Глава 16

— Фелиса! Она обернулась, нервно поправила низ платья, сомневаясь в том, что ткань лежала так же, как в начале вечера, и выпрямила спину, которую больше не прикрывало кружево, ведь проще было убрать его, чем пытаться залатать все дыры. Губы Фелисы растянулись в приветственной улыбке, стоило ей увидеть незнакомку рядом с матерью, однако в прищуренных глазах сверкнуло подозрение, ведь лицо женщины показалось ей смутно знакомым. — Вот ты где… — выпалила Фелиса, допив остатки вина в бокале. — А я как раз искала тебя… — Искала около стола с напитками? — снисходительно поинтересовалась Люсьен, догадавшись по блеску глаз дочери, что этот бокал был далеко не первым за те два часа, что они не виделись. Однако она если и хотела пожурить Фелису, то быстро оставила эту затею, переключив внимание на зеленоглазую блондинку лет двадцати пяти — тридцати, что стояла справа от неё. — Познакомься — это Эллен. Эллен помогает Гаспару с винодельным бизнесом и большую часть времени проводит в Италии. — Приятно с тобой познакомиться, Фелиса. — Эллен протянула ладонь для рукопожатия, однако Фелиса крепко сжала бокал обеими руками и отступила на шаг назад, вызвав удивление как у матери, так и у помощницы Гаспара. Она не чувствовала себя в безопасности рядом с Эллен, зная, что на отчима работали опасные люди, способные скрывать смертельную угрозу за приветственной улыбкой, поэтому даже в невинной с виду блондинке видела опасность. К тому же Фелиса чувствовала раздражение и нервозность из-за того, что нуждалась в порции умиротворяющего бальзама, и даже вино не сумело притупить эту потребность. — Привет, Эллен, — отмахнулась Фелиса, а затем переключила внимание на Люсьен. — Надеюсь, ты вдоволь повеселилась, потому что я хочу домой. — Дай мне пять минут, чтобы поблагодарить Нарциссу и Люциуса за прекрасный вечер, и мы уйдём, — заверила Люсьен, после чего кивнула Эллен в знак прощания и затерялась в толпе. Фелиса собиралась последовать примеру матери, чтобы держаться поблизости и не искать её через обещанные пять минут, но позади раздался голос новой знакомой: — Люсьен сказала, что ты сама сшила платье, которое сейчас на тебе. — Фелиса замерла в нерешительности, уловив долю насмешки в голосе Эллен, и пожалела о выпитом алкоголе, который заглушал все мысли окружающих. Она развернулась вполоборота и выжидающе уставилась на помощницу Гаспара, заметив, что её взгляд без лишней скромности изучал Фелису с ног до головы. — Отличная работа. Хотя, стоит подметить, с кружевом на спине было посимпатичнее. Эллен улыбнулась и подмигнула ей, на что Фелиса отреагировала удивлённо приподнятой бровью и резким ответом: — Спасибо, но хороши оба варианта. — Ох, безусловно. — Эллен заправила за ухо идеально прямую прядь волос, что едва доходили до подбородка, и снисходительно склонила голову вбок. — Уверена, что твой спутник тоже так считает. Или ему пришёлся по нраву второй вариант? Фелиса прищурила глаза, будто пытаясь разглядеть насквозь гнилую душонку помощницы Гаспара, ведь та оказалась опасной штучкой. Эллен наверняка наблюдала за ней в течение всего вечера по просьбе своего начальника, и теперь Фелиса задавалась множеством вопросов: как много она видела? Имела ли она в виду Снейпа, когда завела речь о спутнике? Видела ли Эллен их переглядки или, упаси Мерлин, как они в одно и то же время скрылись в поместье и провели почти час наедине в уборной? Заметила ли она, как Фелиса с жадностью осушила два бокала вина сразу после возвращения в сад, не чувствуя ни вкуса, ни сомнения в своих действиях? Кто, чёрт возьми, такая Эллен и откуда она взялась на её голову? — Не нужно совать свой нос в чужие дела, Эллен, — с вежливой улыбкой отвела Фелиса, однако в её взгляде не было ни намёка на дружелюбие. — Кто знает — вдруг твои секреты тоже окажутся под угрозой разоблачения? — Узнаю дочь Люсьен, — без тени настороженности или злости ответила Эллен, словно она изначально рассчитывала услышать нечто подобное. — Такая же очаровательная язва с манией величия. — Раз ты так хорошо знаешь мою мать, то тебе наверняка известно, что лучше держаться как можно дальше от неё и, соответственно, от меня, — процедила Фелиса, на что Эллен заливисто рассмеялась, запрокинув голову, и сказала напоследок: — Забавная ты девочка, Фелиса. До скорой встречи! Она ушла, продолжая смеяться, будто не воспринимала всерьёз ни Люсьен, ни Фелису с её неприкрытыми угрозами, и этот звук мысленно преследовал девушку ещё некоторое время, пока к ней не подошла мать, сообщив, что они могут отправиться домой. — Кто, чёрт возьми, такая Эллен и почему она цеплялась ко мне? — процедила Фелиса, стоило им оказаться в поместье Забини. Люсьен на ходу снимала серьги, пока шла к лестнице, и даже не обернулась, когда сказала: — Не забивай голову, дорогая. Эллен не доставит тебе хлопот. — Она назвала тебя очаровательной язвой с манией величия! — Фелиса угрюмо шагала вслед за матерью, в надежде разговорить её и узнать хоть что-то об Эллен. — Сочту за комплимент. — Мам, ты вообще слушаешь меня? Она назвала тебя… — Я прекрасно тебя слышу, милая, не нужно повторять дважды. — Люсьен обернулась через плечо и выдавила хитрую ухмылку. — Я могла бы затаить обиду, если бы Эллен оклеветала меня, но будем честны: я действительно язва с манией величия. А теперь, с твоего позволения, я проведаю Блейза и отправлюсь спать. Ты тоже ступай отдыхать, ведь тебе, в отличие от меня, завтра нужно идти на работу. Добрых снов, Фелиса. Несмотря на пожелание, её сны были не такими добрыми, как хотелось бы. Фелиса то отбивалась от расспросов Эллен, которая шантажировала её тем, что расскажет Гаспару о ней и Снейпе, то пыталась догнать того же Снейпа, который настойчиво уходил от неё и совершенно не обращал внимания на уговоры остаться. Тревожность не покидала её ни на минуту сна, из-за чего Фелиса совершенно не выспалась, а желание заглушить беспокойство умиротворяющим бальзамом доводило до трясучки. Она знала, что становилась зависимой от бальзама, ведь ей хотелось пить его на постоянной основе, но также Фелиса понимала, что ей пора постепенно уменьшать дозу, чтобы справляться с эмоциями самостоятельно. По этой причине она проигнорировала перед сном флакончик умиротворяющего бальзама в ящике прикроватной тумбы, несмотря на острое желание осушить его, однако эта причина не стала веским доводом, чтобы воздержаться от утренней дозы. Тем более что ей предстояла встреча с Гаспаром во время завтрака. Фелиса полагала, что мать проспит как минимум до десяти утра после вчерашнего веселья, однако Люсьен сидела за столом вместе с Гаспаром и Блейзом, пусть и находилась в дурном расположении духа. Она думала, что отчим непременно заведёт разговор об Уильяме Кэрроу, чтобы узнать подробности расследования из первоисточника, но он лишь поинтересовался незначительными деталями бала и пожаловался на головную боль, что не отпускала его со вчерашнего вечера. — Тебе нужно взять несколько выходных, чтобы отдохнуть от работы, — заботливо сообщила Люсьен, положив свою ладонь на руку Гаспара. — Ты совсем не жалеешь себя, дорогой. Фелиса закатила глаза, пока никто не смотрел на неё, и пожелала домочадцам хорошего дня, прежде чем выйти из-за стола. В её тарелке осталось больше половины порции утренней каши, ведь умиротворяющий бальзам давал чувство насыщения и заглушал нездоровую тягу к компульсивному перееданию, что благоприятным образом сказывалось на фигуре. Фелиса порой не желала прекращать употребление бальзама, несмотря на болезненную зависимость, от которой следовало избавиться, потому что с его помощью она не только получала внутреннюю гармонию и притупляла страх, но ещё и худела. Идеальное решение большинства проблем. Именно по этой причине Фелиса решила ненадолго отлучиться на перерыв посреди рабочего дня, чтобы закупиться ещё пятью флакончиками умиротворяющего бальзама. Она стабильно посещала ту аптеку, в которой не наткнулась бы на Снейпа, ведь из того, что ей было известно, следовал вывод, что он подрабатывал в летний период в аптеке «Слизень и Джиггер». Фелиса потратила не больше десяти минут на то, чтобы дойти до аптеки и совершить покупку, поэтому в оставшееся время хотела зайти в кафе Флориана Фортескью за мороженым для себя и Марлин. Знойный июльский день располагал к тому, чтобы охладиться вкусным десертом, поэтому её не удивило количество посетителей в кафе. Фелиса терпеливо дождалась своей очереди, стараясь отстраниться от назойливого жужжания чужих мыслей за изучением окружающих, и немало удивилась, заприметив выходящую из «Флориш и Блоттс» Натали. Она наспех заплатила за мороженое и поспешила выйти на улицу, чтобы догнать подругу, но замерла, стоило ей понять, что Натали была не одна. Рядом с ней был незнакомец. Высокий, светловолосый и наверняка старше Натали лет на десять. Фелиса возобновила шаг, в надежде проследить за подругой, ведь то, что она увидела, настораживало. Натали выражала явное недовольство от сопровождения — это читалось по хмуро сдвинутым бровям в те моменты, когда она поворачивала голову к незнакомцу, по активной жестикуляции, и по тому, как она желала держаться от него на расстоянии. Фелиса переживала о том, что Натали могла угрожать опасность, поэтому ускорила шаг, чтобы избавить её от неприятной компании. — Натали! — крикнула она, стоило ей сократить расстояние, и подруга недоверчиво оглянулась. Фелиса ожидала увидеть облегчение в её глазах, но Натали нахмурилась ещё сильнее, словно ей хотелось сбежать не только от незнакомца, но и от «спасительницы». Одно лишь хорошо — навязчивый спутник Натали решил не задерживаться и лишь бросил на неё многозначительный взгляд, после того, как посмотрел на Фелису. — Кто это был? — спросила она, стоило ей подойти к Натали, но та лишь крепче прижала к себе книгу, скрыв её название, и угрюмо отмахнулась: — Я сама не поняла, кто он такой и что ему от меня нужно. Псих какой-то! — Мне показалось… — Я впервые его увидела сегодня, Фелиса, — решительно ответила Натали, однако тут же поспешила скрасить свой тон улыбкой и извинением: — Прости, я перенервничала. Я очень рада тебя видеть! Как ты? Ты сейчас работаешь? Натали была из тех людей, кто умел ловко переводить тему разговора, поэтому Фелисе оставалось лишь поверить ей на слово, тем более что в мыслях не было ни намёка на ложь, и заговорить о себе. У неё было не так много времени на разговор, поэтому она вкратце рассказала о том, как проходят её каникулы, упомянула, что видела Майлза Кэрроу на балу у Малфоев, и пригласила Натали в «Твилфитт и Таттинг», чтобы продлить встречу, однако та лишь сослалась на дела с родителями и пообещала заглянуть к ней на работу в ближайшие дни. Фелиса ещё некоторое время после встречи думала о подруге, а в частности о том, что та опять недоговаривала. Она пыталась понять, с какого момента всё пошло не так и как её милая Натали сумела обзавестись тайной жизнью, в которой вела разговоры с неприятными незнакомцами, скрывала правду даже в мыслях и плела интриги за спиной Фелисы, пусть они и были вполне безобидными. Червячок сомнения не давал ей покоя вплоть до пяти вечера, а после она была вынуждена прерваться, чтобы взяться за работу сразу с несколькими клиентами, и мысли о Натали отошли на задний план. Тем более что была ещё одна тема, которая беспокоила Фелису и о которой она старалась не думать, несмотря на некоторые детали тревожного сна. Снейп. Вчера они вновь сорвались и усугубили без того напряжённые отношения, поэтому было глупо надеяться, что это не повлечёт за собой череду последствий. Они целовались и были на грани того, чтобы перейти к большему, но даже будучи опьянённой страстью, Фелиса испытывала страх, ведь её прошлый раз был с Гаспаром, и это было весьма болезненно. Умом она понимала, что Снейп не станет причинять ей физическую боль и что он не проигнорирует её отказ, однако отголоски воспоминаний с примесью паники сделали своё дело, обрушив на голову ушат ледяной воды, и Фелиса отстранилась. Она помнила, как в сумасшедшем ритме билось её сердце, будто выражая протест и согласие одновременно, помнила вину в глазах Снейпа, которая вкупе с размазанной по лицу помадой и распухшими от поцелуев губами выглядела почти комично. Фелиса заверила его, что всё в порядке и что ей нужно вернуться в сад, пока мать не пошла на её поиски, наспех привела себя в порядок, устранив все улики содеянного, и пообещала, что они поговорят следующим вечером на маяке. И сейчас, находясь на пирсе около маяка в положенное время, Фелиса чувствовала страх. Она могла отвлекаться на другие мысли в течение рабочего дня, могла игнорировать страх подсознания, что выплеснулся во сне, могла прятаться от эмоций за умиротворяющим бальзамом, однако сейчас, когда весь эффект утренней дозы давно сошёл на нет, было глупо отрицать правду. Она боялась разговора со Снейпом. Фелиса могла бы выпить умиротворяющий бальзам перед встречей, чтобы держать себя в руках, но она подозревала, что Снейп раскусит ее и вновь начнёт читать нравоучительные речи о вреде зависимости от бальзама. Это было позорно — обнажать перед ним правду, ведь правда заключалась в том, что она не сумела бы достойно держаться рядом с Гаспаром, если бы не глушила эмоции. Фелиса верила, что однажды ей не придётся прибегать к помощи бальзама или других вспомогательных веществ, чтобы без тени страха посмотреть в глаза отчима, но пока это было невозможно. Да, занятия со Снейпом дали свои плоды, и она относилась к ситуации чуточку спокойнее, но Фелиса знала, что ей предстоял ещё долгий путь до полного выздоровления. Снейп опаздывал. Фелиса успела подняться на смотровую площадку маяка, затем побродила по наполовину разрушенной винтовой лестнице, заглянув в каждую нишу, и в конечном итоге легла на деревянный пирс, поверх своей мантии. Лёгкий тёплый ветер щекотал кожу и трепетал ткань летнего платья, почти невесомые брызги разбиваемых о пирс волн приятно холодили тело и насыщали воздух солоноватым бризом, из-за чего создавалось особое ощущение безмятежности, схожее с эффектом умиротворяющего бальзама. Фелиса лежала и мысленно прокручивала в голове те слова, что собиралась сказать Снейпу, и это вселяло подобие уверенности, пусть она и сомневалась, что он всё же придёт. Но Снейп пришёл. Да, он опоздал почти на тридцать минут, однако хлопок трансгрессии всё же раздался, вызвав лёгкую улыбку на её губах, и Фелиса склонила голову чуть вбок, чтобы взглянуть на него. Снейп загораживал собой заходящее алое солнце, из-за чего контур его тела подсвечивался красноватым светом, а само лицо было скрыто в тени, однако ей не нужно было приглядываться, чтобы понять его настрой. Он был напряжён. — Ты опоздал, — констатировала Фелиса, когда спустя десять секунд Снейп так и не предпринял попытку подойти или заговорить с ней. — Полагаю, что ты не хотел приходить на встречу, которую сам же и назначил. — Это так очевидно? — спросил он, и Фелиса улыбнулась, после чего похлопала ладонью по месту рядом с собой, приглашая присоединиться, и ответила: — Ты меня боишься, поэтому твоё желание держаться в стороне действительно очевидно. А после того, что произошло вчера… — Было бы низко с моей стороны проигнорировать тебя после того, что произошло вчера, — перебил её Снейп и после недолгой заминки всё же решил присоединиться к ней на пирсе с мысленным «Да к чёрту». — Я бы сказала, что это было бы разумно, пусть и обидно, — призналась Фелиса. Она повернула голову в его сторону, подметив, что Снейп чувствовал себя скованно, лёжа на пирсе, и что брызги волн наверняка приносили ему дискомфорт, однако он терпеливо принимал как их, так и слова Фелисы. — Но ты здесь, и это о многом говорит. — Я как минимум должен был извиниться за то, что порвал твоё платье, — сказал Снейп, и она увидела, как на его губах промелькнула улыбка — он явно не сожалел о порванном платье, и это, в свою очередь, вызвало ответную улыбку. — А мне стоит извиниться за то, что я сбежала. Снова. — Ты всегда сбегаешь, поэтому я был готов к подобному, но… — Не стоит копаться в причинах, Снейп, — перебила его Фелиса, устремив взгляд в небо, где кружили чайки. — Мы оба знаем, почему я ушла, но это не то, что я хотела бы обсудить сегодня. — А что ты хочешь обсудить? Он повернул голову в её сторону, и Фелиса не сдержала грустной полуулыбки, так как тема грядущего разговора была едва ли лучше той, которую она поставила под запрет. — Что нам делать дальше? Не можем же мы делать вид, будто ничего не было, чтобы сохранить подобие нейтральных отношений. Да, сейчас мы можем избегать друг друга, но с сентября начнётся учёба, и мы будем постоянно видеться в Хогвартсе. — Она прикусила губу, чтобы сдержать следующие слова, но они всё же сорвались с языка: — Я надеялась, что всё пройдёт к началу учебного года, но… — Теория с анафилактическим шоком не сработала на практике? Фелиса негромко рассмеялась, склонив голову вбок, поймала его задумчивый взгляд и сказала: — Вчерашний поцелуй можно сравнить с отёком Квинке, поэтому — нет. Это не сработало. — Может, стоит перестать противиться, и оно само пройдёт? — негромко предположил Снейп, и Фелиса задержала дыхание, представив, что с ними будет, если они ослабят контроль и будут делать то, что хотят. — Признай, что у нас ничего не выйдет, если мы попробуем. Пройдёт не больше недели, прежде чем я разочарую тебя. — А тебе со мной будет не интересно, — предположила Фелиса, криво ухмыльнувшись. — Страсть — это хорошо, но в перерывах между поцелуями и прочим придётся разговаривать, а мы с тобой из разных кругов. В том плане, что ты умный и серьёзный. А я красивая и капризная. — К тому же я жуткий собственник, поэтому не избежать сцен ревности, — продолжил Снейп, а Фелиса воодушевлённо закивала в знак поддержки. — Точно! Я окружена мужским вниманием, поэтому тебе придётся очень тяжко. Не говоря уже о том, что я тоже не потерплю соперниц, даже если они не подозревают о соперничестве. Упоминание Лили, пусть и в косвенной форме, отразилось настороженностью в его взгляде, на что Фелиса выдавила понимающую улыбку и поспешила добавить: — Я не готова соперничать с ней, несмотря на все мои преимущества. Она глубоко в твоей голове, а мне не хочется быть на вторых ролях и выискивать в твоих мыслях любое сравнение с ней. Я уже проходила через это, и мне не понравилось. Снейп нахмурился и отвернулся, чтобы спрятать взгляд, но с мыслями он не смог поступить так же в этот момент. Он думал о Фелисе и о Регулусе, а в частности о том, что видел их вчера во время бала. Ему не нравилось, что Регулус мог спокойно подойти к ней, что у него были особые привилегии в прошлом, а может, даже и в настоящем. — Ты не заслуживаешь того, чтобы быть на вторых ролях, — через некоторое время сказал Снейп. — А Блэк… он… — Регулус неплохой человек, но паршивый парень, — закончила за него Фелиса. — Он слишком ценит свою свободу, чтобы связать себя отношениями, тем более если речь идёт обо мне. В меня легко влюбиться, потому что я хорошенькая, но этого недостаточно для чего-то серьёзного. Вряд ли найдётся человек, которого не оттолкнёт мой дар, потому что это напрягает — делиться с другим человеком всеми своими мыслями. А если найдётся, то всегда есть вероятность, что я услышу в его мыслях что-то неприятное о себе и… — Как ты не сходишь с ума от количества посторонних голосов в своей голове? — поинтересовался Снейп, вновь покосившись на неё. — Поначалу мне казалось, что это преимущество, но теперь сильно сомневаюсь, что это так. — Все не так плохо, как ты мог подумать, и порой я действительно извлекаю выгоду из мыслей окружающих. Загвоздка в том, что я ежедневно слышу честное мнение о себе, даже если человек на самом деле не хотел меня обидеть и подумал плохое в порыве злости. — Фелиса прикрыла глаза, чтобы не видеть его взгляд на себе, и вскользь улыбнулась. — Я привыкла к тому, что привлекаю к себе внимание в людных местах, и привыкла к мыслям окружающих обо мне. Они схожи во многом, поэтому я почти не обращаю на них внимания, но порой, когда настроение плохое или день не задался, я воспринимаю всё всерьёз и… Мерлин, зачем я это тебе говорю? — Нет-нет, продолжай… — Это не важно, когда меня осудил по внешности незнакомец, но если речь идёт о близких людях… Мой отец умер двенадцать лет назад, и на маму свалилось много рабочих дел. Она могла пропасть на неделю, затем появлялась и вновь исчезала. Я была обузой для неё, потому что маме постоянно приходилось отвлекаться на меня, а вкупе с её мыслями о том, что я слишком капризная… Однажды я спросила, почему она меня не любит, раз плохо думает обо мне, ведь любящий человек никогда так не поступил бы. Теперь же я знаю, что каждый способен думать плохо даже о самых близких людях, и это вполне естественно. Так ведь? Она открыла глаза и посмотрела на Снейпа, заметив на себе его сосредоточенный взгляд. Он размышлял над её словами и пытался поставить себя на место Фелисы, однако даже небольшого представления хватило, чтобы зажмуриться и сказать: — Это же невыносимо. Я бы давно изолировался на необитаемом острове, чтобы не слышать мысленный мусор окружающих. — Я всерьёз размышляла об этом несколько лет назад, и эта мысль по сей день кажется весьма заманчивой, — ответила Фелиса, скривив губы в хитрой улыбке. — Но я бы не протянула долго в одиночестве. — Соскучилась бы по комплиментам от поклонников и по завистливым мыслям девочек? — с ухмылкой предположил он, на что Фелиса заливисто рассмеялась и воскликнула: — Разумеется! День прожит зря, если хоть кто-то не назовёт меня хорошенькой кокеткой, знаешь ли! Снейп негромко рассмеялся в ответ, оценив её шутку, а Фелиса невольно задумалась о том, видела ли она его настолько расслабленным? Он порой улыбался несколько мгновений, будто за превышение положенного времени его настигнет карма, но чаще ухмылялся или издавал короткие смешки, приправленные язвительными нотками. Сейчас же Снейп казался не таким угрюмым, и Фелиса была рада, что стала причиной его искреннего смеха. — Если бы я мог слышать мысли окружающих, то вряд ли узнал бы о себе что-то новое. В этом плюс неказистости — нет повышенного внимания. Да и люди с радостью делятся своим мнением вслух, когда речь идёт о недостатках. — Это ты так завуалированно напрашиваешься на комплимент, Северус Снейп? — Фелиса присела, нависнув над ним, и широко улыбнулась. Её волосы касались его лица, укутав тенью, однако даже так был заметен блеск его глаз. — Мерлин упаси, — завороженно ответил он, а затем подался вперёд и замер в нескольких дюймах от её лица, спросив: — Можно? — Так мы теперь будем спрашивать разрешение друг у друга, прежде чем поцеловать? — прошептала Фелиса, игриво мазнув кончиком носа по его щеке. — Мне показалось, что ты сам предложил отставить сопротивление. — Это лишь один из вариантов, — подтвердил Снейп, пройдясь ладонью по её щеке. — И он не будет длиться долго. — Потому что я умный и серьёзный, а ты красивая и капризная. — И мы оба жуткие собственники, — с улыбкой заключила Фелиса. — А теперь — целуй меня. Целуй, пока ещё мы что-то чувствуем, и не задавай глупых вопросов. И он поцеловал. Медленно, с характерной ему вдумчивостью и непривычной нежностью, словно давая понять: «Я здесь, и я всё ещё чувствую это». Фелиса целовала его в ответ и понимала, что ей будет мало одной недели, как заверял Снейп, ведь что-то неумолимо менялось в их отношениях, из-за чего они становились глубже, значимей и откровенней. Дело было не только в страсти и желании, а в хрупком взаимопонимании, несмотря на различие характеров и прочего. Это не хотелось обрывать. Хотелось доказать, что они сумеют преодолеть все противоречия и что из хрупкого взаимопонимания может получиться нечто крепкое и надёжное. Фелиса хотела и дальше прогонять угрюмость с его лица или быть причиной его горящих глаз, ведь это было громче и честнее любых слов. — О чём ты думаешь? — спросил Снейп, немного отстранившись, а Фелиса улыбнулась ему в губы и прошептала: — Тебе действительно интересно? — Разве люди не затем задают вопросы, чтобы получить на них ответы? — насмешливо поинтересовался Снейп, откинувшись головой на пирс, и Фелиса легла рядом поверх своей мантии, что немного сбилась из-за ветра. — Я думала о том, что желаемое порой оказывается не таким интересным, как результат. Взять тебя и меня, например. Вчера я думала о том, как бы всё поскорее закончить, а сейчас мне кажется, что всё не так уж плохо. — Всё не так уж плохо, если не думать о будущем, — согласился с ней Снейп, и его рука коснулась её ладони, будто пытаясь заглушить свои же мысли о том, что он не мог не думать о будущем. Это не в его правилах. — Мы творим глупость, Снейп. Скоро спадут розовые очки и мы увидим, что мы по уши в… — Тебе так нравится моя фамилия? По этой причине ты называешь меня по фамилии? — Я так пытаюсь держать дистанцию, — пояснила Фелиса, на что Снейп поднял вверх их ладони с переплетёнными пальцами и напомнил: — Ты держишь меня за руку. И это меньшее из всего, что мы… — Ладно, я поняла твой намёк, — примирительно сказала Фелиса, склонив голову вбок, чтобы заглянуть в его глаза. — Буду назвать тебя по имени, Северус. Тебя это устроит, Северус? Или есть другие предложения, Северус? — Думаю, меня устроит такой вариант, — со смешком ответил он. — Замечательно, Северус. Как пожелаешь, Северус. Кстати, Северус… — Ты действительно невыносима, — взмолился он, закрыв её рот ладонью, на что Фелиса возмущённо округлила глаза и укусила его за палец. — Бойся своих желаний, Снейп, — бросила она в своей привычной манере, а затем встала на ноги, подобрав мантию с пирса. — Мне пора возвращаться домой, пока Гаспар не объявил меня в розыск. Увидимся позже… Северус. Она трансгрессировала и быстрым шагом направилась в поместье Забини, и как бы ей ни хотелось, улыбка не желала сходить с лица. В этой ситуации подошли бы недавние слова Фелисы, что стоит бояться своих желаний, ведь не прошло и минуты, как из поместья вышла Эллен, хитро прищурив глаза при виде неё и многообещающе протянув звонким голосом: — Фелиса!