«The flinch in your eye calls your bluff…» (Глава 4,5)

— Ну-ка, ну-ка, и кто это тут у нас? (Well, well, what do we have here?) — крикнул Данте, запрыгнув в дыру второго этажа. Львиная морда оскалилась, змеиная зашипела, будто ей отрубили хвост, а рогатая — повела бородой в отвращении. Чешуйчатые когтистые лапы взрыхляли землю, подгребая под себя камешки, куски бетона, арматуры. — Данте… — красный голодный язык оставил влажный след на чёрных усах льва. — Что, сезон охоты объявляется открытым? — уголок губы приподнялся, полудемон непринуждённо поправил перчатку. — Ты уничтожил многих моих товарищей: Беовульфа, Бериала, Цербера, — кривые рога боднули воздух. — Но они были слишком слабы, чтобы противостоять тебе. — С-со мной ты поз-знаеш-шь, ч-што такое боль, — сверкнула ядовитыми глазами змея. Пригнувшись, Химера прыгнула в сторону здания — бетон крошками рассыпался под тяжёлыми лапами, пыль осела на песочной шерсти. Демон оглянулся, но охотника не было видно. Как кошка, она перемахнула через груду камней на соседний дом, цепляясь задней ногой за стену, и вновь осмотрелась. Данте, улыбаясь, стоял на крыше погоревшей машины. — Кис-кис-кис, — подзадорил он. Алчущая пасть явила взору два ряда острых зубов, из неё вырвался предупреждающий рёв. Поджавшись, Химера развернулась, и хвост, разбрызгивая зеленоватую жидкость, пронёсся под ногами охотника. Кувыркнувшись назад, он увидел на металлической крыше дымящиеся пятна. — (So…) Так вот она какая, боль, — пренебрежение скользнуло в его голосе. — Моя очередь! (My turn now!) Слабые красноватые следы потянулись за Данте, метнувшимся к врагу. Коснувшись разъярённой морды сапогом, он подпрыгнул, и в руке появился меч, разделившийся на две половины и обнаживший огненную сердцевину. Тяжёлый удар обрушился на спину твари — от боли и досады она взвыла, но не упала. Змеиная голова вновь плюнула ядовитым сгустком, но тот пролетел мимо. — Кажется, ты даже не стараешься! Тёмное лезвие рубило песочное туловище, мелькало то слева, то справа, а алые клинки повторяли за ним и, оставляя царапины на шкуре, разлетались искрами. Химера брыкалась, пыталась укусить Данте, даже козлиная голова пару раз была близка к тому, чтобы насадить того на рог, но ничего не выходило. Из ран текла густая багровая кровь, брызгала на руки и плащ. Хвост обернулся вокруг талии охотника и швырнул того в стену. Здание задрожало, посыпались мелкие камешки. Отскочив в сторону, Химера вобрала в грудь воздуха: и глубокие, и поверхностные раны затянулись, чешуя на лапах встала дыбом и опасно заблестела, пасть раскрылась, и из неё вырвался мощный поток энергии. Светящаяся струя разбила стену на кусочки. Данте там не оказалось. Держа брата под плечом, Вергилий обдал его холодным взглядом. — Спасибо, (Thanks) — выдохнул младший, поднимаясь. Глядя на две предательские фигуры, Химера облизнулась. Стоя на разрушенной лестнице, они казались такими легкодоступными, крохотными, слабыми, что раздавить их не представляло труда. Один, как обычно, с улыбочкой нацеливал двойную базуку, другой — с невозмутимым видом, казалось, скучал и лишь за компанию явил сверкающие кинжалы. — Неужели ты решил появиться, — проблеяла козлиная голова. — Мне уже начало казаться, что тебя не волнует, умрёт ли твой брат или нет. — Это меня и правда не интересует, — ответил Вергилий, вытягивая руку с синим клинком. Кинжалы понеслись в три головы. На месте старшего остался молчаливый голубоватый силуэт, а сам он уже вонзал в брюхо Химеры призрачное лезвие. Данте, фыркнув, прыгнул на мотоцикл и крикнул: — Да ладно. (Come on!) Тебе настолько плевать на меня? Оказавшись у задних ног врага, он подбросил мотоцикл, задевший лапу, и, разделив оружие на половинки, размахнулся одной. Кожа на спине Химеры разлетелась ошмётками — в воздухе появился резкий сильный запах железа. Вергилий слегка развернул корпус влево, и чешуйчатая лапа прошла в сантиметре от его головы. Замахнувшись двумя руками, он метнул голубоватый клинок в львиную морду и скользнул в сторону. — Что толку переживать о том, кто даже от моей руки сдохнуть не может. — Вот ты зараза! (What a pain in the ass) — ощерился Данте, отбив очередное нападение змеи. — Ладно, братец, (Okay, bro) посчитаю это твоим признанием в любви. — Пожалуйста, (Fine) — бросил старший. Химера взрычала, когда тот, материализовав на руках печатки, сосредоточился и парой усиленных ударов врезал в бок. Истекающая кровью, с рваной шерстью, с выбитыми зубами, она прыгнула на здание. В сторону братьев выстрелила струя, ещё более мощная, чем предыдущая: она снесла постройки, оставив после себя лишь пыль и крохотные куски бетона, разворотила асфальт, машины и остатки зелёных островков. Пасть щёлкнула. Тело твари, казалось, было без единой царапины. — Глупцы! Меня невозможно победить! Козлиная голова задралась к небу и издала громкое блеяние, похожее на кашель. Блестящий и всё ещё активный портал задрожал: из него вышли демоны. — Великий господин благословил меня, чтобы уничтожить гнусных изменщиков, — Химера спрыгнула на землю, попытавшись прижать братьев. Тенями они бросились в разные стороны. В серой пыли атаковали тварь: Вергилий, высвободив двойника, пинал пластинчатыми сапогами в рёбра, Данте, взяв в руки дьявольский меч, рубил и резал под козлиной бородой. Устав от их атак, Химера отскочила и медленно вобрала воздух в грудь. Энергетическая струя ворвалась в толпу демонов, расщепив их. Львиная голова разочарованно зашипела, а козлиная вновь заблеяла. — «Когда в товарищах согласья нет…» — улыбнулся Данте, входя в демоническую форму. Серебристые тройные нунчаки заблестели у портала, сметая только что появившихся врагов. Под улюлюканье острые грани вонзались в плоть, вырывались кровавыми взмахами и дробили кости. Пока младший сдерживал демонов, подбрасывая их ледяными кольями и прибивая к руинам громовыми всполохами, Вергилий устремился к Химере. Несмотря на то что она только что выпустила полученный урон, на боку красовались кровоподтёки от ударов Беовульфом. Белые вспышки становились всё ярче с каждым разом, как оружие касалось тела демона. — Проч-чь, отродье! — ядовитый плевок полетел в сторону старшего. Скользнув вправо, он тут же устремился к врагу, с разворота врезал по лапе сапогами, сбивая чешую, пнул от колена и, подпрыгнув, заехал по львиной морде. Взревев, Химера повернулась, и козлиная голова боднула Вергилия в плечо. От боли тот зашипел, и белёсые брови сомкнулись. Уперев огненную трость в землю, Данте пнул демона сзади — Химера запрыгнула на то, что осталось от местной церквушки, и зарычала: — Сволочи! Именем господина приказываю вам сдаться. — По-моему, с этого надо было начинать, — младший задумчиво почесал подбородок. Злобно сверкнув глазами, она вдохнула, но поток не появился. Раны кровавыми розами алели на шкуре. — Р-ра! Что ты сделал со мной, тварь?! Пока козья голова призывала очередных низших демонов, Вергилий с невозмутимым видом поправил воротник; уголок губы едва приподнялся в чувстве превосходства. На кулаках Данте огнём явились перчатки. — Нет, — шепнул брат. — Лучше Цербер. — С каких это пор ты даёшь мне указания, чем драться? — пожал плечами младший и покорно сжал в руке холодноватые нунчаки. Словно ветер, Вергилий пронёсся до портала, схватившись за рукоять Ямато, и, разрезав идеальным лезвием плоть врагов, их оружие, само пространство, уничтожил всех, кто едва был призван. Раскручивая нунчаки так быстро, что вокруг Данте образовался ледяной шар, охотник отражал атаки Химеры. Змея обхватила его, и в тёмно-зелёную кожу воткнулась пламенная трость. Разбрызгивая яд, она отпустила Данте и безвольно свалилась на пол. — Неплохо, совсем неплохо, (Not bad!) — хмыкнул он, махнув палкой и сбросив с неё кровь. — Вы! Вы заплатите за то, что сделали со мной! — болезненный рёв вибрацией пробежал по руинам. — Господин отомстит за меня и моих товарищей! — Мундус плевать хотел на тебя или кого-то ещё, — охотник сложил руки на груди. Козья голова то ли попыталась залаять, то ли засмеялась. — Ты можешь мне не верить, но у господина есть любимчики. — Да? И как же они выглядят? Как отражение в его зеркале? Когтистая лапа цапнула Данте, но он вырвался, воззвав к демонической половине. В львиную морду прилетели раскрученные нунчаки. Яростно клацнув зубами рядом с охотником, мелькнувшим влево, Химера отпрыгнула и вновь бросилась на того. Однако вместо этого приветствовали её сверкающие пластинчатые сапоги, рухнувшие сверху прямиком на спину. Она откатилась в сторону, побитая, несчастная, измученная. — Никогда… никогда мне не получить Его милости… — Увы, — вздохнул Данте. — Не удивлюсь, если Мундус даже себе не доверяет. — Вы ничего не знаете, — закашлялась козлиная голова. — Заткнись! — рявкнула на неё львиная. Белые искры, разлетающиеся от перчаток, приближались к носу Химеры. Леденящий душу взгляд упёрся в сдавшегося демона. — Чего мы не знаем? — тихо, но твёрдо спросил Вергилий. — Господину всегда есть кому довериться. Конечно, это не я и даже не Беовульф, — две пары глаз злобно посмотрели на готовые к удару перчатки. — Адмиралы смерти знают намного больше моего… — Замолчи! — львиная попыталась укусить козлиную, но та дёрнулась и упёрлась в жгучие пластины. — И они обязательно придут по ваши души, — на морде показалось подобие улыбки. — Когда? Химера вдруг подскочила, набрала воздуха, и слабая струя энергии сбила братьев с ног. Бросившись к порталу, демон, насколько хватало сил, бежала. — Закрой портал, Вергилий! Улизнёт же. — Не могу. Перевоплотившись в истинного демона, Данте взмахнул ввысь и вытянул пламенную руку. Красно-фиолетовая червоточина разрасталась около Химеры и, достигнув максимума, схлопнулась, заставив врага упасть и расплёскивая его кровь. Скрыть раздражение у брата не получилось: оно собрало кожу на переносице и опустило уголки губ. Переместившись к твари, Вергилий заряженной перчаткой ударил по ребру — с хрустом кость треснула и острым концом показалась из шкуры. — Когда появятся Адмиралы? Приземлившись, Данте направил огненную трость в козью морду — она отвернулась, но пламя тут же приблизилось и подпалило шерсть. Козёл повёл бородой, обдав братьев ненавидящим взглядом. — Сила их придёт на новолуние через три месяца после кровавой бани, которую вы устроили, — едва ли не выплёвывая слова, кашляла голова. Поняв, что проболталась, она выдохнула и печально добавила: — Но вас это не спасёт. Чтобы вы ни делали и кого бы вы теперь не убили — ничто вас не спасёт. Господин на этот раз серьёзен как никогда, даже просьбы Спарды не сдерживают его. Имя отца застыло на губах братьев. Не сразу, словно боясь, что его суровый дух тут же явится из ниоткуда, они посмотрели друг на друга. И смятение, и непонимание, и страх читались в глазах. Видя замешательство отпрысков главного предателя демонов, Химера хихикнула обоими головами. Львиная довольно облизнулась: — Оно того стоило. Прежде чем Данте успел остановить его, Вергилий, схватив голубоватый клинок и дважды замахнувшись им, пустил в безвольную тушу две мощные волны. — Отправляйся в Ад! (Go to hell) Напоследок жалобно взрыкнув, Химера скрылась в тёмно-фиолетовой толще портала, и его края тут же сомкнулись. От демона остались лишь багровые следы, обрывающиеся ничем. Проводив демона взглядом, младший удручённо шепнул: — Не надо было так: Мундус убьёт её. — Какая разница? (What does it matter?) — отрезал Вергилий, обхватывая рукоять Ямато. В его глазах ярость плескалась фиалковым цветом, едва не сверкая ледяной лазурью. Он нахмурился, сжал челюсти и, закрыв глаза, выдохнул. На плечо легла тёплая широкая ладонь брата. С секунду Вергилий боролся с желанием скинуть её, но успокаивающий жар будто стёр первый порыв и осторожно вложил вместо него небезразличие. Он не один. Как ему не хватало поддержки брата! — Мы его вытащим, — уверенно проговорил Данте. Хотелось верить ему и в него. Они смотрели друг на друга, будто и не было тех лет, что братья провели в разных мирах, будто они вновь оказались в саду каменного дома, где растёт раскидистое дерево. Они кивнули. — Мундус должен заплатить за все наши страдания, — стальным голосом сказал Вергилий. — И он заплатит.

***

Улицы мелькали серыми домами с мигающими вывесками, с горящими окнами и задёрнутыми шторами. Разбрызгивая лужи, мотоцикл ревел, а позади него оставались след демонической энергии, почти не видимый человеческому глазу, и мелкие полосы на асфальте. — Эй, Вергилий, (Hey, Vergil) как ты понял, что Химера не сможет залечить раны от Беовульфа и Цербера? — спросил Данте. За шумом мотора он всё равно услышал, как брат фыркнул, подчеркивая свою досаду. — Тебе не хватает внимания. Она буквально вывалила, что её гложет вина за смерть товарищей. — Разве чувство вины может оставить следы на демоническом создании? Я понимаю, люди страдают от этого, кто-то даже готов сдаться и умереть, но демоны? — Вина — тяжёлый груз, Данте. Младший призадумался и кивнул. Руки в перчатках повернули руль — мотоцикл быстро, но плавно вошёл в поворот. Прохожего окатило водой, и он возмущённо вскрикнул. Каждый думал о том, как вина наследила в его жизни, что гложет и возможно ли избавиться от этой ноши. Сумбурные воспоминания, как диафильмы, сменяли друг друга; одни были ярче и жестче, другие — затёршиеся, туманные. Однако среди всех моментов были редкие, как чёрный жемчуг: в такие минуты братья чувствовали поддержку и уверенность в другом. — Я знал, что Мундус выследит нас, если изменю портал, — вдруг сказал Вергилий, держа брата за талию. — Плевать. (I don't really care) Он бы всё равно нашёл нас, рано или поздно, — тот повернул голову к плечу. — Не из-за этого, так из-за другого. — И всё же я — снова тот, за кем ты подчищаешь, (clean up the mess) — хмыкнул старший. Расхохотавшись, Данте крикнул: — Это уже семейная традиция. Главное, не передать её Неро, а то бедному пацану придётся за нами двоими расхлёбывать, что не кончится добром. — Наверное, (Maybe) — в его голосе промелькнула грусть, но брат сделал вид, что не слышал, и наддал газу. Ревя, мотоцикл нёсся по городу. Кто-то радостно провожал его яркий облик, кто-то ругался и вскидывал руками. Ветер летел близнецам в лица, трепля их белёсые волосы. Красный свет от вывески падал на придомовую площадку, оставляя лишь тёмный силуэт. Фигура посмотрела на три мерцающих слова и ухмыльнулась. Позади неё, скрипя колёсами, остановился мотоцикл. Качнулся длинный фиолетовый плащ с изящным орнаментом у карманов, и взлетел шарф, небрежно брошенный на плечи. Вергилий встал на ноги. Фигура повернулась к братьям: короткие серебристые волосы, зачёсанные налево, шевельнулись, тонкие губы расплылись в улыбке, из-под бровей блеснули синие глаза. Мотоцикл растаял в искрах, и Данте раскинул руки. — Эй, пацан! (Hey, kid!) Хоть бы позвонил, что едешь. Револьвер с гравировкой синей розы выстрелил.