«...heavy chain, that does freeze my bones around!» (Глава 3)

Кровь. Вокруг жгучая, густая, бесконечная кровь. Под ногами — карминные лужи, в отражении которых виднеются бездыханные тела демонов, отрубленные головы, оторванные конечности, мясистые внутренности. Растекаясь, лужи бегут, словно ручьи, в разные стороны, приманивая новых и новых существ. Их голодные взгляды, ненасытные щёлкающие челюсти, длинные острые когти… Я — один против целой орды демонов. Ещё… Ещё… Ставший моим естеством рогатый шлем отделяет меня от падальщиков, беспрекословных кукол, безвольных тварей. Чёрные доспехи давят, не дают вздохнуть. Плащ, отяжелевший от крови, едва колышется за спиной. Огромный меч в руках — моя сила и уверенность. Наступая волнами, будто договариваясь с другими тварями, демоны приближались, умирали, и набегали другие, чтобы пасть среди своих же. Им нет конца, как равно и нет конца этой алой, сочащейся отовсюду крови. Раз за разом занося меч, я знаю, что моя победа — неизбежность. Неизбежность, разрывающая плоть, выгрызающая метку смерти на некогда живых телах, уничтожающая всё на своём пути… Ещё… Это всё, что ты можешь?.. (Is that all you've got?) Восемь пламенных ног и десятки бездонных глаз. Угольно-фиолетовые силуэты с горящими рубином глазами. Размашистые крылья и четырёхстворчатый неумолчный клюв. Бесформенное, могущественное, вселяющее страх. Скольких из них мне нужно победить? Сколько из них мне не дают спокойно спать? Скольких из них мне надо выдрать из себя, чтобы наконец забыть? Я не пал. Я стою посреди поля боя. Смоляные доспехи превратились в бордовые. Рогатый шлем, отринутый, ненавистный, валяется в горе трупов. По щекам текут… нет, не слёзы… что-то иное, что-то не моё. Это тело — не моё. Это облачение — не моё. Но ничего, чтобы снять его с себя, сбросить заморозившие меня оковы, не могу. Всё, что у меня осталось, — сражаться. Всё, что было мне дано, — сражаться. Всё, что я могу, — сражаться. Пульсирующая стремительная боль несётся по венам. Боль поднимает меч, и алые брызги летят на плащ. Она вонзает лезвие, и могильная пляска продолжается. Вихрем мчится по мне, останавливаясь там, где когда-то было сердце, бьющееся, живое. Теперь же на этом месте — зияющая пустота ненависти. Больше… Больше… Слабое тело трепыхается в ногах, и тяжёлый, блестящий кровью сапог опускается на череп демона. У меня ничего не было и ничего не осталось. Я — наедине с болью, подпитывающей меня, бурлящей внутри, окружающей со всех сторон. Среди неумолчных щёлканий и хлюпаний трещат кости, выбрызгиваясь наружу, оставляя на морде врага бесконечный беззвучный крик. Я хочу оказаться на месте этого демона, чтобы забыться в череде страданий, отпустить боль, не думать о том, что ждёт впереди. Но толпа напирает, и вновь меч заносится над головой. Глаз не видит, где граница багряного озера. Оно сверкает в тусклом свете далёкой звёзды или, может, свечи. Я бы пошёл ему навстречу, но силы остаются только на то, чтобы держаться на ногах и давать отпор последним демонам. С истошными воплями они падают раскуроченными трупами. Наконец, меч опускается: лезвие исчезает в вязкой горячей крови. Бело-красные, свербящие энергией огоньки появились на тёмном небе. Это не конец. Я знаю: мне предстоит великая битва, равной которой ещё не было ничего. И чтобы выстоять, выдержать грядущую бурю, понадобится сила. Больше силы… (I need more power)

***

Он хмыкнул и, хрустнув шеей, попрыгал на месте. Хитрые, с лёгким прищуром глаза смотрели на оппонента прямо, без желания скрыться или слукавить. Видя решимость брата, Вергилий улыбнулся и поднял руки на уровень груди, показывая свою готовность. — Ну же, брат, нападай, (Come and get me, brother) — махнул ему Данте. В следующее мгновение пластинчатый сапог прилетел в челюсть с разворота, за ним последовал второй в грудь, два быстрых удара по ногам и сильный размашистый в подбородок. Зашатавшись от неожиданности и несдержанности Вергилия, Данте отступил на несколько шагов и, коснувшись чешуйчатыми перчатками разбитой губы, скривился. — Какой-то ты вялый, (You're sluggish) — бросил старший. Младший фыркнул и встал на изготовку. — Неплохо, (Not bad) — жаркое пламя объяло оружие, — для старпёра. (for an old man) Он метнулся к брату, что уже был готов отразить нападение, однако первый же удар пробил блок, а второй подбросил того вверх. Кувыркнувшись, Вергилий пятками пробуравил воздух, приземляясь рядом с Данте. Он лишь отскочил в сторону, примечая на том месте, где только что был, треснувшую, вспученную землю. Младший замахнулся ногой, целясь в голову, но встретился с блоком, и пластинчатая перчатка прямой атакой в грудь согнула его. — Да, мог бы и догадаться, — буркнул Данте, потирая ушибленное место. Хмыкнув, Вергилий невозмутимо встал в стойку. Наконец выпрямившись, младший сощурился и бросился на брата, мелькая то слева, то справа. Он останавливался на секунду, ударял, приседая, уворачивался от ответного удара и проскальзывал чуть в сторону. Надоедливое раздражение ложилось глубокими складками на лбу Вергилия. Подпрыгнув, он не стал ничего предпринимать, видя оскал Данте. Тот в свою очередь, не желая уступать, взметнулся вверх и, уже приготовившись нападать, заметил, что старший дожидается его на земле. Сжав руку в кулак и прогнав по перчатке огненную волну, он полетел вниз. Как только расстояние сократилось вполовину, Вергилий сгруппировался и сделал сальто вперёд. Лязг — и братья оказались по разные стороны двора. Глубоко дыша, они смотрели друг на друга, и в глазах плескалась задоринка. — Ничья? — Ничья, (We’re even) — едва кивнул Вергилий. Над домами поднималось солнце, осветившее следы утренней тренировки полудемонов. Снимая перчатки, они вошли в офис. Когда Данте открыл дверь, он почувствовал, как чьи-то руки обвились вокруг его шеи, в нос пахнуло ромом и чем-то цветочным, а щёку защекотали чёрные волосы. — Воу! — воскликнул он от неожиданности. На коричневом диване восседала Триш, тепло улыбаясь и помахивая ему рукой. Не удержавшись, Данте улыбнулся ей в ответ и положил ладонь на спину обнимавшей его Леди. Слегка смущённая, с мелкими слезинками у глаз, она отодвинулась и проговорила: — Хоть бы сообщил, что вернулся. — Я думал, Моррисон вам передаст, как только любезно поболтает со мной и одолжит деньжат, — пожал плечами Данте. — После заказа неделю назад он не связывался с нами, — наклонив голову к плечу, сказала Триш. — Именно. Если бы не горящая вывеска, мы бы ещё месяц не заходили сюда, — кивнула Леди, прислоняясь к столу бедром и складывая руки на груди. — Эй, а как же охранять мои ценности? — подбоченясь, спросил Данте. — Пустая коробка из-под пиццы и десяток бутылок — это не ценности, Данте. Словно тень, Вергилий, на которого никто не обратил внимания, поднялся по лестнице и удалился в душ. Разглядывая лица напарниц, Данте не переставал улыбаться, чувствуя, что на самом деле вернулся домой. — Рассказывай, как выбрались, — ткнула его в плечо Леди. — С мужеством и честью, (With guts and honor) — поиграв бровями, ответил Данте и уселся за стол. Триш смерила его холодным взглядом и съязвила: — Хочешь сказать, что тебе снова повезло? — Не мне, а нам. — Ладно-ладно, храни свои секреты, Мистер Я-выбираюсь-из-любой-передряги-сухим, — она смахнула с плеча волосы. Данте подмигнул ей. — Что планируете делать? — Как обычно. Разве что-то поменялось? — Почти ничего, если не считать, что твой братец разбомбил целый город, кровожадно убил тысячи человек, а кое-где до сих пор бродят демоны даже далеко от Редгрейв-сити, — фыркнула Леди, равнодушно разглядывая ногти. — Боишься, что он повторит этот маленький апокалипсис? Она одарила его испепеляющим взглядом и, заметив добродушную улыбку, вернулась к своему занятию. — Что ж, тогда я смогу продолжить свою работу, а Вергилий уберёт за собой, — кивнул Данте. — Кажется, он не услышал, — улыбнулась Триш. — Несмотря на то что вы уничтожили Клипот, демоны находят способ проникнуть в мир людей. — А как, ты думаешь, мы вернулись? — откинувшись на спинку, Данте забросил ноги на стол. Демон вскочила и, подбежав к столу, ударила по нему. Телефон жалостливо звякнул, рамка зашаталась. Глаза цвета высохшей травы впились в ухмыляющееся лицо напарника. — Что? Только не говори, что вы воспользовались порталом для низших демонов! — Не совсем так. Это был изменённый портал. — Изменённый? — При помощи Ямато мы перекроили портал, и он вполне нам подошёл, — горделиво подняв голову, будто эта идея принадлежала ему, ответил Данте. — Как видишь, мы целы и невредимы. Губы Триш дрогнули. Отодвинувшись от стола, она прошла в центр офиса. Глядя на неё, Леди обеспокоенно дёрнулась в сторону демона, но не посмела подойти к ней. — Знаешь, что вы наделали? — шёпотом спросила Триш. — Просвети меня, — пожал плечами Данте. — Демоническое оружие всегда оставляет следы, — проговорила она, помедлив. — Помнишь, как ты чувствовал Спарду, когда впервые увидел его? Или вспомни, как Аластор проткнул тебя, делясь своими силами. И если использовать Ямато, то портал оставит такой же энергетический след, — она вздохнула. — Боюсь, что когда вы изменили портал, то изрядно наследили. — То есть эта энергия теперь привлекает демонов? И поэтому они лезут, чтобы найти её источник, правильно я понимаю? — Правильно, — кивнула Триш, медленно подходя к столу. — Сейчас весь Ад в курсе, что сыновья Спарды живы, что вы там были и даже что вы выбрались в мир людей. Леди ошарашенно переводила взгляд с демона на Данте. — И что всё это значит? — дрожащим голосом спросила она. — Это значит, что, скорее всего, на вас откроется охота. И будут брошены все силы, чтобы наконец истребить потомков Тёмного рыцаря. — Но зачем? Кому всё это нужно? Стоя на балкончике второго этажа, с мокрыми волосами, гладко зачёсанными назад, Вергилий хрипло проговорил: — Мундусу. Потянувшись и зевнув, Данте поднялся и ухмыльнулся: — Сто лет не слышал это имя. Вот бы ещё век его не слышать. Сложив руки на груди, Триш нахмурилась, но промолчала. Видя, что та ничего не делает, Леди преградила путь Данте и выпалила: — Только не говори, что ты оставишь всё, как есть! Огненно-красный и сине-ледяной глаза смотрели на него. Охотник на демонов хмыкнул, вспоминая, как тот же решительный взгляд сверлил его в библиотеке Темен-ни-Гру, будто обвинял и вразумлял одновременно. Ни шагу назад. Безмолвная битва взглядами продолжалась недолго. — Я знаю, что нужно делать, (I know what I need to do) — проговорил Данте и шагнул на лестницу. — И что же? — спросила она, провожая его взглядом. Он стащил с себя кофту, являя на свет накачанный торс, и, бросив её в корзину для белья, опёрся о перила. Улыбнувшись дамам, он начал: — Чтобы победить, нам придётся прибегнуть… (To win this fight, we’re going to need…) — Ко всякой помощи, которую только можно получить, (…all the help we can get) — подхватил Вергилий. На лице старшего натянулась улыбка. Данте хлопнул того по плечу и кивнул.