Глава третья. По ту сторону

Когда они закончили обряд захоронения, все сняли каски и молча держали их в руках. В их грязных лицах мелькал свет от огня. Тот, кому ты доверял, тот, на кого мог надеяться – сгорает в пламени, что разожгут твои все еще живые братья, дабы твое тело не досталось паразитам велоценапса каликса. Ни смрадный запах, ни внешний вид обряда не мог сломить невозмутимые лица, которые Крикалев окропляет человеческой кровью каждый день. — Я… я мог ему помочь, — прервал молчание Доминов. — Ты ничего не мог сделать, — сказал Белый, надев обратно свой шлем. — Уроды засели на вышке и ведут прицельный огонь из винтовок. Мы не достанем их, пока она не будет разрушена. — Тогда мы потеряем единственную возможность связываться со штабом в Озере, — произнес Железный, протерев засохшую грязь со своего огромного протеза на правой руке. — Что-то я не вижу обещанного подкрепления. — Я мог сделать гораздо больше, — продолжил Доминов, упав на колени, и закрыв голову руками. Он не слушал, о чем говорили остальные. — Я просто бросил его. Я не смогу забыть его разорванное лицо. Коалиционное чудовище попало ему прямо в переносицу, и ее разворотило на части. Он был как вскрытая консервная банка. Все, что было у него в голове, все его мысли, мечтания и переживания, все, о чем он думал в последний миг жизни — все осталось на мне в виде багровых кусочков его головного мозга. — Ты не можешь контролировать все обстоятельства войны, — сказал Белый, взяв за плечо товарища по несчастью. — Ты сделал все, что было в твоих силах. Я видел, как ты поднял его, закинул на спину и пытался вынести, рискуя повторить его судьбу. Не позволяй себе утонуть в чувстве вины. Мы, в конце концов, сделали то, что обещали... — Вспомни, — Железный шарился в округе, собирая шприцы, которые шли в переработку на деконструкторе. — Мы поклялись сжигать наши тела, дабы не возродиться. Мы все мечтали о лучшем — о смерти, которую не придется тянуть дальше. Мы исполнили обещание. Он умер — раз и навсегда. Это лучший исход для всех, кто здесь оказался. Доминов молча удалился прочь в окоп. На сегодня, по всей видимости, атаки Коалиции были завершены, можно было отдохнуть. Он замертво свалился на койку, закрывая лицо локтем. Прошло около четырех часов. Юпитерианская армия объявила отбой. Сегодня опять кто-то умер. Никто не знал имени погибшего. Одно утешало Доминова — этот кто-то умер навсегда и больше не встанет. Это действительно было лучшим исходом из всех возможных — метания жизни заканчивались, становились приглушенными, пустыми, черными. И никто не мог вторгнуться в твое царство пустоты. Неизвестный боец умер, дверь за  ним была закрыта. Серая, незаметная мерзость, что подбиралась к телам погибших, не могла его разорвать, достать и вернуть в новом теле обратно в ад. К сожалению, такая судьба доставалась не многим. По равнинам Крикалева блуждали полчища бывших солдат Коалиции и Сопротивления. Безголовые, безрукие и безногие. Паразит овладевал ими в любом состоянии, будь ты только что убитый или уже разложившийся труп. Питательных веществ человеческого тела хватало с лихвой, чтобы насытиться и контролировать остатки нейронных связей. Паразит вел жестокую, конкурентную борьбу за тело, уничтожая в первую очередь микроорганизмы, что появляются в теле в первые дни умерщвления насильственным или самоубийственным методом. Многие ошибочно полагали, что, уничтожив свой мозг выстрелом револьвера, они лишают своих товарищей страшной участи заразиться велоценапсом каликса будучи живыми. Они ошибались. Взявшись за сжигание, нередко мертвый восставал, щелкая горлом, дергаясь, извиваясь, как червь в конвульсиях. Он вгрызался в живого представителя рода человеческого, хватался за него, валил и уничтожал. Сутки — и армия мертвецов вновь пополнялась. Каждый день их становилось все больше. — Вернемся к вышке, — сказал Белый, докуривая последнюю толстую сигару убитого командира. Он нашел её во внутреннем кармане, прежде чем предать его тело огню пару дней назад. Родион рассматривал конструкцию, находясь на своей половине Крикалева. Родион включил лампу над столом и достал карту. — Пока снайперы терроризируют середину города, мы бессильны. — Не знаю, — вздохнул Железный, усевшись в окопе. Он прижался спиной к стене и держал в руках свою винтовку. — Коалиция, видимо, включила глушилки. Я не могу ни с кем связаться. Мы теряем каждый день по одному солдату. Помнишь, когда мы неделю назад пробирались ползком через пост синеголовых? — Ну? — Я слышал, они мобилизуют сателлиты и отправляют сюда. Нужно что-то делать. Их будет гораздо больше. — Тогда вышку точно нужно снести. Нет смысла выцеливать снайперов. Если она больше не передает сигналы, значит она бесполезна. А для нас это существенный проигрыш. Если не нам, значит никому. Я знаю, выданная нам взрывчатка предназначается для артиллерии, но… — Она испорчена, — прервал Железный. — Она ни на что не годиться. Ни для артиллерии, ни для твоего плана. Я понял, о чем ты. Нам нужно придумать что-то другое. — Быстрый ускоритель распада, — вдруг сказал Доминов, появившись из темноты. Он медленно подошел к столу и положил на него огромное устройство, напоминающее нечто среднее между автоматом и винтовкой. Оно было в проводах, а к стволу был прикреплен урановый стержень. В руках у Доминова был закрытый контейнер. — Пару точных выстрелов по несущей конструкции и она рухнет. — Где ты достал это? — удивился Белый, рассматривая оружие. — Трофей, — приглушенно произнес Доминов. — Я с собой принес друга… Он открыл контейнер. Железный и Белый заглянули туда. Последнего вывернуло на месте, а Железный долго всматривался в пустые глаза бывшего солдата Коалиции. Они закатились, и иногда дергались, смотря в разные стороны. Лицо бедолаги вздрагивало хаотично — паразит пытался использовать все мышцы, что ему были доступны. Он тянулся на свет, к живым людям, но ничего не мог сделать. Перед ними была отрезанная голова человека, зараженная велоценапсом каликса. — Ты ебанутый, — сказал Белый, — ебанутый и больной. — Я отомщу самым жестоким способом за того парня. Они заслуживают этого.

***

Несколько часов спустя.

Оставив основные силы Юпитерианской армии позади, которая осталась без руководства и подкрепления, Доминов, Белый и Железный ползком передвигались через колючую проволоку, которую Коалиция оставила здесь для зараженных. Эта троица была единственной, кто имел хоть какой-то боевой опыт в условиях Крикалева. В звании они были равны с остальными, но все боеспособные отделения согласились принять их авторитет. Когда группа распрощалась с дозорными, они двинулись в путь. Задача была такой: как сделать так, чтобы вышка свалилась на укрепления Коалиции прямо во время отбоя? Предстояло пробраться на ту сторону фронта и, со стороны противника, свалить конструкцию. Доминов полз впереди и остановился. Неподалеку он приметил свет от лампы солдата Коалиции. Он подал знак тем, кто был позади, и достал гарпунное ружье. Гарпуны были заточены под охоту на молотоглавов, но и для человека годились без исключения. Мгновение, и кусок стали вонзился в нежную шею новобранца. Он замертво свалился, не успев издать ни звука. — Ждите здесь, — сказал Доминов, переодевшись в одежду убитого. Группа была в тылу у противника. Над головой возвышалась огромная радиовышка, которую Коалиция превратила в снайперское гнездо. — Я подберусь ближе и найду, где несущая конструкция. Я зажгу лампу, поэтому как только увидите ее свет, отсчитайте десять секунд и стреляйте с ускорителя. Думаю, энергии ядерного топлива хватит, чтобы разорвать металл на кусочки. Ускоритель взял Железный и положил ствол на свой протез. Он прицелился в темноту и ждал. Но тут он приметил, что Доминов забрал контейнер с головой. — Подожди, — сказал он, — зачем тебе с собой голова? — Ты знаешь. Мы должны это сделать. Я поразмыслил, и понял, что держать живым того пленного было неразумно. Я прижигал ему пальцы ног, чтобы расколоть. Я узнал, где Коалиция оставила тайник с оружием против наших укреплений и достал ускоритель. А голова… Зачем она ему? Зачем этому ублюдку жить? Я забрал ее, в качестве извинения за разорванное лицо нашего бойца. Я дождался, пока велоценапс каликса захватит её, и засунул в контейнер. Я заражу этих автократов изнутри, пусть они бегут в ужасе. После этих слов Доминов скрылся в темноте. Прошло несколько минут, и Железный увидел слабый свет лампы. Было три выстрела, два из которых были мимо. Третий попал прямо в точку, и радиовышка начала крениться вбок…