Глава 8. Случайная встреча

      Каждый шаг эхом провисал на минувших лестничных пролетах. Чем глубже Роуэн спускался вниз, тем прохладнее становился воздух и все реже встречались горящие лампочки, оставляя некоторые части лестницы в тени. Он останавливался перед всеми встретившимися ему дверьми на лестничной площадке и вчитывался в их обозначения, ища нужный отдел.       После очередной неудачной попытки Роуэн отошел к ступенькам и посмотрел наверх: оттуда открывался вид на бесконечные лестничные пролеты, устремляющиеся вверх. От подобного закружилась голова и Роуэн, ради собственной безопасности, отошел от края перил. Он даже и близко не подозревал, что фабрика.. Настолько огромна.       Минусовые этажи обычно называли техническими, потому что именно там располагались все штуки, отвечающие за работоспособность отделов. Вот только за бесчисленными трубами, котельными и электрощитовыми скрывались всего две зоны, никак не связанные с техобслуживанием. Плейкер и продолжение исследовательской, первая часть которой расположилась еще наверху. Здесь же, как полагал Роуэн, и проводились эксперименты: в месте, до которого обычный человек не дойдет.       Наконец глава остановился около двери, отмеченной как «отдел исследований» и висевшей наверху табличкой «запасной выход»; рядом на стене расположился план эвакуации. Роуэн медленно отдышался, заранее открыл сумку с камерой и, собравшись с духом, заглянул за тугую дверь.

***

      Шаги, стремящиеся вниз, стихли и отдалились достаточно, чтобы позволить Теодору высунуть голову из временного укрытия, коим послужила темная техническая комната, где до жути сильно пахло пылью и клеем. Когда Тео услышал посторонние звуки на лестнице, ему ничего не оставалось делать, кроме как завернуть за ближайшую дверь, не проверив ее назначение.       Но человек, который сначала притормозил на лестничной площадке (из-за чего сердце Теодора определенно пропустило удар), ушел, поэтому мальчик осмелился наконец-то выйти из душной комнаты на более-менее свежий воздух; справедливости ради, он не очень-то и отличался от комнатного.       Тео поближе подошел к перилам и глянул вниз. Его взгляд зацепился за желтую рубашку, чей обладатель быстро спускался по лестнице в самый ее конец. Разве там не находились лаборатории, которые так нужны Когтю? Теодор мрачно предположил, что человек, идущий прямиком в исследовательскую, может быть связан с экспериментами. Движение снизу прекратилось и работник пропал из виду, пока мальчик отошел обратно к двери и взглядом поискал в темноте комнаты вентиляцию, которой там не оказалось. Тео раздраженно вздохнул и закатил глаза: прямо сейчас он не может связаться с Когтем, а значит, ему нужно продолжать перебежками спускаться вниз и надеяться, что никому другому резко не понадобиться лестница.

***

      Первым делом на глаза Роуэна попались стерильно-белые стены, которые, казалось, отражали свет даже при отсутствии хорошего освещения: в этой части коридора лампы не были включены, но уже дальше начинали светить, издавая еле слышимый гул. Вторым делом он почувствовал сильный запах хлорки вместе с неуловимыми оттенками чего-то металлического. Ну и третьим он заметил абсолютно тяжелую и гнетущую атмосферу этого места. Роуэна невольно передернуло, то-ли из-за впечатлений, то-ли из-за царившего здесь холода.       Он вышел из-за двери и осторожно ее прикрыл, не допуская хлопка от закрытия, а затем осторожными шагами прошел вглубь коридора, придерживаясь правой стены. В пустом помещении любой шорох мог стать громким, поэтому Роуэн старался лишний раз не только не совершать ненужные движения, но и не дышать.       Эхо, отскакивающее от стен, донесло до него чей-то разговор, который он следом услышал и сам. Двое людей, по ощущениям, находились в соседнем коридоре, но приближаться не спешили. Это дало Роуэну нецелесообразное желание глянуть за поворот, чтобы увидеть говорящих, и он без задней мысли поддался резкому прорыву.       Перед ним открылся вид на небольшой проход, за которым шло разветвление на две стороны; как раз на перекрестке трех коридоров стояли два человека. Одного из них он узнал сразу — это был Лейт Пьер, обсуждающий что-то с собеседником, которого Роуэн не знал. В отличие от Лейта, который то и дело переходил на недовольный тон, человек напротив отвечал относительно спокойно и ровно. Пользуясь шансом подслушать важный разговор, Роуэн осторожно полез за камерой, надеясь не опоздать к концу диалога, который начинал утихать — видимо, Пьер сбавил обороты и теперь говорил гораздо тише, как будто боялся, что кто-то посреди пустого коридора может их услышать.       Роуэн напрягся и полностью прислушался к внезапной тишине, не обращая внимания на руки, автоматически продолжающие доставать камеру. Послышались шаги, уходящие от зоны слышимости, и он неосознанно сделал рывок вперед, пытаясь дотянуться до голосов, отдаляющихся все дальше.. И слишком поздно осознал, что в порыве резкости камера выпала из ослабевших рук и с характерно-громким звуком удара об плитку свалилась на пол. Эхо тут же подхватило грохот, повторяя и разнося его по всем ближайшим помещениям.       Роуэн подскочил, напуганный не только созданным шумом, но и страхом, что его поймают прямо здесь, с камерой в руках и предательскими мыслями о компании. Он стремительно развернулся, схватил упавший фотоаппарат и бросился назад по коридору, откуда пришел, уже не обращая внимания на громкий топот бега. Сзади послышались торопливые шаги, приближавшиеся к углу, когда Роуэн прибавил ходу и почти мгновенно оказался около выхода, ведущего на лестницу. Он с размаху дернул за ручку, заставляя слишком тугую и тяжелую дверь быстрее открыться, и в последний раз панически оглянулся назад, на пустой коридор, прежде чем проскочить на лестничную площадку и поспешить по ней вверх, уносясь прочь от неудачного проникновения.       Силы Роуэна закончились спустя всего несколько этажей, когда он на последнем издыхании практически дополз до ближайшей стены, опираясь на нее и не осмеливаясь взглянуть за перила. Вся зона лестницы казалась погруженной в тишину; единственным звуком было лишь его собственное сбивчивое дыхание. В руках все еще нелегким грузом находилась камера — виновница всего произошедшего. От падения и удара об плитку на ней остались пару царапин и ужасно хрупкий вид, но объектив, к счастью, сломан не был. Подобная новость заставила Роуэна облегченно выдохнуть.       Все спокойствие мигом унесло, когда снизу раздался тяжелый грохот чего-то железного. Следом за ним, где-то совсем над головой, последовал еще один звук резкого закрытия двери, и Роуэн, растерянный из-за череды хлопков и разума, кричащего «Беги!», дернулся сначала в одну сторону, а затем в другую, окончательно беря курс на верх. Долго метаться по этажам в состоянии дикой усталости не светило ничем хорошим, поэтому он притормозил на следующей лестничной площадке перед закрытой комнатой и без раздумий забежал туда.

***

      Дверь с грохотом захлопнулась, и помещение погрузилось в темноту. Роуэн глубоко отдышался, успокаивая бешено бьющееся сердце, и позволил себе скатиться по вертикальной поверхности на пол, разжимая пальцы, до этого нервно держащиеся за ручку двери. Затем он медленно перевел взгляд на окружавшую его тень, тщательно туда всматриваясь. Помимо собственного дыхания, в комнате ощущалось еще и другое, отчего работник настороженно встал обратно на ноги.       Теодор затаил дыхание и весь сжался, будто пытаясь слиться со стеной; темнота помогала ему скрыться с глаз рабочего. Между ними повисло долгое молчание, при котором оба старались скрыть свое нахождение здесь, прежде чем Роуэн аккуратно пошарил по стене, и в комнате с щелчком зажглась тусклая лампочка.       Помещение оказалось сверху доверху набито пустыми коробками и мусором, оставшимися после ремонта. Тео, ослепленный резко включенным светом, сначала зажмурился, а потом испуганными глазами уставился на Роуэна и дернулся в сторону, хотя быстро притормозил: бежать было некуда; работник полностью загородил дверь и, видимо, отходить не собирался, а лишь опешил и быстро приставил указательный палец к губам, немым жестом прося мальчика молчать, пока сам разглядывал ребенка. Тот не стал спорить, и спустя еще пару минут тишины и взаимных гляделок, Роуэн наконец вспомнил, где видел этого мальца, и ошеломленно произнес:       — Погоди, ты.. Это же ты был в энергообеспечивающей? — спросил он чисто для заметки, потому что у Гребпака, который все еще носил ребенок, пустовал разъем для правой руки.       Теодор ничего не ответил (видимо, тоже узнал «того самого» работника), лишь широко открыл глаза и сильнее схватился за ручку Гребпака, будто она мог его защитить (на самом деле он с легкостью мог оторвать человеку голову, но убивать людей Тео пока что не собирался). Роуэн, видя смятение Теодора, сам замолк, погружаясь в раздумья: если ребенок здесь, то значит, что Стелла так его и не нашла — вот почему она выглядела подавленной на собрании. Но что насчет родителей Тео? Разве они не должны были забить тревогу о пропаже сына, когда прошел целый день? Роуэн вновь тихо обратился к мальчику:       — Ты же Теодор, верно? Послушай, на фабрике.. — он запнулся, заменяя слово «опасно» и недоверчиво косясь на дверь, будто она могла вот-вот открыться, — Может быть небезопасно находиться одному, тем более такому ребенку, как ты. Тебе лучше вернуться к родителям, уйти..       «И никогда больше сюда не возвращаться» — мысленно Роуэн закончил предложение и вспомнил про человека в белом халате из отдела исследований: подобный образ не внушал никакого доверия. Он и сам не хотел бы попадаться ему на глаза, более того — позволить мальчику узнать о ученых и экспериментах. С такими мыслями работник решительно продвинулся к центру комнаты, но тут же удивленно замер, когда Тео испуганно отскочил еще ближе к ящикам, врезаясь в них и теряя равновесие. Послышался грохот, и в следующую секунду груда коробок оказалась на полу, посреди которой сидел Теодор с ошарашенным лицом, заметно побледнев. Роуэн поспешно и хаотично дернул руками, но остался на месте, в попытках еще больше не испортить ситуацию.       — Обещаю, в этот раз.. Я действительно помогу тебе. — затараторил он, прикладывая руку к груди в знак честности. Работник неуверенно опустил взгляд на мальчика и разочарованно выдохнул. Со стороны Тео так и не донеслось ответа, лишь обреченный взгляд то в пол, то на закрытую дверь позади; в его глазах предательски блеснула влага. В комнате опять повисла гнетущая тишина. Роуэн упорно проигнорировал нотки усталого недовольства в голове и продолжил вести односторонний диалог, снова приближаясь, но уже медленнее. Ребенок — это не собака, отсюда вытекает проблема, что с детьми он никогда толком не общался.       — Ладно, давай начнем по-другому. Я, Роуэн Столл, глава отдела информационных технологий, здесь для того, чтобы вывести тебя из зоны для сотрудников. — начал он, пытаясь говорить серьезным тоном, но сразу после виноватым голосом добавил, — Уж прости, но мне придется это сделать.       Теодор моментально подскочил и внезапно, даже для самого себя, воскликнул:       — Мне нельзя возвращаться в.. — он резко заткнулся на полуслове, заканчивая предложение так же быстро, как и начал. Работник вопросительно на него посмотрел и хотел уже спросить «Куда?», но из горла вырвалось лишь беспокойное «Почему?». Тео сначала помедлил и недоверчиво осмотрел Роуэна, будто оценивая, а затем резко выпалил, — Разве ты сам не знаешь?       Сразу после своих слов он испуганно прикрыл рот ладошкой, забывая все обвинения, что были прежде, а Роуэн замер, в упор глядя на Теодора. Действительно ли мальчик знал, о чем говорит, или работник неправильно понял вопрос? От одной только возможности существования первого варианта ему вдруг стало жаль одинокого и, вероятно, до жути напуганного ребенка, беспомощно скрывающегося в технических помещениях.       Роуэн вскинул руки в успокаивающем жесте, почти слыша, как сердце Тео начинает ускорять темп в нарастающей тревоге, когда оба услышали приглушенные шаги с лестницы. Работник развернулся к выходу, прислушиваясь и стараясь не обращать внимания на усилившиеся шорохи позади; мысленно он надеялся, чтобы это были не люди с нижних этажей. Кто-то настойчиво потянул за ручку двери, открывая кладовку, и перед ним предстал..       ..Уборщик. Старый мужчина с огромным стажем работы, постоянно ворчащий на сотрудников, которые ходят по только-только вымытому полу. Роуэн готов был упасть к его ногам и облегченно благодарить судьбу за спасение, но из мыслей его вывел грубый голос:       — Что здесь произошло? — спросил он, явно указывая на упавшие коробки. Работник беспокойно обернулся через плечо, но не нашел ни намека на то, что Теодор был здесь, кроме разбросанного хлама; наверняка он спрятался где-то за ящиками. Картина пустой комнаты подарила ему непонятное чувство спокойствия, то ли за себя, то ли за мальчика. Тем временем уборщик продолжал, — Я слышал шум отсюда.       — А, да! — “проснулся” Роуэн и неуверенно ответил, — Я тоже слышал шум, поэтому решил сам все проверить. Думаю, это была, э-э, крыса?..       — Крыса? На фабрике?! — уборщик возмущенно воскликнул и попытался пройти в проход, выставив вперед захваченную с собой швабру, — Ну я с ней сейчас разберусь!       — Нет-нет, мистер, не надо! — Роуэн активно замахал руками, преграждая мужчине путь, — Я же сказал, что все проверил и ничего не нашел. Незачем тратить время!       Уборщик с подозрением посмотрел на него, но упорно продолжал стоять на пороге комнаты, из-за чего Роуэну ничего не осталось делать, как принудительно вытолкнуть его, игнорируя недовольные протесты и напоследок бросая небрежное «До свидания!», мигом захлопывая дверь.       Помещение опустело, а нервная улыбка с тяжелым вздохом сползла с лица; работник устало опустил голову, лбом стукаясь о твердую поверхность и снова прокручивая слова, сказанные Тео, пока тот осторожно высунул кудрявую голову из-за коробок, недоверчиво глядя на Роуэна. Между ними снова повисла атмосфера напряжения, которую несмело нарушил работник, тихо выдавая:       — Ты точно знаешь, про что говоришь?       Теодор с трудом унял дрожь в руках, напуганный резким вопросом и еще не отошедший от своего внезапного откровения. Роуэн отвернулся от двери и посмотрел на Теодора глазами, в которых не осталось ничего от прошлой искры неуверенности: теперь в них читалась лишь полная серьезность и плохо скрываемая надежда, что мальчик откажется от своих слов, просто позволив помочь ему, без нужды разбираться.       Но Тео, будто на зло, тяжело сглотнул и взглядом, размытым от накопившихся слез обреченности, панически прошелся по комнате. Рука неосознанно потянулась к плечу и слабо, но с определенной нежностью его потрепала. Работник тактично молчал, с сочувствием наблюдая, как Теодор, вероятно, успокаивает сам себя. Наконец со стороны мальчика последовал краткий неуверенный кивок и первый сдавленный всхлип, сразу после которого он принялся вытирать влагу с лица рукавом кофты. Роуэн пару раз открыл рот, собираясь сказать что-нибудь утешающее, но слова так и не строились в предложения; голова была забита вопросами о том, что еще успел узнать Тео, пока бегал по фабрике.       Между тем тихое хныканье продолжалось, начиная переходить в рыдания. В любой другой ситуации Теодор просто бы уткнулся в подушку или укрылся где-нибудь в тени, не позволяя слезам выйти за пределы собственных эмоций, но плакать в душной кладовке перед неизвестным человеком, будучи в фактическом розыске — последнее, чего бы он хотел. Из-за этого плечи Тео затряслись в новой волне рыданий, которую он остановить не смог; все эмоции за прошедшие пару дней, начиная усталостью и заканчивая чистым страхом перед возвращением в Плейкер, вылились в виде внезапного срыва.       Но несмотря на слезы, градом катившиеся по лицу и предполагавшими громкую истерику, со стороны Теодора слышались лишь частые всхлипы и затрудненное дыхание, не позволявшее ему вздохнуть полной грудью; все остальное время Тео усердно прижимал ладошку ко рту, практически ее кусая и захлебываясь своими слезами.       Роуэн больше не мог стоять в стороне и наблюдать, как ситуация становиться хуже, поэтому медленно подошел к мальчику, который, впрочем, не обратил на это внимания, склонив голову к полу. Работник присел на одно колено, чтобы быть с Теодором на одном уровне глаз, и аккуратно положил руку ему на плечо, игнорируя, насколько сильно Тео вздрогнул при этом. За пару минут молчания Роуэн старательно пытался подобрать верные слова, вспоминая, как в свои годы его успокаивала мама; отдавая должное, справлялась с этой задачей она на ура. В конце концов работник аккуратно начал говорить:       — Слушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но.. — он остановился, когда Теодор поднял голову и недоверчиво заглянул прямо в глаза напротив, скрытые за стеклами очков, — Разве из-за этого не будет лучше, если ты покинешь территорию фабрики..?       Недоверчивый взгляд быстро сменился на подавленный и снова наполнился слезами, на что Роуэн неловко замолчал. Что он не так сказал? Что такого произошло, что мальчик решил остаться в небезопасном месте, зная, какие ужасы здесь происходят? В голову работника закрадывались подозрительные мысли, но Тео опередил их, на удивление ровно и сухо выдавая всего одну фразу, чтобы полностью выбить Роуэна из колеи:       — Возвращаться некуда. — он сделал глубокий вздох, видимо, окончательно смирившись со своей судьбой, — Мой дом был здесь.       Работник удивленно раскрыл глаза и замер, с неверием смотря на Теодора и в очередной раз пытаясь понять смысл его слов. В памяти разом всплыли многочисленные плакаты о благотворительности и целом мирке, скрывающемся глубоко под фабрикой. Он всегда казался настолько красочным и карикатурным, что не вызывал никаких подозрений. Теперь уже и Стелла, замешанная в этом деле, смотрелась не так странно: кому, если не главе Плейкера, позаботиться о поиске сбежавшего ребенка?       Под изумленный взгляд Роуэна Теодора вдруг охватило легкое чувство смирения, а в душе возникла приятная надежда. Перед ним, в конце концов, стоит не какой-нибудь ученый, желающий поскорее отправить его на операционный стол, а человек, разделяющий с Тео одну проблему.       Он должен понять.       Теодор вытер остатки слез с лица (рукава кофты можно было уже выжимать от впитавшейся в них влаги) и судорожно выдохнул, готовясь столкнуться с вопросами работника. А они определенно были, потому что Роуэн не стал ждать и неуверенно спросил напрямую:       — Хочешь сказать, что ты.. Сбежал из Плейкера..? — в ответ он получил неловкий кивок, сопровождающийся полными надежды глазами и сжатыми кулаками, которых пробивала легкая дрожь от оставшихся эмоций; работник на это лишь недоуменно продолжил, — Но зачем?       Роуэн замолчал, ожидая ответа и мысленно складывая всю полученную информацию. Во-первых, мальчик сбежал из “дома” и теперь говорит о нем в прошедшем времени (работнику вдруг стало стыдно за сказанные ранее слова про родителей фактической сироте), а во-вторых, знает про то, что творится на фабрике. Мотивы и путь, который по итогу привел Тео в кладовку, опасно близко находящуюся к отделу исследований, оставались загадкой для него.       Теодор помрачнел, но уже не позволил резко наплывшей тоске захватить разум, а просто отвел взгляд в сторону, подбирая слова для верного ответа, который убедил бы Роуэна в правильности решения просто отпустить его. Тео уже давно понял, что бросать все — не самый лучший вариант. Второго шанса сбежать из Плейкера ему никто не даст, а в бездействии ждать судьбу похуже смерти мальчик не собирался. Оставалось только применить все свои навыки убеждения, которыми он, честно говоря, не обладал от слова совсем.       — Эй! — вывел голос работника из мыслей; тот пару раз помахал ладонью около лица Теодора, из-за чего не избежал недовольного взгляда от него, — Не молчи, я только начал выходить на связь с тобой.       — Ты же сам сказал, что на фабрике опасно, и это касается всех мест, даже Плейкера. — Тео глубоко вздохнул, прежде чем закончить фразу, — Нет особой разницы, нахожусь я там или здесь, но..       — ..Но я не могу оставить тебя в кладовке, понимаешь? — перебил Роуэн, нахмурив брови.       — Тогда помоги. — Теодор не менее серьезно ответил работнику, с вызовом заглядывая ему в глаза, — Сделай хоть что-нибудь.       — Эй, вообще-то я пытаюсь! — Роуэн был в пару шагах от того, чтобы на полном серьезе обидеться. Разве помощь — не то, чем он занимался все это время? — Откуда ты знаешь, что я делаю, а что нет?       Работник выдохнул и, с выражением всемирного страдания на лице, устало потер переносицу. Тео безучастно отвел взгляд в сторону и сказал:       — А по тебе видно.       Роуэн растерянно замер, смущенный высказыванием, пусть оно и было без оскорбительного контекста. Важно другое: неужели он настолько странно себя вел, что даже ребенок о чем-то догадался? Резко работника бросило в холодный пот, когда он вспомнил о пронзающем взгляде Лейта на утреннем собрании. Было ли это знаком, что и глава инноваций заподозрил Роуна?       Видя встревоженный вид работника, Теодор не смог устоять перед внутренним ощущением небольшой победы за ловкую смену ролей между ними. Теперь право слов было за Тео, и он продолжил уже более уверенно гнуть свою палку:       — А еще, — как бы невзначай упомянул он, — перерыв давно закончился.       Действительно, сколько прошло времени? Роуэн вдруг понял, что за всеми расследованиями и ответами на вопросы он совершенно забывает про работу со всеми ее долгами и обязательствами. Пожалуй, одна из самых подозрительных вещей, которые мог совершить работник — невыполнение ежедневной квоты, а учитывая, что с недавних пор она увеличилась в два раза.. Его охватили сомнения: не является ли подобная загруженность способом отвлечения, или, что еще хуже — проверкой?       Это заставило Роуэна задуматься о слова Теодора. Одна часть мыслей (совесть, наверное) не позволяла оставить ребенка одного в неясной ситуации, а другая кричала о важности своего, не менее хрупкого положения. Он, кидаясь между двумя вариантами, неуверенно посмотрел на Тео: тот все еще не потерял огонек надежды в глазах, хоть и выглядел уже менее терпеливо.       И Роуэн сдался. Он наконец-то встал с колена (которое определенно не скажет ему «спасибо» за побег по лестнице и холодный бетонный пол) и неловко прокашлялся, начиная речь:       — Я понятия не имею, какие у тебя планы, но если ты так сильно ими горишь.. — он сделал пару шагов назад, спиной приближаясь к двери и пытаясь скрыть противоречивые чувства.       Теодор вздрогнул, приятно удивленный своей удаче, и широко раскрыл глаза. В них нескрываемыми искрами играло детское ликование, которое пробило работника на чувства и окончательно помогло принять решение. Он с уверенностью развернулся, быстро пересек маленькое пространство и замер совсем около двери, через плечо бросая последний, как он надеялся, взгляд на Тео. На лице мальчика расцвела слабая, но благодарственная улыбка, на которую Роуэн ответил одним кивком.       Дверь открылась и работник мигом покинул кладовку, оставляя Теодора наедине с тусклой лампочкой и пылью, поднятую резким притоком воздуха с лестницы. Тео облегченно выдохнул и заметил, как дрожат его колени; он готов был рухнуть на пол от усталости прямо здесь и сейчас, осмысляя все произошедшее. Сердце в груди забилось с такой силой, будто могло выпрыгнуть. Теодор сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая запоздалую реакцию, и уже сам подошел к выходу. Ему срочно нужно найти ближайшую вентиляцию!