«I'm a wildfire you won't tame» (Глава 2,5)

— Отец, — раздался его голос, неловкий, осторожный. Все, казалось, замерли. Нико вдруг перестала искать зажигалку, Данте остановился на ступеньке фургона, стоя вполоборота, Кирие прижала к себе Карло, держа его за плечи, а Джулио широко раскрыл глаза и рот, сидя на крыльце. Вергилий обернулся, но на лице его не было ничего: ни злобы, ни радости, ни отвращения, ни удивления. Прямой взгляд требовал ответа. — Ты забыл, (You forgot this) — Неро протянул книгу в коричнево-золотом переплёте. С мгновение они оба смотрели на огромную букву «V» среди витиеватых узоров: Неро вспомнил, как даже в самый разгар битвы Ви умудрялся читать стихи вслух, вкрадчиво интонируя, и отдавать команды подчинённым ему демонам, Вергилию же память подкинула ощущения целостности и одиночества. Он коснулся обложки и поднял на сына глаза. — Спасибо, Неро, (Thank you, Nero) — полушёпотом проговорил Вергилий. Парню показалось, что тот хотел что-то добавить, но ни слова не прозвучало более, и он кивнул, отпустив книгу. Невесомая, добродушная улыбка с небольшой ямочкой на щеке, слегка нахмуренные брови и тоска, беспросветная, вязкая тоска в глазах — как читать его лицо? Загадка. Пока Вергилий убирал книгу во внутренний карман плаща, Данте спустился со ступенек и, протянув руку племяннику, проговорил: — Ну, бывай, Неро. Звони, если соскучишься по нам, а не только по заказам. — Увидимся, — парень крепко пожал его ладонь и ухмыльнулся фирменному прощанию: Данте отсалютовал двумя пальцами. Неро вдруг почувствовал расползающуюся по кишкам пустоту, холодную, неприятную, как несколько лет назад на разрушенной площади с человеческими останками и демоническими излияниями. В тот раз он не был уверен, что их с Данте пути вновь пересекутся, хотя и жил небольшой надеждой на это. Теперь же он знает, что встреча неизбежна. Когда брат скрылся в фургоне, продемонстрировав детям широкую пятерню, Вергилий протянул руку и сказал: — До встречи. Замешкавшись, Неро кивнул и пожал её, с чувством стиснув ладонь, будто хватался за спасательный круг. В синих глазах на миг проблеснуло приятие. Отец развернулся и, крепче сжав Ямато, забрался в машину. Дверь глухо хлопнула, двигатель взревел. — Эй, балда, оставь мне чего-нибудь на ужин, — крикнула в открывшееся окно Нико, включила передачу и выдохнула дымом. Неро улыбнулся и махнул рукой. Фургон покатил вперёд. Шелест старого журнала раздался с дивана. Закинув ногу на колено, Данте отклонился на спинку и, ухмыльнувшись ярким фотографиям полуобнажённых девиц, перелистнул страницу. Потом ещё одну, и ещё. — Нико, — бросив макулатуру в сторону, он обратился к девушке, что тотчас же выпрямилась. — Почему ты не выкинула этот мусор? — А? Неро попросил не трогать, — она заправила за ухо прядь, которая сразу же выбилась. Хмыкнув, охотник покачал головой и вытащил из стопки очередной журнал двухмесячной давности. Сидящий напротив него Вергилий, отставив к музыкальному автомату меч, опёрся на локти и вложил одну ладонь в другую. Он смотрел на брата и не понимал, что тот мог находить интересного в аляповатых картинках, вычурных заголовках и безвкусных дизайнах. Или привлекает его вовсе не это, а возможность отгородиться от окружения и так остаться наедине с самим собой? Данте поднял голову и, встретившись с изучающим взглядом Вергилия, спросил: — Не жалеешь, что повидались? — Очевидно, (Evidently) — нахмурившись больше обычного, ответил тот. Уголок губы потянулся вверх, и через секунду Данте расхохотался так, что журнал выпал из рук. Продолжая смеяться, охотник выстукивал по коленям. — Ох, только ты можешь меня по-настоящему рассмешить, — смахивая с щеки слезу, наконец проговорил он. — В том-то и проблема, брат, что ни черта с тобой не очевидно. — Зато с тобой всё понятно, — равнодушно бросил Вергилий, прямо глядя на него. Сине-зелёные глаза удивлённо проморгались, улыбка стёрлась с его лица, и Данте, подперев ладонью подбородок, выдохнул: — Уж тебе ли не знать. Нико, стараясь не слушать их разговоры, выбросила в окно сигарету и повернула руль. Фургон плавно затормозил у пристани, где толпились люди, встречающие и провожающие, счастливые и грустные. — Приехали, (That’s it) — сообщила она и выпрыгнула из машины. Небольшое судно на сотню с небольшим человек стояло в ожидании погрузки. Кто-то махал на прощание, кто-то улыбался, а кто-то плакал и прижимал к глазам платки, кто-то кричал и просил писать письма. Купив билеты, Данте и Вергилий протиснулись сквозь толпу и взошли на корабль. — У нас есть целых 5 часов для сна. Наслаждайся, — плюхнувшись в кресло, улыбнулся младший и, вытянув ноги, устроился поудобнее. Он широко зевнул, потянувшись, сложил на груди руки, закрыл глаза и, казалось, мгновенно погрузился в дрёму. Обведя взглядом занимающих места, Вергилий услышал долгий гудок и, привстав, увидел, что перрон отдаляется. Люди ещё смотрели вслед уплывающему судну, лишь некоторые расходились. Фургон с горящей синим надписью удалился. Над одинаковыми бело-бежевыми зданиями маячил купол разрушенной церкви. Позади города раскинулся бурно растущий тёмно-зелёный лес. Стоя на палубе, он вспоминал, как много лет назад оказался в этом месте после долгого и кропотливого изучения отцовских деяний. Вергилий мечтал найти здесь ответы на все вопросы, мучившие его годами, думал, что в Фортуне он наконец поймёт, что за личностью был Спарда, чем жил и что двигало им. Однако мечте не суждено было сбыться. Тонны и тонны текста, восхваляющего подвиги Легендарного рыцаря Спарды, стихи в его честь, описание битв, в коих он принял участие, мест, где успел побывать, и среди шквала слов не было ничего, что бы могло помочь Вергилию. Он опёрся о поручень. Сильный ветер ворвался в его причёску, разметав волосы по сторонам, поднял подол плаща, потерялся в тёмно-синем сагео на Ямато. Ему пытались помогать в поисках: её зеленовато-карие глаза сверкали, когда он спрашивал о чем-нибудь; её смущённая улыбка возникала, когда он едва касался её, случайно, мимолётно; робкий голос, будто тихие колокольчики, звучал из её губ; руки, маленькие, с длинными пальцами, всегда готовые помочь, приносили тяжёлые книги. Он не помнил, как её звали, да это было и неважно; важно, что даже спустя столько лет, столько печалей, столько боли эта девушка, проявившая к нему симпатию, сочувствие и доброту, возрождала в нём чувство, сходное с чувством по отношению к Неро, — желание оберегать. Над головой проплывали, сливаясь и разлепляясь, кремовые облака. Лазурное, бескрайнее, свободное небо было здесь и сейчас таким же, как много лет назад, ещё при Спарде, и будет через множество веков после его сыновей. Спокойное вдали, море билось о бока корабля и отступало, пенясь и пузырясь. Неро… Каков он? Казалось, что парень был чуток с окружающими и открыт им. То, как он смотрит на сирот, можно назвать заботой. То, как он принимает все заскоки безумной Нико, можно назвать дружбой. То, как он ведёт себя с кроткой Кирие, и есть любовь. Он, словно солнце, был готов одаривать всех собой, своими улыбками, своими временем и словами. Однако Вергилию доставалось другого рода внимание, неловкое, будто прерванное на середине, сдержанное. Хотя, быть может, парень пока не знал, как вести себя с вдруг объявившимся отцом. Труднее было другое: как вести себя с новоявленным сыном?..

***

Дверь захлопнулась, и машина укатила с улицы. Удивительно пустые мусорные баки. Несколько длинных ступеней, ведущих к широкому входу, выбитому и выпнутому не раз, но, как всегда, возвращающемуся на место. Негорящая вывеска «Devil May Cry». Всё, о чём Данте вспоминал, было на своих местах, даже ключ, оставленный под крайней правой плиткой. Три одинаковых щелчка, и он устало выдохнул. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Пахло пылью, пустотой и одиночеством. Большой деревянный стол с неизменной рамкой на нём, справа — кожаный диван, холодильник, старый добрый музыкальный проигрыватель, слева — единственный книжный стеллаж, кладовка и лестница, ведущая наверх, к двум спальням и ванной. Рядом со стендом, где висело дьявольское оружие, сломанные пушки Нелл Гольдштейн, которые Данте было жалко выбрасывать, а на починку денег не было, — дверь на задний двор. Счастливый, но невозможно уставший хозяин офиса снял плащ, повесив его на крючок, и плюхнулся на диван. Облачко пыли взметнулось в воздух, и Данте чихнул. — Не мешало бы прибраться, — заметил Вергилий, осматриваясь. — Не сегодня: я устал, — вздохнул младший брат, не снимая сапог, забросивший ноги на подлокотник. — Оправдания для глупцов. — Пощади меня, Вергилий, — он театрально положил ладонь на глаза и слегка отвернул голову. — Сие действо не для моих измученных чресел. Улыбка смягчила выражение лица старшего. Он щёлкнул выключателем, но ничего не произошло. — Эх, вечеринка не длится вечно, — вдруг садясь, проговорил Данте. — Я позвоню и вернусь; постарайся сохранить здесь всё в первозданном виде. — Обещаю, — хмыкнул брат, провожая того взглядом. Стук двери погрузил офис в тишину. Подойдя к столу, Вергилий взглянул на портрет, и его палец осторожно, будто чего-то боясь, коснулся стекла. На секунду складка между бровями разгладилась, глаза закрылись в стыдливом чувстве, и губы прошептали: — Извини, мама…

***

Придурок. Болван. Идиот. Зачем отпустил их? Какого чёрта сам не поехал с ними? Подождали бы немного, собрался, да и поехали вместе — в чём проблема? Чего им не хватало? Почему они так быстро уехали? Даже дня не прошло с той минуты, как они перешагнули порог дома. Тупые отговорки Данте! Чёрт-чёрт-чёрт! Что я сделал не так? Еда, вода, крыша над головой… Семья называется! Снова кинули меня! А я возьму и приеду. Отец из жалости позвал меня, а я приеду им назло! Сволочи! Рука устала от бесконечных ударов по кукле. Я свалился на землю: ноги кололо, ладони стёрлись и теперь горели, в груди не хватало воздуха, глаза противно щипало. — Сука! (Fuck!) — заорал я что есть силы и не сразу заметил, что перчатка разлетелась от удара. Тренировочная кукла, бронированный манекен с насадками, любезно сделанный Нико сразу после происшествия, покосилась на шесте и почти доставала клешнями до земли. Рядом валялся прототип Королевы, моя первая оружейная поделка. Благо, это место, что я выделил себе под арену, находилось глубоко в лесу, иначе кто-нибудь бы услышал истошные крики и громкие удары. Но сейчас мне было плевать. Я хотел встать, вернуться в дом, обнять Кирие и забыть сегодняшний день, как страшный сон. Сделать вид, что ничего не случилось: они всё ещё в Аду, а я тут… Чёрта с два у меня получится это забыть! Я видел их уставшие лица, царапины и ссадины, я слышал подколы Данте и слова благодарности от Вергилия, сука, я их касался. Это не сон! Тогда почему они уехали? Есть хоть одна причина, по которой они решили сбежать от меня и ничего при этом не говорить? Есть миллион причин… Взять хотя бы самую очевидную: я путаюсь под ногами. — Р-р-а-а-а! Первое попавшееся дерево с треском вырвалось из почвы и полетело через арену в гущу леса. Грохот стволов, разломы веток, взрыв щепок. Конечно, они не хотят тратить время и силы на того, кто неопытнее, медленнее, слабее, никчёмнее… Зачем им такой, как я? Они прекрасно справятся с любой проблемой без моей помощи. Весь мир падёт к их ногам, стоит им только этого захотеть. А я.? А что я.? Мой удел — колупать низших демонов и не мешать мастерам своего дела. В груди то давило, то отпускало. Хотелось, чтобы этот лес, эта проклятая кукла, этот город исчезли навсегда вместе со мной и моей болью. Чтобы они забыли обо мне, ведь такое убогое существо, как я, недостойно их. Я — позор рода Спарды, и нет мне оправдания. — Чёрт… (Fuck) — я сел на землю под склонившейся куклой, и в горле застряли слёзы. Потемневший лес расплывался, серебряные точки над головой становились светящимися пятнами. Нет, пошли они все в жопу, но реветь я не собираюсь. Холодную рукоять встретила ладонь — от боли я поморщился. Когда поднялся и поправил манекен, кисть сама повернулась, пуская зажигание по акселератору. Время безрассудного мордобоя прошло: я подчинился желанию отточить движения. Более лёгкий, тонкий, с одним соплом, этот меч прекрасно подходил для тренировок. И хотя Нико предлагала смастерить что-нибудь посерьёзнее, взяв за основу наработки её отца Агнуса, я отказывался и снова брал с собой старичка, уже затупившегося, плюющегося дымом и кряхтящего при каждом касании тормоза. Удар. Ещё удар. Перескок. Удар наотмашь с зажиганием. Короткое тактическое отступление. Рубящий удар сверху в прыжке. Пара ударов руками-крыльями. Перепрыжка за спину. Мощный подброс в воздух. Кукла, наконец, не выдержала и свалилась с шеста. С живым противником драться куда веселее: у каждого свои особенности, причуды, а если человек, то он и спровоцировать может. Но сейчас мне этого было достаточно; усталость сковала тело, боль пульсировала в ладонях и ступнях, голова соображала плохо, да и внутри буря утихла. Стало плевать, что они так внезапно решили уехать и не говорить мне реальную причину. В конце концов, если я им понадоблюсь — что мало вероятно — они знают, где меня искать. А пока… пусть всё идёт своим чередом. Забросив на плечо меч, я пошёл в сторону города. Как хорошо, что сюда никто не заглядывает, иначе подумали бы, что тут поселился злобный великан. А это всего лишь я, Неро. В темноте шорох травы казался каким-то особенно громким, я даже обернулся, чтобы убедиться, что иду один. Но позади никого не было, а шум нервировал. Я остановился, и шелест прекратился. Оглянувшись, ничего не заметил и решил, что усталость даёт о себе знать. Как только я снова двинулся вперёд, красные полосы, словно ленты, сверкнули вокруг меня. Замахнулся мечом в правильный момент: алый клинок-отросток едва не распорол мне брюхо, и демон замешкался. Завёл меч, ударил пару-тройку раз и отскочил, заметив, что ярость стал невидимым. С этими созданиями шутки плохи: зазеваешься — и останешься без конечностей. Красные следы потянулись ко мне, и я отпрыгнул в сторону, ярость тут же исчез и через секунду появился позади меня. Острейшее лезвие полоснуло по спине — я упал на землю от боли и неожиданности. О чём может идти разговор, если я даже с низшим демоном справиться не в состоянии?.. Он стоял в нескольких шагах от меня, скаля зубастую улыбку. Я поднялся и притянул ярость к себе призрачной рукой, но тот не пожелал находиться рядом и будто растворился в воздухе. Повернув рукоять, я вгляделся в темноту, проследил за красными полосками и, отодвинувшись в сторону, рубанул со всей дури. Удивительно, что старенький меч выдержал моё беснование и не сломался. Ярость упал к ногам, я же со взведённым акселератором бил демона что оставалось во мне сил. Но тот решил, что с него хватит, снова исчез и блеснул жёлтыми глазами в паре метров от меня. Когда алый клинок угрожающе появился из его лапы, я ощутил небывалую усталость и нежелание сражаться. Но если я откажусь, брошу всё и уйду, то некому будет защитить горожан, детей, Кирие. Ярость присел и стал невидимкой. — Узри! (Watch this!) — заорал я, являя форму демона. Сметённый волной энергии, враг опешил. Прозрачные крылья разрывали мускулистую плоть, меч нещадно молотил и выплёвывал едкий дым — горячая кровь брызгала во все стороны. Сопротивления не последовало: обуглившееся тело растворилось в воздухе. И форма демона схлынула сама собой. — Что за чертовщина? Какого чёрта демоны снова лезут в наш мир? — спросил я в пустоту. Конечно, лес не ответил мне. В доме было тихо, когда я вернулся. Раздевшись, слегка расстроился, что очередная футболка пойдёт на тряпки, и встал под душ. Неприятно, когда тебе ничего не говорят, закрываются дурацкими отговорками и уверяют, что всё замечательно. Даже если есть какая-то проблема, о ней можно рассказать — не обязательно сразу решать её — просто, чёрт подери, рассказать. Но они решили иначе. Два идиота. Уезжать сейчас, когда в Фортуне уже дважды за день я столкнулся с демонами, было небезопасно. Конечно, Орден, остатки которого всё ещё защищают Фортуну от демонического вторжения, сможет позаботиться о горожанах, но спокойнее, когда уверен, что дети и Кирие в порядке. Оставаться здесь, где я чувствовал, что трачу время, где нет для меня перспективы, было неверным решением. Да и хотелось разобраться с этими двумя. По спине пробежали мурашки, когда память вновь напомнила, что Вергилий требовал реванша. Ничего, к тому времени я буду готов дать ему полноценный отпор. И не убьёт же он меня в самом деле… Хотя, кто знает.? Кирие ещё не спала, когда я вошёл в комнату. Услышав, что дверь закрылась, она обернулась и спросила: — Неро, всё в порядке? — Н да, пойдёт, — как можно более равнодушнее проговорил я и сел на край кровати. — Тебя что-то беспокоит? — она поднялась, придерживая одеяло, и коснулась моей руки. Я покачал головой: говорить не было сил и желания. Кирие слабо улыбнулась, но промолчала, наверное, поняла, что я был не в настроении что-либо обсуждать. Мне надо было поспать, а с утра решить, отправляться к ним или нет, уладить повисшие дела, предупредить Орден о демонах, привести в порядок снаряжение, заправить фургон, договориться с Нико, объяснить всё детям… Забравшись под одеяло, я придвинул к себе Кирие, обнял её и, как того и хотел, вдохнул цветочный аромат её волос. Так спокойно и мирно. Всё остальное стёрлось, исчезло, забылось. Только я и она. Поцеловав её в затылок, я наклонил голову и коснулся губами её уха, щеки, шеи. Она положила свою руку на мою, осторожно провела ею по кисти, предплечью, плечу и замерла. Вздохнув, я крепче сжал её и услышал собственный голос, будто издалека: — Завтра я уезжаю. — Я знаю, Неро, — шёпотом ответила Кирие.