(Рождественская интерлюдия)

Рыхлый снег хрустел под ногами. Чуть проскальзывая, левая берца промокла и теперь выдавала жалобные скрипучие песни. Благо, что никому не было до этого дела: люди, с коробками и пакетами в руках, со счастливыми улыбками на лицах, нарядные, раскрасневшиеся, спешили по улицам. Неприметная фигура молодого охотника на демонов не интересовала их. В коротких волосах Неро блестели снежинки, что нехотя сыпались на связанный заботливой рукой Кирие шарф, а тёплое дыхание оставляло от них прозрачные капли. Треснувшие от мороза губы сжимались, будто пряча улыбку не только от окружающих, но и от самого парня. Он поглядывал на обернутые в подарочную бумагу подарки, и глаза его искрились предвкушением. Понятия не имея, как отреагируют новоиспечённые родственники, внутренне он был готов к худшему, хоть и надеялся на лучшее. Глухая улочка, невычищенная, как обычно сиротливая, встречала охотника негорящей вывеской. Вариант был один: деньги с прошлого заказа кончились, и ноги Данте вновь покоятся на столешнице. Схватившись за ручку массивной двери прозрачной лапой, Неро дёрнул её на себя. Но та не поддалась. — Чего, блин? (What the…) — спросил он, глядя в мутное стекло. Предвкушение слетело с лица, оставив вместо себя озадаченность. Вновь дёрнул — вновь ничего. В окнах не зажёгся свет, шаги с лестницы не донеслись, даже ворчливый голос Данте не встретил племянника — в офисе никого не было. Спустившись, Неро оглядел пустую улицу, мимо которой шастали люди и проезжали машины. На белые сверкающие кучи бесшумно падал снег, но, увы, он не мог подсказать, куда подевались неутомимые близнецы. Перехватив подарки лапами, парень поднял на предпоследней ступени плитку, вынул из-под неё ключ, вставил его в замок и с настороженностью приоткрыл дверь. Ни странных запахов, ни храпящих звуков не доносилось оттуда, и Неро прошёл внутрь. На диване валялась кофта Данте, рядом на полу, будто старые сторожа, разлеглись носки, стол, заваленный бумагами и пустыми коробками из-под пиццы, впопыхах не запрятал хозяина среди беспорядка, а из незакрытой дверцы холодильника виднелись штабеля пивных бутылок. — Впрочем, ничего нового, — шепнул Неро сам себе, оставляя на единственно чистом месте дивана подарки. Куда подевались хозяин офиса и его брат, парень не знал, а когда те вернутся, и предположить не мог. Но он был уверен: где бы они ни были и что бы ни делали, Данте и Вергилий всё же окажутся здесь. Взяв со стола коробки, Неро вынес их на мусорку. Забросив в пакеты выпитые бутылки, скомканные бумаги, обёртки и фантики не пойми из-под чего, он выгреб два больших мешка. Теперь наконец можно было заметить на столе портрет Евы, бабушки Неро, и пару-тройку старых модных журналов, что парень закинул в верхний ящик. Бродя по офису с корзиной, он, как настоящий охотник, выцеливал добычу в виде спрятавшихся носков, лениво разбросанных футболок и кофт, протёртых брюк. Когда наконец в барабане закрутились вещи, Неро разогнулся, и спина ответила ему усталым хрустом. Казалось, что пол на верхнем этаже лет сто не видел, что такое чистая вода, — сколько бы раз парень ни менял её, после первого же окунания она окрашивалась в чёрный. Спустя час мучений он сдался оттирать пол у спален и спустился к офису. Однако тут ситуация была куда трагичнее: не только засохшая, въевшаяся в структуру дерева грязь, но и багровые пятна крови, подтёки демонической желчи, пивные круги и жирные капли доставляли Неро уйму проблем. Мысленно он сотню раз проклял себя за то, что решился прибраться в офисе дяди, прекрасно зная, что тот через час вернёт беспорядок на место. Вылив тридцатое ведро, парень измождённо выдохнул, решив, что разделываться с толпами инфернальных созданий проще, чем убираться в «Devil May Cry». Тело ломило усталостью, и он, поддаваясь ей, заснул на диване. — ..Кто вообще это предложил? — Ты и предложил, Данте. А теперь заткнись и тащи. — С виду она казалась маленькой, а по ощущениям… будто бегемот. — Бегемот — это ты, когда нахлестаешься в дрын. — Ох, брат. Ты где таких слов понахватался? Я сейчас лопну от смеха. — Чудесный способ умереть. Надеюсь, ты успел написать завещание? — Не надейся: я тебя ещё переживу. — Конечно, чтобы омрачать каждую минуту моего существования. — Так вот, как ты называешь наши отношения. Необычно! Разлапистая ёлка чуть ли не скрывала собою братьев: казалось, что дерево отрастило четыре ноги и несёт само себя. То и дело Данте покряхтывал, вздыхал о тяжёлой ноше и отплёвывался от зелёных иголок, норовивших уколоть в щёку. Вергилий, слушая его возмущения, скалился, но держал усталость в узде. — Слушай, давай ты вызовешь двойника, и он нам поможет. — Не поможет. — Так ты даже не пробовал. — Я вызову его, только чтобы пересчитать твои рёбра. — Ой, не стоит! Давай лучше он ёлку понесёт? Старший лишь хмыкнул на это. Скрип, стук, громкие шаги, шуршание ёлки о пол, чертыханья и злобные рычанья разбудили Неро. Вскочив, он не сразу понял, что за вытянутое мохнатое существо оказалось в офисе и почему у него голоса отца и дяди. — Держи ровнее, — строго просил один. — Это ты её наклоняешь! — упрямо защищался второй. — Я тяну её на себя. — Ну, вот и криво тянешь, получается! Потирая глаза, Неро наконец сообразил, что братья притащили в офис где-то раздобытую ёлку и теперь, переругиваясь, пытались установить её. Диван скрипнул, и чертыханья прекратились. — Эй, Леди! Это ты в офисе? — с опаской выкрикнул Данте. — С чего ей тут быть? Она же собиралась уезжать, — зевая, ответил Неро. — О, пацан, здарова! Выпутываясь из-под зелёного плена, хозяин конторы хотел было поручкаться с племянником, но холодный тон брата одёрнул его: — У нас тут дело, Данте. — Чтоб тебе эта ёлка поперёк горла встала, — шёпотом выругался тот. — Взаимно. Продолжая фыркать, каждый из братьев пытался поставить дерево ровно, но у каждого было своё понятие ровного. Когда ему надоело смотреть за страданиями родственников, беспощадно рассыпающих по чистому полу иголки, Неро спросил: — Э-э, а подставка у вас есть? Тишина была ему ответом. — Ну, или что-то, чем можно подпереть ёлку? — Давай тащи коробки сверху. Уже не радый тому, что встрял в их дело, парень поднялся по лестнице и по одной снёс вниз четыре коробки. Полные разного хлама, они крепко держали ствол, будто ёлка стояла влитая. — Ну, вот, — отряхивая ладони, проговорил Данте. — Дело сделано. — Чего вам вдруг в голову пришло? — Какое Рождество без ёлки, пацан? Это и не Рождество вовсе! — Можно подумать, до этого ты Рождество в одиночку с ёлкой праздновал, — хмыкнул Вергилий, складывая руки на груди. — Ну, нет, — младший пожал плечами. — В одиночку с Джеком. Но теперь-то другое дело! Он закинул руку на плечо племяннику и хотел проделать то же самое с братом, но тот отстранился. — А украшать есть чем? — поинтересовался парень, оглядывая ёлку, уходящую под потолок. Задумчиво почесав подбородок, Данте вздохнул и отрицательно качнул головой. Об этом он вовсе не подумал. Казалось, что ёлки для праздничного настроения будет достаточно. Отойдя к столу, он, по обыкновению, уселся и забросил на него ноги. Когда грустный взгляд скользнул по преобразившемуся офису, охотник улыбнулся. — Спасибо, пацан. Это приятный подарок. — Подарок? — его брови вскинулись. — Я убирался не для того, чтобы сделать тебе приятно. Всю измученную усталость, что навалилась на Неро, он вложил в самый холодный взгляд, каким только мог посмотреть на Данте, на что Вергилий тихо хмыкнул, скоро заметая с лица улыбку. Взяв с дивана коробки, парень протянул их братьям: старшему — в синей бумаге, младшему — в красной. — Не стоило, — проговорил Данте, принимая коробку. На щеках горел румянец то ли от холода, то ли от муторной установки ёлки, то ли от смущения. — Спасибо, Неро. — С Рождеством, Данте, — улыбнулся племянник. Послышались хруст подарочной бумаги, шорох картона и молчаливое удивление. Дяде достались красные носки с оленями, триммер для бороды с тремя насадками и духи. Счастье, сродни детскому, плескалось в его зеленоватых глазах, пока он осматривал заумную машинку и, подняв подбородок, пробовал новый аромат. В коробке Вергилия оказалась шляпа Фауст, такая же, как у Данте, только кожаный ремешок скрепляла бирюзовая брошь, увесистая «Божественная комедия» с иллюстрациями Уильяма Блейка и потрет Евы. С минуту он оглядывал подарки, или боясь, или стесняясь коснуться их. С одной стороны, это было странно — получать что-то безвозмездно спустя столько лет. Последний их подарок — кулон с ядовито-алым камнем. С другой стороны, это было действительно приятно, потому что другой в душевном порыве выказывает свои чувства. Осторожно проведя пальцем по рельефной корочке, где красовался профиль великого поэта Алигьери, Вергилий улыбнулся, спокойно, искренне, счастливо. — Спасибо, Неро, — хрипло проговорил он, сжимая плечо парня. Потупив взгляд и вновь обратившись к нему, но не заметив изменений на лице, Неро облегчённо улыбнулся в ответ. — С Рождеством, отец. Любопытный нос Данте заглянул в коробку брата, и глаза его закатились при виде большого тома. К шляпе потянулись загребущие руки. — О, интересненько! — Положи на место. У тебя есть свой подарок, — с ледяным равнодушием сказал Вергилий. — Но я хочу твой посмотреть. Он перехватил шляпу из рук младшего и, оглядев её со всех сторон, спросил: — Такая же у Данте, в чём разница? — Нико сказала, что твоя стреляет синими орбами. — Синими? — хохотнул Данте. — Какое транжирство! Если тебе некуда девать синие орбы, отдай их мне! — Э-э, не совсем синими. Это просто красные орбы, покрашенные в синий, а начинка та же самая. — И какой в этом смысл? — разочарованно фыркнул охотник. Вергилий аккуратно надел шляпу, брошь блеснула голубоватым, вокруг шеи появился тёмный шарф, и лазурные точки, линии побежали по нему. Мысленно Неро надеялся, что отец не станет вытанцовывать, делая лунную походку и выбрасывая ноги. Но, к счастью, тот всего лишь поднял ладонь, где материализовался камень с широко раскрытыми глазами и ртом, а вместо красной ауры светилась синяя. Лицо Данте повторило выражение орбы. — Занятно, (Interesting...) — проговорил отец, покрутив камень. Отражая свет от лампочек, орба на острых гранях светилась бирюзовым. На голове охотника появилась шляпа, а в руке заискрилась идентичная орба карминного цвета. Братья с протянутыми ладонями, будто отражения, долгие секунды смотрели друг на друга. Первым сдался младший, захохотав. — Что, теперь будешь щеголять шляпой в Аду? — Почему бы и нет? (Why not?) Кто-то же должен демонстрировать стиль в этой дыре, — ухмыльнулся Вергилий. Он выбросил руку в сторону ёлки, и синий камень прилип к хвойным веткам. Как игрушка, он покачался и замер, искрясь и сияя. — О, единственное достойное применение твоей шляпы, — съязвил Данте, кидая на дерево свою орбу. — Кто бы говорил, — следом полетела синяя. — Моя, по крайней мере, оригинальная, а не жалкая подделка, — красная. — Конечно, сначала делается набросок, а потом — шедевр, — синяя. — Значит, ты — набросок, а я — шедевр? — красная. — Дети не делаются, а рождаются, — синяя. — Прежде чем родить, нужно сделать ребёнка. Уж кому, как ни тебе, знать это, — красная. — Вот именно. Я удивлён, что ты в курсе этих тонкостей, — синяя. — Хорошие книжки попадались, — красная. — Не знал, что ты умеешь читать, — синяя. — Заткнись, — красная. — Сам заткнись, — синяя. Ёлка, нарядная, по-настоящему праздничная, светилась горячими и ледяными огнями, что, как гирлянды, свисали с мохнатых лап. Неро было неловко слушать перепалку родственников, поскольку ему хотелось, чтобы те не ругались, сами же они будто получали от этого наслаждение. Он глядел на украшенную ёлку и думал, что для него это первое Рождество, которое он проведёт с семьёй. И искреннее счастье, не замутнённое проблемами и тревогами, ширило его улыбку. — А звезды, случайно, ни у кого нет? — спросил он, заметив пустующую верхушку. Отец повёл плечом. Дядя призадумался. — Обычно я всё такое продаю после крупных заказов… — Которых у тебя было три штуки за всю жизнь, — перебил его брат. — И все три раза виновником был ты. — Не могу ничего с собой поделать, — он развёл руками. Обойдя стол, Данте порылся в нижнем ящике, откуда вывалились пустые гильзы, просроченные счета за электричество и воду, отломанные дверные ручки, пустой шарообразный флакон, ржавые ключи, камень со светящимися пупырышками. На дне царства беспорядка лежала желтоватая, с розовыми прожилками звезда. — Не думал, что хоть одна останется, — удивлённо пробормотал Данте. — Что это? — спросил Неро, ни разу не встречая такой предмет. — О, эта штука делает тебя неуязвимым, правда, на небольшой промежуток времени, но всё же, — с благоговейной радостью ответил он. — Зажилил, — хмуро сказал Вергилий. — Не «зажилил», а забыл, что она вообще у меня была. Это другое. Он посмотрел на верхушку ёлки, потом на звезду и протянул её племяннику. — Давай, Неро. Восхищённо-изумлённо взглянув на Данте, парень принял звезду. От её гладкой поверхности шло умиротворённое тепло и мелкие вибрации разносились по ладони. Такой вещи действительно хотелось доверить свою жизнь, пусть и на несколько секунд. Не заметив ни тени протеста на лице отца, Неро призрачными руками осторожно водрузил на верхушку звезду. Словно найдя своё место, она засияла ещё ярче, переливаясь белым, желтоватым, пунцовым. Ёлка, в необычных украшениях, в полном обмундировании, призывающая всем видом поднять бокалы за лучшее будущее, радовала глаз и веселила душу. Ощущая единение с ними, парень обнял отца и дядю за плечи. — С Рождеством! — выдохнул он, и в уголках навернулись слёзы. — С Рождеством, Неро! — ответили братья хором.