“Let's welcome chaos…” (Глава 13)

Удивление. Надежда. Если бы он помнил как, он бы обязательно вошёл в демоническую форму. Вместо этого он лишь поднялся и, оглянув ледяной зал, поспешил покинуть круг. Слышимый зов исходил не от одного, а от двоих. Первый — яркий, стойкий, с требовательной упёртостью, второй же — блёклый, неуверенный, с затёртой силой. Но оба — родные. Это не та родственность, что скрыта в веках, затушёвана предательством, и разочарованием, и ненавистью, и отстранённостью. Эта родственность была близка ему, как золото монокля, как обтягивающие кожу перчатки, как тяжесть кристалла-реплики. Близость зова не перекрывалась границами мира, значит, они наконец-то были рядом. Значит, времени не осталось. Значит, их встреча грозилась вскоре состояться. Сердце, если оно у него ещё было, сжималось и обливалось кровью. Он входил в коридоры, полные спящих демонов, созданных специально для встречи с предателями, он пробуждал отвратительных существ, хоть и вылезших из Коцита, но навечно омерзительных ему. На затылке чесалась мысль, что ему нужно — жизненно необходимо — предвосхитить приказ Принца Тьмы, взять инициативу в свои руки, доказать преданность. В который раз. Он должен был отправить первую армию как приветственный подарок. Когда хруст оживания, голодное щёлканье, мерзкое гоготание, грохот копыт и скрежет когтей утихли, когда коридоры опустели, он вернулся к озеру и, глядя на алую поверхность, затянутую инеистой корочкой, ждал. В сплетениях мороза он видел свою судьбу, сложную, полную мрака и отчаяния. Он искал в хитром узоре ответ на главный вопрос, но молчаливая белизна возвращала его. Сможет ли он, готов ли он повторить содеянное многими тысячелетиями назад? Есть ли у него храбрость, воля, сила, чтобы вновь остановить катастрофу? Погрузив в озеро руку, он зачерпнул кровавой воды — словно не принадлежавшая больше ему жизнь, она просачивалась сквозь пальцы. Шершавые подушечки, водившие по обнажённому плечу, вдруг замерли. От ленивой неги не осталось и следа: вся фигура его подобралась, напряглась. Змея, чьи ноги переплелись с мускулистыми голенями, приподнялась и заглянула в лицо повелителю. Их синие глаза блестели в обретении долгожданного сигнала — отпрыски Спарды объявились в Аду. Сграбастав Эрру под себя, прижав тяжеленным телом к кровати, он впился в её ядовитые губы, бесцеремонно, властно. Разорвав поцелуй, вытолкнув демоницу, словно жалкую дрянь, он махнул рукой: — Приведи предателя и готовься. Не смея перечить, она утёрла выступившую на уголках кровь, поклонилась и покинула опочивальню. Широкие плечи расправились, мышцы напряглись, набухли, пальцы сжались в кулак, вены заалели, вспучились, хрустнули истомившиеся по битве конечности. Губы расширились в улыбке, кровожадной, предвкушающей. В глазах разгорался огонь, что в будущем поглотит весь мир. Перед ним появилась покорная фигура. Казалось, протяни руку и сожми — ни звука противления, ни движения отвращения — сдави со всей силой и умертви. Но Спарда был ему нужен: не потому что тот некогда был его правой рукой, не потому что в нём он наблюдал собственную слабость, не потому что благодаря ему он научился терпению. А потому что план его был коварен и беспредельно жесток. Глядя в равнодушное лицо, без мимолётно удивлённой брови, без стыдливо опущенных ресниц, даже без тайного вызова в глазах, Мундус расправил пальцы и проговорил: — Что ты будешь делать, когда твоя плоть и кровь станет на коленях умолять меня о пощаде? Спарда молча моргнул, на что повелитель ухмыльнулся. — Даже твоё терпение закончится, когда ты увидишь пустоту на месте их тел, — они буравили друг друга взглядами: один — безучастным, будто не о его детях шла речь, второй — злорадным, ведь всё шло к концу. — Ты наконец-то ощутишь то, что в тот день чувствовал я. Разочарование, омерзение, ярость — они вихрем крутились в груди, не давая спокойно править, думать, существовать. Разделённые миры не позволяли дотянуться до предателя, и он нисходил до таких идей, которые ни за что в его некогда великом мозгу не появились бы. Он уронил себя в погоне за былым душевным балансом, за внутренней опорой и твёрдостью, в погоне за самим собой. Пытаясь избавиться от боли вероломства, Мундус возненавидел окружающих, приближённых, доверенных — в особенности Спарду. А тот как будто не понимал его, не желал понимать: он закрылся и стал беспримерно послушным, но в этом послушании крылось нечто. Он поднялся и, продолжая взирать на изменника, как на последнее существо, подошёл к нему. Ни тени эмоции, ни нервного движения. Спарда статуей стоял перед ним, и раздражал, и надоедал, и мучил, и оставался той застрявшей в горле костью, от которой невозможно просто так избавиться: или навсегда привыкнешь, или задохнёшься. Сжав челюсти, повелитель удержал себя от пощёчины, чтобы наконец хоть что-нибудь отразилось на отстранённом лице. Пусть даже это будет колючая ненависть, что бурлит в груди Мундуса. Пусть даже это будут слёзы, которым Тёмный Император лишь единожды дал волю — в тот злополучный день. Пусть даже это будет досада. — Я преподнесу тебе их вырванные сердца, — с теплотой в голосе, с мягким прикосновением к плечу сказал повелитель. — Я украшу твою комнату их головами, чтобы ты мог каждый день смотреть в лица тех, кого ты не спас. Спарда лишь медленно моргал. Видя его холодность, его показное равнодушие, Мундус фыркнул и отодвинулся от статуи предателя. — Я знаю, каким будет твоё первое слово, с которым ты обратишься ко мне, — вернувшись на трон, он подпёр подбородок рукой. Выдержав паузу, достаточную для того, чтобы обычный подчинённый взмок от волнения, затрясся коленями и бросился целовать ноги Принцу Тьмы, он отрезал: — «Прошу»… «Прошу», — скажешь ты, но я не остановлюсь, ни за что не остановлюсь. А ты будешь просить, уговаривать, умолять, — он смаковал слова, предвидя унижения Спарды. — Но я не сжалюсь, нет. Вот мой подарок тебе, брат. Последнее слово он выплюнул, как противную нежующуюся специю, как позорную мысль, что измарала белую бумагу, как нечестивый труп самозванца.

***

— О, вечеринка перестаёт быть тухлой, (This party's getting crazy!) — хохотнул Данте, разглядев несущуюся к ним толпу демонов. В руке алыми искрами материализовался меч. — Зажжём! (Let's rock!) Неро, ещё чуть дезориентированный после обморока, встал на ноги и пригляделся к горизонту. Там, разгоняя клубы пыли, надвигалась орда, воинственная, голодная. Достав из-за спины Королеву, он повернул ручку — пламя пробежалось по соплам. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Вергилий, коснувшийся его плеча. — Лучше. Спасибо, — он бы хотел иначе отблагодарить отца, всё-таки тот спас ему жизнь. Но рядом со смешком и щёлкнувшими над головой ножницами появились демоны, и они бросились в разные стороны. Лезвия яростно блестели, грозились отстричь лишнее: то ноги, то руки. Из-под земли им в подмогу появились существа, балахонистые, жилистые, в завязках, с железными орудиями пыток, с оранжевыми пульсирующими шарами. Растерявшись перед новоувиденными, Неро уворачивался и отпрыгивал. Синий клинок пронёсся мимо, и, когда попал в яркий мешок, тот загорелся, словно пламя, и от следующего клинка взорвался. Демоны растворились в густой пыли. — Что это за чертовщина? (What the hell?) — крикнул юноша, стреляя в другую янтарную ношу. — Надсмотрщики за наказанными душами, — ответил Вергилий, плавно отклоняясь от удара косой. — Примитивнейшие подчинённые Мундуса. Запрыгнувший на ошеломлённого врага, словно на скейтборд, Данте оттолкнулся от земли и, расстреливая окружающих, как юла, мчался сквозь рыки и ядовитые плевки. Он улюлюкал, будто ребёнок, с маленькой поправкой на то, что ребёнку было за сорок. — Прокатимся с ветерком! (Let's go for a ride, shall we?!) — расхохотался он, спрыгивая с рассыпающейся тушки и врезаясь в толпу демоническими колёсами. Хватая призрачными лапами ближайших бесов, Неро сталкивал их друг об друга и кидал со всей силы об землю или в подходивших смотрителей. Эти враги ощущались несколько иначе, чем искусственные создания Агнуса и порождения Клипота: они будто были пропитаны чужими страданиями и болью. В их движениях, в их звуках и облике запечатлевалась безнадёга. Оттого он ещё сильнее хотел расправиться с ними, и строгал, и лупил, и кромсал демонов. Под клинком красная верещащая птица разорвалась и стала двумя птицами. Внутри неё, казалось, бурлила кровь, и она брызгала, как только тело её, гибкое, быстрое, наглое, разделялось. Он снова махнул Королевой, и снова птица поделилась. — Стреляй, потом бей, — нравоучительно произнёс отец, обсыпая толпу призванными мечами. Отрезав руку демону в вычурном комбинезоне, он врезал высоко задранной пяткой в сверкающем сапоге врагу с железным саркофагом. — Следи за тылом. Сзади юноши клацнули зловредные алые ноги-лезвия и близко к шее щёлкнули паучьи челюсти. Кувыркнувшись, он отразил удар арахниды и, шандарахнув её от плеч, вогнал клинок под дых. Суматошные стайки красных птиц бросились на него, шлёпая крыльями, сбивая его с ног, и, подскочив после очередного падения, он выстрелил в ближайшую. Каменной статуей с диким визгом она свалилась на землю, придавив соратника. Один разогнанный до максимума удар — птица разлетелась на куски. — Как в старые-добрые, (Just like old times) — фыркнул Вергилий, на мгновение занеся ладонь над рукоятью. Два-три-четыре сапфировых шара, обрамлённые яркими полосами, разредили толпу. — Что, есть ещё порох в пороховницах? — оскалился близнец, вертя мечом и подбрасывая врагов в воздух. Каплями крови и пыльным облаком они оседали на адской поверхности. — Не нарывайся, Данте, (Don't get so cocky) — фыркнул он. Лазурный клинок напару с Ямато стегали демонов, вырывая из них оры боли и вспарывая мучимую плоть. — Или вновь посчитаем убитых? Младший ненавязчиво заблокировал удар косой и, выбросив кулаки вперёд, врезал жилистому существу со всей дури. Улыбнувшись, он выстрелил в бросившегося на него демона с пышными рукавами и крикнул брату: — Зачем предлагать? И так очевидно, что я выиграю. Скользнув за его спиной, Вергилий насадил на клинок злорадно поднявшую лапу арахниду. — Думаешь, у тебя есть шансы? (You think you stand a chance?) — белёсая бровь поднялась вместе с блеснувшей Ямато. — Кто бы говорил! (You're one to talk!) Он отразил удар изящного оружия и хмыкнул, заметив полуулыбку на лице брата. — Эй! — крикнул им Неро в страхе, что эти двое снова что-то не поделили и решили поубивать друг друга. Но дрогнувшая под ногами земля не дала ему выразить своё недовольство, и он отскочил за крохотную секунду до появившейся вертящейся косы и оглушившего его холодного смеха. Близнецы разнялись, увлекаемые разными врагами: Данте запрыгнул на сколопедроподобного демона, радостно гогоча и раздавая ему тумаков перчатками, Вергилий со спины парировал острые вилы и, промчавшись, словно вихрь, оставил на бело-розовом теле глубокие раны. Скелетоподобное существо с вырывающимся изо рта синим пламенем размахивало цветастой косой, разбрасывало своих же приближённых, не обращая внимания на их стенания. Оно надвигалось на Неро и, будучи в паре-тройке шагов от него, шандарахнуло оружием об землю. Сделав сальто назад, парень не увидел демона в балахоне, но ощутил вибрацию под стопами: там бурлила поверхность, словно вода. Промчавшись на горящей Королеве по толпе, он вновь услышал недобрый смех и шорох пролетающей косы. Лазурный клинок, раскручиваясь, бил существо по ногам, и оно возмущённо кричало. Не теряя времени, юноша напрыгнул на врага, в воздухе взведя акселератор, лупанул его сверху вниз, и тот ретировался сквозь землю. — Внимательнее, — бросил ему отец, взлетая ввысь вместе с плюнувшим в его сторону бесом. Тут же раздался краткий звонок, и вихрем чёрный демон пронёсся по толпе: Неро не успел среагировать и свалился вместе с другими. Ещё звоночек — он едва поднялся и отскочил вбок, как цветастая коса пролетела у него перед носом. И ещё звон — крылья подняли его в небо, чтобы демон проскочил под ним. Приземлившись, глядя на грозно вращающуюся косу, он вошёл в форму демона, сосредоточился — из-за бегущей по венам энергии ощутил бодрость и лёгкость — и яркие-голубые полосы в разных направлениях раскромсали балахонистого в пыль. Сколько они бились, было неизвестно, но, думалось, что врагов меньше не становится, что они навечно застряли в этом месте, что их план, какой бы он ни был, рухнул в самом начале. Они крепились, получая царапины и тумаки, не давая спуску инфернальным существам. Они перебрасывались шуточками, поддевали друг друга, и Неро один раз в пылу битвы явил дяде красноречивый средний палец, на что тот, конечно же, не обиделся, но пообещал намылить шею по возвращении из Ада. На горизонте смутная толпа стала чёткой группой демонов во главе с похожим на Кавальере Анджело: те же закрученные рога, то же хитиновое смоляное одеяние, тот же мышечно-розовый плащ, собранный складками, тот же тяжёлый топот. Он повелительно вытянул копьё, затрещавшее молниями, и отряд бросился в гущу сражения. — Заберу их на себя, — отозвался Данте, отбрасывая окруживших его врагов демонической энергией. За спиной и по бокам его появились пламенные клинки, что принимали на себя удары. Запрыгнув на мотоцикл, он сделал круг почёта, обращая на себя внимание мелюзги, и, отсалютовав, крикнул: — Рассчитываю на вас! (Countin' on ya!) Рёв двигателя заглушил возмущённый ор и гогот, толпа, как единый организм, последовала за загоревшимися фарами, оставляя отца и сына наедине с могучим демоном. Вергилий уклонялся от летящих электрических шаров с особой филигранностью, будто до этого не сражал десятки и сотни бесов. Когда прелюдия была завершена, Кавальере двинулся на противников, лязгая сапогами. Облачившись в демоническую форму, фонтаном разбрызгивая синие искры, отец переместился к врагу и, стегая того резкой Ямато, взлетел. Тут же рубанул призрачным клинком, возвращая себе облик, подскочил, и на следующем ударе вновь мелькнули гибкий хвост и широкие крылья. Не успевая следить за его движениями, молниеносными, точными, при этом изящными в своей силе, Неро чувствовал себя отрешённым от битвы. В беге он обратился и, схватившись за Кавальере лапой, долбанул по бронированному плечу, по адамантиевому шлему, вырвав из демона звуки негодования. Пока отец отражал атаки противника внизу, сын бил того сверху. — Кажется, он сдаётся, — ухмыльнулся юноша на зашатавшегося врага. Сгорбился, опустил оружие, едва покачиваясь на ногах. — Это ещё не конец, сконцентрируйся, — голос Вергилия с сочащимся из него недовольством стегнул парня. Как только Кавальере пришёл в себя, распрямился, крылья закрылись, словно кокон защищая хозяина, и он молнией мелькнул в другой стороне. По-рыцарски обхватив копьё, он накапливал в нём энергию, и громкий разряд шибанул с мрачного неба в разделённый кончик. — Что ж, пришло время повеселиться, (Let's have some fun) — впервые в жизни Неро был рад услышать эту фразу и шорох крутящегося клинка, ведь после неё ему не прилетело по рёбрам. За веером призрачных орудий пространство пронзили искрящиеся шары — противник качнулся, отступил на несколько шагов. Обдавая его волной демонической энергии, Неро врезал тому лапами, ударил разогнанным до максимума мечом, волчком свалившись на землю. Со стороны отца раздавалось низкое рычание: он в воздухе парировал удары Кавальере, тут же проезжался пятками по хитиновому корпусу, чтобы взлететь и ещё сильнее приложить врага. Видя, как отец распаляется — то кровожадный оскал, то удовлетворённая улыбка мелькали на его лице — юноша уступил ему на секунду и, разогнав акселератор, промчался под ногами копьеносца. Вокруг Кавальере сгустился тёмно-фиолетовый туман, глаза вспыхнули красным. Один из рогов треснул, зубья на оружии отвалились, кое-где адская броня отвалилась, и не было места, где бы она не блестела кровью. Демон был близок к поражению, но сдаваться так просто не хотел. Глядя, как тот выпрямляется, чтобы вновь переметнуться в другую сторону, Вергилий расправил плечи и, голодно оскалившись, произнёс: — Неужели, хоть чуть-чуть мотивации. (Now I'm a little motivated) Рука в перчатке протянулась к небу, слепящие искры дрожали вместе с землёй, комья вырывались с поверхности могучей энергией, воздух наполнился тишиной и ожиданием. Он долбанул под ногами — трещины, рытвины побежали, сломали почву, пыль брызнула парню в лицо, огромная сила выбила из демона всякую возможность к побегу, и его, уже закрывшегося крыльями, подкинуло, перевернуло. Пока Кавальере медленно поднимался, Вергилий рубил его синим клинком, а после пустил его юлой под коленями. Когда противник всё же смог переместиться, молнии объяли копьё, мелкие и крупные разряды стреляли во все стороны. Сделав жалкую попытку атаковать, он размахнулся, но телепортировавшийся к нему полудемон отразил удар. Пережив мгновение удивлённого восхищения, Неро приблизился к Кавальере, и горячая Королева проехалась по сдающемуся хребту. Мышечные крылья откинулись, сжались от нападения Вергилия. Шагнув назад, враг повёл копьё из-за головы, но парень успел подставить лезвие, чтобы отец, сделав выпад, вогнал в шею Кавальере клинок. В крови, дурно пахнущие, с царапинами на теле, они наблюдали, как оболочка демона растворялась в бледных частичках и как на его месте оказалась хрупкая на вид девушка. Она лежала без сознания, с тонкой, полупрозрачной кожей, беспомощная, нагая. Неро хотел было подойти к ней и привести её в чувства, но строгая отцовская рука удержала его. — Она не заслуживает милосердия. — Но почему? Может быть, это такая же жертва Мундуса, как и Триш? — он сжал челюсти, не понимая причин. Бросив холодный взгляд на сына, полудемон взмахнул Ямато, сбрасывая с металла алую жидкость, и коснулся остриём безучастной конечности. Девушка тут же подскочила, схватилась за лезвие — по коже бежали карминные ручейки, но она будто не замечала — пробующе дёрнула его на себя и широко улыбнулась, обнажая острые зубы. Первое впечатление стёрлось отвращением. — М-м, сладкие предатели, — мурлыкнула она, облизнувшись длинным синим языком. — Надеюсь, что у вас ещё остались силы, потому что Принц приготовил для ваших сгнивших душ удивительные развлечения. — Где он? — рубанул последующую тираду Вергилий, и катана вошла в плечо демонице. — Там, где ты встречал его в прошлый раз, — рявкнув от боли, прошипела она. В секунду её лицо сделалось прекрасным, язык исчез. Сорвавшись с лезвия, она бросилась на него грудью. Брызги крови упали на плащ отцу, зашипев на ткани. Кожа демоницы пошла оранжевыми пятнами, покраснела, на ней появились пузыри, набухающие ядовито-жёлтым, грозящиеся лопнуть. Вдали слышался шелест пылающих крыльев Данте, стремительно несущегося к своим. Неро дёрнул отца за плечо, клинок выскользнул из хрупкого тела, и в крике агонии, с распростёртыми руками создание Мундуса взорвалось. Взорвалось с такой силой, что всё вокруг дрогнуло, и земля ушла из-под ног. Спардовичи падали в бездну.

***

«Экстренные новости! Апокалипсис из Редгрейва распространился на весь мир. Сейчас мы получаем сообщения из разных уголков планеты, где существа из потустороннего мира, они же демоны, нападают на людей…» «Сфинкс в Гизе лишился головы из-за массового прорыва адской нечисти…» «– Всё это так напоминает Редгрейв, — огромные глаза очевидца и не менее огромный рот. — Я там не был, мне родственники рассказывали…» «– Кровь, кровь была везде, — трясущиеся губы, отчужденное объятие. — Они вырывали куски мяса из моей жены и чавкали. Господи! Они бы и до меня добрались, если б…» «Лазурное озеро стало кровавым: как отпуск превратился в резню…» «Не фильм ужасов: в целом городе остались лишь обескровленные жертвы голодных демонов…» «– Это пришествие Антихриста, помяните мои слова! Мы расплатимся за наши грехи сполна…»