«It's hard to scream with your throat full of glass» (Глава 18)

Окровавленные колья целили в близнецов, но не успевали, перелетали или ровно попадали по лезвиям. Остриё сверкнуло в сантиметре от серебристой пуговицы и махнуло над лицом старшего. Дзвеньк — тёмный металл отразил атаку. Младший, крутанув мечом, едва не попал по плечу в фиолетовом бархате: второй кол оттолкнул противника. По ледяной поверхности щёлкнул хлыст, толстый, из туго сплетённых жил. Гибкий трос, обхватив Данте за щиколотку, рванул его вниз и подтащил к краю озера. Вдарив катаной по хлысту, брат переместился голубоватой тенью за спину отцу. И тут же кровавая верёвка стегнула кончик сапога — Вергилий ретировался. В руках Спарды то и дело менялись оружия: огромные, маленькие, единичные, множественные, громкие, тихие. Но все они были сделаны из крови. Чем более разнообразный арсенал показывал демон, тем крепче сыновья удостоверялись: псевдо-Неро действительно создал его дед. Искусственное создание не лгало. Они танцевали на берегу алого озера, пытаясь перехватить грядущее нападение, стремясь достать противника, стараясь ни на йоту не уступать ему. Танец их оставлял красные росписи на чистом льду, и непонятно было, где чья расплескалась кровь. Свалившись перед багровой жидкостью на колени, Данте зачерпнул в ладонь, брызнул ею в отца и направил меч к очерствевшему сердцу. Остриё вонзилось в пластину, что соткалась из блестящих капель, и засело глубоко, что охотник не смог выдернуть его. Но пластина размякла — Вергилий, пустив волну энергии, заставил родителя двинуться. Звёздочки-сюрикены тут же пролетели сквозь прозрачный силуэт. Огненная палка обдала ухо теплом и пронеслась над идеально уложенной причёской. В ответ тонкая коса, блеснув кровавым лезвием, прошуршала юлой в сторону младшего сына. Не встретив препятствий, оружие вернулось в ладонь и встало на пути призрачного меча. Белые брови на короткое, невозможно короткое мгновение собрались на лбу. Вергилий мог бы поклясться в увиденном, но коса отодвинула его клинок и цапнула по коленям. Закачавшись, он мелькнул в сторону. С ладоней сдирались мозоли, пот стекал по вискам и позвоночнику, дыхание то прерывалось, то шумело. Царапины, оставленные кровавым оружием, щипали жгучим пламенем. Они смотрели друг на друга, мысленно выгадывая, как надолго их всех хватит драться. — Я должен сделать то, что давно необходимо было сделать, — проговорил Спарда, обходя истекающие кровью тела. Тогда, при первых минутах встречи, казалось, что эта оболочка не умеет испытывать совсем ничего. Данте, мигая глазами от жуткой горечи в грудине, искал прежнюю стойкость, силу и уверенность. Но не находил на маске равнодушия ни тени. — Надеюсь, вы поймёте меня, — отец приблизился к озеру, в лодочку ладоней набрал алой жидкости и поднёс пальцы ко рту младшего. Вергилий дрогнул и попытался подняться, но холодный взгляд Спарды остановил его, будто приковал к месту. Сжав губы, охотник отвернул голову. Вот только отец терпеливо сидел рядом в ожидании, когда сорванец надурится и перестанет портить замечательно написанный сценарий. И спустя минуту он вновь обнаружил около себя отца, чьи руки тыкались в его губы. Упрямые, разбитые губы. — Данте, — позвал демон. И сорокалетнему мальчишке показалось давнее тепло в этом голосе. — Ты умираешь. Челюсти сжались. В лазурных глазах, чистых, как лёд, и ясных, как небо, он видел скрытую правду, что нельзя было произносить. И, повинуясь внутреннему шёпоту, что уговаривал схватиться за любую мелочь, дарующую ему отца, Данте раскрыл рот. Брат, не в силах наблюдать, отвернулся и склонился надо льдом. Тёплая, несмотря на то что она недолго пробыла в ладонях Спарды, кровь влилась в глотку. В рану в грудине, по ощущениям, бросили целую связку дров: огонь разгорелся с новой силой, переходя на рёбра, спину, голову. Всё тело охватило внутреннее пламя, и Данте сжался в комок. Белые перчатки вновь набрали порцию жидкости и поднесли её старшему сыну. Из последних сил Вергилий ударил по рукам, и кровь расплескалась. — Ты… не посмеешь… (Don’t you dare…) — прохрипел он, садясь на пятки. Мутный взгляд бродил по идеальному лицу в поисках толики сочувствия. Словно картина, застывшее изображение чужого облика, Спарда смотрел на мужчину, которым стал его сын, и не выказывал ничего. Секунда, две — лоб Вергилия покрылся испариной, а кожа посинела. — Так надо, — твёрдо сказал отец. Он взглянул на брата: тот не шевелился. Под коленями натекла кровь, ведь ладони более не могли удержать её у раны. Что так, что эдак он умрёт; так был ли смысл от чего и как скоро? Но перед ним маячили руки отца, вернее, того, кого он когда-то считал своим отцом. А сейчас они предлагали нечто, что, возможно, не будет иметь обратного пути. Можно ли доверять Спарде? Можно ли довериться тому, кто исчез из их жизни, оставив разгребать всё дерьмо за собой? Пальцы склизкие, слабые. Глядя на отца, он приоткрыл дрожащие губы. С одобрительным кивком Спарда влил в сына жидкость из озера. Охнув, Вергилий обхватил себя за плечи и упал на бок. Минута — и он более не дышал. Адмирал Смерть безучастно разглядывал трупы своих сыновей.

***

Озеро Коцит, единственное кровавое озеро, о котором знали люди, могло не только создавать, но и уничтожать. Озеро Коцит наделило его особенными знаниями трансформации и рассказало тайну жизни. Озеро Коцит было его последним пристанищем и самым преданным другом, когда весь мир рухнул в небытие. И поэтому, глядя на взрослых отпрысков, он знал, что эта кровь, кровь миллиардов существ, не убьёт их, но сделает сильнее. Спарда обошёл младшего: тот не сыпал шутками, не двигался, а чёрный меч лежал в стороне. Ранее он не видел ничего похожего, чтобы оружие было идеальным продолжением своего хозяина. Быть может, разве что те мечи, получившиеся из осколков его души. Коснувшись тёмной грубой поверхности, демон ощутил странный импульс от клинка, словно ответ на знакомую руку. Но ответ приглушённый, робкий, будто зов из-за стены. Красный камень в навершии рукояти вспыхнул. Он чувствовал, он знал, что так к нему тянется Грань силы, его меч, слившийся с мечом сына воедино. Однако он не мог — или не желал — вернуть себе то, что принадлежит ему по праву. Было ли оно его спустя столько лет? Спарда вынул камень, не прекращавший светиться, и спрятал его в складках бархата. Спустя минуты близнецы не подавали признаков жизни. И, уставясь в кровавую поверхность озера, он думал, размышлял, просчитывал. Но одна картина перекрывала все остальные. Зелёная трава, двухэтажный каменный дом, кованая решётка, два крохотных силуэта рядом с высоким, лёгкие волосы с запахом корицы, нежные руки вокруг шеи. Это сон или то некогда было реальностью? Как много всего произошло за это время, уже и не упомнишь. Годы в подчинении казались тягучей, бесконечной резиной, намотанной на шестерёнку, что крутилась туда-сюда, но не останавливалась, а набирала обороты. Годы мучений и запертой в душе боли. Ему никогда не оплатить всего, что он задолжал сыновьям, никогда не вернуть прошлого, чтобы они смогли пережить его в счастливой семье. Но кто бы мог подумать, что его решение остаться с любимой женщиной разрушит судьбы. Хотя знай он собственное будущее, стал бы Спарда менять его? Ответа у него, конечно же, не было. Когда раны затянулись, когда едва слышное дыхание наконец двинуло грудными клетками, Спарда ощутил облегчение и радость. Вот только на равнодушном лице ничего не выразилось. — Отец..? — скрипучим голосом шепнул Данте, увидев стоящую над ним фигуру. Тело ломило, сердце неистово долбилось, глаза будто песком засыпало. Кряхтя, охотник поднялся. На другом берегу Вергилий приходил в себя: коричневая перчатка ощупала окровавленный жилет, растрёпанную голову и обхватила протянутую братскую ладонь. — Чего ты от нас хочешь? — холодно бросил старший, отряхиваясь. — Самую малость, — монокль многозначительно блеснул. — Вашу верность Принцу Тьмы. Кулаки младшего непроизвольно сжались. Катана чуть отклонилась в его сторону с намёком умерить вспыхнувшее чувство несправедливости. — Неужели в тебе не осталось воспоминаний о былом? Неужели ты забыл… всё? Лазурные глаза прямо смотрели на Вергилия, без ласки, без ненависти, без гордости — ничего не выражалось в них, и это пугало намного сильнее. Каждый враг, встреченный до этого, их каждое гневливое и уничижительное слово не могли сравниться с разочаровывающей пустотой отца. — Моя память при мне, — отстранённо проговорил демон. — Тогда почему ты не закричишь на нас, как раньше? Мы нарушили все обещания, что давали тебе! — не сдержался Данте. — Человечество в руинах из-за нас, демоны проникли в мир людей из-за нас, границы между мирами стёрлись из-за нас… — Разве это что-то изменит? — сухо спросил Спарда, отворачиваясь от сыновей. — Царство Мундуса достигло своего пика, а значит, у вас нет выбора. — Выбор есть всегда, отец, — тряхнул катаной старший. — Даже если ты сдался в этой войне, это не значит, что сдались мы. — Да, я так и думал, что ты это скажешь, Вергилий. От обоих предплечий вытянулись острые колья. Взяв в руки оружия, братья метнулись к отцу.

***

Лёд, как по команде, рухнул на пол. Тяжёлые двери отошли, и Неро, спеша, втиснулся в небольшую щель между ними. Металлический стук тут же прекратился: демон отстранился, и серпообразные мечи растаяли в его руках, близнецы, отступая, переглянулись. — Спарда… — то ли восхищённо, то ли шокированно произнёс парень. — Польщён, что ты продержался до моего прихода. Надеюсь, эти двое не слишком докучали? Данте фыркнул, Вергилий едва закатил глаза. Мужчина в аметистовом пальто неопределённо махнул рукой. — Приятно встретиться с тем, о ком так много слышал. — Так уж и много? Надеюсь, что всё лестное, — ухмыльнулся Неро, скрестив на груди руки. — Большая часть. Бериал не смирился с поражением, — Спарда пожал плечами. — Говорил, что он «так ещё не позорился». — М-да, похоже на него. Взгляд небесной лазури внимательно просканировал парня. Подбородок чуть задрался, и лакированные пальцы в задумчивости почесали его. — Вергилий, я вижу в нём тебя, — будто сообщая прогноз погоды, сказал демон-дед. — Поздравляю. Тот не отреагировал: только губы сжались сильнее, и брови нахмурились глубже. Напряжение между старшими родственниками электризовалось в воздухе — никакая «Прелюдия» не похвасталась бы таким. Не зная, то ли броситься обнимать деда, то ли сграбастать в охапку живых и относительно невредимых отца и дядю, то ли накостылять всем и сразу, Неро решил выждать. Не его конфликт — не ему разруливать. Хотя когда это его останавливало? Раскинув руками, Данте хохотнул: — Кто бы мог подумать, да? Ты уходил в Ад отцом, а сейчас уже прадедушка. Болтливый рот вовремя заткнуть не получилось, и мысленно брат жалел об этом. Возможно, слова младшего должны были пробудить частичку теплоты в сердце Спарды, но раннее принуждение к смене стороны настораживало Вергилия. Кто он: враг или друг? Лазурные глаза переходили от одного к другому, чуть дольше задерживаясь на Неро. — Значит, моё предложение должно иметь утроенную силу, — с нажимом проговорил демон. — Ни за что! — Какое предложение? — поинтересовался парень. — Неважно, — отрезал Вергилий. — Сколь бы ни была высока цена, мы не примем его. В подкрепление к твёрдым словам блеснула Ямато. Он бросился к демону, рыча и рассылая удары. Едва заметно уклоняясь, Спарда отступал, но не создавал новое оружие ни для отражения, ни для атаки. Это бездействие, это равнодушие бесили Вергилия. — Как ты смеешь предлагать такое? После всего, что он сделал с тобой, с нами, с мамой… — слова на пару с клинком стегали одного из главных виновников сложившейся ситуации. Непреодолимая сила рванула Неро к отцу — Королева встретилась с катаной, как старая подруга. Он задержал очередной удар и, пытаясь перехватить злобный взгляд прозрачных глаз, сказал: — Мы здесь не для этого. — Неро, тебя это абсолютно не касается, (This has nothing to do with you) — сквозь зубы процедил Вергилий. Однако смотрел он на демона в фиолетовом бархате. Спардовская бирюза перетекла с сына на внука, и, словно театральный, раздался вздох. То ли он ждал, что же ответит молодой охотник, то ли он не смог выдерживать более энергию ненависти, исходящую от старшего отпрыска. — Хрена с два, не касается! (It has everything to do with me!) — мотнул головой парень. Бешенство вскипало в нём. — Какого чёрта я должен просто стоять и смотреть, как ты колошматишь моего деда? Что он такого сделал? — Прекрати! (Enough!) Это моё дело: дай мне разобраться. Позади Данте обиженно фыркнул. Конечно, старший брат же единственный, кто желает надрать отцу задницу, потому что тот решился завербовать их в строй Мундуса. Вот только младший чуял какой-то подвох. — Что. Он. Предложил? — с расстановкой спросил Неро. — Дезертирство, — едва ли не выплюнул отец. — Он предложил дезертирство. В ужасе внук посмотрел на Легендарного рыцаря, и брови нахмурились совсем как у рядом стоящего родственника. Королева опустилась, и катана, чей пыл немного усмирился, вернулась в ножны. — Грядёт новое царство, — пророчески произнёс Спарда. — И вам надо занять в нём места, пока есть возможность. — «Новое царство»? — усмехнулся парень. — Только через мой труп! — Всё можно решить мирным путём, — странно белые перчатки поднялись в защитном жесте. — Присягните на верность Принцу Тьмы, и все будут счастливы. — Не знаю, выжил ты из ума или твой разум истончился спустя столько времени пыток и уничижения, — устало начал Вергилий, — но ты — всё, что угодно, но только не мой отец. Неистовый блеск — тонкое лезвие, как в масло, вошло под сердцем Спарды. Неро глупо уставился на влажное пятно вокруг металла, темнеющее, расползающееся, и губы его в немом ошеломлении раскрывались. Данте дёрнулся, но остановил себя, сжав кулаки. Приподняв голову, старший сын с превосходством, перемешанным с ликованием, наблюдал, как монокль отлепился от век и повис на цепочке. На клинке появились алые капли. Сцена сыграна отвратительно. Актёры сегодня вовсе не желают следовать сценарию. И всё приходится разжёвывать. — Придурки… — шёпот, словно предсмертный выдох, выскользнул изо рта, и непонятно, им показалось или нет. — Я предлагаю им царствовать в Преисподней, а вместо этого получаю под ребро. Он хмыкнул. И впервые за долгое время он горько улыбнулся, без игры и масок, а по-настоящему мучительно и разочарованно. — Что, тайные схемы и загадочные планы, па? Как с той башней, — хохотнул Данте, складывая руки на груди и вальяжно шагая в его сторону. Бросив быстрый взгляд на брата, он спросил: — Вас в одном месте учили выражаться ребусами, что ли? Взявшись за лезвие, Спарда, едва ли испытывая хоть каплю физической боли, вынул его из себя и провёл ладонью по пятну. Ни следа. Будто магия какая-то. Магия крови. Сапоги Вергилия простучали до берега озера. Пока дрожали его руки, он не мог смотреть на родственников и даже был готов бежать от самого себя, если б имел такую возможность. Почему, когда он так близко к своей цели, всё вдруг рассыпалось прахом? Почему в нём столько злости на отца? — Я не могу рассказать план, — монокль вернулся на своё привычное место. — Что тебе мешает? — подбоченился Данте, смеривая отца напряжённым взглядом. — Адмиралы мертвы, Мундуса больше никто не поддерживает. — Это хорошая новость, однако… Чёрный клинок оранжевым всполохом появился в ладони охотника. Он, поддаваясь братскому настроению вонзить в отца меч, шагнул и внезапно заметил пустоту в навершии рукояти. Кристалла не было. Он вопросительно взглянул на Спарду, и тот лишь едва заметно качнул головой. Ни слова! — Ладно, уши есть и у пустоты, — разбивая тишину, раздражённо сказал Неро. — А что ты тогда можешь? Демон вздохнул. И на лице его вдруг отразились тяжёлые годы ужаса и страданий, одиночества и презрения. Сетка морщин у глаз сделалась глубже, щёки впали, рот потускнел и опустился. Даже пальто, казалось, покрылось пылью, а перчатки потрескались и перестали лосниться. Больше не было сил притворяться и скрываться. — Я могу убить Мундуса.