочешь.       Затем Стрейд ушёл на второй этаж, а Вы стали подниматься с пола. Наклонившись вперёд, прошипели от давящей боли в животе и, постояв несколько секунд, пришли в себя. На виске образовался тёмный синяк с кровоподтёком. По крайней мере, не придётся терпеть Стрейда во время полового акта. Пока что. Лучше продолжить уборку по дому, чтоб потом не ожидать его новой агрессии по этому поводу.       Пена медленно стекала по Вашим рукам, посуде и раковине. Несколько кружек звякнуло и оказалось рядом с Вами. Рен также положил и ложки.       — Может, я домою посуду? Хочешь?        Он сказал это так осторожно, будто с сочувствием, наблюдая Ваши новые синяки. Вы отступили, кивнув, согласились, вытерли руки полотенцем и поблагодарили его за помощь.       — Пожалуйста. С тобой… всё хорошо?..       Ответили так, как есть: нормально. Было приятно, что Рен беспокоился за Вас, но было очевидно, что он сам не может ничем помочь, когда Стрейд применял насилие. К тому же, Вы и вправду в какой-то степени привыкли. Ведь смириться легче, чем без конца душевно мучаться оттого, что ничего не можешь изменить. Хотя раньше мысль о том, что ко всему этому придётся привыкнуть, несколько пугала Вас. «Как можно привыкнуть к насилию?» Возможно так же, как дети из неблагополучных семей, которые вынуждены терпеть побои, оскорбления от своих родителей и иных родственников. Ведь ребёнок беззащитен перед взрослым и сильным, а ситуацию дома начинает воспринимать как норму.       И Вы воспринимаете это как норму. Возможно, так было и раньше, а может, только теперь.       Рен домыл посуду и начал вытирать руки полотенцем.       — Хорошо. Слушай. Извини, что сейчас это говорю, но… я должен тебе признаться.       Вы подняли брови в ожидании.       — Так вот… — он вздохнул, собираясь с мыслями. — Помнишь, что я тебе говорил вчера? Я очень люблю тебя. Но я также хочу от тебя более сильной любви.       Он замолчал и посмотрел вниз. Вы ждали и смотрели на него.       — Ты ведь в курсе, как это бывает. Когда любишь человека, ждёшь от него взаимности. Делаешь для него всё, что он просит. Иногда приходится что-то терпеть. Помогать с чем сможешь. А этот человек как будто воспринимает это как должное. Нет, не пойми меня неправильно, я не хочу сказать, что ты это делаешь!.. Просто… очень грустно наблюдать, когда объект твоей любви находится с человеком, который превосходит тебя. То, как ты спишь вместе со Стрейдом, как вы лежите на одной кровати. Это… подавляет. Почему большей властью обладает именно он над тобой… — Рен покачал головой, продолжая смотреть вниз. — Ну, я не хочу ревновать. Это происходит само собой. Просто неприятно видеть, как кто-то, кроме меня, заботиться о тебе. Делает с тобой всё, что хочет. А я не могу этого сделать. Я как будто… постоянно на заднем плане, по сравнению с ним. Ты понимаешь, о чём я говорю?       Рен сделал шаг вперёд, приблизившись к Вам. Его руки осторожно легли на Ваши плечи, и эта хватка стала чуть крепче.       — Я хочу обладать этой властью над тобой. И я хочу, чтобы ты восхищалась моим доминированием и была благодарна за мою заботу о тебе.       Его глаза сверкнули, подчеркнув способность звероподобности.       — Я завидую Стрейду за его власть над тобой и ревную, когда ты рядом с ним. Эти чувства терзают меня. Я просто хочу быть с тобою откровенным. Ведь… Не нужно скрывать себя настоящего. Верно? Скажи, что ты любишь меня так же, как я люблю тебя.       Вы, взволнованная его поведением, молчите.       Спустя несколько секунд Рен вздохнул. И обратился к Вам по имени.       — Вот скажи. Если бы тебе пришлось выбирать между мной и Стрейдом, кого бы ты выбрала?       Его руки сжали Ваши плечи сильнее.       — Скажи мне.       Наблюдая его, Вы даже не знали, как сказать и опешили. Но Рен действительно ждал от Вас ответа и не отступал. Удивительно, как мальчик, ранее переминающийся с ноги на ногу, такой часто взволнованный и неуверенный, со временем стал таким, как сейчас. Ваше присутствие в этом доме изменило не только Вас саму, но и его.       Надо было наконец-то ответить. И Вы сказали, что…