«...thought I lost my shadow for a second» (Глава 6)

Испепеляющий поток бурлит. На кончиках пальцев пузырики лопаются, оставляя пустоту, сменяемую горячим прикосновением. По коже, по венам, по нервам несётся энергия, безграничная, сродни космической. Она струится, пронизывает клетки, разливается повсюду и стекается к груди. Здесь горит, жалит, уничтожает, возрождает из пепла. Хочется разодрать оболочку, чтобы энергия вылетела наружу, туда, откуда она появилась, но тело не двигается. Под веками красно. В ушах, будто из-под земли, бьётся сердце. Глубокий, вибрирующий сквозь толщу голос проникает и что-то требует. Его властность и беспощадность пробирают насквозь, лишая возможности подумать об ослушании. А потом шум. Свист, крик, скрип, ор, стук, лязг, смех. Снаружи нет ничего тёплого: прохладный ветер бьёт в лицо, ледяные капли стекают за шиворот. Только внутри пульсирует энергия, мечется и рвётся куда-то. Ей необходимо, она жаждет, повелевает. Красное, обжигающее под веками, становится перед глазами алым, блестящим, вызывающим. Я должен быть здесь. Мокрые птицы взлетают и, расправив крылья, покидают площадь. Серо-чёрное перо падает в воду, багряную не от крови. Кончики защипало, будто снова там, где огонь. Под веками темно на секунду, и алый свет пробивается сквозь кожу, сливаясь с красным потоком. Энергия бьёт по вискам, по груди, по кистям и стопам. Куда мне её девать? «Дьявол может плакать». Что за глупое название? Звучит, как человеческое песнопение, обращённое к Богу. «Я верую, что дьявол может плакать, а значит, чувства ему не чужды, и он пощадит меня». Но дьявол не щадит никого, уж я-то знаю. Волной энергии, грязной, смешанной, тошнотворной, едва не сбило с ног, но бурление внутри сделало тело каменным, устойчивым. Она должна быть уничтожена. Один — холоден, другой — горячен; один — вдумчив, другой — импульсивен; один — идеал, другой — реальность; один — Вергилий, другой — Данте. Потомки предателя. — Эй, пацан! (Hey, kid!) Хоть бы позвонил, что едешь. Энергия жгучим потоком ринулась к ладони: в красном свете вывески блеснул револьвер, что выстрелил предупреждающим. Никто не двинулся. Серебристый корпус оружия растёкся густой кровью по пальцам, и расщеплённая энергия в груди вновь стала единой, бьющей, обжигающей. Она бросилась к другой ладони, и длинный меч с долом на лезвии заискрился по земле. Данте отбил удар, клинки растворились и скрестились с громким звуком. Напирая, он теснил меня, и как только энергия схлынула в другую ладонь, меч блеснул и пролетел в щепотке от его лица. Направив прямой удар, я знал, что он будет отражён, а потому остатки энергии сфокусировались в свободной руке в виде полыхающего револьвера, и оглушающие хлопки разнеслись по улице. Недовольный оскал блеснул красным, и Данте тягучим призраком метнулся в сторону от пуль. Попытавшись подобраться со спины, он толкнул огненную палку в мою сторону — меч и револьвер растаяли кровавым потоком, и спину утяжелил горячий щит. Искристый дзвеньк. Когда развернулся к нему, по кулаку стальной перчаткой потекла энергия. Крошечные шипы врезались в небритый подбородок, в углу губ показалась кровь. Пока он приходил в себя, я посмотрел на Вергилия, что отстранённо стоял и наблюдал за нами, скрестив руки на груди. Взгляды встретились, и наши головы одновременно наклонились вправо. Рёв мотора, слившийся с рычанием Данте, пронёсся мимо. Энергия, пробежав по предплечью, оказалась длинным гибким хлыстом в ладони. Мотоцикл развернулся, разбрызгав воду, ручка рвано повернулась, колёса завертелись с новой злостью. Перескочив через себя, я замахнулся хлыстом, что накрутился на локоть Данте, и прыгнул к нему. Задрав заднее колесо, он пнул в живот, но энергия не дала мне упасть, и, балансируя, я оказался на рукояти трости. — Ты смотри, что он вытворяет! — то ли радостно, то ли яростно сказал Данте. Он пригнулся и дерзко махнул мне: — Ну, иди сюда! (Come and get me) Постепенно тая, энергия опустила меня на землю. Он ждал, слегка прищурившись и пристально глядя. Стуча в груди, то разливаясь теплом, то сгущаясь огненным ядром, энергия просила ещё немного поразвлечься. Холодный ветер оставлял на воде дуги, колыхал полы пальто, отбрасывал волосы. Я побежал на Данте, и в руках появились два серповидных клинка. Может, только показалось, но губы его изогнулись в улыбке. Он подпрыгнул и тут же придавил меня горящими сапогами. Схватившись за них, я не почувствовал боли; одну ногу получилось спихнуть с себя, но вторая тут же пнула в грудь. Грустно булькнув, энергия разделилась на четыре части и брызнула к конечностям. Ножи с короткими, но мощными лезвиями, вонзились в плоть Данте. Отстранившись, он выругался, а я поднялся и, обвив увечную лодыжку хлыстом, дёрнул на себя. Глухой удар сопроводил ох неожиданности. Кровь собралась под пальцами в сверкающий револьвер с изящной гравировкой розы, направленный на Данте. Выстрел грохнул на полупустой улице — пуля вошла в асфальт. Внезапный свет ослепил: прикрывшись револьвером, я зажмурился, меж ресницами пробивался красный. Челюсть разразилась болью, энергия прискорбно ударила в груди, и меня понесло вверх вертящимся колесом. Блестя, кровь смешивалась с искрами. Пока падал, усиливающиеся волны бежали от груди, на кончиках пальцев чувствовались сырость и покалывание. В воздухе кувыркнулся и приземлился на ноги. Данте смахнул волосы, ухмыльнувшись. Зигзагом я летел на него и, когда он ударил морозными нунчаками по земле, свернул в бок, на Вергилия. Рука сжала обмотку катаны. Лезвие коснулось невозмутимого горла. Позади тут же раздалось шумное дыхание, и вибрирующий клинок задел мой кадык. — Ну, ты нашёл нас, — проговорил Данте в ухо, обдавая тёплым воздухом. Он чуть наклонился и шепнул: — Что дальше? Оставив в моей ловушке медленно тающий фантом, Вергилий развернулся ко мне лицом и приставил к груди зловещую Ямато. Катана в ладони растаяла, энергия слабым огоньком трепыхалась у кончика лезвия. Прямой взгляд буравил. — Как ты попал сюда? — Сквозь тьму и кровь, — сорвалось с губ. В груди надменно качнулось, будто закрывалось и молча отворачивалось. Ядро не желало, чтобы они знали хоть крохи информации. Но, казалось, что тишина не устроит синие глаза, а ложь заставит грозный клинок проткнуть то, что даёт жизнь. Вергилий спрашивал ещё: — Чья душа в тебе? — Сотни и тысячи замученных. Бровь почти незаметно дёрнулась. Костяшки на рукояти побелели. — Какую цель дал Мундус? Энергия сжалась до точки, оставляя конечности в холоде и одиночестве. Ощущалось, ещё немного, и она лопнет, вытечет горячим потоком из раны на груди, растечётся лужей под ногами. И вверенное мне исчезнет бесследно. Синие глаза сощурились, лезвие угрожающе дёрнулось. — Ввести в заблуждение. Успокаивающее тепло вернулось к пальцам. Вергилий слегка кивнул, удовлетворившись ответом. Короткий смешок у уха, и тёмное лезвие отстранилось. Разряд впился в тело — бесконечные иголки пронзали плоть, запечатывая энергию в груди. Пошевелиться было невозможно. Темнота закрыла глаза.

***

— Вы что творите? — крикнула Триш, спрыгивая с крыши. — Откуда вы это достали? В ногах полудемонов лежало недвижное тело, внешне напоминающее юного Неро, но с предельно иной начинкой. Одаривая женщину ледяным взглядом, Вергилий убрал катану в ножны и процедил сквозь зубы: — Тебе есть о чём рассказать? Ладони Триш, до сих пор искрясь электрическим разрядом, приподнялись в защитно-угрожающем жесте. — А вам? — Воу! Детка, остынь! (Whoa! Slow down babe!) — Данте скользнул между ними, глядя на напарницу. — Этот чудик сам нашёл нас. Я даже не сразу понял, что он — искусственный. Она недоверчиво посмотрела на него, и ладони медленно опустились, разряды перестали сверкать. Неуверенный стук каблуков — сине-зелёные глаза с опаской разглядывали лицо, невозможно похожее на самого младшего в роду Спарды. Сапог коснулся обмякшей руки с кольцами, но тело не подало признаков сопротивления. Взвалив на себя демона без сознания, Данте поднялся по лестнице и вошёл в офис, ожидавший хозяина неизменным бардаком и темнотой. Дверь хлопнула, Вергилий любезно поднял выключатель, и лампочки, помигав ради приличия, загорелись, вентиляторы на потолке медленно завертелись. Поднимаясь, охотник услышал недоумевающий голос Триш: — Ты куда его тащишь? — Не хочу, чтобы он загадил мне холл, — демонстративно тряхнув псевдо-Неро, бросил Данте. — Можно подумать, тут есть что гадить, — шепнула демон и нехотя отправилась за ним. — Эй, я всё слышал! (Hey, I’ve heard that!) На кафельном полу душа безвольно сидел белобрысый парень. Угрожающе держа лейку, Данте смотрел на него. Выглядело искусственное создание так, будто только что сбежало из Фортуны ещё до демонического нашествия, развернувшегося под крылом Ордена меча. Конечно, одежда немного отличалась, но в целом и общем перед ними был не кто иной, как тот самый Неро, что пять лет назад влетел в его легендарную физиономию сапогами. От этой жутко неприятной мысли Данте скривил губы и посмотрел на Триш. Видимо, она пребывала в неменьшем ужасе: глаза метались по лицу парня и тщетно выискивали хоть что-нибудь, что бы могло убедить в обратном. Позади них стоял Вергилий, без тени замешательства, скепсиса или смятения. — Ну, что, начали? Данте крепче сжал лейку и коснулся холодного вентиля. Ладони Триш засветились желтоватым. Хлынул мощный поток — парень заметался, хватаясь за мокрые стенки, топал каблуками, беззвучно открывал рот, пытался подняться, но вода била в ещё не пришедшее в себя тело. Понимая, что ничего не выйдет, он замер, сжав зубы. Вентиль повернулся, зловещие разряды затрещали громче. — Слышишь? — Данте наклонил голову, чтобы заглянуть тому в лицо. — Ответишь на пару вопросов? Парень, казалось, не дышал. В неловкой позе, с закрывающей чёлкой, со сжатыми пальцами, с подогнутыми ногами, он сидел в углу душа и ждал. Цокнув, охотник вздохнул и кивнул Триш. — Только не убей его. — Обижаешь, — улыбнулась она. Короткий разряд, пущенный в воду, пробежал по искусственному созданию: он дёрнулся, как ужаленный, стиснул кулаки, а в глазах блеснула злость. Тяжёлое дыхание отражалось от стеклянных стенок кабинки. Парень не желал сдаваться. — Ну, что ты будешь делать? — пожал плечами Данте. — Так сотрудничество не сработает. Повернув вентиль до конца, он направил на демона мощную струю. Тот взбрыкнул, но, видимо, быстро привыкнув, снова замер, прижавшись к стене щекой и ладонью. Вода стихла, и пробирающий насквозь разряд, сильнее и жёстче предыдущего, прорвался по нему. Создание кусало губы до крови, цеплялось за мокрую плитку, разбивая пальцы, зажимало голову коленями, сдерживая агонию. Разряд прекратился, и лужицы окрасились в розоватый. С неуверенностью посмотрев на сообщников, Данте присел, чтобы оказаться на одном уровне с лицом псевдо-Неро, и лейкой приподнял его за подбородок. Из лопнувшей губы сочилась кровь, в глазах плескалась ненависть. Он оскалился, оттянув вверх уголок губы, обнажив клыки. — Чёрт, да ты такой же упёртый, как твой оригинал, — фыркнул Данте. Рука с кольцами дёрнула за лейку, и Триш, незамедлительно среагировав, пустила мощный разряд, отчего парень ударился головой об стену и отрубился, вытянув ноги. — Ладно, прервёмся, — сказал охотник, поднимаясь. Они спустились в холл, храня молчание. Закинув ногу на ногу, демон устроилась на диване и принялась разминать виски. Данте уселся на стул и, отклонившись, положил пятки на стол. Он потянулся за журналом, но Вергилий опередил его, схватив глянец. Нахмурившись, старший спросил: — У тебя есть время на эту глупость? — Да ладно! (Oh, come on!) Что ты предлагаешь делать? — Например, удостовериться, что Неро жив, — журнал вертушкой упал на диван. Триш на это не обратила ни малейшего внимания. Хмыкнув, Данте съязвил: — Взыграли отцовские чувства? — Замолчи, (Shut up) — он сложил руки на груди и приподнял голову, блеснув холодом глаз. — Если Мундус уничтожил Неро, то наши шансы на победу стремительно тают. Челюсти сжались, верхняя губа чуть приподнялась. Пальцы на локте побелели. Вергилий выдохнул и шагнул к столу. — Зачем-то же он создал подобного ему. — Даже не знаю зачем, — покачал головой Данте. — Но я думаю, ты не прав. — Не прав… Конечно. (Ri-ight) — Во-первых, мы бы почувствовали, что Неро умер, — он кивнул, будто соглашаясь сам с собой. — Во-вторых, его безумная подружка уже бы достала нас из-под земли, если бы с ним что-то случилось. А, в-третьих, такого, как мы, убить не так-то просто. Взгляды братьев встретились. С минуту они не моргали, не двигались. Крепче сжав челюсти, Вергилий выдохнул. — Может быть. (Maybe) Не в силах выдерживать насмешливых глаз Данте, он отвернулся и прошагал вдоль лестницы, всё ещё держа руки скрещенными. Сомневаясь, почувствовал бы он, если бы сын вдруг погиб не при нём, Вергилий представил безжизненное тело Неро, нечто сочетающее в себе неловкую позу искусственного демона в душе и измождённый, на последнем дыхании облик. По спине пробежались ознобные мурашки. — Подожди, — удивлённо проговорил Данте, — ты думал, что Мундус выпотрошил Неро и впихнул его душу в искусственного демона с такой же внешностью? — Это может быть часть, — старший повернулся к нему, слегка наклонив голову. — Другие осколки — в Аду. Белёсые брови поднялись и тут же нахмурились. Данте потупился. В холле повисла гробовая тишина. В окно стучался дождь, будто просил ночлега. Ветер временами гудел, свистел и шептал. Скинув ноги со стола и повернув диск телефона, охотник поднёс к уху трубку. Гудки, долгие, надоедливые, нервирующие, слышались каждому. За ними раздалось хрипение и радостно-дерзкий голос автоответчика. Вздохнув, Данте положил трубку. — Всё это, конечно, трогательно, — Триш оторвалась от висков и длинными пальцами подтянула к себе журнал, — но почему вас не удивляет то, что эта тварь умеет? Братья переглянулись и уставились на неё. Получив в качестве ответа многозначительное молчание, она улыбнулась и сказала: — Большинство демонов если и использует магию, то обычно простую: электричество, — она подняла ладонь, и на кончиках заискрились желтоватые разряды, — огонь, лёд, ветер или свет. Лишь немногие владеют чем-то более серьёзным, — демон взглянула на Вергилия, потом на Данте, — чаще всего это высшие демоны или те, кому дарована такая привилегия. Но я ни разу не встречала того, кто бы обладал силой крови и создавал оружие из ничего. Старший хмыкнул, продолжая сверлить взглядом демона. Облокотившись на стол и положив щёку на руку, младший спросил: — Правда, что ли? (Is that so?) — Если учитывать, что я не знаю и десятой части сил Принца Тьмы, то можно предположить, что только он и владеет чем-то похожим. — Типа он вселился в лже-Неро и припёрся к нам, чтобы подраться? — Для вселения нужно время, Данте, — она одарила его взглядом превосходства, — как и для разделения души на части, к вашему сведению. Этой твари нет и двух недель, за такое время утащить Неро в Ад, истязать его, чтобы расколоть душу, и поместить часть в сосуд можно, но крайне сомнительно. Плечи Вергилия дёрнулись. Перед глазами явился исполинский силуэт Мундуса, чёрный, ужасающий, искривлённый, смертоносный, сверкающий тремя красными очами. И боль, незаглушаемый отголосок боли. Холодными пальцами он сжал переносицу и выдохнул как можно тише. Бросив на брата обеспокоенный взгляд, Данте почесал подбородок. Открыв журнал, Триш перелистнула пару страниц и добавила: — Кроме того, я вовсе не уверена, что кто-то из мира демонов в курсе, что род Спарды на вас не прервался. — Значит, с пацаном всё в порядке, — без тени сомнения произнёс младший. — Но вот с тем, что валяется в моём душе, — нет. — Тогда для чего было создавать демона с обликом Неро? — прохрипел Вергилий. — Ну… (Well…) На тех, кто сбегал от него обратно в Ад, пацан произвёл неизгладимое впечатление, — Данте сообразил задумчивое лицо. — Так что вы собираетесь с ним делать? — Триш отложила журнал и скрестила руки. — Пусть остаётся, — хозяин офиса гостеприимно махнул. — Нет, — отрезал брат. — Уничтожим его, пока не стало слишком поздно. — Кому он мешает? — Не верю, что говорю это, но я согласна с Вергилием: от твари надо избавиться, — демон поднялась и подошла к столу. — Тот, кто послал это, сможет узнать от него всё и даже больше. — Ну, не ментальной связью же они связаны, верно? — Кровь намного сильнее, Данте. Видя непреклонность на лице напарницы и суровую непоколебимость брата, он встал из-за стола и, подняв ладони в сдающемся жесте, пошёл по лестнице. В душе было тихо, тело недвижно лежало в той же позе, какой они оставили его. Данте осторожно коснулся сапогом ноги псевдо-Неро, но тот не пошевелился. Ещё раз взглянув на сообщников и не найдя никакой поддержки, он присел и, схватившись за мокрый плащ, потянул на себя. Неподатливое тяжёлое тело волочилось по кафелю, оставляя красноватые следы. Положение конечностей оказалось ещё более неестественным и отталкивающим. — Ну, за что мне это? (What a headache) Может, поможете? — сквозь зубы прорычал Данте. — Ты тащил его сюда, сам и спускай, — бросил старший. — А вы оба настояли, чтобы его здесь не было. Вздохнув и взявшись за кисть демона, Вергилий взвалил на плечо руку, и брат, подхватив вторую, поволок тело вон из ванной. По полу тащились ноги, оставляя влажные дорожки. С белых волос капало, голова безвольно качалась от неровных шагов братьев. Спуск показался им пыткой: небольшие на вид, но увесистые по ощущениям руки давили на плечи, сапоги громко стучали, падая со ступенек, и ещё сильнее тянули тело вниз. Попеременно через пару шагов близнецы подтягивали создание и вздыхали. Когда лестница закончилась, Данте не выдержал и отпустил руку — со стуком псевдо-Неро завалился набок. — Давайте подумаем секунду, — задыхаясь, проговорил он. — Ради общей безопасности, — Триш подбоченилась и с опаской взглянула на такого же, как она. — Но подожди. Что, если мы дадим ему шанс? — Сейчас не то время и не то положение, чтобы брать под крышу всех искусственных демонов. — В моей жизни другого времени и не бывает. Он посмотрел на брата. Задумчиво тот вглядывался в более мягкие черты существа, похожего на сына. Представлялось, как тот выглядел в детстве, что любил, чем увлекался, как вёл себя — как Данте, носясь повсюду и круша всё подряд, или как Вергилий, упиваясь одиночеством и методично постигая военное искусство. На секунду ему стало неприятно, оттого что он вовсе не знал сына. И тварь, созданная Мундусом будто в насмешку над несостоявшимся отцом, не поможет ему сблизиться с Неро. Она, скорее, есть воплощение его страхов, а значит, было необходимо избавиться от неё. Вергилий покачал головой. Закатив глаза, Данте цокнул и снова взвалил на себя руку демона. — Когда это кончится, я уеду жить в деревню, — буркнул младший. — У тебя столько денег нет, — зашипел старший. — Ой, замолчи. На лице брата показалась однобокая улыбка с ямочкой. Они зашагали к выходу, тело сопротивлялось каждому движению, нарочно утяжеляясь и сползая. Триш хотела было открыть дверь, чтобы дать им беспрепятственно выйти, но кто-то толкнул её со стороны улицы. Сообщники замерли. На порог упали капли дождя и опустилась нога в чёрном берце. Петли скрипнули, и раздался весёлый голос: — Эй, есть кто дома? — Твою мать… (Holy shit…) — шепнул Данте. Неро, с короткими волосами, в зашитом плаще с кожаными вставками, с Королевой за спиной, наблюдал, как у входа стояли отец с дядей, держа кого-то, кто отдалённо напоминал его самого. Одновременно он хотел расхохотаться, потому что родственники выглядели, как чёртовы воры, начистить им рожи за то, что те поспешно уехали из Фортуны, усадить всех и расспросить о происходящем, поскольку он не понимает ни черта, и обнять. Вместо этого он молча закрыл за собой дверь. Данте спихнул с плеча демона и, проведя ладонью по мокрому лбу, высказался: — Твой старик не успел спросить, кого ты хочешь: братика или сестричку. — Данте…

***

Пепельные облака кудрявыми краями то закрывали, то являли бело-жёлтые звёзды, блестящие, далёкие. Свет серповидной луны пробивался сквозь пушистые тела небесных жителей, но не достигал мокрого асфальта. В отражениях луж виднелись горящие вывески, блеклое свечение уличных ламп, одинокие ночные прохожие. Только что поменянная резина промчалась по воде, брызнув ею на тротуар. Тёмно-красный мотоцикл с незамысловатым рисунком на баке скользил между домов. На светофоре он остановился, и водитель поправил чёрный гладкий шлем, на щитке которого точками легли капли. Кожаная перчатка повернула ручку, и мотоцикл удалился в проулок. Четыре ступени и знакомый скрип. В холле горел свет. На первый взгляд обстановка казалась спокойной: Данте, восседая на стуле, глядел в потолок, Вергилий, то ли делая вид, то ли на самом деле выискивая интересующую книгу, стоял у стеллажа, Триш, закинув ногу на подлокотник дивана, сверлила взглядом стенку холодильника, Неро, прижимая ко рту пальцы, смотрел в пустоту. Но кое-что в офисе было непривычным — связанное тело на полу с кляпом во рту и повязкой на глазах. — Надо ли мне беспокоиться об этом? — спросила Леди, держась за лямку ракетницы. Все обернулись на её голос, но никто не поприветствовал напарницу. Закрыв дверь, она подошла к столу, переступив через импровизированную куколку, и положила перед Данте бумагу с парой строк, чиркнутых быстрой рукой. — Заказ, — сказала она на приподнятые брови охотника. Бросив беглый взгляд на записку, он кивнул и, открыв верхний ящик стола, сунул её туда. На мгновение брат заметил тёмную перчатку с продольной дырой, багровой по краям. Ящик захлопнулся, и Данте молча кивнул. — Ладно, если это слишком великий секрет, — улыбнулась Леди, посмотрев на каждого по очереди, — тогда до завтра. Поправив лямку на плече, она уже собралась уйти, но, услышав скорбный вздох Данте, остановилась. — Мундус послал нам подарок в виде искусственного демона с лицом Неро. И мы решаем, что с ним делать. — Убить, да и всё, — пожала она плечами. — Видишь, большинство «за», — фыркнула Триш, поднимая глаза к потолку. — Да-да, неважно, (Whatever) — отмахнулся охотник и, поставив на стол локоть, вытянул палец. — Меня беспокоит, почему именно Неро. — Родственники кончились? — съязвила Леди. Рёв, похожий и на крик о помощи, и на истерический смех, разнёсся по офису. Ударив по столешнице ладонью, Данте вскочил. — Когда в баре появился Гилвер (Gilver), я не чувствовал подвоха. Но когда эта тварина уничтожила то, что было мне важно и дорого, во мне не было ни капли сострадания, — обвиняюще он посмотрел на Вергилия. — Хотя он и напомнил мне, кто я такой. Он провёл ногтем над бровью и продолжил: — Когда Триш ворвалась в офис, я не думал, но внутренне знал, что это неспроста. Конечно, она подставила меня, ведь её воля была подчинена Мундусу, — Триш хотела было что-то сказать, но его жёсткий жест рукой заставил её воздержаться. — Но она изменилась, сломала связь и зажила своей жизнью. Почему мы не можем дать этому существу такой же шанс? — Почему же ты не дал Гилверу второй шанс? — спросил Вергилий. Он замер. Ситуации в какой-то мере были похожи, однако существо с лицом его самого убило товарища, с которым они проводили трудные, но неплохие дни наемничества, его дочь невольно стала проводником между мирами, и Ад наполнился тысячами, если не сотнями тысяч душ от геноцида Гилвера. Конечно, на тот момент Данте не знал, что существо делит с ним и братом одно лицо. Однако это не отменяет тот факт, что искусственный демон появился в его более-менее размеренной жизни и испепелил её почти до основания. Бинты спали, и Данте показалось, что он глядит в собственное отражение. Те же острые скулы, те же губы, лишь слегка скривившиеся от боли, тот же прямой нос, те же синие глаза, но с ненавистью и ужасом смотрящие на него в ответ. Не его руки вспарывали глотки людям, не его палец нажимал курок у лба жертв, не его оружие вонзалось в тело напарника. Да, не его. Но он чувствовал неподъёмный груз вины, будто именно Данте бесчинствовал тогда на улицах. Он не мог простить себя и кого бы то ни было, похожего на него. Взглянув на брата, полудемон вдруг ощутил гадливость и лицемерие к собственным взглядам: ему надо бы ненавидеть Вергилия, разорвать этого эгоистичного гада, сжечь к чертям, изничтожить его и навсегда забыть — но он не может так поступить с семьёй. Лазурные омуты плескались родным и знакомым теплом. — Данте, это слишком рискованно, — до него издалека донёсся грустный голос Леди. — Ты не можешь полностью отвечать за действия другого человека или демона. Избавьтесь от него поскорее, чтобы не пришлось потом коллекционировать трупы. Он помнил, как старушка Нелл Гольдштейн, смастерившая для него парные пистолеты, мучительно умирала на его руках, среди огня передавая своё детище остолопу Тони Редгрейву. Он помнил чистые слёзы, бежавшие по невинному лицу, и горячую кровь Джессики, дочери товарища-наёмника. Боль застряла комом в горле. Чувствуя, что всякому возможно давать второй шанс, но осознавая, какие последствия это может повлечь, Данте под напором собравшихся склонялся к тому, что очередное создание Мундуса принесёт скорбь, а не облегчение. Охотник взглянул на лежащего и вздохнул, горько, мучительно, будто он оторвал от себя часть души. Отняв от лица пальцы, с дивана поднялся Неро. — Что, если мы отвезём его куда-нибудь далеко, где бы он не смог нас найти? — Искусственные создания с чёткой целью всегда находят свою жертву, — высказалась Триш, сложив руки на груди. — Судя по тому, что он выдал вам, оно уже справилось со своей задачей, — парень пожал плечами, бросив быстрый взгляд на существо. Смотреть на самого себя, но юного, времён былой славы Ордена меча, было трудно. Как будто его вернули в прошлое и заставили всё начать заново: ежедневное истребление бесноватых, беспрекословное подчинение, слепая вера, не терпящая сомнений и отступлений. Пелену подневольной жизни смогла разорвать внезапная встреча с таинственным мужчиной в красном — Данте, чему Неро был несказанно рад. Куколка дёрнулась. Голова закрутилась в разные стороны, плечи сжимались и поднимались, пытаясь сбросить верёвки, пятки били по полу. Все подошли к нему ближе, с волнением и неуверенностью взирая на псевдо-Неро. Данте осторожно потянул за ткань, и кляп вывалился, давая свободу и свежего воздуху. — В чём твоя цель? — сурово спросил Вергилий. Неро мельком взглянул на отца, пытаясь понять, что он думает о ситуации, но вечно нахмуренное лицо не давало ответа. Существо хранило молчание. Белым сверкнули пластинчатые перчатки на кулаках старшего близнеца. — Не надо, — вытянул руку Неро, как бы защищая демона. Тот вздрогнул от голоса парня и застыл. Холодные омуты плескались непреклонностью и неотступностью. Зелень в глазах сына, казалось, смягчила его, и перчатки растворились в искрах. На минуту в офисе сгустилась тишина. — Меня послал… — хрипло проговорило создание, — …Спарда.