«We rise from the ashes» (Глава 5,5)

— Слушай, то, о чём ты говорила… Лёд звякнул о стенки стаканов. Карамельное влилось между прозрачными кубиками и качнуло их. — О Мундусе? — тонкие пальцы Триш обхватили стекло. Губы женщины сжались, и пронзительный взгляд устремился на напарницу. — Да, — наконец ответила Леди. — Почему бы ему не оставить их в покое? — Зависть может овладеть не только человеком, но и демоном. Думаю, именно это с ним и случилось, — демон подняла стакан, но остановилась на полпути. — Но, зная, какими армиями он повелевает, думаю, что Принц Тьмы не бросит эту затею, пока не исполнит то, чего желал давным-давно. — Зависть? Чему Мундус может завидовать? — смоляные волосы удивлённо качнулись. — Тому, что когда-то открылось Легендарному рыцарю, и то, из-за чего он пошёл против Повелителя Тьмы. Триш отпила, и с тихим стуком стекло вернулось на стол. — Но ведь Спарду давно уничтожили. Тогда какой смысл?.. Рука в кожаной перчатке придвинула напиток. Кубики столкнулись друг с другом и замерли. — Принц Тьмы ненавидит ни предателей, ни их потомков: чистка кланов для него — сущий пустяк. Главное, чтобы никто и никогда не смел выступить против его власти, иначе же Мундус воспользуется любыми возможностями, чтобы от всех избавиться. — И какими же? — палец скользнул по блестящей грани стакана. — Бережённого базука бережёт. Губы женщины натянулись в улыбке. Триш пожала плечами и пригубила ром. — Консервативности ему не занимать: толпы демонов, верные высшие демоны, Адмиралы Смерти… — Это кто? — Те, кто до последней минуты будет сидеть в тени, — она закатила глаза, — и в самый неподходящий момент решит показаться. В окно дунул ветер — занавески качнулись. На чёрном прямоугольнике показался желтоватый полукруг, обрамлённый мутными облаками. Бледные крохотные бусины то зажигались, то гасли. — Во время Великого похода эти четверо вели армии Мундуса в мир людей, — зеленоватые глаза заискрились. — Один из них обернулся против всех, против мощи Адмиралов и против самого Принца. Леди кивнула: — Спарда. Белые локоны упали на плечо и тут же отбросились на спину. — Именно. Так что у оставшихся есть веская причина отомстить. Выпив содержимое стакана до дна, Триш поставила его на место и указала на него подбородком. Ром, терпкий, едва сладкий, вновь влился ко льду. — Подожди, насколько я знаю, нельзя просто так взять и убить Мундуса. — Верно знаешь, — демон улыбнулась. — Мы с Данте на острове Маллет столкнулись лишь с частью его силы, и нам тогда прилично досталось. — А где же тогда вся его сила? В Аду? Триш кивнула. — Чтобы его убить окончательно и бесповоротно, им придётся вернуться в Ад. Леди залпом осушила стакан. Подтаявшие кубики грустно звякнули. Лицо женщины посерьёзнело, но в глазах стояли слёзы.

***

Входная дверь с грохотом треснула об стену. В коридоре меня ждали солдаты с мечами наготове. — Радушный приём, ублюдки, — во мне горела ярость, но по-настоящему не хотел причинять боль тем, кто исполняет чужую волю. Выхваченная из-за спины Королева взревела, и пламя осветило бежевые стены с портретами высокопоставленных членов Ордена. Даже не знаю, что меня бесило больше: их приторно-одухотворённые лица, или беспрекословность солдат, получивших приказ остановить меня, или непозволительная безнаказанность нынешнего Верховного Генерала. Как только Орден развалился, Бенедикт сразу встал во главе, в общежитие, где ранее располагались новобранцы, перенёс важные реликвии, якобы принадлежавшие Спарде, документы и объявил это здание настоящей штаб-квартирой Ордена. А теперь он приказал взять в заложники Джулио, чтобы добраться до меня. Это ему так просто с рук не сойдёт. Упавшие солдаты отползали подальше, и я их не трогал, но те же, кто намеренно бросался на меч, получали желаемое. Кровь щупальцами расползалась по белой ткани, капала на пол и отражала бешеную пляску лезвий. Чей-то удар я остановил призрачной рукой, и парень, молясь, выбежал на улицу. Кто-то выкрикивал проклятия, яростно ударял по Королеве, но не задевал меня. Другой выжидательно стоял в стороне, подходил и бил наотмашь, пока я был сосредоточен на солдате, но попадал либо по воздуху, либо по мечу. На секунду даже вспыхнула гордость, что я мастерски расправился с членами Ордена, не получив ни единой царапины. Гордость растворилась в недоумении, когда я столкнулся на втором этаже с офицером, который пару дней назад заверил меня, что пошлёт патрули по городу, и всего час назад распластался передо мной на мосту. В вычищенном костюме, с высоко поднятой головой и противной ухмылкой, он стоял, окружённый десятком солдат. — Какая встреча, — вырвалось из меня. — В прошлый раз мы друг друга не поняли. Позволь объяснить тебе доходчивее. Офицер вынул меч и направил его на меня. Как один, солдаты побежали. Они напали одновременно, не дав мне возможности сосредоточиться на ком-то, поэтому, пока я отбивал удар Королевой, другой — предотвращал призрачной рукой, в плече, в боку и в бедре заныла боль. Некоторые отскочили, и на их лицах пробежала волна удовольствия, злобной радости. Неужели они всё ещё думают, что я — против них? Даже несмотря на то что Кирие и я стали жертвами Санктуса, несмотря на то что в разгроме Фортуны виноват Орден, я никогда не отворачивался от него. Тень Ордена — это единственное, что осталось у меня от Кредо, и я не мог, не могу, да и не хочу предавать его память. Раздражение смешалось с тоской. Горячая, липкая кровь сочилась из ран, кисть, держащая Королеву, затряслась. В горле застряло разочарование. — Хочешь всё объяснить, хах? Тогда объясни себе вот это! Жар пробежал по телу, и солдаты, поражённые, оттолкнутые демонической энергией, свалились на пол. Когда офицер увидел, что товарищи более не желают помогать, он снова задрал голову и, предупредительно махнув мечом, взвёл рукоять. — Умри, демон! — крикнул офицер. Сбросив форму демона, прямой удар я блокировал снизу и тут же ответил диагональными взмахами и сильной верхней атакой с пышущим акселератором. Клинки звякнули, и офицер отшатнулся, тяжело дыша. Он снова бросился на меня, и призрачные руки, подняв его в воздух, швырнули на пол. Пока мужчина поднимался, с края его вспухшей губы показалась струйка крови, которую он оставил алым следом на рукаве. — Таким, как ты, не место среди людей! — выкашлял офицер. Взгляд, полный ненависти, сжимающий рукоять меча побелевший кулак и неуверенно, но вынужденно стоящие на полу ноги. — Пусть так! Но держать человека в заложниках, чтобы выманить демона, — бесчеловечно! — я подошёл к нему, убрав Королеву за спину, и схватил за грудки. — Мне ничего не стоит вырвать твоё сердце. Я уже был в Аду и могу отправиться туда ещё раз, если будет нужно. А ты? Готов ли ты оказаться в Аду за всё, что сделал? Голова закачалась в разные стороны, пальцы разжали меч и коснулись моих рук. Я отпустил его — безвольно он уселся на полу. Солдаты смотрели на нас с ужасом и интересом. — Мне никогда не нравилось, что Орден насаживает его членам своё мнение, — проговорил я, глядя на вышитый на плече символ. — Сейчас же вы можете отказаться от предрассудков Санктуса, построить что-то своё, новое, но не делаете этого. — Нашей целью всегда было, есть и будет истребление демонов, — шёпот офицера пронёсся по этажу. — А ты — демон. И тебя давно надо было убить, но Кредо проявил слабость. — Ты ничего знать не знаешь, а лезешь. И плюёшь на тот факт, что Орден много лет ставил опыты над людьми и выводил собственных демонов, — когда я присел, наши глаза оказались на одном уровне. — А Кредо не трогай, иначе я вырву твой язык и засуну его в жопу. — Смелый, да? — улыбка превосходства скривила его лицо. — Ничего, Верховный Генерал это быстро исправит. — Это тот, что только и знает что прятаться за спинами подчинённых? — вздохнув, я поднялся. — Эх, а я-то думал, вы кого серьёзнее прибережёте. Когда я направился в сторону лестницы, в спину мне раздался холодный смех офицера. — В Ордене не надо иметь собственное мнение, надо слушать и выполнять приказы, — крикнул он. — И глупо умирать, — проговорил я самому себе. На третьем этаже было странно тихо: никто не гнался за мной вслед, ни один солдат не выбежал из дверей, чтобы показать силу Ордена. Я шёл мимо одинаковых дверей, идентичных комнат, где располагались идеально заправленные белыми простынями кровати, маленькие тумбочки и крохотные прямоугольники зеркал. Вдруг пришло осознание, что и я мог бы провести здесь добрую часть своей жизни: просыпаться среди таких же безбашенных и отчаянных, но вынужденно молчаливых, тренироваться по общей системе, заучивать Кодекс и истории о Легендарном рыцаре, беспрекословно выполнять приказы. Мог бы, если бы родители Кирие не взяли меня к себе. Не понимаю, с чего бы им это делать, — может, они знали мою мать и в качестве её последней воли призрели меня? Четвёртый этаж служил местом для собраний, а потому меня встретил просторный холл с аккуратными рядами одинаковых стульев, тонкие колонны, высокие окна с витражами и Бенедикт, вооружённый Дюрандалем. Его длинные костлявые пальцы один к одному лежали на локтях, на лице натянулась противная змеиная улыбка, а глаза, тёмные, будто бездна, чересчур пристально смотрели на меня. — Здравствуй, Неро. Приятный, вкрадчивый голос, созданный специально для проповедей, донёсся до меня. Следом я услышал приглушённое мычание, и Бенедикт, плавно развернувшись, обошёл стул, на котором сидел привязанный Джулио. На розовых щеках виднелись блестящие дорожки, и вспухшие глаза следили за генералом, пока он не остановился за стулом. Мальчишка взглянул на меня, и я ощутил возрождающуюся в груди ярость, какая вспыхнула во мне на глазах Кирие. Слегка кивнул ему, чтобы он не вздумал отчаиваться, чтобы видел, что я не отступлюсь. В ответ Джулио хлопнул ресницами. — Чего ты хочешь? — Веками Орден вставал на защиту людей от демонов, оберегал этот мир от нашествий и делал всё возможное, чтобы деяния Легендарного рыцаря не пропали даром, — его белые руки легли на плечи мальчика, и я выхватил из-за пояса револьвер. И без того длинные пальцы вытянулись, огрубели, ногти почернели и заострились, грозно направляясь в детскую шею. — Неро, предлагаю не совершать необдуманных действий. Выслушай меня. — Монолог злодея, хах? Валяй, — фыркнул я, но Синюю розу не убрал. Пальцы Бенедикта вновь легли на плечи, обыкновенные, человеческие, словно ничего и не произошло. — Безупречное служение Ордена так бы и продолжалось, если бы к власти не пришёл Санктус: он извратил учение, использовал его в своих корыстных целях, возжелал достичь бессмертия и слить воедино миры демонов и людей. Но Санктус пал, и сегодня наша цель вновь стала прежней — истреблять существ, не принадлежащих нашему миру. Слушать Бенедикта было приятно, но чертовски скучно. Непроизвольный вздох вырвался из меня, и генерал смолк на секунду, чтобы змеиная улыбка опять вернулась на лице. — Ах, какой нетерпеливый! Но позволь, я всё же закончу свою мысль, — его пальцы сжали плечи Джулио — как же я хотел прикончить этого ублюдка, с трудом сдержался, чтобы не выстрелить в его лживую рожу. — Мы продолжаем отстраивать наследие Ордена, сохранили все реликвии, какие только судьба позволила сохранить, мы вернулись к изначальной идее протекции людей и аннигиляции демонов. — И где во всём этом моя роль? — не выдержал я. — Весьма удачно заданный вопрос, — Бенедикт будто специально улыбался, чтобы позлить меня. — Ведь ты, Неро, пусть и на четверть, но всё же демон, а демонов мы, как я сказал ранее, уничтожаем. Без вопросов. Без исключений, — улыбка становилась шире и безобразнее. — Твоя смерть ознаменует новую эру Ордена меча. — Даже если мой дед — сам Легендарный рыцарь Спарда? — Тем более. Я подумал, что ослышался, а потому молча развёл руками. Но генерал хотел, чтобы я осознал эту простую мысль, и чёрная лапа в чешуе и с блестящими когтями вновь появилась у шеи Джулио, касаясь невинной кожи. — Ведь каждый потомок предателя должен быть уничтожен! В следующую секунду стул с мальчиком прошуршал в сторону, Джулио, ударившись о стену, отключился, и кляп выпал изо рта. На месте Верховного Генерала пылала крылатая демоница: она парила в паре сантиметров над полом, улыбалась той же гаденькой улыбкой, что и Бенедикт, вальяжно помахивая тонким хвостом с острым лезвием на конце. Она расправила оперённые крылья, медленно провела чешуйчатыми пальцами по горлу, груди, животу и, вздохнув, проворковала: — Так намного лучше. Натуральнее. — А говорили, что обряд больше не проводят, — бросил я. — Ты ещё как прав, малыш. Нас с этим человеком связал не обряд, а моя душа, что давным-давно была подчинена воле великого Мундуса, — демоница коснулась пола когтистыми лапами. — Не стоит надевать неизвестно откуда взявшиеся перчатки, пусть и принадлежавшие ранее самому Спарде, дабы потом случайно не заключить сделку с каким-нибудь демоном. — Сделку? И что же Бенедикт пообещал тебе? Жёлтый язык дотронулся до верхней губы, в глазах демоницы блеснул азарт и предвкушение победы. Вильнув хвостом, она сделала пару шагов в мою сторону, но остановилась, когда я нацелил на неё револьвер. — Он пообещал то, за что господин меня милует, — улыбка расплылась на лице. — А именно — тебя, потомка предателя Спарды. — Посмею огорчить, но милость твоего господина откладывается на неопределенный срок, — я выстрелил, но пуля прошла в паре миллиметров от лица демоницы. — Ах, ты какой неугомонный! — хохотнула она и взмахнула крыльями. Держа Королеву за спиной, я проворачивал ручку, чтобы разбудить акселератор. Демоница выставила вперёд когти и полетела ко мне. Когда, как мне казалось, момент был удачным, я подпрыгнул и рубанул сверху, но она закрыла лицо предплечьями. В месте, где лезвие встретилось с её плотью, перья превратились в тёмную броню, как будто металлическую. Оттолкнув Королеву, демоница цапнула меня за плащ, и гибкий хвост нацелился в живот. Улучшенный импульс «Герберы» вырвал меня из захвата, оставив на когте блестящую застёжку. — М-м, я думала, мы быстро покончим с этим, — разочарованно протянула пернатая и выбросила железку. — В чём проблема? — стреляя заряженной пулей, крикнул я. Она засела в плече демоницы, и, видимо, перья не успели стать бронёй, как раздался взрыв. В окружении бордовых волокон торчала белая кость. — Ты заплатишь своей жизнью за боль, причинённую мне, Ифрит! — взвизгнула демоница и ринулась вперёд. Она завертелась вокруг своей оси, выставив лезвие. Блестящее, жаждущее крови, оно мелькало и врезалось в Королеву, когда я делал замах. Отскочив в сторону, нацелился ударить в голову, но хвост, будто змея, отбил атаку. Демоница отпорхнула и снова бросилась в мою сторону. Вокруг длинных когтей вспыхнуло пламя, и, когда она добралась до меня, сильный удар обрушился на плитку, где я только что стоял, но успел увернуться. Лезвие вновь встретилось с прочной бронёй, не нанеся урона. Демоница, стоя на полу, с разворота ударила пылающим кулаком в челюсть, и от неожиданности я зашатался. Вокруг ноги обвился её гибкий хвост, туго стянувший щиколотку, и дёрнул меня. Королева вылетела из руки. Как только я оказался под Ифрит, она взревела низким голосом и принялась колошматить пол, пытаясь попасть по голове. Уворачиваясь, я пару раз врезал ей призрачными руками, на что она почти не обратила внимания. — Я раздавлю тебя, сучёныш! — демоница трахнула двумя кулаками по плитке, где остался целый кратер. — Я разорву тебя! — я выставил протез, чтобы сбить с себя беснующуюся, но она вцепилась в руку, и «Гербера» разлетелась на детали. — Я растерзаю тебя, предательское семя! Пытаясь вырваться из объятий демоницы, я бил её призрачными руками, но та закрывалась крыльями и ещё сильнее раздражалась. Пылающие когти предупреждающе блеснули и вонзились в меня. Живот резануло дикой болью, будто прожаривали изнутри. Мой же крик доносился до меня откуда-то издалека. На роже демоницы расцвела улыбка счастья. — М-м, как песня! Когти повернулись, и новая вспышка боли пробежала по телу. Слабость. Опять эта гнетущая, глупая слабость. Когда Ифрит надоело копаться в животе, она облизнула кровавые пальцы, наслаждаясь своей победой. — Я хочу ещё послушать твой сладкий голос, — проворковала она алыми губами, и в тот же миг в ладонь вонзилось лезвие на кончике хвоста. По сравнению с когтями в кишках это было щекоткой, думалось мне, пока хвост не воспламенился, и рука моя не почернела. Кровь пульсировала везде: в каждой клетке ладони, в развороченном животе, в груди, в сорванном горле, в ушах. Как только казалось, что хуже быть не может, Ифрит доказывала обратное и втыкала обжигающее лезвие то в плечо, то в бедро, то снова в ладонь. И улыбка её становилась всё кровожаднее и счастливее. — Неро! — тихий голос Джулио добрался до меня. Перед глазами плыл светлый потолок, красно-синие ангелы на витражах, зубастый оскал демоницы. Мысленно я взывал к своей нечеловеческой половине, но не было ответа. Я был один. Снова один. — Неро! Тело не слушалось, оно безвольной тряпкой валялось в зале собраний старого общежития Ордена. Я не мог двинуться, почти не дышал и лишь чувствовал, как из живота сочилась горячая кровь, ныла челюсть, горели ладонь и бедро. В горле собирались слёзы. Слёзы жалости и беспомощности. — М-м, малыш Неро потерпел поражение, — сладко пропела Ифрит, касаясь лезвием за ухом. — Не трогай его! — Ах, я совсем про тебя забыла! — хвост тут же оторвался от моей кожи, и демоница исчезла из виду. Я знал, что она направилась к Джулио, который так не вовремя пришёл в себя. Я знал, что она с ним сделает, что она заставит меня смотреть на эти издевательства. Я знал, но ничего не мог сделать. Тело предательски говорило сдаться. Красная Королева уныло лежала в стороне, я попытался почувствовать её рукоять в ладони, сделать вид, что это придаёт мне сил. Безуспешно. Я воскрешал в памяти моменты, когда ощущал себя неимоверно сильным: когда впервые Ямато коснулось меня, когда призрачная рука размозжила лицо каменному Спасителю, когда полудемоны оказались по обе стороны от меня. Но ничего не происходило. Всё медленнее и медленнее билось сердце. Глаза закрывались, и всё становилось чёрным. Лежать и не подниматься. Сдаться. Пусть Фортуна тонет в крови, пусть Кирие найдёт достойного её человека, пусть дети обретут лучшую жизнь, пусть полудемоны не тяготятся моим существованием. Умереть. — Вставай и дерись! Высокий голос Джулио эхом донёсся до сознания; взывающий о помощи, тревожный, он, как пощёчина, отрезвил меня. Голоса загудели, как один, перебивали друг друга и не затыкались. «Подними меч и дерись,» — проговорил Вергилий во сне, требуя полной отдачи в бою. «Тайное зло… нужно искоренить,» (What evil lurks… I must destroy it) — как-то произнёс Ви с ненавистью и жаждой мести в голосе. «Это моя битва, и я закончу её!» (This is my fight and I will finish it!) — бросил Кредо, намереваясь разрешить наши разногласия. «Время просыпаться, пацан, иначе пропустишь всё веселье!» (Time to wake up kid, you're missing out on all the fun) — задорил Данте, крича с той стороны каменного идола. Лица калейдоскопом танцевали, сменялись, становились то ярче, то бледнее. — Неро! (Nero) — в крике Джулио слились голоса всех, кто когда-либо звал меня. Боль отступила. Мощь волнами объяла меня. Крылья понесли к демонице, что уже готовилась проткнуть мальчику шею. Я столкнулся с ней и впечатал в стену. Сильные кулаки врезались в её живот, и временами перья успевали отвердевать, но чаще всего удар, в который я вкладывал всю злость, приходился в незащищённую область. Гибкий хвост снова попытался порезать меня, но призрачной рукой я схватил его, перекусил клыками и отбросил. Ифрит взревела от боли и покрылась пламенем. При очередном ударе кулак объяло огнём, который я быстро стряхнул, почти не ощутив ожога. Демоница врезала крылом и поднялась над полом. Форма демона схлынула с меня, и на трясущихся ногах я бросился к мечу. За спиной шуршали перья и царапали плитку когти. Проскользнув, схватился за рукоять, подпрыгнул и, оттолкнувшись от стены, полетел на Ифрит. Она успела закрыть лицо — лезвие проскрежетало по броне. — Всё никак не сдохнешь, щенок! — выплёвывала она слова. Когда когтистые лапы сложились в лодочку, направленную в меня, появился огненный шар. — Получай! Шар целился в мою голову, но не попал, а отскочил от пола и вновь полетел за мной. Я перепрыгнул его — шар не сдавался и всякий раз следовал ко мне. Увеличив скорость, он крутился и скакал по залу, разламывал ещё целые стулья и колонны. Наконец, он вылетел в один из витражей, и наступила тишина. С секунду мы смотрели друг на друга и вдруг услышали треск. Камешки полетели из-под потолка, разноцветные окна трескались, стены задрожали. Я бросился к Джулио, взялся за стул и выпрыгнул боком в окно. Когда мы приземлились на лужайку около здания, я отвязал мальчика, и за спиной с грохотом рухнул потолок. Джулио больше не плакал, лишь молча обхватил меня вокруг шеи и вздохнул. — Ра-а! Отродье Спарды! — из-за разрушенного общежития взметнулась Ифрит. Голова её вытянулась и приобрела форму крокодильей, вдоль рук и хребта появились костяные шипы, вместо хвоста торчал обрубок, всё тело, кроме раны в плече, стало бронированным. — Беги, — шепнул я Джулио, понимая, что его присутствие на поле боя только всё омрачит. — А ты? — Я не боюсь, — улыбнулся я как можно более спокойно и уверенно. Его глаза с секунду искали подвох, но, видимо, не нашли, и он побежал в сторону дома. Нацепив «Убойную шутку», я выпустил ракету вперёд и, запрыгнув на неё, правил к демонице. Ревущая, яростно хлопающая крыльями, она летела на меня и готовила пылающие когти к встрече. Когда я оттолкнулся от ракеты, пламя лишь обдало теплом спину, но не опалило, и протез взорвался, оставив на груди трещинки. Значит, пробить броню было возможно. Она пустила очередной шар, который, как и предыдущий, скакал за мной, однако теперь она не стала дожидаться, что тот врежется в меня, и кружила, протягивая когти. Я вошёл в форму демона, чтобы не уничтожить берцы и ноги, и отпнул шар в Ифрит. Низкий крик, полный страдания, разразился на пустыре. Пока она приходила в себя от неожиданности, призрачной рукой я схватился за неё и подлетел ближе. Пустив в рану на плече голубые клинки, попытался ударить в грудь, но Ифрит замахнулась, и костяной шип отбросил меня. Демоническая форма растаяла. — Только и можешь что лаять и щипать, а на деле ты — ничто! — хохотнула демоница и спустилась ниже. — В тебе нет той воли и силы, какие есть у Данте. Как же ты далёк от него! — Данте? Откуда ты его знаешь? — Давно он нашёл мою душу и покорил её себе, — печаль скользнула в голосе Ифрит. — Никто, как он, так и не смог доказать, что достойны моей помощи, моего благословения, моей сущности. И ты точно так же жалок, как и миллионы до тебя, что пытались подчинить меня. — Даже Бенедикт? — Это бизнес — ничего личного, — фыркнула она, и огонь дыхнул из её ноздрей. — Услуга за услугу: я даю ему власть, он мне — тебя. Использовать людей бывает намного приятнее, чем уничтожать их. — Тогда используй это! Я схватил призрачной рукой обрубок хвоста и дёрнул демоницу на землю. На поле поднялась пыль. Всунув взрывную пулю в револьвер, подскочил к Ифрит и пару раз врезал взведённой Королевой по трещинам на груди. Броня поддалась: с лязгом небольшой кусочек отвалился, и я выстрелил. Спустя пару секунд плоть разорвалась, кровь хлынула из раны, появилась на клыках. Когтистая лапа пыталась закрыть дыру, другая помогала отползать. Жалобно-агрессивный взгляд обращался ко мне. — Я не сдамся тебе, — слабо проговорила демоница. — Я не хочу подчинять твою волю — всего лишь убить. Она размахнулась, чтобы ударить костяными шипами, но я отпрыгнул, и сверху тут же обрушился огненный кулак. Пока я поднимался, Ифрит захлопала крыльями и подлетела над пустырём. Тяжело вздымающаяся грудь её блестела от сочащейся крови. Как только демоница соединила лапы, из них вырвались три огненных шара и поскакали в мою сторону. Один улетел куда-то слишком далеко, второй чуть не задел по ногам, третий — по голове. Я уворачивался от них, как мог, снова вернулся в форму демона, отпрыгнул от шара и отправил его в сторону Ифрит. Но она мелькнула в сторону, и шар врезался в общежитие. Обугливающиеся камни бухнулись на землю. Третий шар обдал щёку огнём, вот только призрачные руки не дали ему пролететь мимо: они обхватили шар, раскрутили его и пульнули в демоницу. С криком и проклятиями она закрылась слишком поздно и отправилась в руины здания. Я побежал, полетел к ней. На крокодильей морде треснула броня, кровь пятнами блестела на челюстях. Ифрит обдала меня безразличным взглядом и проговорила: — Раз я смогла вернуть свой облик, значит, господину действительно нужна помощь. — Зачем ему твоя помощь? — Не твоего ума дело, щенок, — она попыталась сбросить меня, махнув крылом, но я отбил удар мечом. Вонзил Королеву в рану на груди — алым потоком потекла кровь, лапы демоницы ослабли. Я раскрыл сопротивляющуюся пасть, нацелил в неё Синей розой и выстрелил. Жёлтый язык безвольно повис. Тело объяло пламенем, и оно пеплом растворилось в воздухе. Усталость навалилась громадной плитой. Едва держась на ногах, я выбрался из руин и уселся на землю. В висках стучало. Коснувшись револьвера, мысленно поблагодарил его за то, что подал мне идею, как пробить эту упрямую тварь. Удивляясь, будто первый раз, я осмотрел себя и не нашёл ни царапины: только рваные и прожжённые дырки на одежде напоминали о битве. Вздох облегчения вырвался из меня. Я едва не сдался. Эти дурацкие мысли чуть не убили меня. Нельзя слишком много думать. Не знаю, как долго я сидел у разрушенного здания, но когда очнулся, увидел солдат Ордена, смущённых, побитых, но живых. Один протягивал мне руку, и я схватился за неё, чтобы встать. — Спасибо, — сказал он. — За что? Теперь Ордену точно крышка, и вам придётся что-то делать со своей жизнью. — Ничего, об этом мы позаботимся, — кивнул другой. — Главное, ты позаботься о себе. — Ты был лучшим из нас, — подошёл третий, — и остался лучшим. Насколько позволяли силы я улыбнулся и подал тому ладонь. Он потряс её с чувством, чуть ли не кланяясь. Когда я проходил мимо солдат, они кивали мне в знак благодарности, касались плеч и молча провожали взглядом. На пороге меня ждал Джулио, бледный, с шишкой на лбу и царапинами на коленях. Как только я открыл дверь, он подбежал и обнял меня. В коридоре показалась Кирие, уставшая, с горящими глазами и искусанными губами, но уже подуспокоившаяся. — Спасибо, — шепнул я Джулио. Он фыркнул и отодвинулся. — Должен будешь. — Ладно, — вздохнул я и почесал затылок.

***

Падавшее косыми лучами на кухонный пол солнце счастливо провожало нас. Дом казался пустым, чужим, как будто мы и не жили тут 5 лет — всё было сном. И улицы с одинаковыми домами говорили яркими вывесками, что были рады знакомству со мной. Мне жаль покидать Фортуну, потому что это мой город, мои люди, когда-то мой Орден. Если от него ничего не останется, то пусть так; память о Кредо всегда будет со мной, куда бы меня не занесло, что бы я ни делал. Но знаю наверняка: если не уеду, то моя жизнь никогда не будет принадлежать мне. А этого я не могу допустить. Кирие прислонилась к дверному косяку и сказала: — Всё готово. Я отошёл от окна, взял со спинки стула заштопанный плащ, накинул его, поправив рукав, и посмотрел на девушку. — Ты уверена, что готова сделать это? — Да, — кивнула она, не задумываясь. Её теплая улыбка скрутила мои кишки, в памяти снова воскресли минуты её страданий. Страданий, которые можно было бы предотвратить, если бы я не был круглым болваном. Она не заслуживала судьбы с демоном, но почему-то упорно не желала отпускать меня. Её мягкая рука коснулась моей. — Я люблю тебя. Эти слова выбили из меня всё: сомнения, безнадёгу, слабость, страх перед грядущим, неуверенность в том, что намеревался сделать. Я обнял Кирие за талию и поцеловал. Казалось, её спокойствие передалось мне, и я, ощущая на губах сладость, чувствовал себя так, что мне всё было по плечу. — И я люблю тебя.