II

Только после того, как Сяо покинул пределы Обители Извилистых Троп, Гуй Чжун с немалым удивлением заметила давно наступивший вечер. Они потратили на медитацию куда больше времени, чем, вероятно, оба планировали, и забыли обо всём на свете. Впрочем, в таком месте это и не казалось чем-то странным… Небо обители ведь всегда было одинаковым. Вне зависимости от того, стояло ли за дверью знойное лето или холодная, снежная зима, раннее утро или поздний вечер, дождь, туман или жара — по эту сторону каменных врат Гуй Чжун всегда видела только солнце, повисшее на границе несуществующего горизонта то ли в первые минуты восхода, то ли уже на последних мгновениях заката. Сейчас, наверное, стоило отдать предпочтение закату — в конце-концов, на улице уже был вечер. «Уж третьи сутки к концу подходят…» — пронеслась в голове мысль, и Гуй Чжун тяжело вздохнула, отставляя в сторону маленький механизм, которым занималась всё это время в безуспешных попытках отвлечься. А что в итоге? Снова сбилась с мысли. Потому что уже почти трое суток прошло с того момента, как Моракс, демоны бы его побрали, отправился к Разлому в сопровождении Созерцателя Морей, который был свято уверен — кроме залежей руды и бесконечных переплетений шахт он сможет разыскать там настоящие сокровища. Моракс же последовал за ним только в целях контроля, чтобы не допустить варварского разрушения своего творения ради поиска гипотетических ценностей, а Гуй Чжун пообещал, что затянется это максимум на пару часов. Ещё в тот момент Архонт Пыли хотела сказать, что Моракс слишком плохо знает Созерцателя Морей и его страсть к поискам сокровищ — там пары часов будет мало. Но трое суток? Она уже начинала беспокоиться. Мысленно она ещё этим утром пообещала себе пройтись по всем грехам Моракса, когда тот вернётся, но… Что уж там, жалостливая Богиня Сострадания в ней взяла верх, когда она увидела без преувеличения до смерти измученного Гео Архонта на пороге обители. — Полагаю… — с явно сдерживаемой улыбкой она подперла руками щёки, — Варварское разграбление Разлома было предотвращено? — Да, но какой ценой… — прохрипел Моракс, потирая бровь. — Ну-ну, — проворковала Гуй Чжун, — Иди сюда, доблестный защитник Ли Юэ. Моракс без колебаний приблизился к возлюбленной, погружаясь в её раскрытые объятия с таким наслаждением и облегчением, словно для него не существовало лучшей награды, чем эта. Впрочем… В определенной мере эти слова были правдой. Такой знакомый и родной запах глазурных лилий кружил Архонту голову, одновременно распалял и успокаивал, заставляя кончики длинных волос пульсировать золотом точно в такт сытому урчанию. Моракс не отказал себе в удовольствии потереться носом о мягкие щёки и висок Гуй Чжун, прежде чем прикоснуться к её губам ласковым и в то же время требовательным поцелуем, который тут же встретил ответ. — И сколько же сокровищ мне предстоит увидеть на следующей встрече с нашими друзьями? — совершенно невинно поинтересовалась богиня, утягивая Моракса за собой в сторону самого большого в обители плавающего острова, на котором и расположился их дом. — Прошу… — голос мужчины стал почти умоляющим, — У меня уже голова идёт кругом от сокровищ… — Хорошо-хорошо, — Гуй Чжун засмеялась, оставляя напоследок на угольной ладони короткий примирительный поцелуй. Ещё трое суток назад богиня хотела сказать Мораксу, что он сильно недооценивает Созерцателя Морей и его дичайшую тягу к поиску сокровищ, но, как оказалось, сама она тоже своего друга недооценила. Именно такие мысли закрались в голову Гуй Чжун, когда её стойкий и непоколебимый супруг без сил рухнул на постель, вытягиваясь поперёк неё во весь свой немалый рост. — Неужели всё настолько плохо? — чисто риторически хмыкнула женщина, прежде чем сесть рядом. С другого конца кровати раздался только страдальческий стон. Вполне довольная таким ответом Гуй Чжун стянула с плеч мужчины его божественно прекрасный, но отвратительно тяжёлый плащ, с тёмных волос — резинку, с рук — перчатки, а вместе с тем и часть других бессмысленных, хоть и очень красивых аксессуаров, шаг за шагом лишая Властелина Камня его привычных атрибутов. Моракс от этого не стал выглядеть менее величественным — это, видимо, было у него в крови и никак иначе. Однако, простота и даже какая-то естественность без обилия украшений делали его таким по-домашнему родным. Теперь перед ней на кровати лежал не истинный правитель Ли Юэ, Бог Контрактов и Властелин Камня, а просто… Моракс. Тот, кого Гуй Чжун полюбила задолго до всех этих титулов. Хотя с их первой встречи минули тысячелетия, богиня была твёрдо уверена, что эти хищные янтарные глаза смотрят на неё точно так же, как и тогда — в день, когда среди глазурных лилий кристальные бабочки шептались между собой о поцелуе двух Архонтов, что был слаще всех цветков-сахарков в Ли Юэ. Да что уж там… Эти глаза смотрели на неё так и сейчас — преданно, нежно и до дрожи в ногах влюблённо. Разве что странная дымка близкого, но всё же иного чувства в глубине этого янтаря портила картину. — Не хочешь ничего мне рассказать, любовь моя? — совершенно невинно поинтересовалась женщина, на самом деле прекрасно зная и этот взгляд, и это странное чувство в чужих глазах, — Неужели вы с Созерцателем Морей… повздорили? Зрачок в янтарных глазах хищно сузился и задрожал, а одеяло красноречиво натянулось в тех местах, где в него пальцами впился Моракс. Или вернее будет сказать когтями. — Может быть немного… — его голос резко понизился. — Немного, — со скепсисом повторила за ним Гуй Чжун, кончиками пальцев поглаживая одну из напряжённых рук мужчины и прямо кожей чувствуя, как ходят мышцы и бегает по венам угрожающая гео энергия под её прикосновениями. Моракс был существом крайне стойким, но, как водится, в любом правиле есть исключения, в том числе и в его непробиваемом каменном спокойствии. — Он снова посягает на то, что ему не принадлежит! — утробно зарычал мужчина, комкая одеяло в своих когтях — даже чудо, что не разорвал, — Селестия тому свидетель, он специально выводит меня из душевного равновесия… — И что на сей раз? — о, на самом деле Гуй Чжун прекрасно знала ответ, но спросила только чтобы понаблюдать — поведётся ли Моракс на столь очевидную провокацию? Всё-таки треснувшие в его когтях одеяло и подрагивающие от бешенства зрачки прямо говорили, если не кричали — да, он повёлся. Повёлся так же легко, как год, декаду и даже столетие назад, в очередной раз доказывая, что его истинную — драконью — натуру исправить просто невозможно. — О, ничего такого… — рычание стало неприкрыто угрожающим, а взгляд Моракса устремился куда-то вдаль, возвращая его воспоминаниями к разговору с Адептом день назад, — Созерцатель Морей выразил своё искреннее сожаление от того, что среди всех его сокровищ до сих пор нет самого главного — тебя. Ещё и попросил свистнуть ему в случае, если ты освободишься! Гуй Чжун еле сдержала смех. О-о-о, Созерцатель Морей на самом деле ни о чём подобном не сожалел, но вот подкалывать Моракса насчёт его драконьей любви, которая шла бок о бок с невероятным собственничеством, просто обожал. Даже если эти шутки были, сказать прямо, опасны для его собственного здоровья, Адепт от них ни за что не отказался бы. Однако, она отвлеклась. — Моракс. Нотки металла в голосе Гуй Чжун, который ещё минуту назад ласкал слух своей нежностью, подействовали на мужчину, как ведро холодной воды за воротник — по телу пробежалась дрожь, недолгое оцепенение, а из груди вырвался тяжёлый вздох. Теперь он и сам понял, что попался на провокацию. — Ты забываешься, — вкрадчиво продолжала богиня, держа его одной рукой за подбородок и не позволяя отвести взгляд, чтобы лично увидеть, как бешенство дракона в этих глазах сменяется покорностью, — Я не твоя собственность. Каждое её слово камнем болезненно падало в живот. Внутренний дракон бесновался, утробно рычал, скалил зубы, показывал своё возмущение, но… спорить не смел. Точно так же, как не смел много веков назад, когда они с Гуй Чжун впервые встретились на Тростниковых Островах и расстаться больше не смогли. Архонт Пыли не была для него первой в жизни союзницей, первой близкой подругой — тоже, но отчего-то Моракс следовал именно за ней, внимал её речам и наблюдал с неподдельным интересом и по собственной воле. А даже если уходил, то из раза в раз к ней возвращался, но отчаянно не мог понять, что же держит его подле Гуй Чжун. Чтобы осознать простую истину, Мораксу понадобились долгие годы упорных размышлений, но, что уж греха таить, такое у него было впервые за всё тысячи лет жизни. Со временем до Архонта дошло — Гуй Чжун для него была не просто союзницей. Когда она ласково и добро говорила с Аждахой и Созерцателем Морей, когда играючи обнимала самого Моракса за шею или тянула его за собой в желании показать что-то важное, держа за руки, даже когда просто беззаботно смеялась с ним рядом, внутренний дракон утробно рычал, так и прося — нет, требуя сделать эту драгоценность своей. И он мог бы, да. Но только одновременно с этими собственническими порывами было в душе Моракса и что-то другое, прежде ему не знакомое от слова совсем. С Гуй Чжун хотелось быть… осторожным. Неторопливым. Аккуратным. Нежным. Учтивым. Подбирать синонимы он мог ещё долго, но формулировка сути не меняла — с ней хотелось действовать совершенно иначе, чем Моракс привык. От её характера ли, от чего-то другого — мужчина не знал, но слабый голос интуиции, что просыпался в нём до ужаса редко, подсказывал ему, что проявление этой ревности, этого его драконьего собственничества грозит куда худшим, чем простой отказ. Гуй Чжун была душой свободолюбивой, вольной и до сих пор оставалась с ним лишь по собственному желанию. Попытаться оборвать ей крылья значило предать её доверие. И Моракс, стратегией которого всю его жизнь было лишь грубое и беспринципное завоевание, впервые обратился к пути более мирному. Оставив позади любые требования, манипуляции и попытки давления, собрав в кулак всю имеющуюся у него внутри нежность и аккуратность, Моракс первым отдал союзнице своё сердце и оставил за ней выбор — принять этот дар, милостиво его отвергнуть или же просто разрушить. Что же… Более волнительного события, чем их первый поцелуй, Моракс так и не пережил, а сердце самопроизвольно начинало биться чаще, стоило только воскресить в памяти то мгновение счастья. Признаться в светлых чувствах и сразу же узнать, что они взаимны… Моракс до того дня не верил, что простые слова могут выбить почву у него из-под ног. Гуй Чжун его любила — искренне и нежно, как никто другой, позволяла ему многое, но всегда напоминала о границах. И внутренний дракон, только было обрадовавшись тому, что сокровище само прыгнуло ему в лапы, получил от этого самого сокровища щелчок по носу, прямо говорящий — нельзя. Любить — можно, считать своей вещью — нельзя. И то, что Моракс тысячелетиями играет по её правилам, доказывало его любовь лучше, чем что-либо ещё. — Может быть, я твоё сокровище, — продолжала властно и до интимного близко к уху шептать ему богиня, — Твоя драгоценность. Твоя любовь. Но не твоя собственность. Ты ведь помнишь об этом? Она чуть отстранилась, чтобы хорошо видеть лицо мужчины, и с нескрываемым интересом и удовольствием наблюдала за его эмоциями. Моракс сделал до того медленный и глубокий вдох, что швы на его одежде опасно затрещали, а затем так же медленно выдохнул, пуская сквозь зубы тонкие струйки белесого дыма. Чешуя, что бегала по щекам и предплечьям, улеглась и вновь спряталась глубоко под кожей. — Ты права, — покорно ответил мужчина, — Я… Приношу свои извинения, любовь моя. От того, как быстро Гуй Чжун сменила гнев на милость, на сердце стало ощутимо легче. — Я тобой горжусь, — проворковала женщина, даруя ему долгожданную награду в виде ещё одного долгого и нежного поцелуя, которому позволено было перетечь в ещё один, а потом ещё, ещё, ещё… — Так всё-таки… Вы нашли хоть что-нибудь? Параллельно вопросу Гуй Чжун ещё раз переплела тёмные пряди в своих руках, стягивая волосы Моракса в косу, пока он сам совершенно спокойно лежал на её груди, позволяя творить с собой всё, что её душе угодно. Ещё и урчал, исходя слабой вибрацией, словно огромный кот. — Созерцатель Морей перерыл половину Разлома, — последовал ответ, — Что-то, кажется, нашёл, но мне он особо не хвастался. Наверное, хочет показать всем сразу, когда мы снова соберёмся в Заоблачном Пределе. — Не исключено, — богиня переплела волосы в последний раз и уложила длинную косу вдоль спины Моракса, переключаясь затем обратно на его лицо — изнеженное, зацелованное и самую малость сонное, — Тебе бы немного поспать… — Это не обязательно, — он приоткрыл один глаз. Архонтам действительно не нужен был сон, еда, а порой и воздух, они черпали энергию из окружающей среды и собственных тел, но всё же это не означало, что они не могут спать или есть обычную человеческую пищу. Равно как и не означало, что Архонты не могут задыхаться от долгих поцелуев, растянутых на минуты, а то и на часы. — А если об этом прошу я? — Гуй Чжун знала, что этот приём был безотказным и потому почти что запрещённым, но пользовалась им с завидной регулярностью. — Хорошо… — пронзительный взгляд мужчины прямо обещал, что ей это с рук не сойдёт, но страшная месть была отложена на потом. Сейчас же Моракс опустил всё ещё слегка взлохмаченную голову обратно на грудь возлюбленной, ухом аккурат у её сердца и медленно закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание стало глубоким и размеренным, а извечная серьёзная складка промеж бровей разгладилась, сразу отнимая у Властелина Камня пару тысяч лет возраста и всю его нерушимую серьёзность — так сразу и не скажешь, что на груди у Гуй Чжун преспокойно сопит Бог Войны. Но ей не было дела до титулов. Каким бы количеством легенд и слухов ни оброс его образ, сколько бы имён ни придумали для него жители Ли Юэ или вообще всего Тейвата, Гуй Чжун все их отметала, бережно храня под сердцем Моракса настоящего — того, который с румянцем на щеках признавался ей в любви среди глазурных лилий. «Сказал бы мне кто в былые времена во что выльется наш союз — не поверила бы…» — с улыбкой подумала богиня, закрывая глаза.

***

Когда Индариас вдруг спустилась на кухню к обеду, Сяо было подумал, что у него уже начались галлюцинации от безделья. Но Босациус рядом с ним, от удивления уронивший кусочек мяса обратно в тарелку, похоже, видел то же самое. — Зачем ты вышла, сестра? — тут же обеспокоенно заворчал Якша, напрочь забыв об обеде и кощунственно отставляя очередной шедевр Янь Сяо в сторону, но у него было серьёзное оправдание! Мигрень у Индариас никогда ещё не проходила настолько быстро — не иначе как она превозмогает боль, только не понятно для чего, — Если ты голодна, то могла бы просто позвать кого-то из служащих Ваншу, а не… — Всё в порядке, — лёгкий и расслабленный голос Индариас остудил его пыл, а спокойная улыбка и вовсе пригвоздила к стулу, — У меня ничего не болит, Алатус. — Да ну, не верю! — с плохо скрываемой радостью в голосе хмыкнул Босациус, свободной рукой подтолкнув к сестре порцию, которую собирался позже умять сам, — Неужели ты излечилась от своего недуга? — Возможно, — та пожала плечами и с аппетитом принялась за еду, — Хотя я ничего не сделала для того, чтобы излечиться, поэтому… — Всё дело в лекарстве, — прервал её Сяо, догадавшийся, наконец-то, что случилось. — Лекарстве? Под негромкое бульканье ароматного супа, доносившееся из кухни, Сяо поведал брату и сестре ту же самую историю, что и Гуй Чжун, но с той лишь разницей, что теперь его рассказ был лишён части первоначальной пылкости и безудержного возмущения. Эмоции немного улеглись, да и он сам держался спокойнее — в конце-концов, в Обители Извилистых Троп они с Гуй Чжун были одни, поэтому его громогласные выкрики никому не могли помешать, но сейчас Адепт был на Ваншу, где помимо него проживало ещё много обычных людей. Хотя бы из уважения к их покою Сяо понизил голос. — Ну, я считаю эта девчонка не заслуживает быть проклятой тобой хотя бы из-за того, что её зелье помогло Индариас, — откровенно насмешливым тоном протянул Электро Якша после воцарившегося молчания, тут же получая кулаком в плечо. — Перестань, — одернула его девушка, хотя сама с трудом сдерживала смех и даже прикрывала лицо ладонями, — Но если этот рецепт действительно мне помог, то надо будет поблагодарить эту травницу. Как её зовут, говоришь? Лили? — Люмин, — выпалил Сяо быстрее, чем успел осознать свой ответ, и потому резко вспыхнул под пытливыми взглядами старших. Он спрятал румянец в кулаке, притворившись, что просто прочищает горло, и добавил, — Ну, вроде бы… От двух многозначительных взглядов в свою сторону юноша почувствовал себя так, будто на него действовали электро и пиро элементы одновременно, рождая под кожей невероятных масштабов взрыв вроде тех, что получались у Индариас и Босациуса на поле боя. Только в отличие от них этот ощущался особенно чётко и даже в некоторой мере болезненно. — О, Алатус… — влияние пиро исчезло одновременно с тем, как Индариас отвела взгляд в сторону, — Я тоже впервые слышу об этом рецепте… Когда снова встретишь эту Люмин, то спроси, откуда она его взяла, ладно? — Конечно, — кивнул Сяо, а про себя нервно усмехнулся тому, что сестра сказала «когда», а не «если».

***

Рецепт вышел на удивление удачным, но, увы, не чудодейственным. Индариас всё равно была слаба и большую часть дня проводила во сне, спрятавшись от любых звуков и света в своей комнате, снаружи появлялась нечасто, а о выходе на задания речи тем более не шло. Но одного только факта, что у любимой сестры случаются и приливы сил, во время которых она спускалась на кухню, болтала и ела вместе с остальными Якшами, уже было для Сяо достаточно, чтобы благодарить спасителя на коленях. В случае с Люмин… Он всё ещё не оставил своё возмущение, поэтому про колени и заикаться не стоило, но вот просто поблагодарить юное дарование он действительно собирался. С этими намерениями Сяо и вернулся в город Гуйли через несколько дней. Точнее, просто заглянул в Долину, что была ему по пути, выкроив время после очередной битвы с монстрами, ожидаемо снова распугал всех встреченных по дороге жителей и теперь стоял перед дверью лавки в какой-то даже для себя непонятной нерешительности. — Добро пожаловать в лавку «Яоцзяй», господин. Если вам нужна помощь, обращайтесь ко мне. Улыбка-оскал тронула губы Сяо, когда он повернулся лицом к стойке и увидел тот же совершенно спокойный взгляд золотых глаз, владелица которых снова не намеревалась кланяться ему в ноги — только учтиво склонила голову на несколько секунд и опять выпрямила спину, наблюдая за покупателем. Чувство дежавю осело на языке Якши — недоставало только бабушки Юнь, выглядывающей из дальней комнаты. — Здравствуй, Люмин, — Сяо подошёл ближе, а разделяла их теперь только широкая деревянная стойка, — Вижу, с нашей последней встречи уважения к Адептам у тебя не прибавилось. — Я на пути к исправлению, — в тон ему ответила девушка, глядя уже чуть раздражённо, — Госпожа Юнь в прошлый раз была мной… немного недовольна. — Немного, — саркастически повторил за ней Сяо, а ухмылка на его губах стала ещё шире от мысли о том, сколько крику, должно быть, стояло в этом несчастном маленьком магазинчике сразу после его отбытия несколько дней назад. Взгляд Люмин стал просто убийственным, на удивление удачно и интересно сочетаясь с её ангельской внешностью и дежурной улыбкой. Сяо смотрел на неё внимательно, жадно хватая взглядом детали и запечатлевая в памяти каждую из них, даже самую мелкую, но в особенности — глаза. Адепт был уверен, что и в прошлый раз уделил им достаточно внимания, но сейчас, вблизи… Золотые глаза девушки казались ему ещё больше похожими на солнце, несмотря даже на странные блики-полумесяцы, которые он сумел разглядеть на радужке. Они подрагивали, бесстыдно демонстрируя весь праведный гнев Люмин и всю её злость на того, по чьей вине ей влетело от бабушки Юнь. Сяо воспользовался секундной заминкой и вдохнул поглубже, словно намереваясь закончить свою мысль, но девушка резко прервала его, негромко стукнув ладонями по стойке. — Довольно об этом, — спокойным тоном произнесла она, на удивление быстро взяв себя в руки, — Чем я могу быть полезна? Вам снова нужны травы или лекарства? — Не совсем, — Сяо припрятал у корня языка пойманную секундой ранее ауру, за которой прежде всего и явился, и вновь стал серьёзным, — На самом деле я хотел бы тебя отблагодарить. — За что? — Люмин удивлённо подняла бровь, забыв о враждебности. — Средство, которое ты посоветовала, сильно облегчило мигрени, — на этих словах юноша невольно улыбнулся, — Поэтому я хотел узнать… Могу ли я что-то сделать для тебя взамен? — Ох… — светлые щёчки на секунду подернулись румянцем, который Люмин тут же спрятала за рукавом своих одежд. Её растерянность не длилась долго — всего-то несколько мгновений, после чего она снова вернула себе прежний дежурный вид, разве что улыбка на розовых губах стала чуть шире, — Не стоит, правда. Всё-таки это моя работа. Я рада, что смогла вам помочь. — Я настаиваю, — не сдавался Сяо, — Просто… Это лекарство было для моей сестры. Она для меня очень важна, поэтому я действительно хочу тебя отблагодарить, Люмин. Проси всё, что хочешь. На лице девушки сразу после слов о его сестре застыло какое-то странное выражение — удивлённое, растерянное, грустное и вместе с тем понимающее. Люмин потянулась к своим волосам, кончиками пальцев проводя по поверхности светло-голубых пёрышек, прежде чем снова улыбнуться Адепту и ответить: — Я… Понимаю, — ещё секунда раздумий, — Хорошо, в таком случае у меня будет одно желание, генерал Алатус. — Слушаю, — кивнул тот, в душе гадая, чего вообще могла попросить у него эта девочка. Богатства? Любви? Благословения Адепта? Впрочем, глядя на её отношение к Адептам, Сяо готов был поставить на что угодно, кроме последнего. — Я хочу, чтобы вы собрали для меня цветы цинсинь. — Хах… — Сяо даже опешил на мгновение от такой неожиданной и даже невинной просьбы, — Просто собрать цветы цинсинь? — Если вам так интересно, то я расскажу, — дождавшись кивка, Люмин продолжила, — Цветы цинсинь в общем-то растут по всему Ли Юэ, но… В прошлый раз наш сборщик трав прошёл по обычному маршруту, а собрал в два раза меньше, чем раньше. Сказал, что цветов на привычных местах просто не было. Возможно, это всё дело рук похитителей сокровищ или ещё кого похуже, но… Цинсинь нам больше взять неоткуда. Словно в подтверждение своих слов Люмин отошла к полкам позади и вытащила оттуда средних размеров корзинку, которую и поставила перед Сяо. От неё шёл сильный запах цинсинь, но на дне Адепт увидел только несколько вялых лепестков и листик с знакомым орнаментом. — В Ли Юэ осталось только одно место, где ещё можно отыскать цветы цинсинь, и это Заоблачный Предел, — Люмин вздохнула и возвела глаза к небу, видимо, припоминая когда-то сказанные ей слова, — Земля Богов и Адептов, куда смертным путь закрыт. Никто из нас не может туда попасть, но вот вы, генерал Алатус, это совсем другое дело. — Хм… — Сяо признал, что в словах девушки был смысл. К тому же, он сам сказал ей просить чего угодно, — Хорошо. Я принесу цветы сегодня же. — Благодарю, — с видимым облегчением выдохнула Люмин, — Они правда очень нужны мне, бедняжка Шан больше не может ждать лекарство. Из рук травницы Сяо забрал протянутую ему корзинку, прижал к груди и с глубоким вздохом закрыл глаза. В нос ударил освежающий, даже немного резкий запах цинсинь и сухого бамбука, а в ушах непокорным ветром засвистела родная стихия Адепта, в мгновение ока перенося его к порогу Заоблачного Предела. Юноша открыл глаза и выдохнул — неплотный туман сразу же закружился у его лица, мазнув по носу сырой прохладой, а кожа покрылась мурашками от маленьких капелек влаги в воздухе. Погода в Заоблачном Пределе всегда была чуть суровее, чем в других частях Ли Юэ, но именно здесь Сяо чувствовал особое умиротворение и покой, каких не мог сыскать больше нигде в мире. Даже под крылом Гуй Чжун. Адепт ещё раз с наслаждением втянул в себя холодный воздух и задрал голову вверх, различая в тумане силуэты высоких гор и светлый диск солнца, что виднелся между ними. Где-то там сейчас, вероятно, были его наставники и такие же, как и он сам, Адепты. Впрочем, зная свободолюбие и тягу к путешествиям многих из них, Сяо сомневался, что во всём Заоблачном Пределе остался кто-то, кроме Хранительницы Облаков и Творца Гор, да и те скорее всего сидели каждый в своей обители.

Обители…

Сердце кольнуло лёгкой тоской. Когда-то Пятеро Якша — сильнейшие в своём роде тогда и единственные выжившие ныне — были причислены к рядам Адептов и, как им полагалось, получили каждый свою небольшую обитель в Заоблачном Пределе. Это место должно было стать для Якш настоящим домом, но вышло так, что обители почти ими не использовались. Постоялый двор Ваншу, находившийся почти в самом сердце Ли Юэ, обеспеченный хорошей связью со всеми уголками региона, уютный да и просто давно привычный выигрывал по всем параметрам — именно поэтому Якши, можно сказать, жили там. Это не означало, что обители в Заоблачном Пределе простаивали совсем без дела. К примеру, Сяо точно знал, что Меногиас довольно активно использует свою, когда занят пошивом одежды, и хранит там же немыслимое количество материала для своего хобби — комнаты, под завязку забитые тканями, нитками и аксессуарами всех сортов и расцветок, до сих пор стояли у Анемо Якши перед глазами, хотя он и заглядывал туда лишь несколько раз. А Босациус и вовсе превратил свою обитель в огромное поле для тренировок, которым пользовался в редкие свободные дни. Может, поэтому он и был среди них самым рослым и мускулистым… В любом случае, даже в их отсутствие обители не теряли свой божеский вид под чутким присмотром Владыки Исчезающих Радуг и Ясного Неба, и Сяо всегда был ей за это благодарен. Но он отвлёкся. Спокойным шагом юноша двинулся в сторону Пика Цинъюнь, откуда и планировал начать сбор цветков цинсинь, памятуя о главном — это растение любит высоту и уединение, потому и растёт на вершинах скал и чаще всего поодиночке или, если повезёт, по два-три цветка. Адепт, конечно, мог бы переместиться сразу на самую высокую точку Заоблачного Предела, но… не хотел. Во-первых, Сяо никогда и ни за что не отказывался от возможности пройтись по этой священной земле, грея под сердцем особое чувство покоя и наслаждаясь тем, насколько легко и просто очищается от лишнего шума его разум, а во-вторых — сейчас ему было о чём подумать. На языке Адепта снова растекся аромат ауры Люмин, но только теперь он был гораздо ярче и насыщеннее. Торопливо перебирая уже знакомые ему мёд, закатник и морскую соль, Сяо добрался наконец до того заветного вкуса, что он не смог разобрать в прошлый раз, а когда узнал его — едва не запнулся о собственную ногу и на всякий случай остановился под кроной дерева, чтобы уж точно не упасть. Люмин была на вкус как звёзды. И пахла, словно искрящаяся пыль с ночного неба. Сяо сам не заметил, как на его губах растянулась широкая и даже глуповатая улыбка, но разве в том была его вина? Звёздная пыль на кончике языка вернула его мыслями к одному из тех давних воспоминаний, которые Анемо Якша поклялся хранить в сердце всю свою жизнь, а если сумеет — и тысячи жизней после. Сяо задрал голову вверх, различая среди высоких скал, тумана и облаков маленький парящий остров, который однажды поведал ему о том, как пахнут звёзды. Момент очень живо встал перед глазами. Дни давно прошедшие, тихая весенняя ночь во времена мира на землях Ли Юэ… Юный Сяо — ещё даже не Якша и тем более не генерал — стоял на крыше маленькой беседки среди облаков, во все глаза смотрел на ночное небо и хватал ртом воздух, не в силах надышаться этим странным, незнакомым прежде, но таким притягательным ароматом. — Господин, — свесившись с крыши, обратился он к Мораксу, который безмолвно замер у края островка, — А что… что это за запах? Голос Сяо звучал искренне, с пламенем любопытства, но всё же робко — юношу в дрожь бросало от мысли о том, что он мог своим вопросом прервать размышления Гео Архонта, отвлечь его от медитации, а то и вовсе ляпнуть глупость. Может, господин уже рассказывал ему об этом, а он всё прослушал и теперь выставит себя полным дураком? Моракс стоял неподвижно и безмолвно, всё так же устремив свой взгляд в сторону Долины Гуйли, и если бы не его светящиеся кончики волос и развевающийся на ночном ветру плащ, Сяо бы подумал, что вместо наставника на краю обрыва стоит высеченная из камня статуя. Но потом Архонт обернулся, и в свете луны на его бледных губах юноша разглядел слабую улыбку. — Так пахнут звёзды, Сяо, — негромко пророкотал мужчина, становясь на крышу рядом с ним. Лёгким прикосновением пальцев он поднял худощавую руку Сяо к небу, направляя её в сторону светлого фигурного пятна, что выделялось на фоне чёрного неба и сверкающей россыпи звёзд. — Очень давно мне говорили, что Селестия кружит среди облаков, — глубокий голос Моракса окутывал теплом, — И не простых, а волшебных, по которым можно гулять, словно по твёрдой земле. А я не верил… Много раз поднимался в небо, пытался увидеть это своими глазами, приблизиться. — И что в итоге? — с замиранием сердца спросил юноша, любуясь профилем своего могущественного наставника и спасителя, — Вам… удалось? — Нет, — с лёгким разочарованием в голосе ответил Моракс и отвёл взгляд в сторону от Селестии, — Но вместо этого я узнал, что звёзды в небе тоже чем-то пахнут и шепчут о своём. «Шепчут?» Сяо до сих пор не мог порой различить, когда его наставник говорит серьёзно, а когда нет. И тот факт, что Моракс очень редко позволял себе обратиться к метафорам, жизнь юноше совсем не облегчал. То ли дело Гуй Чжун… Её понять было намного проще — ну хотя бы из-за того, что спектр эмоций у неё был куда ярче. Тем не менее, Сяо доверчиво закрыл глаза и поднял голову, силясь расслышать шёпот этих далёких звёзд сквозь холодный ветер и пение китов среди скал Заоблачного Предела. Сказать по правде, он до сих пор иногда в тихие ночи поднимался к обители среди облаков, садился на крышу и долго-долго вслушивался, но так ни разу и не смог понять, о чем шепчут эти звёзды — и шепчут ли вообще? Сяо, наверное, и сейчас бы с удовольствием присел на холодную черепицу, чтобы послушать далёкие звёзды, но в небе ещё стояло утреннее солнце, а в руках напоминала о себе корзинка, возвращая мыслями к насущному — прямо сейчас в Долине Гуйли некто Шан ждёт лекарства и, если верить словам Люмин, уже достаточно давно. Должно быть, это девочка и совсем ещё ребёнок… Адепт до скрипа сжал в руках корзинку и спешно зашагал вперёд, подгоняемый мыслями о худшем. Как защитник Ли Юэ он должен был с одинаковой самоотверженностью относиться к защите и детей, и взрослых, но… Как человек Сяо понимал, что дети — они слабее и беззащитнее. Им ещё не хватает опыта, сдержанности и осторожности, а их хрупкие жизни в лапах монстров или во власти болезни обрываются до ужаса быстро. И эти потерянные души ему было порой гораздо жальче — ребёнок ведь всяко прожил на этом свете меньше, чем взрослый, даже не успел запятнать ничем душу, но уже отдал её Селестии. — Я успею, — прорычал Сяо, с силой встряхнув головой для пущей верности, — Даже солнце не зайдёт. Адепт тут же сорвался с места, а в себя пришёл только тогда, когда цветы цинсинь в корзинке перестали помещаться даже после третьей утрамбовки и то и дело падали на землю. Спину нещадно припекало полуденное солнце. Сяо устроился на траве в тени песчаного дерева и перевёл угрюмый взгляд на корзину в своих руках, думая — а не переборщил ли он? Может быть да, а может быть и нет, раз уж Люмин ничего не сказала ему о нужном количестве ингредиентов для лекарства. В любом случае, цветы цинсинь были очень важным и полезным растением, а значит так или иначе пойдут далеко не на что-то пустяковое. Кто знает, может, даже сам Сяо однажды вернётся, чтобы взять их для сестры. Во всей этой ситуации оставалось жаль одну только Гань Юй, которая наверняка удивится, а может и расстроится от того, что во всем Заоблачном Пределе не осталось ни одного цветка цинсинь — её любимого лакомства, между прочим. Но Сяо знал — она бы ни за что не стала отбирать лекарственные травы у нуждающихся. По прибытии обратно в Гуйли Сяо сразу направился к заветной лавке «Яоцзяй», но на этот раз не через главные ворота города, а от окраины, подумав, что с жителей хватит и одного его появления за день. Желания снова видеть сгорбленные спины и испуганные лица не было совершенно. В лавку он ворвался немного резко, из-за занятых корзинкой рук открыв дверь коленом, и колокольчики над входом немедленно отозвались обиженным жалобным звоном, заодно разбудив мирно дремавшую бабушку Юнь за стойкой. — Ох, да кто же… — заворчала старушка, приподнимаясь со стула, но тут же в страхе умолкла и опустилась обратно, едва заметила знакомую фигуру, — Ге…генерал Алатус! — Прошу, бабушка Юнь, не надо… — сразу же пресёк он попытку поклониться ему в пояс, — Где Люмин? — Люмин? — переспросила женщина, и к благоговейной дрожи в её голосе добавился страх. Хорошо хоть выпрямилась, но глаза по-прежнему прятала, — А… А, она отправилась в город, чтобы взять чего-нибудь на обед… Бабушка Юнь замолчала и опустила голову ещё сильнее, нервно перебирая в руках свой фартук, но прежде, чем Сяо успел хоть что-то ей ответить, вдруг поднялась со стула и взмолилась: — Генерал Алатус, прошу вас, ради Семерых, смилуйтесь! Не карайте девочку! Люмин на самом деле хорошая и уважительно себя вести умеет, клянусь вам, но только совсем не разбирается в культуре Ли Юэ… Она даже язык совсем недавно выучила! Я обещаю — такого больше не повторится, я лично займусь её воспитанием, только не наказывайте! Сяо опешил. Бабушка Юнь — та, что знала его уже много лет, но при каждой встрече робела, как в первый, та, что его явно побаивалась и порой даже взгляд на него поднять не смела — сейчас смотрела на него со слезами на глазах, сложив в молитвенном жесте ладони, и просила прощения за Люмин. За Люмин! За эту солнечную, бессовестную, ничего, как оказалось, не знающую о Ли Юэ девочку, которая помогла его сестре, смотрела ему в глаза без капли страха и, оказывается, даже улыбаться умела — так, что у Сяо сердце щемило. Архонтов ради, он и не собирался никого наказывать. Тем более теперь — ему было до смерти интересно, что же это за девчонка-то такая, если за неё бабушка Юнь готова на коленях умолять того, кого сама боялась? — Я не буду никого наказывать, — успокаивающим тоном повторил свои мысли Сяо, и старушка тут же склонила перед ним голову, шепча благодарности, — Я просто хотел отдать ей это. Юноша с пыхтением водрузил на стол корзинку, доверху наполненную собранными им же цинсинь, и бабушка Юнь, промокнув глаза от слёз, уставилась на неё в немом шоке. В неверии она перевернула корзинку набок, и все цветки тут же высыпались на прилавок объёмной горкой. — Как… — зашептала, благоговейно прижав ладонь ко рту, старушка, — Откуда?... Сяо не особо хотелось сейчас объяснять с самого сначала причины, по которым он набрал столько цветков — Люмин, наверное, расскажет хозяйке обо всём сама. Он же своё дело сделал и теперь может исчезнуть отсюда, не прося благодарности. Но… просто взять и уйти из лавки Сяо теперь не захотел, решив, что это — его первый и последний шанс. — Госпожа Юнь, — женщина робко подняла на него всё ещё влажные от слёз глаза, вглядываясь в юное и такое серьёзное лицо Адепта, — Расскажите мне, кто такая Люмин.

***

Несмотря на то, что Сяо торопился, хотел успеть узнать ответ на свой вопрос и исчезнуть до возвращения Люмин, ему всё равно пришлось подождать ещё несколько минут, чтобы дать бедной бабушке Юнь успокоиться и отдышаться. Она пришла в себя достаточно быстро, занявшись тем, что хорошо умела — стала перебирать принесённые цинсинь, смахивая в сторону увядшие листья, веточки, травинки и сильно повреждённые цветы. — Я и сама не знаю о ней много, — начала свой рассказ старушка, — Она появилась в городе Гуйли примерно… месяца два-три назад. Искала себе работу и временное пристанище, да такая была нескладная, Архонт помилуй! Языком ворочала еле-еле, изъяснялась с большим трудом, все от неё тогда отмахивались. Она мне случайно помогла корзинки с травами до лавки донести, а я по доброте душевной выслушала бедолажку и предложила ей остаться у меня. Бабушка Юнь отбросила в сторону цветок-сахарок, непонятно каким образом попавший в корзину, и продолжила: — Люмин меня уверяла, что хорошо разбирается в травах и лекарствах, а я всё отмахивалась, пока не решила её проверить — поставила её за стойку, и целый день она назначала лечение посетителям вместо меня. — Как? — недоверчиво поднял бровь Сяо, — Она ведь не понимала языка. — Понимала. Она и говорила со мной, но просто… плохо, — бабушка Юнь тяжело вздохнула, подбирая слова, — У неё акцент был — просто жуть! Разговаривала точь-в-точь как эти странствующие торговцы из Фонтейна и Мондштадта, я её слова разбирала только потому что когда-то сама с ними наболталась... В общем, много ума там было и не надо — я ей покажу пальцем на то, что у человека болит, а она быстро находит среди трав и настоек те, что должны помочь, и ни разу не ошиблась! Тогда-то я и подумала, что из неё выйдет толк. — И она осталась в Гуйли? — юноша скрестил руки на груди. — Да, — кивнула старушка, — Когда Люмин подучила язык, я стала доверять ей работу с посетителями под моим контролем. Она хорошо справлялась, разве что рецепты иногда назначала такие… странные, необычные, о которых я на своём веку никогда не слышала. В памяти Сяо тут же всплыла корзинка с настоями цинсинь и одинокий флакон экстракта туманного цветка, втиснутый между ними. — Когда я стала расспрашивать, Люмин рассказала мне, что она всю жизнь путешествует по Тейвату, а заодно собирает рецепты всего, что под руку подвернётся — еды, лекарств… Говорила, мол, их в крайнем случае можно понять и без языка — знай себе, понаблюдай пару раз за тем, как их делает кто-то другой, а потом повтори. — Хм… — Сяо улыбнулся такому странному и забавному образу мышления, — Так откуда она? — Я не знаю, — пожала плечами бабушка Юнь, честно взглянув прямо в глаза Адепту и тут же опустив голову обратно, — Сколько бы раз я ни пыталась задавать этот вопрос, Люмин отвечает, что она этого не помнит. Вся её жизнь была только путешествием по Тейвату, а откуда оно началось — бедняжка даже не знает. Но сейчас путешествие закончилось, и она решила остановиться в Ли Юэ, чтобы попробовать пожить обычной жизнью, твёрдо стоя на земле. В голове Сяо щёлкнуло шестое чувство, интуитивно давая ему понять — что-то здесь не так. Бабушка Юнь сказала ему правду, в этом он не сомневался, а что до Люмин… Её слова, может, и не вызвали никаких вопросов у старушки, но вот у него — массу. Что значит «вся её жизнь была только путешествием по Тейвату»? Ради чего? Чтобы просто собрать побольше рецептов? И она что, путешествовала совсем одна? Ещё и этот запах звёзд на ней… Что-то Люмин явно недоговаривала, но об этом он спросит уже при следующей встрече, когда отсутствие свидетелей лишь поможет ему поймать девчонку за руку. — Что ж, понятно… — Адепт выпрямил спину и слегка поклонился женщине, — Благодарю за рассказ, бабушка Юнь. Мне пора. — Ох, ну что вы, генерал… — тепло улыбнулась ему та, — До свидания и да хранит вас Гео Архонт. Лишь через несколько минут после его исчезновения, всё так же механически перебирая цветы цинсинь из корзинки, бабушка Юнь вдруг замерла, задавшись вопросом — а почему вообще Адепт принёс их? И, что важнее, почему тут опять замешана Люмин?! — Ну я ей устрою… — заворчала старушка, дрожащей рукой отшвыривая увядший цветок, — Как ей вообще в голову пришло самого генерала Алатуса за травами послать?!

***

Когда Якша думал о том, чтобы снова встретиться с Люмин и задать ей все интересующие его вопросы, то подразумевал в собственных мыслях, что произойдёт это всё в той же лавке «Яоцзяй» и только тогда, когда он сам того пожелает. Но даже не предполагал, что это может случиться само по себе да ещё и так скоро, и теперь только угрюмо смотрел на пшеничную макушку, свесившись с ветки дерева гинкго. Судьба это или просто совпадение? А ведь он всего-то хотел дождаться сестру. Отдохнуть, немного полежать в тени листьев незамеченным, заодно и территории оглядеть — это дерево было одним из самых высоких в округе, так ещё и росло на небольшом холме, поэтому вся Долина Гуйли с такой высоты была почти как на ладони. Вот только его покой нарушили и не просто кто-то из сотен жителей города Гуйли, а Люмин собственной персоной — девчонка взобралась на холм и спокойно устроилась между корней дерева, садясь боком к закатному солнцу. И она явно собиралась остаться тут надолго — в её руках Якша заметил книгу, но только обложку увидеть не успел, а некрупный текст с такого расстояния разглядеть было проблематично. Через несколько минут он подал голос: — Скажи честно, ты меня преследуешь? Люмин среагировала моментально — напряглась всем телом, готовая сбежать, а голову задрала вверх и сразу же разглядела среди золотистой листвы источник звука — знакомое, слегка недовольное лицо Адепта. — Могу задать тот же вопрос, генерал Алатус, — фыркнула она, не прерывая зрительный контакт, — Поговаривают, что встретить Адепта — большая редкость, но почему-то мы встречаемся уже третий раз только за последние пару недель. — Удивительно, — на губах Сяо растянулась хитрая лисья ухмылка, — Так ты, оказывается, знаешь что-то про Адептов? Пойманная на слове Люмин обиженно, хотя и очень смешно сморщила нос и опустила голову, возвращаясь к книге в своих руках, а взгляду Якши снова открылась пшеничная макушка. — Всё, что мне ныне известно об Адептах, я узнала против своей воли, — не понижая голоса пробурчала она, — И можно сказать, что по твоей вине. Сяо чуть не задохнулся от этой наглости, а ухмылка на его губах стала больше похожа на оскал — честное слово, они с Люмин разговаривали всего-то трижды, включая сегодняшний диалог, но тем не менее с каждым разом она находила всё больше и больше способов вызвать у него в душе бурю из возмущения и какого-то почти истеричного веселья. Намеренно она это делала или случайно — неважно, это уже талант. — С каких пор мы перешли на «ты»? — прохладно поинтересовался юноша, спрыгивая с ветки дерева и присаживаясь на траву чуть в стороне от Люмин, но та даже не попыталась отсесть или подняться — только ещё раз обиженно взглянула на Адепта поверх книги. — С тех самых пор, как в нашу вторую встречу ты сказал «я хочу тебя отблагодарить», — девушка заправила за ухо мешающую прядь волос, — Этикет не позволяет мне обращаться на «ты» к посетителю лавки, даже если он перешёл на это слово первым. Однако, сейчас мы не в «Яоцзяй». Или обращаться к Адептам на «ты» это тоже какой-то страшный грех? — Нахальная девчонка… — Сяо еле удержался от злобного рычания в ответ на эту бесстыжую логику, — Мало того, ты ещё и обвиняешь меня в чём-то, Люмин. Чем я это заслужил? А девушка словно только и ждала этого вопроса. На её губах заиграла та самая миловидная улыбка в сочетании с уничижительным взглядом, которую Сяо уже имел честь наблюдать в их прошлую встречу. Люмин вложила в книгу на своих коленях маленькую бумажную закладку и закрыла, поднимая на уровень чужих глаз, чтобы продемонстрировать Адепту обложку. На лице не дрогнул ни один мускул, но внутри Сяо тут же скривился в отвращении — эту книгу он бы узнал из тысячи, настолько сильно её недолюбливал. — После нашей первой встречи бабушка Юнь заставила меня прочитать хоть что-нибудь про Адептов и Якш, — страдальчески вздохнула девушка, постукивая ноготками по обложке, — А недавно вообще сказала вызубрить от корки до корки. В общем, в магазине мне посоветовали это. — Это? Презрение в голосе скрыть всё-таки не получилось, особенно после того, как Сяо взял в руки не такую уж и толстую книжонку. Боевые маски Пятёрки Якша со злобным, остервенелым оскалом, будто насмехаясь, смотрели на него с обложки так сильно ненавистной ему «Якши: Защитники Адептов». — Ужас, — он брезгливо передал книгу обратно и откинулся на ствол дерева, прикрывая глаза, — Мало твоего собственного неуважения к Адептам, так ещё и читаешь… такое. — Почему? — с искренним любопытством поинтересовалась Люмин, — Разве это плохая книга? — Около девяноста страниц в ней — чистой воды выдумки, порочащие или чрезмерно приукрашивающие образы Адептов, — безжалостно резюмировал Сяо. Послышался шелест быстро пролистываемых страничек и недолгое молчание, прерванное хмыком девушки: — Тут всего сто две страницы. — Об этом я и говорю. Адепт удивлённо распахнул глаза, когда Люмин рядом с ним вдруг залилась смехом — чистым и лёгким, так сильно похожим на перезвон стеклянных колокольчиков, что стояли в вазе в его комнате, но только во сто крат прекраснее. Сяо скрестил руки на груди и повернулся в другую сторону, чтобы не дать девчонке разглядеть лёгкий румянец на своих щеках, проступивший неожиданно даже для него самого. — Кхм… — продолжил он, когда Люмин успокоилась, — Среди всего, что люди успели понаписать о нашем брате, читать можно разве что книги Ван Пинъаня. Он по крайней мере пишет только о достоверных фактах и не искажает историю в угоду большим продажам. «Может, поэтому его книги покупают только действительно увлечённые историей Ли Юэ люди…» — с досадой подумал Адепт. За перевоспитанного им же Ван Пинъаня Сяо испытывал что-то сродни гордости, когда посещал порой восстановленный им храм Бронзового Воробья, а в особенности — когда читал его книги об Адептах, об истории народа Якша и даже о Властелине Камня. Мужчина и впрямь взялся за исправление собственных ошибок всерьёз. Бывший мошенник, актёр и выдумщик, которого когда-то волновала только слава и деньги, теперь тратил долгие месяцы на тщательную проверку и отбор фактов, легенд и историй для своих книг, лишь бы не дай Архонты не вписать туда что-то ошибочное, а о прибыли беспокоился в последнюю очередь. Книги выходили потрясными с точки зрения Сяо, даже Хранительнице Облаков они нравились, но… Слишком уж много было в них упора на историю. А «Защитникам Адептов» хоть бы хны — так и остались выбором народа за увлекательность, несмотря на обилие ошибок. — Хм… — Люмин слегка остывшим взглядом посмотрела на книгу в своих руках, — Жаль. — Жаль? — недоуменно поднял бровь юноша. — Я имею ввиду… Мне ведь правда понравилась эта книга, — она снова подняла взгляд на Сяо, — Обычно книги по истории и культуре написаны сухим и скучным языком фактов, так что чего-то похожего я ждала и от этой. Но она оказалась такой интересной, что я прочитала её всего-то за вечер. Ненадолго умолкнув, Люмин ещё раз с ритмичным шелестом пролистала все странички и захлопнула книгу. — Наверное, потому что в ней так много вымысла, она мне и понравилась. Ну, ничего не поделать… Я прочитаю и то, что сказал ты. И тут же показательно убрала злосчастных «Защитников Адептов» обратно в свою сумку, чтобы не мозолить глаза Сяо, но тот смотрел совсем не на книгу — его взгляд был просто намертво прикован к этой солнечной девчонке, которая так легко признала своё поражение. И пусть это лишь их третий разговор, интуиция подсказывала Сяо, что он стал свидетелем необычайно редкого события — Люмин без возмущений и лишних слов просто согласилась с ним и даже послушала его совета! Ну чем не чудо? — Не удивляйся, если не сможешь найти нужные книги, — голос Адепта смягчился, — Ван Пинъань не так популярен, поэтому его труды можно встретить в лучшем случае лишь в паре магазинов в Гавани Ли Юэ. — В Гавани? — Люмин вздохнула и потерла лоб рукой, — Ну туда я точно в ближайшее время не попаду… Только если попросить кого-нибудь из города, кто собирался в порт по делам, но это только к выходным. В лучшем случае. Какой дьявол дёрнул Адепта за язык — он и сам не знал, но лишь взглянув на искренне раздосадованное лицо девушки, Сяо бросил: — Вижу, что ты встала на путь исправления, Люмин, — её полный сарказма взгляд был проигнорирован, — Так и быть, книгу о Якшах дам тебе я, но только чтобы исправить неверное впечатление от тех выдумок. Не уходи. Адепт поднялся на ноги и тут же исчез в мятно-зеленой вспышке света, появляясь в следующее мгновение в своей комнате на Ваншу. Он сразу направился к шкафу, бегая по книжным полкам внимательным взглядом, пока не зацепился за ту самую, ему нужную — тонкая, ненамного больше «Защитников Адептов» книжонка в твёрдом переплёте знакомо легла в руку. Сяо провёл пальцем по чуть истрепавшемуся корешку с улыбкой — эта часть серии была его любимой и перечитывалась им немного чаще, чем остальные. После — он переместился обратно к дереву гинкго и занял своё место на траве рядом с Люмин, протягивая принесенную ценность ей. Но она брать книгу не спешила. — А так можно? — спросила девушка с подозрением, — Не хотелось бы потом узнать, что этим я снова проявила неуважение к Адептам. Ни капли раскаяния в голосе, зато претензии — хоть отбавляй. Сяо таинственно улыбнулся, глядя на неё исподлобья так, будто он змей-искуситель, что предлагает невинной душе запретный плод. — Не в этот раз, — его взгляд смягчился, когда Люмин всё-таки взяла в руки книгу, — Адепты всегда поощряли тягу к знаниям, особенно если дело касается истории, ведь прошлое — такая же важная часть жизни, как и настоящее с будущим. — Хм… — девушка с интересом оглядела книгу и прижала её к груди, — В таком случае спасибо, генерал Алатус. У Сяо на короткую секунду спёрло дыхание — и от мягкого, в кои-то веки не насмешливого голоса солнечной девчонки, и от её искренней улыбки. Он тут же отвернулся и фыркнул, а затем продолжил уже куда более серьёзным тоном: — Но предупреждаю сразу: эта книга принадлежит мне, и я её очень ценю, поэтому если с ней что-то случится — тебя от наказания не спасёт даже то, что Якшам запрещено вредить жителям Долины Гуйли. — Ну надо же, какие мы грозные… — цокнула язычком Люмин, и её спокойной искренности как не бывало, а на лицо вернулось то самое уничижительно-доброе выражение. На несколько минут на холме воцарилась блаженная тишина, прерываемая только негромким шелестом страниц книги, в которой Люмин пока что пробегала взглядом по строчкам вступления, навскидку оценивая, насколько интересной или наоборот скучной обещала быть книга. Сяо же устало прикрыл глаза, подставляя лицо последним лучам солнца и нежным порывам прохладного ветерка, что играл с его волосами и ожерельем на шее. — Кстати… — вдруг подала голос Люмин, — А в этой книге Ван Пань… тьфу, Ван Пинъань случайно не пишет о том, где в «Защитниках Адептов» вымысел? Или, может, развеивает придуманные мифы? — Намеренно — нет, — юноша покачал головой, всё так же не открывая глаз, — Он не ставил перед собой такую цель, когда писал книгу, поэтому разоблачение мифов ляжет на твои плечи, Люмин. Это не должно быть сложно, если ты прочтёшь всё внимательно. — Понятно… Сяо приоткрыл один глаз, с интересом глядя на вдруг поникшую девушку. Ей всё ещё была интересна книга Ван Пинъаня, золотые глаза неиронично сияли жаждой знаний, но… ответ Адепта её явно расстроил и он даже догадывался почему. — Если тебе так хочется узнать, что из прочитанного тобой правда, то спрашивай. Радостно сверкнувшие золотом глаза Люмин только подтвердили его догадки. — Отлично, — с торжествующей улыбкой она спрятала в сумку вторую книгу и села поудобнее, перебирая в голове вопросы, — Прежде всего меня интересует… Правда ли, что если посмотреть на Якшу, то можно навлечь на себя его проклятие? — Нет, — тут же фыркнул Сяо, — Это разве было в книге? — В книге — нет, но вот соседка бабушки Юнь все уши мне об этом прожужжала, когда узнала, что я посмела смотреть тебе в глаза. — Пф-ф… — послышался смешок, — Якши защищают Ли Юэ и всех, кто его населяет. В былые времена действительно можно было навлечь на себя проклятие, если приблизиться к одному из нас, но… Это в прошлом. И нет, проклинали не мы сами, не смотри на меня так! Я не хочу сейчас всё тебе объяснять, в книге об этом написано. — А правда, что все Якши божественно красивы и способны околдовать любого человека, независимо от своего и его пола? — он готов был поклясться, что слышал в голосе Люмин еле сдерживаемый смех. — Боги, как же я ненавижу эту книгу… — Сяо раздражённо потёр переносицу, — Нет. Это всё чья-то фантазия. — Хорошо, тогда следующий вопрос, — Люмин подняла взгляд к небу, рассматривая золотистые облака, хотя улыбка на её губах по-прежнему держалась, — Это правда, что сейчас осталось всего пять Якш? На долгую минуту под деревом воцарилась тишина. — Правда, — вздохнул Сяо. Горечь в его голосе, несмотря на все попытки её скрыть, всё равно проскользнула. Воспоминания так и поплыли перед глазами. Якша решительно встряхнул головой, отгоняя их от разума, но вот из сердца… Из сердца эта заноза никогда не исчезнет, а будет торчать там до конца его дней, лишь изредка напоминая о себе слабой ноющей болью — почти как сейчас. — Когда-то нас были сотни, но… — жёлтые глаза Адепта были устремлены куда-то вдаль, к линии горизонта, — Судьба распорядилась нашими жизнями немилосердно. Сейчас осталось только пять. Он не видел, но очень хорошо ощутил на своей щеке тепло сочувствующего взгляда Люмин — сейчас её медовые глаза были на редкость лишены какой бы то ни было колкости, вредности или самодовольства, к которым Сяо уже почти успел привыкнуть. А вот её сочувствие и даже какое-то понимание было для него в новинку. Адепт первым нарушил затянувшееся молчание: — Это всё, что тебя интересовало? Проклятие взгляда, любовные чары и сколько нас осталось? — прозвучало даже насмешливо. — Нет! — встрепенулась Люмин, возвращая на лицо былую вредность, — Просто… Я вообще не ожидала, что ты согласишься, вот все вопросы из головы и вылетели… Сяо негромко рассмеялся от вида этого обиженного и почти по-детски надутого личика. — В таком случае вопрос задам я. Он выдержал драматическую паузу как будто просто для того, чтобы пожурить Люмин, но на самом деле внутри Адепта птицей в клетке билась мысль — а стоит ли задавать этот вопрос в лоб прямо сейчас? Защитник Якша внутри юноши — его рациональная часть — был твёрдо уверен, что сто́ит. Контракт с Властелином Камня и собственный моральный долг обязывал Сяо без раздумий и промедления расправляться с любой угрозой, которая только появится в Ли Юэ. Таинственная незнакомка без роду и племени, которая хитрит, юлит и чего-то о себе явно недоговаривает, вполне походила на угрозу, так что разум требовал от Адепта разоблачить и поймать её за руку как можно скорее. Но в то же время Сяо понимал, что солнечная девчонка в сущности не делает ничего противоестественного и на серьёзную угрозу точно не тянет даже при том, что он никогда не недооценивает своих соперников. Так и был ли смысл сейчас сыпать обвинениями на пустом месте? В конечном итоге он пошёл на компромисс — за Люмин следует понаблюдать ещё. И тогда Сяо либо убедится в том, что она просто немного странная, но совсем не опасная путешественница, либо получит прямое подтверждение тому, что Люмин — угроза покою Ли Юэ. — Откуда ты вообще взяла рецепт с настоем цинсинь и экстрактом туманного цветка? — нотки подозрения прозвучали в вопросе, — Я не могу сказать, что сильно разбираюсь в медицине, но за сотни лет моей жизни в Ли Юэ я такого точно не слышал. — Ничего удивительного, — хмыкнула Люмин, — Ведь этот рецепт родом из Снежной. — Из Снежной?! — у Сяо едва глаза на лоб не полезли от удивления, хотя он и так уже знал о том, что девчонка перед ним обошла весь Тейват… Но он действительно не думал, что речь про абсолютно весь Тейват! — Из Снежной, — терпеливо кивнула девушка, — Жизнь в этой стране сурова, а в изобилии там можно встретить только снег, лёд да огненную воду. Ну и туманные цветки, как оказалось. Поэтому снежняне и ищут любые способы использовать то, чего у них в достатке — добавляют эти туманные цветки везде, где только можно, и иногда получают что-то стоящее. Сяо верил её словам, но просто… Снежная?! От Моракса и Гуй Чжун он когда-то слышал рассказы об этой далёкой и холодной стране, где круглый год лежат снега, а завывания метели и треск льда на озёрах служат маленьким детям колыбельной. Может, во всем этом и была какая-то особая романтика, но Сяо, с его-то идейной ненавистью к снегу и холоду, её совершенно не понимал. «И как только это бедное солнечное дитя пережило такие морозы?» — подумал Сяо. Даже хотел спросить и сел ровно с этой целью, но замер, с прищуром глядя вперёд. Позади Люмин, чуть вдалеке, на полуразрушенной каменной арке сидела Бонанас, беззаботно болтая ногами в воздухе. Наверное, как раз ждала его — немного с опозданием Сяо вспомнил, что сегодня им двоим предстоит вечерний дозор. Да и на это дерево на холме он вообще-то забрался, чтобы дождаться сестру и увидеть её издалека. Кто же знал, что Люмин немного изменит его планы? — Мне пора, — немногословно бросил Якша, поднимаясь на ноги. Нефритовый Коршун, как по команде, материализовался за его спиной. Лезвие сверкнуло на солнце, а вокруг поднялся лёгкий ветер, словно напоминая жителям, под чьей незримой защитой всегда остаётся Долина Гуйли. — Постой! Не сделав и десяти шагов в сторону от дерева, Сяо тут же замер и в недоумении обернулся. Люмин стояла на холме, ненамного возвышаясь над Адептом, сумку с книгами прижимала к груди, а поднявшийся над равнинами ветер колыхал её платье и короткие непослушные волосы, которые в свете заката отливали настоящим золотом. А её взгляд… Такой спокойный и добрый, с искоркой веселья, он до боли напоминал Сяо и его наставницу, и Индариас разом, но в то же время — был на них совсем не похож. — Ты вовсе не такой страшный, как о тебе пишут и говорят, генерал Алатус, — улыбнулась она, прежде чем развернуться в сторону города, — До встречи! Люмин лёгким, прыгучим шагом спускалась с холма обратно в Долину Гуйли и даже не оглянулась полюбоваться тем, что она натворила… Грозный Анемо Якша, которого хмурым не видели разве что самые близкие для него люди и то редко, смотрел ей вслед широко открытыми глазами в немом шоке и со слабым румянцем на щеках. Мелко дрожащей рукой он прикоснулся к собственным скулам, и даже сквозь перчатку почувствовал слабый жар, а чуть ниже — ямочки… Ямочки от такой глупой и радостной улыбки. Он даже и представить себе не мог, что этот день наступит. К моменту, когда Якша добрался до арки и окликнул сидящую на ней Бонанас, его эмоции немного схлынули. На юное лицо вернулось извечное спокойное и чуть хмурое выражение, но вот огонёк радости внутри, где-то в его сердце, продолжал пылать, так и норовя заставить Сяо снова глупо улыбаться собственным мыслям. — Мне показалось или ты там с кем-то разговаривал? — как бы невзначай кинула Гидро Якша, шагая рядом с братом по дороге и разминая кулаки на ходу, — Что это за девочка? — Люмин, — та ненадолго задумалась и затем кивнула с ухмылкой, вспомнив, видимо, рассказ о золотоволосой девчонке, что не уважает Адептов, — Я спрашивал у неё про тот странный рецепт. — М-м… — Бонанас сделала ещё несколько шагов молча, прежде чем бесстыже усмехнуться, — Спрашивал целых двадцать минут? Она тут же рассмеялась и согнулась чуть ли не пополам, наблюдая за тем, как резко её брат залился краской. Якша была собой жутко довольна и прямо-таки предвкушала, как будет в ближайшие дни шутливо бесить и шантажировать Сяо, чтобы потом всё равно однажды рассказать эту историю за общим столом. У неё аж глаза засияли ярче всех звёзд на небе. Но стоило перевести взгляд обратно на Сяо — Бонанас чуть не распласталась прямо на пыльной дороге, запнувшись о собственную ногу. Её суровый брат — генерал Алатус, одно имя которого в Ли Юэ уже превратилось в страшилку — шёл рядом с ней, покрасневший до кончиков ушей, и улыбался. Так легко, глупо, смущённо и совершенно для себя нетипично, что заливистый смех тут же комом встал у Бонанас в глотке, а в голову закрались сомнения — уж не заболел ли он? — С тобой всё хорошо, Алатус? — с неприкрытым беспокойством в голосе, с паникой даже девушка приблизилась к нему, беря пунцовое лицо в ладони. От высокой чувствительности к температурам ей казалось, что щёки Сяо пылают! — Семеро Архонтов… А потом и вовсе случилось страшное… Сяо просто взял и засмеялся, довольно щуря жёлтые глаза и откровенно наслаждаясь ошарашенным лицом своей несчастной сестры. Бедняжка сейчас смотрела на него так, словно у него вторая голова выросла, а то и ещё что-нибудь похуже. — Ты не поверишь, но… — таинственно хмыкнул Сяо, оглядываясь на город Гуйли.

***

— У Алатуса появилась подружка! Сяо страдальчески приложил руку ко лбу, но гневный взгляд его жёлтых глаз, направленный прямо на нерадивую сестрёнку, говорил только «я убью тебя медленно». Впрочем, на это сейчас внимания не обратил никто, включая её саму. — Я уже давно знаю, что твои обещания держать рот на замке на самом деле довольно быстро нарушаются… — процедил Сяо, как только ему удалось вставить хоть слово в этот круговорот криков, возмущённых возгласов и тонн вопросов, — Но два дня, Бонанас? — Целых два дня! — прогремел над его головой Электро Якша, — Это она ещё хорошо держалась, братишка! — Действительно, — Меногиас с хитрой ухмылкой ткнул его локтем с другой стороны, — Почему вообще нам пришлось ждать этой новости так долго, а? Ждать буквально. Когда Босациус говорил, что их сестра «хорошо держалась», то подразумевал под этим «ужасно», ведь Гидро Якша и хранение тайн — вещи абсолютно несовместимые. И она отлично демонстрировала это всем вокруг целых два дня, начиная с того самого момента, как на вечернем патруле Сяо рассказал ей о девчонке с золотыми волосами. О той самой, которая была нахалкой, не уважающей Адептов, а потом как-то резко поднялась в глазах Сяо до подруги. Ну и как тут было удержаться, чтобы не разболтать всем эту тайну? Бонанас не знала, но отчаянно крепилась, а перед братьями и сестрами ходила с таким лицом, что тут уж надо было быть слепым, чтобы не заметить — что-то стряслось. Два дня она мотала нервы Якшам, чтобы теперь выкрикнуть эту новость ровно в тот момент, когда им больше всего требовался хороший настрой, серьёзность и концентрация внимания… Ну, хотя бы появился настрой. — Вы вообще всё неправильно поняли! — рыкнул Сяо, сбрасывая с себя руки обоих братьев, — Я не называл её подружкой! Она просто сказала мне, что я не такой страшный, как обо мне все думают, и всё! — Нет, не всё! — тут же запротестовала Бонанас, — Рассказывай до конца, ты отдал ей свою книгу! Любимую, между прочим! — Отдал книгу? Это уже серьёзно… — Меногиас хлопнул юношу по спине, — Когда мне начинать шить вам свадебные костюмы? Компания тут же взорвалась смехом снова. Бедному Сяо только и оставалось, что, извернувшись, сбежать от хватки братьев и вырваться вперёд до того момента, пока они не успокоятся. — Ну хватит уже. Ласковый, но требовательный тон Индариас, как и всегда, подействовал на них умиротворяюще, а на Сяо так в особенности. Вслух он бы этого не сказал ни за что на свете, но… На самом деле он любил порой почувствовать себя под защитой старшей сестры. Индариас всегда приходила ему на помощь и отражала подобные шутливые нападки, если видела, что её бедный братишка не справляется, и никогда не требовала чего-то взамен. Сяо благодарно оглянулся на сестру, когда та легонько сжала его плечи и улыбнулась утешающе. Вот уж от кого предательства не ждал… — Как будто у вас всех никогда не было подружки, — черти плясали в фиолетовых глазах девушки, а губы расползлись в ужасно самодовольной ухмылке. — И ты туда же?! — взвыл Сяо, умудрившись перекричать хор из четырёх различных оттенков смеха, но все как один — издевательские. Вся та серьёзность, с которой они покинули Ваншу, была развеяна пеплом по ветру, но Якши сомневались, что это выйдет им боком. Ничто так не объединяет семью, как беззлобное и беспощадное издевательство над кем-то из её членов, в данном случае — над бедным Сяо, который завёл себе первую подругу среди людей. Сказать по правде, никто из Пятёрки Якша не верил, что этот день наступит, но вот они здесь — смеются, подкалывают младшего брата, а переглядываются так радостно и тепло. — На самом деле, Алатус, — подала через некоторое время голос Гидро Якша, — Мы за тебя действительно рады. — Это правда, — Индариас мягко похлопала младшего по плечу, — Даже если ты пытался не подавать виду, мы всегда знали, что все эти глупые страшилки и мифы тебя расстраивали. И эта девочка… Люмин ведь, да? Кто знает, может, она положила начало новой странице в твоей жизни. — Точно! Поэтому если тебе вдруг нужны советы о том, как правильно общаться с людьми, чтобы не спугнуть твою новую подружку… — Босациус заговорщически понизил голос и прикрыл голову руками, чтобы не получить от старшей сестры, — Мы всегда к твоим услугам! Щелчок по носу он всё-таки получил, наивно понадеявшись, что праведный гнев Индариас не продлится дольше, чем полминуты, и теперь обиженно тёр его под смешки остальных. Но даже так, получив за свои проделки, Босациус всё равно был необычайно доволен тем фактом, что Сяо смеётся наравне с остальными. — Чтоб вы знали, — бросил через плечо Сяо, и улыбка отчётливо слышалась в его словах, — Я вас всех ненавижу. — Мы знаем! — тут же последовал ответ. Сяо едва заметно улыбнулся, продолжая путь с чувством лёгкости в душе и знанием того, что все четверо за его спиной сейчас улыбаются точно так же — тепло и с ноткой ностальгии. Однажды Верр Голдет, в очередной раз застав похожую сцену между Пятёркой Якша, вздохнула — мол, она никогда не сможет понять этого их странного обмена нежностями. Почему обязательно показывать ненависть и злость? Каждый из них тогда улыбнулся — кто мысленно, а кто и по-настоящему, но толкового ответа хозяйке так и не дал. На самом деле ведь никакой ненависти в их словах нет и никогда не было, просто… Так повелось? Пятеро Якша стали друг для друга родными, не имея на старте абсолютно никакой связи. Когда-то они были просто незнакомцами, которых повязал общий долг, и не более, но прошли очень долгий путь и довели свои взаимоотношения до того, что имели сейчас. Добрались до момента, когда смогли назвать остальных семьёй. Они не считали зазорным заботу друг о друге, волнение о здоровье и чувствах и в большинстве своём могли спокойно сказать остальным о том, что любят их, но вот перекинуться взаимным «ненавижу тебя» — это совсем другое. Особое проявление любви, если можно так сказать. Верр Голдет такой любви не понимала, но принимала её как что-то само собой разумееющееся и лишь снисходительно улыбалась, когда слышала очередное «ненавижу тебя», полное тепла. — Далеко нам ещё? — Тайшаньфу уже виден, — Индариас указала пальцем вперёд, прямо на дворец, запрятанный меж скал, — Нам следует поторопиться, если мы не хотим опоздать. — Властелин Камня может и ждёт нас, но вот Аждаха, дай Архонты, появится почти вовремя, — цокнул Босациус, — Спорим, опоздает как минимум минут на пятнадцать? — Повтори это мне в лицо. Все пятеро стремительно обернулись. Прямо перед Якшами, закрывая широкими плечами рассветное солнце, высился Лорд Вишапов. Гео-метки в золотых глазах недобро искрились, а рот растянулся в широкой острозубой ухмылке — Аждаха явно был доволен собой и своим эффектным появлением, глядя на пять фигур впереди в каком-то почти злорадном предвкушении. Мысли взбалмошно роились в голове у Сяо. Ну как, как это возможно?! Аждаха был огромным, неповоротливым и грузным драконом, шаги которого часто можно было расслышать за километр. Да что там — даже в человеческой форме он не был маленьким, оставаясь на три головы выше Босациуса и почти вдвое его шире, но всё равно уже который раз как-то умудряется подкрасться к ним настолько тихо и незаметно! — Лорд Аждаха, — Индариас тут же почтительно склонила голову в приветствии, и остальные последовали её примеру. Босациус так в особенности, тщетно пытаясь скрыть наэлектризованные от волнения волосы. Сяо было даже немного жаль брата… Вечно с ним так — ляпнет что-нибудь невпопад, забыв об осторожности, и потом за это получает. По справедливости, конечно же, но в воздухе уже давно витала мысль о том, что Босациус как будто ничего не выносил из своих ошибок, не учился на них, не делал выводов, поэтому и прилетало ему с завидной регулярностью. Часто его наказывали практически за одни и те же выходки. Вот как сейчас — одному только Аждахе он попадался уже раз в двадцатый, но так и не научился хотя бы оглядываться по сторонам, прежде чем нелестно высказаться о ком-то. — Годы идут, но ничего не меняется… — усмехнулся мужчина сразу после приветственного кивка всем пятерым. Зычный голос теперь звучал не угрожающе, а скорее весело, в золотых глазах искрился задор — значит, Аджаха был в очень хорошем расположении духа. Может, Босациусу даже не влетит. Однако, надежда не оправдалась. Как будто приятельский, но очень звучный хлопок по обнажённой спине Якши и красноватый след от ладони Аждахи прямо между двух грозовых меток, оставленный в наказание за наглость и длинный язык, были красноречивее всяких слов. Сяо даже болезненно поморщился, невольно подумав — а смог бы он выдержать такой удар? — Как же мы рады вас видеть, Лорд Аждаха… — обиженно заскулил Босациус, разогнувшись и прохрустев спину под пристальным взглядом золотых глаз. — Я заметил, — добродушно пророкотал мужчина. Гео метки переливались теплотой, довольством и гордостью. Из всей Пятёрки именно Электро Якша был близок ему по духу, по безжалостному и прорывному стилю ведения боя и даже по статусу самого огромного бугая в своём ближайшем окружении. Даже характеры их были в чём-то похожи. Возможно, именно поэтому он получал от Аждахи чаще всех, но в полную силу — никогда. Когда с любезностями было покончено, Лорд Вишапов повёл всех пятерых за собой в низину — к дворцу Тайшаньфу. Огромная лохматая копна тёмных волос забавно подпрыгивала при каждом его шаге, чешуйки, золотом вышитые на одежде, тонко позванивали в такт ходьбе, а массивные рога то и дело цеплялись за ветки деревьев, сдирая с них кору и заставляя осыпаться листья, но Аждаха даже внимания на это не обращал. Слишком уж не любил нагибаться без крайней необходимости — и так шея от тяжести рогов и волос всё время ноет. Поэтому просто шёл, упрямо и уверенно продолжая путь к своей цели. — Лорд Аждаха, — Сяо догнал его, становясь по правую руку, — Властелин Камня присоединится к нам позже? На лице повернувшегося к нему мужчины Якша увидел только мягкую ухмылку. Гео метки в золотых глазах сверкнули теплом, мгновенно делая его так сильно похожим на Властелина Камня — тот тоже часто смотрел на Сяо похожим взглядом: спокойно и покровительственно, разом успокаивая любые тревоги юноши. Наверное, в этом не было ничего удивительного. В конце-концов гео метки в глазах Аджахи были не его особенностью, а лишь символом их с Мораксом контракта — контракта Архонта с его фамильяром. Поделившись с Аждахой силой, Властелин Камня вложил в него и часть собственной души… — Нет, — добродушно покачал головой мужчина, снова цепляя какое-то дерево рогами, — Скажем так, у него появились… дела. Аждаха отвернулся от мальчишки, как будто вновь направив взгляд в сторону приближающегося Тайшаньфу, но на деле — просто не хотел, чтобы Сяо заметил и воспринял на свой счёт его снисходительно-издевательскую ухмылку. Дела, как иначе… Не рассказывать же бедному Анемо Якше о том, что с час назад его любимый и глубоко уважаемый Гео Архонт показался из своей обители с чешуёй на щеках, лиловой шеей и дилеммой в угрюмом взгляде — борьбой между «надо» и «хочу». Борьбой отчаянной и жестокой, ведь желания манили его обратно, за каменные врата обители, а вот долг подгонял отправиться в Тайшаньфу. Много лет назад, заключая контракт с народом Якша, Властелин Камня предложил им своё благословение и покровительство, а взамен доверил беречь самое ценное, что у него было — свои земли, сам Ли Юэ. Именно поэтому требования к защитникам всегда были и до сих пор оставались высокими. Моракс был суровым учителем и искусным бойцом — его скорость, ловкость, сила и самоотверженность были для народа Якша эдакой путеводной звездой, идеалом, к которому они поклялись стремиться, чтобы людям и территориям Ли Юэ никогда не пришлось пострадать. Многие из них отдали жизни, исполняя свой долг. Сейчас же, когда этих безмолвных воинов и защитников Ли Юэ вместо сотен осталось только пять, Моракс стал даже более строгим. Каждый из Пятёрки Якша до сих пор помнил прежние времена — далёкие мирные дни до Войны Архонтов и первые годы после неё же, поэтому с точностью могли сказать, что Властелин Камня стал… другим. Прежде занятия с ним были лишь проверкой навыков, обучением у мудрого воина, иногда даже просто способом развлечься, но теперь… Теперь их тренировки стали даже в некотором роде жестокими — настоящим испытанием, проверкой на прочность, схваткой, проиграть которую было непозволительно. Моракс рьяно цеплялся взглядом за малейшие промашки, заставлял Якш до полного изнеможения отрабатывать приёмы и методы ведения боя, всегда готовил их к худшему варианту развития событий и… безмерно всеми пятью гордился, несмотря на то, как редко говорил об этом вслух. Похвала Моракса тем и была ценна, что добывалась большим трудом, но всё равно каждый из них был готов до потери пульса биться с монстрами, до жгучей боли во всём теле тренироваться и подниматься с земли столько раз, сколько потребуется, чтобы в конце получить свою награду — прикосновение крепкой черной ладони к плечу и глубоким голосом произнесённое «Ты молодец». На памяти Аждахи Моракс практически никогда не пренебрегал своими обязанностями, но сейчас… Отчаянное «хочу» в его глазах и наполовину развернутый к обители корпус прямо намекали — борьба в этот раз даётся ему тяжело. Он тогда не удержался от того, чтобы беззлобно посмеяться над всклокоченным Мораксом. И от того, чтобы попрекнуть его архонтскими обязанностями, тоже. — Помнится мне, — начал Аждаха с нотками издёвки в голосе, — Мы собирались сегодня в Тайшаньфу. — Твоя память просто поразительна, мой друг, — Архонт тяжело вздохнул, потирая синяки на шее так, словно изо всех сил пытался их прикрыть. Он прекрасно помнил о своих обязанностях — сам ведь неделю назад отправлял на Ваншу небольшую весточку с приказом о встрече. Но кто же знал, что именно в эту неделю с новой силой очнутся его любовь к Гуй Чжун и высокое либидо? Лорд Вишапов искренне наслаждался этим зрелищем — то, как в Мораксе отчаянно бьются его драконья натура и выкованный им самим характер, который с трудом, но побеждал в тяжёлой борьбе. Ещё минута, и он точно выползет из обители и отправится вслед за верным фамильяром к дворцу Тайшаньфу, несмотря на то, как сильно ему хотелось бы прямо сейчас вернуться обратно — под тень своей обители, в огромное гнездо из одеял и подушек. Друзья познаются в беде, так ведь? — Так и быть, сегодня я тебя подменю, — Аждаха со снисходительной ухмылкой похлопал мужчину по плечу и не удержался от смешка, когда увидел благодарно просиявший взгляд янтарных глаз в ответ. — Я у тебя в долгу, — слегка поклонился ему Моракс, прежде чем исчезнуть за каменными вратами Обители Извилистых Троп. От грузного, хриплого и донельзя весёлого смеха Аждахи, громогласно разорвавшего тишину укромной низины, даже земля задрожала. Потревоженные птицы с жалобным свистом разлетелись в стороны, а Лорд Вишапов только проводил их злорадным взглядом, предвкушая тот день, когда его другу придётся ответить за свои слова — мало кому повезло в этой жизни иметь в должниках самого Гео Архонта. Но Моракса можно понять. В конце-концов, ему действительно редко выпадал шанс провести с Гуй Чжун целых несколько дней в своё удовольствие, ни о чём не беспокоясь… Аждаха прекрасно знал о том, как сильно Моракс любит Владычицу Пыли. Его жадность, излишняя торопливость и неприкрыто тяжёлая борьба с самим собой были обоснованны и позволительны, а ещё один день в обители стоил того, чтобы побыть в долгу у своего фамильяра. — Но, думаю, с ним вы тоже скоро встретитесь, — Аждаха утешающе потрепал поникшего Сяо по черной макушке, прежде чем войти в Тайшаньфу, — Совсем скоро. Сяо действительно расстроился, когда понял, что Властелина Камня сегодня точно не увидит, но немного воспрянул духом от этой грубоватой ласки. Он легко выскользнул из-под огромной руки, с наигранно обиженным лицом приглаживая растрёпанные чёрные волосы, и зашагал бодрее, первым скрываясь от утреннего солнца внутри дворца. От каменных стен и сводов Тайшаньфу тянуло легкой прохладой, кожа Сяо тут же покрылась мурашками. С непривычки, после тепла солнца снаружи ему даже показалось, что он шагнул из Ли Юэ прямиком в зимний день. Что изо рта вот-вот пойдёт пар, мороз сожмёт пальцы кусачим холодом, ресницы слипнутся от инея, погрузив его в бесконечную ледяную тьму, а глотку обожжет вкус снега с кровью… Якшу передёрнуло. Он встряхнул головой, напоминая себе — такого тут точно не могло произойти. Да, в Тайшаньфу было прохладно, но тут никак не могло быть мороза или снега, а снега с кровью тем более. Невысокая температура воздуха внутри дворца не была случайностью: она позволяла сохранять трезвость рассудка сейчас, поддерживать концентрацию во время тренировки, а после — прохлада каменных стен успокаивала разгоряченные тела, легко возвращая Якш к реальности после медитации боем. Так об этом всегда говорил Властелин Камня. Тренировки под его контролем прежде всего были заточены на выявление у Якш уязвимостей. Возникали те по разным причинам — болезни, травмы, даже банально слабое место, этакий камень преткновения, который так или иначе был у каждого. Под началом Властелина Камня и чутким руководством Адептов Пятеро Якша и по сей день продолжали как оттачивать своё мастерство владения оружием и собственной стихией, так и строить всё новые и новые способы объединить силы на поле боя. Когда-то Сяо считал, что сильный — это тот, кто может спокойно биться в одиночку, в то время как обращение за помощью к другим делает воина слабее. Тысячи и тысячи битв за его плечами могли бы стать тому подтверждением, но вместо этого… послужили опытом, который несколько поменял позицию юного Якши. Тот, кто может спокойно биться в одиночку, несомненно, сильный, но это не означает, что такой воин продержится долго. Драться же, зная, что спину тебе прикрывает соратник, куда легче и зачастую намного быстрее. Когда эту истину осознал каждый из них, тренировки пошли в гору, а всё время улучшающиеся результаты стали хорошим поводом для радости. Особенно для Властелина Камня, и его довольный прищур был тому подтверждением. А ещё… Пусть мысль эта витала в воздухе и всегда оставалась невысказанной, но все прекрасно понимали ещё одну истину. Тренировки-спарринги, построенные на сражениях Якш друг с другом, заострение Мораксом внимания на их слабых местах и даже разучивание специальных приёмов против друг друга — всё это было подготовкой к худшему исходу событий. За много лет службы на своём посту Сяо выучил простую аксиому: если Якша потеряет связь с реальностью и сойдёт с ума из-за Кармы, то остальным придётся его убить. Без исключений. Это всегда было важным правилом, и тот факт, что сейчас из всего народа Якша остались только они пятеро, не станет поводом поступиться своим долгом. И как бы цинично и по-ледяному расчётливо это ни звучало, убить соперника будет намного проще, если знать заранее все его слабости, приёмы и уязвимые места. Случай с Индариас стал показательным. Сяо было тяжело и больно — горло сдавливало удушьем от одной только мысли о том, что может потерять своих братьев и сестер. Потерять кого-то ещё, не считая тех десятков и сотен Якш, которые когда-то сражались с ним бок о бок, подставляли ему своё плечо, были его друзьями, но в итоге всё равно покинули этот мир. Несправедливо… Те из них, кто не сошел с ума от Кармы, в итоге просто погибли в бою, уходя из жизни один за другим — вот так просто, ужасно больно и бесславно. Из-за недостаточной скорости, из-за хромающей защиты, из-за нехватки сил или просто из-за того, что бились в одиночку с монстрами, которых не убить и целым отрядом. Может, именно поэтому Властелин Камня так суров в отношении их тренировок? Он тоже не хочет терять своих близких. А со стороны это наверняка выглядело как бесстрастный холодный расчёт: если погибнет Пятёрка Якша, то Мораксу просто не на кого будет оставить защиту своего региона, и в определённой мере это даже было правдой, но… Сяо знал, что за внешней суровостью Архонта на самом деле стоит ещё и такая простая любовь к каждому из Пятёрки, будто к собственным детям. Властелин Камня уже успел потерять так много своих друзей и соратников… Больше он не желал жертвовать никем. — Начнём с простого, — вздохнул Аждаха, когда все Якши встали перед ним в ряд, — Спарринг. Только что весёлое лицо мужчины теперь смотрелось хмурым и даже слегка сконфуженным от того, что ему пришлось взять слово. Обычно ёмкая, но вдохновляющая речь перед началом тренировки отходила Мораксу, да произносилась так твёрдо и пламенно, что неизменно разжигала в душе каждого из его учеников готовность хоть сейчас ринуться в драку и бороться до последней капли крови, не жалея себя. Аждаха же искусство слова так и не освоил, но это не умаляло его тренерского потенциала. Пытливый взгляд золотых глаз скользнул по всем пяти головам, задержавшись на самой лохматой. Сяо кожей почувствовал лёгкое покалывание частичек электро от того, как напрягся Босациус рядом с ним, но от страха или от нервного предвкушения — сложно было сказать. Босациус любил хорошие драки, в спаррингах почти всегда выходил победителем и потому с удовольствием в них участвовал, но… Загадочный вид Аждахи доверия не внушал от слова совсем. Электро Якша до сих пор помнил, как однажды его наказанием стал спарринг с самим Лордом Вишапов. Тело, до отказа набитое таким чуждым для него элементом гео, болело ещё месяц. — Вы двое, — Сяо вздрогнул, поняв, что мужчина указывает на него и Бонанас. Они сразу вышли на арену. Юноша успел только бросить сочувствующий взгляд на Босациуса — очевидно, его наказание было ненадолго отложено, поэтому теперь он точно стоял в напряжении из-за страха, нервно ожидая, что же для него припас Лорд Вишапов. — Бьётесь до тех пор, пока один не пробьёт защиту второго, — Аждаха взглянул прямо в глаза Сяо, словно намекая о том, что знает и о сломанных рёбрах, и о единственной проблемной точке Анемо Якши — его легко прорываемой защите. Сяо тут же вспыхнул, стыдливо отведя на мгновение взгляд. У него действительно были сложности с защитой и зачастую с парированием ударов, но их удавалось неплохо компенсировать скоростью и уворотами, особенно с его-то родной стихией анемо. На поле боя Сяо был подобным ветру — быстрым и порывистым, врагам почти никогда не удавалось до него добраться, в большинстве случаев они погибали даже до того, как сделают свой первый удар! Но рёбра, отозвавшиеся фантомной болью, напомнили ему — мастер тоже может оступиться. И он должен быть готов к моменту, когда ему встретятся монстры, что будут быстрее ветра. Минуту Аждаха дал им на короткую разминку, чтобы разогнать по телу горячую кровь и стремительную энергию элементов. Ещё несколько секунд — на то, чтобы занять свои места. И только стоя на исходной позиции, балансируя Нефритовым Коршуном в руке и отсчитывая мгновения до старта, Сяо вдруг окончательно осознал, кто именно будет его спарринг-партнером. Бонанас напротив него сглотнула, замечая на губах Сяо торжествующую улыбку, а вдобавок — тот самый «я-тебя-убью» взгляд, который прожигал в ней дыру ещё полчаса назад, но так и остался как будто незамеченным. Часто её брат забывал о мести, если отвлекался на что-то во время их ссоры, и девушка надеялась, что сегодня это тоже сработает. Тем более, они ведь собирались на встречу с Властелином Камня! От одного вида своего Архонта Сяо тут же забудет обо всех обидах. И кто мог знать, что обещанная месть настигнет её настолько быстро?...