«Remember: you are not alone» (Глава 8)

— Вы можете мне не верить, что меня послал Тёмный Рыцарь, — осторожно начал псевдо-Неро. — Тут ты, чёрт возьми, прав, — сложив руки на груди, прервал его парень, обдавая искусственное создание презрительным взглядом. Ему внутренне хотелось доверять демону, но сорвавшиеся с губ резкие слова вопили об обратном. — Как мы проверим то, о чём ты говоришь? — Никак. В противном же случае, предприятие Принца Тьмы будет успешным. — Расскажи подробнее, — отозвался Данте. Вымытые и подлеченные, демоны отдыхали в офисе. Хозяин, внимательно глядя на псевдо-Неро, сидел за столом. На диване, излучая острый скептицизм, потирал шею и сверлил взглядом новоприбывшего юный охотник и методично счищал с гладкого лезвия Ямато грязь и кровь, делая вид, что он не имеет к происходящему никакого отношения, его отец. Искусственный, сухо шмыгнув, провёл костяшкой пальца под носом. — Я мало что знаю. Тёмный Рыцарь создал меня, потому что, как он сказал, Ад собирает силы и я есть ключ. — Ключ от чего? — У него было немного времени, дабы совершить задуманное, и он передал лишь вот это. Как только псевдо-Неро вытянул ладонь, над ней появился сгусток крови, бордовый, почти чёрный. Он пульсировал будто в такт с чьим-то сердцем, и изъяны поблёскивали под лампами. От любопытства Данте облокотился на стол, Неро прищурился, а Вергилий поднял голову. Сгусток колыхнулся ещё пару раз и вдруг стал совершенно круглым. Грубый, скупой голос с хрипотцой раздался в офисе: — Миг, что возвестит мир, возможен, когда четверо станут одним в месте начала. Красная тьма шара вновь забурлила и, перекатываясь, молча засверкала. Офис потонул в тишине. Неро пожал плечами и откинулся на спинку дивана. — Звучит, как абракадабра. Что нам это даёт? Не получив скорого ответа, он заметил застывшие взгляды близнецов, как будто те встретили привидение. Сгусток вовсе пропал — они всё ещё смотрели в одну точку, не шевелясь. Спустя минуту Данте разлепил губы и проговорил: — Это даёт то, что Спарда и правда жив. — Что? — всполошился Неро. — Это… Это его голос? — Да, — шепнул Вергилий, обращая к сыну ледяные глаза, в которых читалась тревога, смешанная с волнением. — Чёрт… (Damn…) И что теперь делать? Как нам вытащить его? — «Вытащить» — громко сказано, — хмыкнул Данте. — Нам придётся отправиться в Ад, выступить против армии Мундуса и сразиться с ним в последний раз. — И установить мир, — поддержал Вергилий. — Всё это неплохо, но как нам попасть к Спарде? Насколько я понимаю, Ад слишком большой, чтобы просто взять и сигануть туда, — Неро нахмурился. — «В месте начала», тебе ж сказали, — охотник почесал подбородок. — Обалдеть, я всё понял. — Спарда не стал бы рисковать жизнью Евы и открывать портал вблизи дома, — задумчиво рассуждал Вергилий. — Если думать о «начале», как о семье. — Спарда, может быть, и нет, но что, если у дома некогда существовал портал, который он и защищал? Ведь каким-то же образом эти суки оказались там тогда, — кулак Данте скрипнул перчаткой. — Нет, маловероятно, — брат покачал головой и обратился к искусственному: — Это всё? (Is that all?) — Да. — Негусто, — вздохнул Неро и поднялся. — Хотя, наверное, это что-то семейное — бросать многозначительные слова в надежде, что другие поймут. — Знаешь ли ты, что случится в будущем полнолунии? Оглянувшись на Данте, парень пожал плечами и сострил: — Волки завоют над морем. — Скорее уж, не волки, а мы завоем, если не придумаем, как остановить Адмиралов Смерти. — Кто такие? — Те, кто вновь выйдет из Ада, чтобы поработить человечество. Несмотря на то что с их тренировки уже прошло больше часа, Неро вдруг почувствовал усталость в мышцах, и он тяжело вернулся на диван. Отвлекшись на секунду, Вергилий посмотрел в его сторону и продолжил очищать меч. — Ну, ладно, мы точно не знаем, что это за «начало» такое, — вздохнул парень. — А что за четверо, что станут одним? — Фактически членов нашей семьи как раз четверо, — тихо сказал отец. — Да, но есть небольшая проблема, — цокнул Данте. — Ты же сможешь создать портал в Ад? — спросил Неро, повернувшись к Вергилию. — Даже если могу, не буду этого делать. — Почему? — Как только Мундус отследит нашу демоническую энергию, весь Ад окажется в одном месте, — ответил охотник, забрасывая ноги на стол. — Кроме того, мы понятия не имеем, ни где находится Мундус, ни где он прячет Спарду. Бежать куда-либо бессмысленно, — равнодушным голосом подхватил брат. — Сидеть просто так — тем более, — опешил Неро. — Надо что-то делать! — Не-ет, — хохотнул Данте, — ну, он всё-таки твой сын. — А кто-то сомневался? (As if there was any doubt) — белёсые брови на мгновение подпрыгнули.

***

Август подходил к концу. Солнце, уже не такое жаркое, не до одури горячее, золотилось сквозь пока ещё зелёную листву и невообразимыми зайчиками бегало по траве. Шумно прощался с теплом ветер. Непродолжительные дожди оставляли тёмные проплешины на земле и асфальте, бусинки капель на шершавых листьях и прозрачные дорожки на окнах. Как ни странно, но заказов на сегодня не оказалось, и Данте ещё с ночи заперся в спальне, чтобы никто не потревожил его сон. В офисе, замещая брата, за столом сидел Вергилий, с накинутым на плечи полотенцем, с влажными свисающими волосами, с книжкой в руке. Пока, кроме него и безмолвия, никого не было, он развалился на стуле, и беспардонные пятки оказались на столешнице. Входная дверь скрипнула, и, стряхивая с плаща влагу, Неро бросил: — Эй, Данте, ты уже от скуки бульварные романы читаешь? Но сидящий не ответил ему, лишь пальцы на ногах будто бы чуть заметно поджались. На что фыркнув, парень подошёл к столу и, положив у портрета небольшой свёрток денег, сказал: — Как и обещал: спасибо за наводку. Тот не двинулся, даже не взглянул на получку, ни слова не произнёс. С платиновых волос капнуло, и вода мгновенно исчезла в складках полотенца. Покривив губы, племянник чуть зацепил пальцем край книги и потянул на себя. — Ты, что, уснул что ли? Из-за страниц на него вперились аквамариновые глаза, холодные и жёсткие, как северный ветер. От испуга Неро отступил. — Глупо, Неро, как глупо. (Foolishness… Foolishness) Не зная, что было хуже: принять отца за Данте или оторвать отца от чтения, сын, почесав затылок, сконфуженно уселся на диван. Вергилий продолжил читать, но со стороны была заметна его лёгкая улыбка. Несмотря на то что по прошествии лет облик братьев разнился необычайно, в некоторые моменты их всё ещё можно было спутать друг с другом. Столько воды утекло с тех пор, как кто-то принимал старшего за младшего и наоборот. От этих мыслей было и тепло, и грустно. Пока он был маленький, представлялось весёлым дурачить родителей, путать их и, забавляясь с братом, не видеть в этом ничего зазорного. Со временем Вергилию стало казаться, что он и есть Данте, а Данте и есть он. Однако лишь братья видели то, что не замечали другие, — насколько они одинаковые и насколько разные, насколько они любили друг друга и ненавидели. Всего этого было поровну. Как и их жизнь. Но ему было мало, нет, не мало: ему хотелось всё своё, чтобы от и до только его, чтобы никакой Данте не имел к этому отношения. Изящная Ямато, томик стихов Блейка, Неро — вот и всё, что было у него личного. Взглянув на сына, Вергилий не видел в нём себя, но, что ещё больше его радовало, он не видел в нём Данте. Неро был… Неро. Кому угодно он бы врезал, если бы его спутали с братом, но не этому парнишке. Не потому, что тот был один из них, нет, а потому что он не мог испытывать к нему злости или ненависти. Заботу, интерес — да, но не что-то, что бы ему позволило по-настоящему искалечить сына или даже убить. Поймав себя на том, что он уже не читает, а в открытую разглядывает парня, Вергилий чуть улыбнулся. — Как, э-э… — робко проговорил Неро. — Как ощущается пребывание в мире людей? — Тяжко. Будто лишний. — Понимаю, — он вздохнул и потупился. — Не знаю, как Данте умудрился провести здесь столько лет, — его плечо дёрнулось. — Ну, у него наверняка были друзья, может быть, девушка, — парень запнулся при удивлённом взгляде отца. — По крайней мере, у него была и есть работа. — Какая бы увлекательная эта работа ни была, она не закроет такую душевную дыру. — Возможно, он её и не закрыл, — Неро поджал губы. — Просто делает вид. — А что ты здесь находишь? — книга захлопнулась, и ладонь легла под щёку. — Ради чего живёшь? Он отвёл взгляд и склонил голову. Не сказать, что он не думал над этим вопросом, но ответить отцу было бы слишком неловко. Хотя ещё более крупного позора, чем спутать Вергилия с Данте, стоило поискать. — Ради семьи. В смысле, раньше моей семьёй были Кредо и Кирие, а теперь ещё и вы, — край его левого уха покраснел. Парень встретился с отцом взглядами, но не увидел на его лице отвращения или угрюмости. — А как же работа? — Убивая демонов, я защищаю семью, — не задумываясь, ответил Неро. — Даже если член твоей семьи наслал этих демонов? В чистых глазах Вергилия плескалось любопытство. Брови собирали над переносицей кожу, губы натягивались в односторонней улыбке. Будто он жаждал узнать ответ, но боялся услышать правду. — Мне кажется, ты давно себя за всё наказал, и я не имею права отрекаться от тебя только лишь потому, что ты сделал так, как посчитал нужным, — пальцы Неро скрепились в замок. — Я не злюсь на тебя и не осуждаю: ты с этим справишься сам. Важно то, что теперь ты видишь и знаешь больше. Поднявшись, он приблизился к столу. — Только давай обойдёмся без отрывания рук, окей? — невольно он усмехнулся. Широким движением убрав со лба чёлку, Вергилий встал и улыбнулся в ответ: — Обещать не буду, но постараюсь. Неро кивнул. В разговорах с отцом до их совместной тренировки он испытывал неясную дрожь то ли от того, что не знал, как отреагирует полудемон, то ли от боязни за собственную жизнь. Сейчас же он осознавал: пусть тот и строит непроницаемые стены, кажется безразличным и суровым, однако внутри он совсем как человек, сомневающийся, волнующийся, переживающий. Возможно, Вергилий даже считал себя одиноким, ведь ему пришлось вытерпеть то, о чём Данте и Неро могли лишь догадываться. И этим одиночеством он тщетно пытался отгородиться от всех. — Кстати, совсем забыл, — спохватился парень, ощупывая карманы. — Я кое-что нашёл, э-э… в библиотеке штаба Ордена. Он вытащил книжицу в кожаном переплёте. Отец едва пожал плечами, глядя на неё. — Держи, это твоё. — Что это? Длинные пальцы коснулись тонкой оплётки. С шорохом ладонь скользнула по корочке, и, захватив край, он открыл её. Перед глазами встали в ровных строчках аккуратные буквы с длинными хвостиками. Ещё не прочитав ни слова, Вергилий замер, словно окаменел. Колючая пустота встала в горле, горело в груди, глаза застилало пеленой. Подняв взгляд на сына, он видел, что тот дрожал в такт его сердцебиению. — Ты знаешь, от кого это? — глухо спросил он. — Догадался, — полушёпотом ответил Неро. Где бы он ни находился, прошлое продолжало напоминать о себе, как обух, прилетающий по голове. Он был рад таким весточкам, но хотелось бы, чтобы от них не было так больно. — Спасибо, Неро. (Thank you, Nero) — Не за что, — он вновь кивнул. — Хотя странно было хранить этот дневник в потайном отделе библиотеки. — Почему? — Вергилий, борясь с желанием окунуться в почерк любимой женщины, посмотрел на сына. — Чёрт возьми, его хрен откроешь! Первый раз я вообще не заметил эту вазу под потолком. — На то это и тайник. — Нет, если она хотела, чтобы ты нашёл его, то могла бы положить дневник не в такое место, — от возмущения он махнул рукой. — Что ещё там было? — Книги. Куча книг про Спарду и его деяния. А это, — Неро ткнул в книжицу, — лежало в вырезанном Кодексе Ордена. Мягкая улыбка тронула губы Вергилия, и лицо его вдруг стало светлее, безмятежнее. Вспомнились дни и ночи, проведённые в библиотеке, когда он мог лицезреть ту девушку, касаться её нежной кожи, просто быть рядом с ней. Грусть сменилась теплотой, обволакивающей, заполняющей. — Пока я был в Фортуне, — меланхолично начал отец, — ел и ночевал среди книг. Я искал, и твоя мать помогала мне. Когда сдавался я, она всё равно продолжала искать, хотя казалось, что всё бессмысленно, глупо, ненужно. Она была так далека от того, к чему я стремился, — вздох грусти пронёсся по офису, — и всё равно поддерживала это стремление. Он раскрыл книжицу и, пробежав глазами по листку, отложил его. — Она ничего не жалела для меня: ни страниц, ни целых книг, ни даже собственного положения и репутации. Но, получив всё, что, как мне казалось, было нужно, я ушёл и оставил её там. Та девушка в красном – ещё одно из немногого, что принадлежало только ему, Вергилию. — Зачем ты мне рассказываешь всё это? — заполняя паузу в монологе отца, спросил Неро. Тот, подняв на него глаза, с секунду разглядывал недоумённое лицо парня, улыбнулся и покачал головой. — Наверное, чтобы ты узнал, что я кругом опростоволосился, никчёмно потратил своё время. — Прошлое пусть останется в прошлом. У нас есть возможность реабилитироваться, — в его словах звучала твёрдость. — Кто знает, вдруг записи матери помогут нам против Мундуса. — Ты не читал? — брови слегка дрогнули. — Я не понимаю этот язык, на котором написано. Тихий, почти беззвучный смех сотрясал его плечи. Неро не сразу понял, что Вергилий смеётся, а когда осознал этот странный факт, тот остановился и теперь лишь улыбался. — Конечно, я мог догадаться, что одной тайной секции твоей матери было мало и она зашифровала записи на енохианском языке. — Ума не приложу, что это такое, но, думаю, ты разберёшься. Кивнув, отец положил широкую ладонь на книжицу, словно оберегая её. Когда молодой охотник обернулся ко входу, окна уже высохли, а на стёклах осталась пара крохотных капель. Он прошёл до двери и, махнув Вергилию, проговорил: — До встречи, отец. В открывшийся проход влился солнечный свет, и фигуру парня осветило. Потемневшая, плавная, она казалась далёкой, как будто знакомой по давнему прошлому, и совсем чуждой этому месту. Полудемон проводил её взглядом и, вздохнув, навис над книжицей.

***

Пот, медленный, щекочущий, катился по спине и лбу. Майка взмокла тёмно-серыми пятнами и неприятно липла к телу. Утерев капли локтем, Неро фальшиво замахнулся и, трижды кувыркнувшись, оказался за спиной демонического двойника отца. Тот уже в который раз, упустив неприятеля из виду, разворачивался и пускал голубую волну под ноги парню. И, попавшись на один и тот же трюк вот уже во второй раз, он подлетал на крыльях, приземлялся за спиной у синеватой фигуры и размашисто бил. Невесомым облачком двойник исчез. — Отец! — крикнул Неро. Тут же материализовались мощные рога, хищный оскал, когтистые лапы и лазурная Ямато. Уменьшив увороты до двух, Неро остановился сбоку от двойника и только собрался провести атаку, как снизу к нему потянулся гибкий хвост. Обвив лодыжку, он дёрнул охотника, и, охнув, парень свалился на спину. — Запрещённый приём! Лёгкая улыбка показалась на губах Вергилия. Сидя за столом Данте, он читал книжицу и методично переводил записи, временами сжимая переносицу и качая головой. Брат же, любезно уступив своё рабочее место, развалился на диване, прикрылся журналом от любопытных глаз. Когда двойник снова растворился, Неро, устало выдохнув, поплелся прочь со двора. Разматывая по пути ремешки на перчатках, он поднялся на второй этаж. Хлопнула дверь в душ. Плечи будто одеревенели, и Вергилий, потянувшись, помассировал мышцы, похрустел шеей и вернулся к желтоватым страницам. Всё, пока о чём говорилось в книжице, было известно ему: разделение Ада на две части, запечатывание Аргосакса, предательство и борьба против Мундуса. Какой был смысл повторять одно и то же? — Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос, — вальяжно проговорил Данте, приподнимая от лица журнал. — Наверняка это был дурацкий вопрос, — отстранившись от книжицы, буркнул брат. — Так ты тогда и сказал. Но мне интересно, кого ты сильнее любишь: отца или мать? Шумно вбирая в себя воздух, он застыл, раздумывая, ища в себе отголоски давно уснувших чувств. — Данте, нельзя выбирать то, в чему относишься с одинаковым чувством, — наконец ответил он. Журнал шлепнулся на пол — сверкнувшие зеленоватые глаза уставились на Вергилия. — С каким же чувством ты к ним относишься? — Сожаление, — осторожно, будто пробуя слово на вкус, сказал он. Данте нахмурился, уставился в потолок и спустя минуту кивнул. В его воспоминаниях их образы также носили на себе налёт печали и горечи, но он не думал, что вечно противостоящий ему близнец ощущает родителей подобным образом. До его уха донёсся свой тихий голос: — Расскажи мне. (Tell me) Украдкой взглянув на портрет матери с ласковой улыбкой, Вергилий тоже поднял глаза к потолку и проговорил: — Мне жаль, что я почти не помню их. Всё, что осталось в памяти, — это желание быть таким же, как отец, гордость и… даже зависть. — Зависть? — удивился младший. — Послушная многомиллионная армия, абсолютное подчинение и уважение — всё это благодаря его силе. — Силе, конечно, — фыркнул Данте, складывая руки на груди. — Боюсь тебя расстраивать, но тот отец, которого ты помнишь, ненастоящий — это всего лишь идеальная картинка без реальных дефектов. — Что же тогда помнишь ты? — покачал головой старший. Набрав полную грудь воздуха, брат призадумался. Помимо рассказов очевидцев и историй из книжек, в его памяти Тёмный Рыцарь представлялся величественной фигурой, до которой ему было расти и расти. Равнодушная, наставляющая, требующая фигура казалась далёкой и нереальной. Данте не имел понятия, как реагировать на новость о том, что их отец жив и, скорее всего, держится пленным в неумолимых лапах Принца Тьмы. Ему бы следовало радоваться, но в грудной клетке будто оцепенел восьмилетний мальчишка, сквозь слёзы глядящий на труп матери. Вергилий, принимая молчание за ответ, неторопливо сказал, будто то ли не веря саму себе, то ли боясь, что слова могут оказаться неправдой: — И даже если бы не его мощь, Мундус ни по какой другой причине не оставил бы Спарду в живых. — Оставил бы, — негромко возразил Данте. — Почему? Покряхтев, поскрипев диваном, он повернулся на бок. Упёрся локтем в сидение и буравил Вергилия взглядом. Не слыша ни слова, тот посмотрел на него. В чуткой зелени глаз плескалась истина, ей хотелось доверять, прислушиваться к ней. Щёлкнув застёжкой на перчатке, младший стянул её, размотал сероватые бинты и, осмотрев левую ладонь, показал её Вергилию. — Если Спарда — его брат, оставил бы. Я бы так сделал. Поперёк ладони белел шрам, любезно оставленный близнецом далёкие годы назад в демоническом мире. Старший опустил глаза, непроизвольно коснувшись рукой некогда раненного бока. На тот момент ему было больно и жаль, что брат не понимает и не принимает его стремления обрести большую силу. Но, думается, Данте не всерьёз говорил о том, что убьёт Вергилия, дабы остановить его. Ведь это Данте: его угрозы не распространяются на семью. — Ты не Мундус, — с едва заметной усмешкой сказал старший. — Тут ты прав, — снова улегшись на спину, вздохнул охотник. — Но и ты не Спарда. — Не будь так самонадеян, (Don't get cocky) — над ухом в синей дымке появился клинок, опасно блестящий скорой расправой. Он метнулся выше головы Данте, и его вытянувшаяся рука, перехватив клинок, разбила его на кусочки. Вздох счастливого ожидания вырвался из груди младшего. — А мама? — спустя мгновение спросил он, и голос его дрогнул. С портрета на Вергилия смотрела пара изумрудных глаз, нежных, не осуждающих, прощающих. Светлые длинные волосы, алый платок на плечах, чёрное, вышитое золотом платье, гладкие тёплые руки. На секунду сердце толкнулось в ритме ностальгического желания. Чувствуя за собой вину и невозможность вновь увидеть мать, Вергилий отвёл взгляд и шепнул: — Жаль, что я ни разу не говорил ей, как люблю её. — Понимаю, — грустно вздохнул Данте. — Но, знаешь, теперь тебе есть кому это сказать. Дверь ванной скрипнула, и близнец, нависнув над книжицей, отрезал: — Хватит. (Enough) — Ладно-ладно, — безобидно улыбнулся Данте, поднимая с пола журнал. С накинутым на голову полотенцем, с бегущими по накаченному прессу капельками, с босыми ногами, Неро облокотился на перила. В офисе царила тишина, будто специально сотворенная к его появлению. Отец всё так же корпел над переводом: казалось, он ни на миллиметр не сдвинулся с места. Дядя всё так же возлежал на диване, правда, теперь он делал вид, что весьма заинтересован содержимым журнала. Понятия не имея, о чём братья могли разговаривать, если они вовсе разговаривали, а не ругались, парень не выдержал тишины и предложил: — Эй, может, закажем пиццу? Большие, как у преданной собаки, глаза Данте обратились на него. — Ещё у них было ягодное угощение (berried delight) при заказе трёх пицц, — многозначительно произнёс Неро, ловя на себе горящий взгляд отца.

***

— Сначала ты делаешь меня своим механиком, теперь — личным водителем. Балда, ты наглеешь! Бледный сигаретный дым вырвался из её губ, оседая на руки полупрозрачными завитушками. Рассерженная Нико резко повернула руль — машина, взвизгнув шинами, миновала перекрёсток. — Не бурчи, — бросил из-за плеча юный охотник, вдыхая утренний загазованный воздух, что был чертовски приятнее аромата в салоне. — Ты сама собиралась к Леди. Скривив губы, девушка зажала меж ними сигарету и тряхнула непослушной прядью. — Это другой район, а ты гонишь меня через полгорода. — Не забывай, что фургон принадлежит мне. — Ну, рули сам, — выдохнула она, выпуская дым. — Нет? Тогда будь добр, заткнись. (Shut it) Помахав ладонью, Неро отвернулся. Напарница ещё на задании расстроилась, когда увидела, как он ломает её «творения» одну за другой, пока последняя рука не защёлкнулась на локте. Но, как ни дико ему показалось, тогда она ничего не сказала — только одарила уничтожающим взглядом. А когда услышала просьбу подвезти, решила излить своё недовольство. Скрипнув тормозами, машина остановилась у поворота. Сбивая пепел, Нико повела сигаретой в воздухе и заявила: — Отсюда дойдёшь. Набрав побольше воздуху, парень вернулся в салон и, нацепив за спину Королеву, вышел на улицу. Колёса спешно крутанулись, за фургоном потянулась дорожка выхлопных газов. Осмотрев улицу, Неро сунул руки в карманы и двинулся в переулок. — Интересно… (Interesting) — задумчиво произнёс Вергилий. Из-за двери под лестницей показалось лицо Данте. — Ты что-то сказал? — надоедливые волосы прилипали ко лбу, и он тщетно пытался их убрать. — Послушай. «Не исключено, что все высшие демоны произошли от одного предка, который создал низших и, возможно, сам Ад как место. На это могут указывать схожие способности низших демонов, их частичное анатомическое сходство, а также умение высших демонов порождать себе подобных, владеть магией душ, которая проявляется в различных стихиях». — Заумно, — буркнул брат, и в кладовке вновь послышался шум. — Ты никогда не думал, что, кроме нас с тобой и Спарды, могут быть и другие члены нашей семьи? — облокотившись на стол, спросил Вергилий. — Нет, да и смысл? Мне до сих пор периодически приходится выслушивать тираду в духе «Ты — сын Спарды, готовься к смерти». А если к этому прибавится перечисление всего семейного древа, я умру от старости. Сначала в офисе показалось бесформенное красное нечто, следом на за ним — Данте. Ухнув, он бросил на диван старые плащи и задумчиво на них посмотрел. — Что было бы ужаснее: встретить нашего дедушку или узнать, что Спарда породил отпрысков на стороне? — лукаво ухмыляясь, поинтересовался Вергилий. — Я думал, задавать дурацкие вопросы — мой удел, — младший тряхнул белобрысой шевелюрой. — Ничего из этого мне не по вкусу. — Согласен. И тем не менее, это было бы занимательно, — кивнув самому себе, он вновь уткнулся в тетрадь. Смахнув пыль с малинового плаща, на котором темнели карманы и кожаные вставки на плечах, Данте облачился в него и радостно фыркнул. Он раскинул руки, собрал их у груди, покрутился, нашёл на полах крохотные дырочки и с сожалением цокнул. В этом фасоне его плечи, казалось, раздались раза в два. — Вау! — воскликнул Неро, войдя в офис и наблюдая Данте в плаще пятилетней давности. — Ты решил молодость вспомнить? — Пришлось чем-то занять себя, пока твой старик занял мой стол, — стаскивая плащ, ответил Данте. — По крайней мере, этот тебе ещё в пору, — задумчиво сказал Вергилий. — Как это понимать? — чувствуя недомолвку, он вскинулся и, держа в руке, замер с красно-чёрной бархатной одеждой, на которой красовались многочисленные ремни. — Как хочешь, так и понимай. Смерив брата прищуренным взглядом, он посмотрел на плащ и, улыбнувшись уголком губы, бросил его обратно на диван. Простой классический плащ, отсроченный крупным стежком, с потёртыми локтями и заштопанной дырой на спине, легко и непринуждённо оказался на Данте. Разглядывая дядю, Неро присвистнул, и отец от любопытства поднял голову. — Этот я помню, — на выдохе сказал он. — Какая у тебя… своеобразная память, — съязвил брат. — В отличие от некоторых, она у меня хоть есть, — чиркнув что-то в тетради, парировал Вергилий. Злобно рыча, Данте разделся и швырнул плащ к остальным. — Ну, ладно, что там ещё? — «Известно, что Тёмный Рыцарь попадал в мир людей из Ада как минимум дважды: первый раз — когда выступил против Мундуса и его армии, второй раз — когда сразил Аргосакса и его приспешника Больверка. Там, где Он был, можно найти врата в Ад: Темен-ни-Гру, острова Ви-де-Марли и Фортуна — неоспоримые доказательства Его существования». — Тут я бы поспорил, — хохотнул Данте. — Неоспоримые доказательства — это мы с тобой, а врата в Ад мог сделать и любой другой высший демон. — А ты сделаешь? — подняв брови, спросил Неро. — Конечно. Давай тащи кубок, кинжал, монету и жезл, Вергилий прочитает заклинание и пустит мне кровь. — Так если всё так просто, почему мы столько времени потратили не пойми на что? — взяв в руки алый плащ с оторванным рукавом и мелкими заклёпками на плече, пожал плечами парень. — В том-то и дело, что не всё так просто, — вздохнул Данте. — Это же не рандомные предметы, а ритуальные, освящённые. — А что, если самим освятить какой-нибудь предмет? — Ты — жрец? — Я нет, но… Вырвав из рук племянника плащ, мужчина бросил: — Ну, вот и всё тогда. Рельефные предплечья едва пролезли в рукава, на спине появились натянутые полосы — плащ жалобно заскрипел. Застёжка на груди не сошлась, и, оставив её, Данте с трудом снял с себя кожанку. Рассматривая потёртый материал, он поджимал губы, и брови с сожалением морщили лоб. Время не шло, а летело: столько всего он успел пережить, щеголяя в этих плащах, таких разных, таких модных в свою эпоху, таких по-дантовски крутых. — А где твой старый плащ? — поинтересовался вдруг Неро у отца. Он не сразу понял, о чём его спрашивают, и, когда парень переспросил, молча указал на спинку стула, где висел его чёрный плащ с серебристо-голубыми узорами. Неро удивлённо посмотрел на Данте, но тот лишь пожал плечами и, схватив одежду в охапку, потащил её в кладовку. — Серьёзно? Ты столько лет проходил в одном плаще? — Не совсем, — оторвавшись от книжицы, сказал Вергилий. — Мой старый плащ порвал Мундус. В память о нём мастер Макиавелли создал этот, почти такой же, как старый. — И чем… же ты… заплатил старине? — вытаскивая местами рваную коробку, кряхтел брат. — Ничем, — хмыкнул он. — Плащ по праву мой, зачем я должен за него платить? — Теперь мне ясно, почему ты даже ни словом обмолвился, когда пришёл за Ямато, — сжав локоть, проговорил Неро. — Очевидно. (Evidently) Коробка толком не была закрыта, и с одной стороны торчала острая, как сколотый камень, головка грифа. Пока дядя утирал лоб и тяжело дышал, племянник, потянувшись, схватился за гриф и вытащил гитару. Раздвоенный, как у ро́ковых электрогитар, корпус, грязно-аметистовый, беловатый, с синими вкраплениями, он маняще блестел. Она, как родная, легла в руку, и, чуть повертев её, он коснулся верхней деки другой ладонью. На секунду ему почудилось, что гитара завибрировала. Он осмотрел гребенчатый гриф и, не найдя на нём струн, осторожно провёл пальцем поперёк. — Не… надо, — Данте хотел было остановить его, но не успел. Раздался грудной вожделенный вздох. От испуга Неро убрал руку. На грифе засверкали струны-молнии, то светлые, то фиолетовые, скачущие, переплетающиеся. — Это Неван, — будто знакомя с давней подругой, проговорил охотник. — Чёрт! (Shit!) — в глазах парня блестели восхищение и интерес. Он ещё раз провёл вдоль струн, но на этот раз все услышали не стон, а полноценный гитарный звук. Хитро улыбнувшись, парень проиграл связку, ловко прижимая к ладам струны и скользя по ним пальцами. Весёлый звук, как будто отрывок без начала и конца, промчался по тихому офису и смолк. На неожиданные звуки из спальни бесшумно вышел псевдо-Неро. Усмехнувшись, Данте перехватил гитару и, встав одной ногой на диван, кивнул племяннику. Он играл бешеного темпа связки, как будто не имеющие друг к другу никакого отношения. Его пальцы мелькали то ближе, то дальше от корпуса, то сжимались, то расслаблялись; другая рука беспрестанно водила по струнам, высекая из них рваные переборы. Гитару охватывал густой фиолетовый туман, что от быстрых звуков будто рассекался молниями, а при смене скорости блекнул. Закинув инструмент за голову, Данте продолжил играть, проворно перебирая струны. От удивления парень беззвучно охнул. Повторив мелодию, мужчина вернул гитару в привычное положение и широким движением высек из неё громкий финальный аккорд. Словно рок-звезда, он замер в позе, требующей оваций. Туман вокруг Неван вяло растворился. — Не знал, что ты так умеешь, — почесав затылок, одобрил племянник. — Я ещё и не такое умею, — подмигнув ему, охотник аккуратно поставил гитару к стене. — Если вы закончили музицировать, то послушайте, — подал голос Вергилий. — «Ад как одно из самых хаотичных мест существующего мира требует правителя. По прошествии всех известных и неизвестных человечеству войн всегда кто-то оказывался во главе демонического мира, хотел он того или нет. Победивший предыдущего правителя Ада или устранивший всех посягателей на власть становился новым Принцем Тьмы». Данте и Неро переглянулись. Вздохнув и закрыв книжицу, отец встал из-за стола. Бедро, обтянутое в чёрную кожу, упёрлось в деревянный край, и бледные руки скрестились на груди. — Я думаю, нам действительно придётся провести ритуал, чтобы открыть портал в Ад, — и, встретившись со встревоженным взглядом сына, добавил: — Не такой, как описывал Данте, но похожий. — Что нам нужно? — Узнай у хранителей острова Ви-де-Марли про обруч, что принадлежал святой, — обратившись к брату, сказал Вергилий и едва заметно качнул головой. — Чёрт… (Damn…) — выдохнул тот, хлопнув крышкой коробки. — Я возвращаюсь в Редгрейв, чтобы начать поиски портала. — А я? — воскликнул парень, видя, что все остаются при делах, а он снова в стороне. — А ты разбираешься с заказами, пока нет Данте, и следишь за ним, — отец поднял палец, указывающий на искусственного демона. — Естественно, — вздохнул сын. Видя, что хозяин офиса сворачивает лавочку по разбору кладовой, что отец накинул плащ и спрятал во внутреннем кармане книжицу, Неро удручённо уселся на диван. — Не кисни, пацан, (Come on, kid!) — закрывая дверцу, сказал Данте. — Одна нога здесь, другая — там. Не успеешь сказать «Мундус», как мы уже вернёмся. Знакомым шелестом Ямато легла в ладонь Вергилия, и в раскрытую дверь удалилась спина отца. Убирая парные пистолеты в кобуру, Данте цокнул, качнув головой, и вышел на улицу. Прощальный скрип, истерический взвизг демонических колёс — в помещении стало неприятно тихо. Неро поднял глаза на своего двойника.