Глава 15

— Останься. Регулус сделал попытку остановить Фелису за запястье, на она с неким пренебрежением повела рукой в сторону, из-за чего его пальцы прошлись по воздуху и сжались в кулак. Он с надеждой поднял взгляд, словно желая отыскать хоть крупицу согласия в синих глазах, однако ей было не до игр. — Меня не привлекает ваш кружок по интересам, — отмахнулась Фелиса, глазами выискивая юношу в безликой толпе, где он затерялся секундами ранее. Она не вовремя отвлеклась на Регулуса и упустила из виду Майлза Кэрроу, за которым тайком вела наблюдение, поэтому не могла спокойно тратить драгоценное время в компании юных пожирателей смерти, чтобы слушать их болтовню о господстве Тёмного лорда. А именно это и предлагал ей Регулус — остаться рядом с ним в кругу бывших выпускников Хогвартса. — Хорошо, мы можем отойти вдвоём, — негромко сообщил он, выдавив кривую усмешку, и тремя месяцами ранее Фелиса без раздумий согласилась бы на любое сомнительное предложение, сказанное игривым тоном. Теперь же ей было тяжело находиться в компании Регулуса, тем более что он выпил лишнего. Она знала, что если бы не алкоголь, то ему сложнее бы далось общение с Фелисой, и, вероятнее всего, они находились бы в разных частях сада, изредка пересекаясь взглядами по чистой случайности. — Ты говоришь так, потому что пьян. — Фелиса отстранилась и поморщилась, когда Регулус предпринял попытку обнять её. — Я так говорю, потому что ты дьявольски красива сегодня, — выпалил он, следуя за Фелисой. Она без разбора шла вперёд, в надежде избавиться от надоедливого ухажера и заняться делом, но Регулус был настойчив. — И это всё? Тебе важно лишь то, как я выгляжу? — Фелиса обернулась через плечо, окинув его беглым взглядом, а Регулус виновато поджал губы и с неким возражением округлил глаза. — Нет, разумеется, это не всё, — поспешил заверить он, протянув руку вперёд, и в этот раз ему удалось сжать пальцы на её ладони в перчатке. Фелиса с возмущением остановилась и просверлила его предупреждающим взглядом, чувствуя, как под кожей начало покалывать раздражение вперемешку со страхом. Умиротворяющий бальзам, выпитый двумя часами ранее, не мог сдержать её эмоции, ведь всё вокруг было одним проклятым раздражающим фактором, что вытягивал наружу сдерживаемые чувства. Пожиратели смерти, которые вели себя как дикари, стоило им приложиться к алкоголю. Женщины и девушки, стреляющие глазками и хищно скалящиеся за спинами друг друга. Уильям и Майлз Кэрроу, что ускользали из-под её носа, как только она планировала перейти к активным действиям. Гаспар и Люсьен, которые с переменным успехом капали на мозг, наверняка заключив пари друг с другом ради одной цели — вывести Фелису из себя. Теперь ещё и Регулус… — Кажется, я предельно ясно дала тебе понять, что больше не… — Дьявол, Фелиса! — взмолился Регулус, плотнее сжав её ладонь, когда она захотела отстраниться. — Я вовсе не об этом пытаюсь тебе сказать. Мимо них с многозначительной ухмылкой прошла Люсьен, думая о своём маниакальном желании выдать дочь замуж, и Фелиса с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Звучание музыки вперемешку с гулом чужих мыслей с трудом позволили ей услышать посыл матери, но фраза «Так держать, девочка» явно принадлежала Люсьен. Раздражение усиливалось с каждой секундой, сводя на нет эффект умиротворяющего бальзама, и Фелиса поймала себя на мысли, что близка к побегу с проклятого бала. И гори оно всё огнём. — Я знаю, что происходит в твоей голове, Регулус Блэк, — прошипела Фелиса, прищурив глаза, а затем с остервенением вырвала свою руку из его ладони, прежде чем сжать дрожащие пальцы в кулак. — Ты пытаешься отвлечься от беспокойства о матери с помощью алкоголя и плотских утех, а я отлично подхожу для того, чтобы помочь в этом деле. Мне жаль, что Вальбурга больна, но я не стану твоей игрушкой. — Даже если мои намерения серьёзны? — Регулус выпрямился, а его взгляд будто в одно мгновение стал вдумчивым, лишившись поволоки опьянения. Она слышала его мысли, в которых он боролся с самим собой, ведь, с одной стороны, Регулус не был готов в одночасье избавиться от полигамии, но в то же время ему хотелось удержать Фелису, так как она ему была крайне небезразлична. Больше, чем симпатия, но точно не любовь. — Я не вижу смысла обсуждать эту тему, пока ты пьян, — с нотками обиды в голосе ответила Фелиса, покачав головой, а Регулус открыл рот, собираясь возразить, однако она не дала ему возможности, продолжив: — Ты не разобрался в том, что тебе самому надо, а мне не хочется вновь быть на вторых ролях, когда тебе наскучит моногамия. Я не хочу вновь привязываться к тебе, понимаешь? — Значит… — Я готова быть твоим другом, но не более, Регулус. Фелиса ушла прочь, воспользовавшись его замешательством, а он, к счастью, решил не догонять её. Она успела сделать не больше десяти шагов вперёд, когда перед глазами замаячила знакомая мантия, выполненная тремя неделями ранее, и Фелиса догадалась, что от неё стремительно сбегал Снейп. Снейп, который стоял неподалеку и наверняка слышал разговор Фелисы и Регулуса, а если не слышал, то просто наблюдал за ними. Снейп, который надел на бал мантию, что она сделала для него. Мантию с небольшой буквой «Ф», вышитой на внутренней стороне воротника, что скрывалась от взглядов окружающих, но была очевидна для владельца. Витиеватая «Ф», которая серебристой нитью врезалась в ткань, напоминая Снейпу о ней, и Фелиса в ступоре смотрела перед собой, чувствуя странную смесь радости и раздражения, ведь, несмотря на то, что ей было приятно увидеть на нём результат своих стараний, он наверняка надел мантию, чтобы позлить её. Чтобы бросить в лицо язвительное: «Смотри, как я разгуливаю по саду в мантии, что ты сделала для меня, ведь это всё, что осталось от нас». Фелиса покачала головой и зажмурилась, чтобы прогнать из головы непрошеные мысли и чувство вины, остро граничащие с тоской, а когда открыла глаза, Снейпа уже не было. Сегодня он будто мстил за все её побеги, показывая, насколько это неприятно, когда человек обрывает всё, не давая ни единого шанса, чтобы сказать хоть слово вслед. А ей хотелось сказать. Слова бурлили в разуме и вызывали стойкое желание выплеснуть их наружу, желательно в лицо Снейпу, а не криком в подушку. Хотелось догнать его и заставить выслушать все гневные речи, которые Фелиса с особым упорством составляла в своей голове, когда находилась в промежутке между порциями умиротворяющего бальзама. Ей хотелось сказать, что он поступил нечестно, когда сначала подпустил к себе, а потом с отчаянным «Ошибка» в глазах и мыслях оставил за чертой. «Каково играть людьми, чтобы извлекать пользу, а потом уходить, когда дело подходит к концу?» — прозвучал в голове его голос, и Фелиса с негромким рычанием пошла вперёд, чувствуя злость. Она с радостью вернула бы Снейпу его же слова, потому что именно так он поступил с ней. Игра зашла слишком далеко, однако не было ни единого намёка на ощущение законченности. Скорее наоборот. Фелиса хотела поставить точку, чтобы двигаться дальше, а для этого требовалось быть предельно честной хотя бы с собой и признать, что всё вышло из-под контроля. Можно сколько угодно прятаться от правды и глушить эмоции умиротворяющим бальзамом, однако это делу не поможет. Она знала, что нужно обо всём поговорить со Снейпом, оставив в стороне язвительность и обиды, и тогда будет видно, что делать дальше. На ум пришла ассоциация с морепродуктами, с которыми у неё была особая история, и это удручало. — Смотри куда… А, это ты, Розье. Фелиса отступила на шаг назад, стоило ей по неосторожности задеть плечом Майлза, а на смену удивлению пришло удовлетворение. «Вот ты и попался, Кэрроу», — подумала она, чувствуя, как приподнимаются уголки рта в предвкушающей улыбке, на что Майлз с подозрением прищурил глаза. — Тебя можно поздравить? — спросила Фелиса, одним лишь взглядом указав на его левое предплечье, скрытое рукавом мантии, а он поджал губы и с неохотой ответил: — Что тебе нужно от меня? Хочешь вновь поиздеваться? — Я первая не нападаю, — отмахнулась она, легкомысленно пожав плечами, однако её взгляд был сосредоточенно направлен в карие глаза Кэрроу для лучшего погружения в его мысли. Фелиса действовала чётко и аккуратно, не жалея сил на то, чтобы забраться как можно глубже и выведать хоть малейшую зацепку относительно того, как действовать с Уильямом Кэрроу. — Твой отец наверняка рад. Мысли Майлза потекли в нужном направлении, и Фелиса считывала их с поразительной чёткостью, не обращая внимания на то, как вытянулось лицо её собеседника. Она и без того знала, что магия, позволяющая ей слышать мысли окружающих, в моменты пиковой активности делала её взгляд глубоким и завораживающим, чтобы человек угодил в ловушку чар. Природа наградила её всем необходимым для того, чтобы притягивать взгляды подобно вейле, а затем топить в синих глазах, чтобы жертва не выбралась из её оков раньше времени. Майлз оказался податливым. Он смотрел на Фелису широко распахнутыми глазами и позволял прислушиваться не только к тому, что было на поверхности, но и к скрытым мыслям, что прятались между строк. О матери, умоляющей его не принимать метку, о Тёмном лорде в их доме, о плачущих сёстрах — близняшках Гестии и Флоре, которым было чуть больше годика. Но больше всего мыслей было об отце. О страхе перед ним, о суровых наказаниях и пренебрежении. Уильям Кэрроу был жестоким и категоричным человеком, не позволяющим сыну отойти хоть на шаг в сторону. Майлз хотел сбежать после окончания учебы в Хогвартсе, но отец поймал его, наказал за непослушание Круциатусом и вынудил принять метку. Фелиса несколько раз моргнула и неуверенно улыбнулась Майлзу, впервые увидев в нём не предмет насмешки, а сломленного и одинокого парнишку. Она видела, как приоткрылись его губы, чтобы поглубже вдохнуть воздух, а в мыслях, что были на поверхности, пронеслось подозрение. — Что с тобой, Майлз? — спросила Фелиса, чтобы оборвать подозрения до того момента, как они окрепли в его голове. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я вижу, как ты вьёшься неподалеку, потому что задумала очередную гадость, — отчеканил он, неприязненно скривив губы, а вслед пронеслись мысли о том, что отец будет недоволен, если увидит его в обществе Фелисы. — Нравится плохие мальчики — иди к Блэку. Слышал, что вы неплохо проводите время вместе. — Если бы мне нравились плохие мальчики, то я бы стояла сейчас по правую руку от Тёмного лорда, — заверила Фелиса, проглотив брошенную Майлзом шпильку. — И не парься на мой счёт, это ничего не значит. Я поспорила с Натали, что тебе не хватит духа принять метку, поэтому решила убедиться своими глазами. Я ошиблась, такое случается. В его глазах зажглись недобрые огоньки, стоило Фелисе упомянуть имя Натали, и это можно было засчитать за ответный удар. Она ухмыльнулась напоследок и пошла прочь, решив, что миссия выполнена и теперь следовало отдохнуть. Копание в мыслях Майлза отняло немало сил, из-за чего Фелиса чувствовала головокружение и слабость, поэтому немудрено, что она едва не упала, когда её толкнули плечом. Удержать равновесие ей помогла Люсьен, которая удачно оказалась рядом. — Тебе нужно присесть, милая. — Она взяла на себя часть веса Фелисы и повела её в сторону беседки, где одиноко горел факел. Прикосновение отдалось неприязнью и желанием вырваться, однако она была не в том положении, чтобы идти на поводу фобии. — Спасибо, — сказала Фелиса, стоило ей оказаться на скамье в беседке. — Можешь больше не держать меня, я не упаду. — Да, разумеется. — Люсьен отсела на два фута и с воодушевлением поинтересовалась: — Узнала что-то? — Можно и так сказать. И она принялась шёпотом рассказывать матери обо всем, что ей удалось выудить из мыслей Майлза и Уильяма Кэрроу, в надежде услышать, что этой информации Гаспару будет достаточно. Люсьен слушала её, периодически задумчиво щуря глаза, а Фелиса настолько устала от чужих мыслей, что невольно сосредоточила внимание лишь на звучании собственного голоса. — Что ж, это и в самом деле неплохо, дорогая, — похвалила её Люсьен, ободрительно улыбнувшись. — Жаль, что Гаспар ушёл домой отдыхать и узнает обо всём лишь завтра. — Ушёл домой отдыхать? — недоверчиво уточнила Фелиса, подумав о том, что Гаспар никогда не позволял себе уйти раньше положенного, не говоря уже о том, чтобы оставить своих дам без присмотра. — Это на него не похоже. — У него был тяжёлый день, поэтому он попросил меня присмотреть за тобой, чтобы эта свора… чтобы гости Тёмного лорда не навредили тебе. — Люсьен снисходительно улыбнулась и закатила глаза. — Будто меня нужно просить о том, чтобы приглядывать за собственным ребёнком! — Значит, мы можем идти домой, раз дело сделано? — поинтересовалась Фелиса, и наверняка на её лице было написано явное возражение, ведь у неё осталось одно незаконченнее дело. — На самом деле — не обязательно. В последние годы я почти перестала выбираться в свет, поэтому мы можем задержаться, если ты не против. Тем более что Регулус здесь… — Мам, не начинай. — Фелиса поморщилась от одного упоминания имени бывшего любовника, а Люсьен издала короткий смешок и встала со скамьи. — Наслаждайся балом, милая, и не упускай ни единой возможности повеселиться, — сказала она напоследок, а Фелиса смотрела в спину матери и с мрачным предвкушением думала о том, что именно так она и поступит. На восстановление сил ушло не больше двадцати минут, и Фелиса вышла в сад, решительно направившись в сторону столика с напитками. Её выбор пал на красное вино, и она, не спеша потягивая его, осматривала гостей в попытке выследить того, кто интересовал её больше всего. Снейп. Он с безучастным видом стоял в противоположной стороне, и Фелиса не сдержала робкой улыбки, подумав о том, что ему явно не нравились подобные мероприятия и что он давно мог уйти домой, если бы действительно хотел этого. Может, у него была особая причина, чтобы задержаться, однако ей показалось, что Снейп откровенно скучал и не знал, куда себя деть. Он перевёл взгляд чуть в сторону, будто почувствовав на себе её внимание, однако Фелиса не стала скрывать своего интереса. Она склонила голову вбок и приподняла угол рта, что было встречено хмуро сдвинутыми бровями и поджатыми губами, но, самое главное, Снейп не отвернулся. Фелиса поставила пустой бокал на стол для грязной посуды и затерялась в толпе около танцевальной площадки, а Снейп, упустив её из вида, настороженно приосанился. Ей пришлось наложить на себя дезиллюминационные чары, чтобы остаться незамеченной и отплатить ему той же монетой, подкравшись со спины. Это было рискованно — подходить к Снейпу, однако Фелиса с запозданием подумала, что всё связанное с ним сопряжено с риском. Разумнее было бы проглотить шпильку, брошенную в её адрес, и оставить всё на своих местах. Она сумела бы привыкнуть к жжению в груди и тоске, исходящей от собственных мыслей, ведь мучения не могли длиться вечность, и в конечном итоге её отпустило бы, но здесь и сейчас, без подпитки умиротворяющего бальзама Фелиса не смогла сдержать отчаянного порыва. К чёрту. — Я не играла с тобой, — прошептала Фелиса, стоило ей приблизиться к Снейпу, и его плечи напряжённо приподнялись от неожиданности, а мысли — негромкие мысли, в которых было столько усталости на грани безнадёги, заметались подобно чайкам над Ла-Маншем. — Это похоже на безумие, но мне хотелось тебя поцеловать, и если бы я вернулась в прошлое, чтобы всё исправить, то сделала бы это вновь. Руки Фелисы прошлись по его напряжённой спине и остановились на плечах, а губы приблизились к уху, практически касаясь мочки. — Ты обещал, что станешь моим ночным кошмаром, и сдержал обещание, — прошептала она, крепче сжав пальцы на его плечах. Дыхание сбилось от волнения, ведь Фелиса боялась, что Снейп сбросит её ладони и уйдёт прочь, но он продолжал стоять на своём месте, будто каменное изваяние, и, казалось, даже не дышал. Его мысли были повтором её же слов, будто смакуя признание и наслаждаясь победой, и Фелиса непременно так подумала бы, если бы не тон голоса его мыслей. Такой болезненно-хриплый и сломленный. Словно каждое её слово причиняло физическую боль, врезаясь осколками в спину, где совсем недавно были руки Фелисы. — Ты убиваешь меня даже на расстоянии, и мне хочется сорваться каждый раз, когда я думаю о тебе. — Фелиса вновь вспомнила о недавнем сравнении с морепродуктами, и решила поделиться своими мыслями со Снейпом. — Я всегда получаю то, что мне нужно, но бывает и так, что возникают непроходимые трудности. Несколько лет назад я грезила тем, чтобы съесть креветки в сливочном соусе, но проблема заключалась в том, что у меня аллергия на морепродукты. Мама предупреждала меня не делать этого, но после ужина я пробралась на кухню и съела абсолютно всё, пока не начала задыхаться. И тогда, когда я была на волоске от смерти, в моей голове проскочила мысль, что это того не стоило и что интерес был напрямую связан с запретом. Фелиса улыбнулась, коснувшись уголком рта его уха, из-за чего плечи Снейпа едва ощутимо вздрогнули под её ладонями, и сказала напоследок: — Полагаю, что мне нужно съесть тебя и оказаться на грани смерти, чтобы перестать желать. Фелиса обошла его и замерла напротив, вглядываясь в чёрные горящие глаза и обжигая дыханием приоткрытые губы. Желание поцеловать его было столь велико, что ей пришлось крепко зажмуриться — до белых кругов — и сделать шаг назад, однако её рука в чёрной бархатной перчатке, повинуясь наваждению, прошлась по щеке, вырвав короткий вздох напротив. Она сделала ещё несколько шагов назад, прежде чем развернуться и направиться в сторону поместья. Дезиллюминационные чары спали, и Фелиса обернулась с полуулыбкой, завершив череду действий, ведущих их обоих к опасной черте. В поместье было тихо, так как все находились в саду, поэтому стук её каблуков эхом отдавался от стен, теряясь в глубине коридора. Фелиса больше не оборачивалась, зная, что она сделала всё, что могла, чтобы вызвать ответную реакцию, поэтому оставалось лишь сгорать в ожидании и мучиться сомнениями, пока ноги вели её в уборную на первом этаже. Она прикрыла за собой дверь, оставив тонкую щель, и прошла к скамье с витиеватой спинкой из железных прутьев, не обращая внимания ни на три умывальника, что стояли в ряд, ни на белую мраморную плитку с серыми вкраплениями, ни на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Всё её внимание было нацелено исключительно на небольшую щель, которая спустя минуту стала шире, а затем исчезла вовсе. Снейп запер дверь одним коротким взмахом волшебной палочки, не сводя с Фелисы тяжёлого взгляда, а те секунды, во время которых они оба не дышали и не двигались, замерев в ожидании, показались мучительно долгими. — Зачем ты это делаешь? — спросил Снейп, первым нарушив молчание. — Я уже всё сказала, разве ты не слышал? — Поверь, я прекрасно слышал каждое твоё слово, Фелиса Розье. — Снейп убрал палочку, а Фелиса осторожно направилась в его сторону, что было встречено жестом руки, велевшим остановиться. — Нет, тебе лучше оставаться на своём месте. — Потому что ты не можешь держать себя в руках? — уточнила она, медленно стягивая перчатки, а его жадный взгляд с особым вниманием следил за этим действием. — Или по той причине, что я настолько не нравлюсь тебе? Фелиса отбросила перчатки в ближайшую раковину и сделала ещё один шаг вперёд, а Снейп, вопреки своему желанию соблюдать дистанцию, сделал два таких шага. — Ты говоришь, что оно пройдёт, но так ли это на самом деле? — спросил он в ответ, найдя брешь в её идеальном плане. — Что будет, если станет хуже? — Должна признаться, что я весьма плохой стратег и по большей части мои планы срабатывают лишь в том случае, когда дело касается кого-то другого. — Когда дело касается манипуляций, — подсказал Снейп, а Фелиса развела руки в стороны, как бы говоря: «Да, я плохой человек», но, несмотря на внешнюю невозмутимость, она боялась, что это оттолкнёт его, ведь нужно быть идиотом, чтобы со знанием дела идти в ловушку манипулятора. — Твои планы часто рушатся, а я не хочу, чтобы меня завалило обломками. Фелиса сделала ещё два шага вперёд и положила руки ему на грудь, не разрывая зрительного контакта. — В таком случае мы оба окажемся под обломками, и наше знакомство станет фатальной ошибкой как для тебя, так и для меня. Его руки легли на её ладони, и Фелиса испугалась, что Снейп непременно скинет их с себя, а потом уйдёт, оставив её одну с душой нараспашку. — Это станет ошибкой, — ответил он, и его рот скривился в усмешке, прежде чем прижаться к её губам. Фелиса с охотой прильнула к нему, пройдясь руками от груди до шеи, и прогнулась в спине, почувствовав тепло его ладоней сквозь тонкое кружево. В этот раз Снейп целовал её импульсивно и настойчиво, доводя до исступления, и было в этом нечто отчаянное и кричащее, словно ему хотелось доказать, что всё это не ошибка, сведя на нет свои последние слова. Фелиса сжимала его волосы пальцами и притягивала к себе ещё ближе, жадно впиваясь губами в его рот, словно всё могло оборваться в любую секунду. Плавилась под напором его касаний и задыхалась от недостатка воздуха, но не смела отстраняться хоть на дюйм, зная, что их могло накрыть осознанием неправильности, если хоть на миг прерваться. А ей не хотелось останавливаться. Его мысли сплетались с глухим стуком в ушах и отбивали ритмичное «Пожалуйста. Пожалуйста…», и Фелиса готова была выполнить любое его желание, лишь бы и дальше чувствовать жар его ладоней и настойчивое скольжение губ. К чёрту запреты и осторожность, которые успели набить оскомину. Ей хотелось сгореть от передозировки эмоций, что бурлили внутри и были полной противоположностью привычного штиля последних недель. Фелиса скучала по ощущению невесомости, которое в любой миг могло сбросить её вниз на всех парах и размазать по земле. Скучала по адреналину в крови и по болезненной зависимости. Снейп отстранился, держа её лицо в своих руках, и всматривался в синие глаза, будто пытаясь найти в них ответ на немой вопрос в его горящем взгляде. Его мысли пульсировали «Скажи. Скажи…», на что Фелиса, тяжело дыша, прошептала: — Что ты хочешь услышать? — Что это работает. — Снейп прижался лбом к её лбу и зажмурился. — Скажи, что это работает, и уйди. Фелиса прикрыла глаза и потёрлась носом о его нос, желая заверить, что это действительно работает и что всё дело было в запрете, но чем отчаяннее он целовал её, тем сильнее она убеждалась в том, что её план с самого начала был провальным. — Нет, — прошептала Фелиса, плавно подводя их обоих к скамье у стены. — Нет, это не работает. Ты хочешь, чтобы я ушла? Их глаза встретились, выражая одинаковую степень страха, и Фелиса не знала, чего больше боялась: что он оттолкнёт её или попросит остаться. Снейп думал о том, что им лучше прекратить всё сейчас и что он и так допустил ошибку, сорвавшись в прошлый раз, ведь это неминуемо привело их к той черте, за которой была пропасть. Он считал это ошибкой по той причине, что боялся навредить Фелисе, и это известие застало её врасплох. Было проще считать, что всё дело в Лили или в том, что ему претила эта болезненная зависимость, но Снейп жалел лишь о том, что потерял возможность помогать Фелисе. Он думал о том, что желал защитить её от всех демонов, которые тянули на дно. Думал о том, что его желания не стоили того, чтобы разрушить хрупкую связь, которая помогала Фелисе выбираться из омута фобий и отравляющих разум мыслей. — Прекрати думать о том, что будет лучше для меня, — взволнованно прошептала Фелиса, оставляя дорожку коротких и невесомых поцелуев от уголка рта до шеи, где пульсировала сонная артерия. — Что ты хочешь? Снейп запрокинул голову, с шипением втянув воздух через плотно сжатые зубы, а Фелиса прошлась губами вверх по шее, прикусила мочку уха и вновь прошептала: — Что ты хочешь, Северус Снейп? Он опустил голову и прошёлся большим пальцем по её губам с размазанной помадой вишнёвого цвета, а его взгляд изучающе заскользил по контуру лица, в конечном итоге остановившись на глазах. Снейп смотрел на неё с немой борьбой, а в его мыслях пульсировали последние слова Фелисы. «Что ты хочешь?» Так глухо и болезненно, что ей показалось, будто Снейп сделает всё, чтобы оттолкнуть её от себя. Чтобы разом разрезать все нити, связывающие их, и избавить себя от мучительной зависимости, основанной на жалости. «Что ты хочешь, Северус Снейп?» Фелиса ждала ответ на вопрос и одновременно боялась его услышать. Ей казалось, что ни один ответ из множества вариантов не окажется верным, ведь всё в любом случае вело к одному. К боли. — Я хочу целовать тебя до тех пор, пока меня не убьёт анафилактический шок, — прошептал Снейп, обжигая её губы горячим дыханием, а Фелиса прикрыла глаза, вновь прижавшись лбом к его лбу. — Ты мой ночной кошмар и спасение в одном флаконе, Фелиса Розье. И он вновь поцеловал её. Медленно и вдумчиво, будто смакуя каждую секунду поцелуя, отравляющего его разум. Снейп гладил её лицо, стирая жгучие слёзы большими пальцами, и шептал прямо в губы между поцелуями: — Останься. Затем скользил губами по солёным от слёз щекам, оставляя дорожку невесомых поцелуев до уха и повторял: — Останься. Углублял поцелуй, вызывая дрожь во всем теле, касался спины с таким неистовым напором, что тонкая ткань кружева с треском рвалась, оставляя дыры. Фелиса закатывала глаза от болезненного наслаждения, когда он покусывал нежную кожу шеи, а затем мягко касался губами, покрывая поцелуями неровные отметины от зубов. Она, в наказание, толкала его на скамью и садилась сверху, с особым наслаждением покусывая его губы и вызывая шипение и негромкий шепот: — Останься. Задыхалась от ощущений, когда его рука пробиралась под вырез на бедре и терялась под тканью платья, и ей хотелось кричать, что она останется сейчас, завтра и в любой другой день, когда он только пожелает, ведь это, чёрт возьми, стоило того. Страх потери на грани мучительной зависимости. Забота и нежность, приправленная ядом. Они мучили друг друга, находясь в подвешенном состоянии, и не знали, что будет завтра или через месяц. Внешние факторы сплетались с внутренними страхами и убеждениями, лишая стабильности, но Фелиса готова была расшибиться в лепёшку, лишь бы получить дозу. Их отношения были настолько хрупкими, что их могло сломать одно неосторожное слово, но от этого они обретали особую ценность. «Завтра» могло не наступить, поэтому Фелиса не желала думать о нём сейчас. В этот момент у неё была хрупкая стабильность и призрачная надежда на то, что в конечном итоге анафилактический шок убьёт их обоих, как и хотел Снейп. Была зависимость от его касаний и взглядов, которые оставляли невидимые шрамы на коже. Были поцелуи на грани фола и шёпот, наполненный отчаянием и надеждой: — Останься.