Глава 32

— Это моё решение. Фелиса замерла на нижней ступеньке лестницы, что издала предательский скрип, и негромкое недовольство обитателей дома, последовавшее за изречением Люсьен, смолкло. Она знала, что её присутствие обнаружили раньше времени, лишив возможности подслушать разговор, и оставалось винить только себя за неосторожность: три средних рассохшихся ступеньки удалось миновать без шума, но последняя завела её в ловушку. Не оставалось ничего, кроме как выйти из-за угла в комнату с круглым столом в центре и осмотреть присутствующих пытливым взглядом. Первым делом Фелиса заметила Люсьен, с которой при всём желании не удалось увидеться вчера по причине отсутствия последней. Мать была занята важными делами, как ей пояснил Юджин, и встреча предполагалась уже на балу Забини, но из-за того, что Фелиса наблюдала своими глазами, планы поменялись не только у неё. Люсьен выглядела по-простому в маггловском чёрном свитере и с убранными в косу волосами, однако на лице можно было заметить привычные собранность и хладнокровие, равно как и стальные, не подлежавшие сомнению нотки в ранее прозвучавших словах. «Это моё решение». Фелиса беспокойно прикусила внутреннюю сторону щеки, предчувствуя, что планы Люсьен сменили курс не менее круто, чем её собственные, и это пугало. Между Люсьен и Юджином сидела женщина, которая одновременно вызывала восхищение и страх — Клара. Фелиса с первых минут знакомства поняла, что в ней присутствуют стальная хватка, вспыльчивый характер и практически умиляющая прямолинейность, с которой она беззастенчиво ругалась на итальянском вперемешку с английским и вводила многих в патологическое смирение. Клару можно было сравнить с торнадо, что завораживало издалека, но чертовски пугало вблизи, поэтому на протяжении прошлого дня Фелиса невольно сохраняла дистанцию, не желая попасть под горячую руку. Да и Кларе было не до неё, так как неумолимо подходило время большой игры. Ближе всех за столом сидела Эллен, которая приветливо обернулась к ней, словно не было беспокойного шёпота мгновениями раньше — уголки губ чуть приподняты в улыбке, несмотря на некую усталость в глазах, а чёрный спортивный костюм ярко контрастировал с бледной кожей и светлыми волосами, убранными в низкий хвост. По обе руки от неё сидели двое мужчин, с одним из которых Фелиса познакомилась во время визита в Палермо, а с другим встретилась вчера утром, стоило ей перешагнуть порог дома вместе с Юджином. Пол Питерс, тот самый голландский посол, в союзе с которым был так заинтересован Гаспар, на деле был в команде Люсьен, равно как и его старший брат Мартин. Это открытие вызвало изумление и нервный смешок, ведь чутьё подсказывало, что вскоре в клане Забини все стратегически важные места займут люди Люсьен. А людьми Люсьен были те, кому ранее причинил боль клан Забини. Как их находила Люсьен, до сих пор оставалось загадкой, но только за вчерашний день Фелиса повидала две дюжины мужчин и женщин разных национальностей, которых объединяла месть. Люди приходили в дом, выдавали информацию Кларе, которая принимала в кабинете на первом этаже, а затем уходили, совершенно не обращая внимания на девушку, что наблюдала со стороны за происходящим хаосом. Некоторые из них задерживались в столовой, чтобы перекусить и пообщаться между собой, но каждый из них возвращался к своему делу, перед уходом пряча под одежду цепочку с кулоном-порталом наподобие того, что был у Юджина. — Фелиса. — Люсьен первая нарушила затянувшееся молчание, что повисло в комнате потрескивающим удушающим напряжением. — Тебе стоит вернуться наверх. Она не сказала этого вслух, но Фелиса могла проследить окончание предложения в её непреклонном взгляде: «Тебе стоит вернуться наверх, пока взрослые тёти и дяди занимаются решением проблем». Волна негодования подняла свою голову, ведомая злостью и неким безрассудством, однако не успела Фелиса облачить возражения в слова, как послышался скрипучий голос Клары: — Девочка должна остаться. Взгляд Люсьен, вмиг наполнившийся горячим яростным сопротивлением, метнулся к сосредоточенному лицу Клары, внимание которой было направлено исключительно на Фелису. — Именно, — кивнула она. — Спасибо за… — Может, хоть присутствие дочери вразумит тебя и избавит нас от обсуждения чистого самоубийства, — продолжила Клара, будто не услышав благодарность Фелисы за поддержку. По спине прошелся холодок. Фелиса перевела на мать растерянный взгляд, чувствуя, как отголоски слов «Это моё решение» стучат в голове, наполняя их новым смыслом. Как они сплетаются в разуме с воспоминаниями, в которых Люсьен давала наставления, подготавливая их обеих к неминуемому концу, и как бы болезненно Фелиса ни думала о возможной смерти матери, теперь всё казалось стократ реальнее. Люсьен решила сыграть последнюю партию. — Что ты задумала, мама? — Фелисе казалось, что её собственное тело, опьянённое страхом, не слушалось, однако ноги повели её прямиком к столу. Скрип отодвигаемого стула разрезал шёпот мыслей, витающих в воздухе, однако разум цеплялся за каждое выхваченное из водоворота хаотичных дум мимолётное слово. Так не должно быть. Мы зашли слишком далеко. Люсьен не должна расплачиваться за нашу ошибку. Гаспар узнает правду. Люсьен смотрела на Фелису, даже не пытаясь отвести смиренного взгляда, а в её мыслях, что звучали громче прочих, слышалась горькая неизбежность. «Ночью Эллен и Пол перехватили людей Гаспара, которые доставляли из винодельни в поместье Забини партию вина к балу. Мы подозревали, что с этой поставкой будут проблемы, поэтому решили проверить все коробки на предмет опасных веществ, и в двух коробках действительно были обнаружены примеси неизвестного нам зелья в вине. Эллен и Полу пришлось подменить одну из бутылок, чтобы провести экспертизу, но они даже не подумали о том, что на бутылку были наложены отслеживающие чары…» — Это моя вина, — покачала головой Эллен. — Я знаю Забини, знаю, какой он в последнее время мнительный. Я знала, что эта партия была особенной, потому что с ней работали иначе, что было подключено меньше людей… Это был мой план и… — И вы всё сделали так, как сделала бы я на вашем месте, — перебила её Люсен, продолжая смотреть лишь на Фелису, глаза которой увлажнились застывшими слезами, готовыми вот-вот пролиться по побледневшим щекам. — Вы грамотно атаковали его людей, вывели их из строя без следов боя, подправили память и провернули все действия в кратчайшие сроки, не вызвав подозрения у тех, кто встречал поставку в Британии. Никто не мог знать, что Забини подстрахуется отслеживающими чарами. После того как Гаспар узнал о хищении вина, он направил своих людей в дом, где было зафиксировано последнее местоположение зачарованной бутылки. К счастью, среди тех людей был подставной человек, который предупредил Люсьен о вторжении, поэтому, когда группа Забини прибыла в небольшой старенький дом на окраине Беркшира, они никого не застали. Пустая бутылка стояла на столе, а в комнатах, используемых Люсьен для экспериментов с зельями, не нашлось даже черпака. — Они практически остались ни с чем, — подытожила Люсьен, однако в её взгляде было полное поражение. — Гаспар лично явился в дом, чтобы осмотреть его, и он, в отличие от группы захвата, кое-что нашёл. — Несколько твоих волосков на полу между досками, — закончила за неё Фелиса, с трудом узнав свой голос, лишённый всяческих эмоций. — Гаспар позаботился о том, чтобы никто не смог выкрасть находку, а сам отправился на поиски оборотного зелья. Возможно, что в эту самую минуту он стоит перед зеркалом и видит в отражении лицо своего врага. Моё лицо… — Мы можем пойти на крайние меры, — предложила Клара. — Нападем на ублюдка, подправим память или убьём. Убьём всех, кто встанет на пути, если придется… — Ты знаешь, что убийством Гаспара мы не решим проблему. А убить всех причастных, большинство из которых невинные марионетки, всё равно что отрубить хвост саламандре. Наша цель — искоренение многовековой системы, а не хаотичные убийства. — Мы можем спрятать тебя. — Юджин подскочил со своего места и стал нервно ходить из стороны в сторону. — Он никогда не найдёт тебя и… — Ты знаешь, что он найдёт меня, — смиренно произнесла Люсьен, горько улыбнувшись. — Вы все знаете, что моё решение является единственно верным, но продолжаете тешить себя иллюзиями. На мне уже клеймо смерти, и я не смогу избежать своей участи. Всё, что мне остаётся, — это уйти на своих условиях. — Ты не можешь. Взгляды присутствующих переместились на Фелису, и она лишь через несколько секунд поняла, что прозвучавшие слова принадлежали ей. Комната рябила из-за слёз, что обжигали глаза, но она упрямо смотрела перед собой на образ матери в обрамлении солнечных лучей. Фелиса не могла смириться с тем, что Люсьен готова была пойти на самоубийство этим вечером, что больше не будет её нравоучений, контроля, тайных встреч… — Ты не можешь сдаться ему, не можешь оставить Блейза, меня… — Фелиса сморгнула слёзы, и картинка стала чёткой, равно как и осознание, что именно так поступит Люсьен. По своей воле или по воле Гаспара, но часы жизни матери были сочтены, а её жизнь, жизнь Фелисы, уже никогда не будет прежней. Да, рядом останутся Эл, Юджин, Клара и другие, кто боролся за дело Люсьен, однако ни один из них не сможет дать ей то, что давала мать. Люсьен — её семья. Не Эллен и Юджин, которых она начала вспоминать и заново изучать. Не малыш Блейз, которого непременно придется взять под своё крыло, чтобы оградить от влияния Гаспара. Люсьен была плохой матерью по множеству пунктов, но это не отменяло того факта, что ближе и роднее у Фелисы никого не осталось. — Мне жаль, Феликс. Взгляд Люсьен стал жалобным, словно она умоляла отпустить её и позволить совершить задуманное, а рука легла на грудь, будто сердечно и безмолвно прося прощение. Фелиса готова была завалить её потоком несвязных фраз, чтобы достучаться до неё, однако Люсьен всегда была на шаг впереди. Резкий хлопок на миг дезориентировал, отчего Фелиса испуганно моргнула, а когда распахнула глаза, матери и след простыл. Стоило догадаться, что Люсьен потянулась к груди не от избытка чувства вины, а к порталу, что маленькой звездой поблескивал на солнце. — Ragazza ribelle! — Клара стукнула кулаком по столу, и бросила на Юджина свирепый взгляд. — Найди её, живо! В лепёшку расшибись, но не дай сделать задуманное! Вы, — палец метнулся в сторону братьев Питерс, — соберите людей и следите за обстановкой в клане Забини. — Я отправлю Фелису в Британию, чтобы она вернулась в поместье и следила за ситуацией оттуда, — объявила Эллен и направилась куда-то вглубь дома, жестом показав, чтобы Фелиса следовала за ней. — Ты теперь одна из нас, поэтому я хочу дать тебе кое-что. Эллен вошла в кабинет, где вчера восседала Клара, и стала нервно рыться в выдвижном ящике шкафа, бурча под нос: «Да где же? Где?» — Вот! — Она даже выдавила из себя победную улыбку, когда поиски увенчались успехом, а в руке блеснула цепочка с небольшим кулоном в виде туфельки. — Этот портал перенесет тебя в лес неподалёку в случае опасности, поэтому всегда держи его при себе. А это, — на второй ладони обнаружилась невзрачная прямоугольная серебряная брошь с плоской поверхностью, — понадобится тебе для связи с нами. Благодаря протеевым чарам ты можешь передать сообщение каждому, у кого есть подобная брошь. Люсьен сумела добиться того, чтобы сообщение можно было передать не всем связанным предметам, а конкретному человеку, для этого тебе надо лишь… Эллен продемонстрировала принцип работы чар, и через пять секунд на броши Фелисы появилась надпись, идентичная словам, что она продиктовала. — Чары не могут отобразить отправителя сообщения, поэтому мы обычно оставляем в конце свое имя. Например, «Пора уходить. Эллен», и так мы понимаем, от кого пришло сообщение. — Я всё поняла, — закивала Фелиса, рассматривая кулон и брошь на своей руке. — Буду начеку; если что-то произойдет, сразу сообщу. — Если будешь в опасности, воспользуешься порталом, — подсказала Эллен. В поместье Забини было много людей, и это первое, что бросилось в глаза. Подготовка к балу шла полным ходом, что на фоне последних событий казалось абсолютно нелепым, и Фелисе пришлось дать себе моральное наставление, прежде чем пойти дальше и обследовать поместье: «Ты ничего не знаешь о делах своей матери. Ты всего лишь студентка, что вернулась домой на выходные. Тебя интересуют только наряды, гости бала и развлечения». Фелиса улыбнулась и бодрым шагом пошла вперед, источая лживое воодушевление перед балом, однако все те, кто встречался ей на пути, были заняты украшением дома. Разумеется, игра была не для них, а для тех, кто скрывался под чарами невидимости и наверняка выслеживал Люсьен на тот случай, если она появится в поместье. Блейз немного подрос за время разлуки, но с былой радостью пошел к Фелисе на руки. Она отпустила домового эльфа, который следил за малышом, заявив, что соскучилась по младшему брату и желает провести с ним несколько часов до подготовки к балу, а затем, шагая по коридору, в котором за ними следили, нарочито громко поинтересовалась о Люсьен. — И где её только носит? Она обещала, что утром примерит платье, которое я подготовила для неё! Звонко цокнув языком и от души хлопнув дверью, Фелиса с Блейзом оказалась в своей комнате и была такова. Люсьен не появилась в поместье. Ни через час, когда Фелиса рассказывала пятую сказку Блейзу, ни через три часа, когда на пороге её комнаты в недобром расположении духа объявился Гаспар, ни перед началом бала, когда она крутилась перед зеркалом и педантично рассматривала себя со всех сторон. — В поместье её нет, доложи ваши новости. Фелиса, — шепнула она над брошью, отправив сообщение Эллен. Ей хотелось получить ответ незамедлительно, однако Эллен не спешила докладывать обстановку, что наводило на дурные мысли. Фелиса слышала голоса, что доносились снизу — это пришли первые гости, видела за окном плавное скольжение снежинок за неясным отражением собственного бледного лица, чувствовала прилив злости, когда натыкалась взглядом на изумрудное платье Люсьен… Брошь в кулаке вмиг стала горячей, и Фелиса в испуге выронила её, негромко выругавшись под нос. Она дрожащими руками пошарила под кроватью, чувствуя воодушевление, ведь больше всего на свете ей хотелось прочесть слова «Мы нашли её. Эллен» или «Мы отговорили её от глупостей. Эллен», но реальность жёстко выбила из головы все надежды. «У нас тоже тишина. Эллен». — Дьявол! — шикнула Фелиса, чувствуя, что готова расплакаться от страха и нервозности, однако ей пришлось взять себя в руки, когда в дверь коротко постучали, прежде чем заглянуть и сказать: — Сколько можно прихорашиваться? Спускайся немедленно! Гаспар произнёс это негромко, однако злость в глазах сполна возмещала упущенное. — Уже иду, серёжка выпала, когда платье надевала… — Фелиса встала с колен и сделала вид, что вдевает серьгу в ухо, тщательно скрывая брошь в кулаке. — Ты маму не видел? Я подготовила ей платье… — Мне сейчас не до твоих платьев, — лишь отмахнулся Гаспар, прежде чем с негромким хлопком покинул комнату. — Вот же… Дьявол! — повторила она, дрожащими пальцами пристегивая иглу булавки на обратную сторону корсета платья. Брошь ещё не успела полностью остыть, поэтому напоминала о себе теплом на коже, когда Фелиса спускалась к гостям, придерживая пышную юбку тёмно-синего цвета. Платье доходило до колен, чтобы в случае опасности можно было побежать в нём и не запутаться в подоле, а тонкие шпильки пришлось заменить на устойчивый невысокий каблук. Гостей было много. Они ходили по огромной зале в восточной части поместья, переговариваясь друг с другом, а дуэт из скрипки и фортепьяно играл фоном, наполняя помещение тревожной, как ей показалось, музыкой. Фелиса старалась держаться непринуждённо, хоть и чувствовала, как по спине катились капельки пота от страха, а ноги едва двигались, когда она неспешно ходила меж гостей, заломив руки на пояснице. Ей казалось, что в помещении было очень жарко, что воздух был каким-то спёртым, что корсет, расшитый переливающимися камушками, сильно давил на рёбра, затрудняя дыхание. Люди вокруг неё казались знакомыми, но в то же время совершенно безликими — они словно в дымке кружили вокруг неё, оставляя после себя шлейф ароматов, голосов и недоброго смеха. В горле давно пересохло, но Фелиса не смела касаться бокалов с вином, что чертовски манили, будто оазис в пустыне. Она помнила, по какой причине Люсьен оказалась в ловушке, что всё началось с отравленного вина, действия яда которого, наверное, так и не удалось выяснить. «Но не станет же Гаспар травить всех гостей», — подумала Фелиса, после чего пришла к выводу, что вино наверняка подготовлено для особых персон. И что надо проследить, кому Гаспар лично подает вино. «А пока нужно подумать о том, что я обещала сделать матери, и о том, за что она меня непременно захотела бы убить», — мысленно сказала себе Фелиса, выискивая в толпе хоть кого-нибудь, с кем можно посплетничать. Нарцисса Малфой и Вайлет Гринграсс. Идеально. — Добрый вечер, дамы. — Фелиса как можно обворожительней улыбнулась им, и её улыбка всего на секунду дрогнула, стоило опустить взгляд на бокалы в их руках. — Надеюсь, вам всё нравится. — Более чем, дорогая Фелиса. — Ответная улыбка Нарциссы была искренней, о чем свидетельствовали даже мысли, в которых леди Малфой с непритворным восхищением подумала о Фелисе и её хобби. — Ты потрясающе выглядишь, тебе идет цвет индиго. — Это платье ты тоже сама сшила? — поинтересовалась Вайлет, без стеснения рассматривая одеяние Фелисы. — Да. — Она несколько раз покружилась, чтобы продемонстрировать, как мерцает ткань при свете свечей, и её спутницы синхронно издали одобрительное «Вау». Фелиса даже искренне улыбнулась такой реакции, невольно подумав о том, как они выглядят со стороны: три хорошенькие блондинки из состоятельных чистокровных семей разговаривают о нарядах, словно в комнате не собрались опасные преступники. — Тебе обязательно нужно открыть свой магазин, — заверила Вайлет, мысли которой были о том, как она будет покупать шикарные наряды на подобные мероприятия. — Вайлет права, дорогая, — поддержала подругу Нарцисса. — Такой талант не должен пропадать зря. Фелиса краем глаза заметила, что неподалеку от них ожидаемо остановился Гаспар, чтобы держать под контролем, что и кому говорит его падчерица. — Вряд ли я сумею реализовать себя в полной мере, — с неким разочарованием сообщила Фелиса и, заметив на лицах собеседниц недоумение, пояснила: — Напомню, что я ещё студентка, поэтому до конца учебного года мне будет не до того, чтобы вкладывать силы в собственное дело. Может, у меня будет год или два на то, чтобы заняться модой, но в приоритете у меня брак и дети. — Брак и дети? — переспросила Нарцисса, а Фелиса могла поклясться, что недалеко от них Гаспар поперхнулся вином, когда услышал о планах падчерицы. — Я очень люблю детей. — Глаза Фелисы сверкнули восхищением, словно она действительно верила в то, что сочиняла на ходу. — Я так рада, что у меня есть младший брат, вы бы только видели, как мы прекрасно ладим! Блейз совершенно очарователен, и я жду не дождусь, когда заведу своего ребенка. А ещё лучше — трёх! — Ого! — изумилась Вайлет, округлив глаза. — Не думала, что тебя так влечёт семейная жизнь. Помню, как я в восемнадцать лет хотела путешествовать по миру, но меня выдали замуж. Потом родилась Дафна… Вайлет принялась говорить о плюсах и минусах семейной жизни, в чём ей активно помогала Нарцисса, дополняя рассказ своими мудростями, а Фелиса с улыбкой слушала их обеих, надеясь, что у неё не слишком пришибленный вид. Ей показалось, что Гаспар клюнул на уловку, так как у него-то уж точно был загадочный выразительный вид, когда он прошел мимо женского круга, однако подтверждение своей теории Фелиса получила лишь спустя двадцать минут, когда ей удалось отделаться от Нарциссы и Вайлет, что не на шутку разошлись в разговорах. — Я случайно услышал, что ты после школы планируешь выйти замуж и познать счастье материнства. — Его губы презрительно искривились, словно они говорили не о возможном браке Фелисы, а об удобрении из навоза. — Подслушивать не рилично, — пожурила она, напустив на себя хмурый вид. — И что плохого в браке? Мне хочется стабильности для себя, понимаешь? — Твоя жизнь и сейчас стабильна, — возразил Гаспар, а Фелиса едва не фыркнула от возмущения, подумав о том, что этот человек мечтает убить Люсьен и сделать её сиротой. — Я полностью обеспечиваю все твои прихоти, у тебя есть крыша над головой… — Ты не понимаешь, это другое. Я тебе даже не дочь, чтобы ты меня обеспечивал. Мне не хотелось бы остаться с голым задом, если ты вдруг решишь, что я лишняя… — Ты же знаешь, что это не произойдет. — Гаспар сделал шаг вперед, отчего Фелиса вздрогнула, хоть и не отступила, и доверительно сказал на ухо: — Ты всегда будешь нужна мне, поэтому я готов обеспечивать тебя до конца твоей жизни. По спине прошелся холод, стоило ей зацепиться за слова «до конца твоей жизни», словно этот самый конец напрямую зависел от благосклонности Гаспара. — А если ты кому-то вновь перейдешь дорогу и тебя… — Без денег ты не останешься, я распоряжусь, — терпеливо пояснил Гаспар, теряя интерес к разговору, что свелся к концу. — И умирать я не собираюсь, у меня множество обученных людей, готовых подставить спину в случае опасности. — Мне нужно подтверждение на бумаге, раз ты против моего замужества, — парировала Фелиса, развернувшись вполоборота и лениво рассматривая гостей. — Можем составить договор, в котором я обязуюсь не вступать брак до… скажем, до тридцати пяти лет. А ты пообещаешь, что я буду финансово независима. — Финансово независима… ты хоть знаешь, что это значит? Ты не можешь быть финансово независимой, если я буду содержать тебя. — Значит, пусть меня обеспечивает одно из твоих предприятий, — с уязвленным видом выдавила Фелиса, словно понятие финансовой независимости только сейчас заиграло для неё новыми красками. — Ты продолжить всем рулить, а деньги будут поступать на мой счет в Гринготтсе. И ты останешься доволен, так как не потеряешь часть прибыли бизнеса, и мне не придется клянчить деньги на шоппинг или путешествия. — Ты же понимаешь, что фактически это всё равно будут мои деньги? — снисходительно поинтересовался Гаспар, на что Фелиса повернула голову в его сторону, несколько раз хлопнула ресницами и с совершенно невинным видом сказала: — Нет, если по бумагам владельцем буду я. Подумай на досуге. Фелиса улыбнулась напоследок и сделала вид, что чертовски рада видеть свою соседку по комнате, с которой срочно нужно обсудить подростковые темы. Она готова была провалиться сквозь землю от стыда за то, что ей приходилось строить из себя меркантильную и избалованную дурочку, однако Гаспар именно такой и должен видеть её, чтобы потерять бдительность. Да, Фелиса не рассчитывала, что он завтра же пойдет и перепишет на неё винодельню, но семя было посажено в удобренную словесным навозом почву. Кортни была удивлена тем, что Фелиса подошла к ней, одиноко стоящей в самом углу с бокалом вина, однако удивление быстро сменилось облегчением. Подростков в поместье Забини было не так уж много, да и с теми Кортни в повседневной жизни не общалась, что не позволяло сделать первый шаг к светскому разговору на балу, а Фелиса, с которой в последнее время были натянутые отношения, вполне годилась для недолгой беседы. — Мне всё нравится, спасибо, — произнесла Кортни в ответ на стандартный вопрос хозяйки бала, всё ли хорошо. Однако Кортни лукавила, что выдавало не только мысли, но и испуганный взгляд, которым она растерянно обводила некоторых гостей. Ей было страшно находиться в кругу пожирателей смерти, да и осознание, что с минуты на минуту пожалует Тёмный Лорд, вводило её в панику. Фелисе стало жаль соседку по комнате, поэтому она задержалась возле неё дольше, чем планировала, чтобы хоть как-то смягчить атмосферу, тем более что других вариантов развлечения пока не наблюдалось. Однако с появлением лорда Волдеморта её настрой резко изменился. Корсет стал ещё более тесным, воздух показался совсем спёртым, а тишина, воцарившаяся в зале, лишь усиливала звук биения собственного сердца, что бешено колотилось; по ощущениям — где-то в глотке. Фелиса с трудом дышала, наблюдая за неспешными шагами Тёмного Лорда, и план, ранее казавшийся ей разумным, теперь вгонял в липкий ужас. Хотелось бросить всё, даже не начав, чтобы не втягивать себя в неприятности, однако что-то в её разуме осталось неподвластным страху, и это что-то не давало сдаться даже тогда, когда от мандража ноги наливались свинцом, а сердце хаотично то замирало, то ускоряло ритм. — Мерлин, что я здесь делаю? — раздался шёпот справа, и Фелиса, увидев белое от страха лицо Кортни, не могла с ней не согласиться. — Если хочешь, я могу проводить тебя в свою комнату, чтобы ты немного отвлекалась от… обстановки, — предложила Фелиса, действуя не сколько из благих намерений, сколько из желания ненадолго вырваться ради глотка свободы, чтобы настроиться перед моральной пыткой. Кортни ухватилась за спасительное предложение, и они улизнули из праздничной залы, не проронив до самой комнаты ни словечка. Фелиса была так взволнована предстоящей миссией, что могла думать лишь об одном, поэтому, оказавшись в спальне, она даже не заметила, что чего-то не хватает. — Можешь пока посидеть здесь и полистать журналы. — Фелиса махнула рукой в сторону стеллажа и, не дождавшись ответной реакции, вышла в коридор. Ей хотелось немного пройтись по поместью и подумать в тишине о грядущем деле, однако молчаливые стражи Гаспара под чарами невидимости, что патрулировали коридоры, не давали сосредоточиться. Фелиса старательно не смотрела на них, чтобы не выдать собственную осведомленность, но их прожигающие взгляды чувствовались даже на расстоянии, словно она была опасной преступницей, требующей особого внимания. Ей даже захотелось вернуться в комнату и побыть немного с Кортни, однако идея выпорхнула из головы вместе с порывом ветра из открытого окна недалеко от комнаты Блейза. Фелиса оглянулась по сторонам. Ей показалось странным, что в этом коридоре не было ни одного стража, ведь Гаспар не допустил бы, чтобы его сын остался без охраны, пока по поместью бродят сомнительные личности. Фелиса ещё раз взглянула на открытое окно, рама которого брякнула о стену во время сильного порыва ветра, и со всех ног побежала в детскую, чтобы проверить Блейза. Она молила, чтобы брат спал в своей кроватке под присмотром домового эльфа, а не плакал на руках похитителя, который мог бы в будущем шантажировать Гаспара, поэтому едва не рассмеялась от облегчения, стоило ей ворваться в комнату и увидеть Блейза. Но что-то всё равно было не так. Во-первых, домовой эльф спал, вместо того чтобы следить за сохранностью ребенка. Подобная безалаберность была несвойственна Коди, ведь он старательно наблюдал за Блейзом даже днём, когда в поместье не было незнакомцев, и отлучался лишь в те моменты, когда кто-то из домочадцев брал на себя ответственность за жизнь мальчика. Во-вторых, ей не давало покоя открытое окно, через которое мог войти тот, кто не желал быть увиденным. Или кто-то мог сбежать через него. В-третьих, стражи не патрулировали коридор, примыкающий к спальне Блейза, хотя в прочих их наблюдалось минимум по двое. — Коди! Коди! — Фелиса потрясла домового эльфа за хрупкое плечико, с которого свисала старая наволочка, но реакция была слабой. — Да проснись же ты! Наклёвывалось вполне объяснимое «в-четвёртых», которое заключило череду неясных совпадений. Домового эльфа напоили снотворным. Фелиса присела на краешек кровати и легонько погладила Блейза по голове, пытаясь сообразить, что ей делать дальше, ведь она не могла оставить брата без присмотра. Да, знаки указывали, что кто-то уже побывал здесь до неё и ушел через открытое окно, но стоило полностью исключить возможную угрозу для спящего ребенка. «Кто бы ни пытался добраться до Блейза, он не… — Фелиса застыла, оборвав на середине мысль о злоумышленнике, а её ладонь скользнула с волос мальчика на его пухлую щечку, на которой она сначала в полумраке не заметила едва видимый красный отпечаток губной помады. Здесь была Люсьен. Её бросило в жар от осознания, кто на самом деле побывал в детской комнате, ведь в голову сразу забрели мысли о том, что мать подвергла себя огромной опасности, когда заявилась в поместье. Наверняка отсутствие стражи, открытое окно и спящий домовой эльф — её рук дело, но оставалось неясным, зачем она вообще решила наведаться к Блейзу. — Если только она не зашла попрощаться… От подступивших слёз начало пощипывать в глазах, но Фелиса не обращала на них внимания, продолжив трясти Коди за плечо. Домовой эльф противился пробуждению ещё две минуты, после чего большие голубые глаза в сомнении уставились на неё в ответ. — Ты должен следить за ребёнком, а не спать на рабочем месте, — шикнула на него Фелиса, и Коди виновато закивал, уверяя, что не понимает, как такое могло произойти. «Одно хорошо — мама действовала так, что даже домовой эльф не заподозрил её», — подумала Фелиса, покидая детскую комнату и направляясь обратно к гостям. Разумеется, она не успела подумать над дальнейшими действиями, так как центр внимания сместился на Блейза и Люсьен, но в то же время эта ситуация помогла ей отвлечься от былого беспокойства. Злость прибавляла уверенность, поэтому в праздничную залу Фелиса вернулась как полноправная хозяйка бала — каждый шаг отточен, плечи отведены назад, а подбородок гордо приподнят, словно напоминая всем гостям, что они на её территории. И отсутствие Гаспара в зале лишь усиливало значимость Фелисы в этом доме. Тот, кто интересовал её больше всего, находился в окружении верных подданных, взирая на всех свысока. Тёмный Лорд заметил появление Фелисы, немигающий взгляд которой был решительно направлен на него, словно во всем поместье больше никого не осталось. Она не подошла ближе, зная, что ещё не время для разговора, но продолжала смотреть на человека, которому хотела сдаться по доброй воле. Тёмный Лорд заметил её внимание и щедро отвечал своим. Фелиса смотрела на него, когда согласилась потанцевать с мужчиной, даже не разобрав личности последнего. Смотрела, когда отвечала на вопросы Нарциссы и Вайлет. Смотрела, когда к празднеству вернулась Кортни, вдоволь начитавшаяся журналов. Её взгляд был вызовом, понятным лишь Тёмному Лорду, и он принял его, когда последовал за Фелисой на балкончик, хоть и помучил её десятиминутным ожиданием. — Фелиса Розье, — раздался за её спиной голос, принадлежавший Тёмному Лорду, однако слова были произнесены мысленно, а не вслух, в чём она убедилась, обернувшись на звук своего имени. — Ты желаешь мне что-то сказать? За десять минут томительного ожидания Фелиса успела множество раз прокрутить в голове грядущий разговор, в частности свои слова, и несколько раз намеревалась спрыгнуть с балкона и сбежать, пока не поздно. Но теперь, когда она добилась заветной аудиенции и глядела в глаза, что отливали красным, ей стало действительно не по себе. Фелиса знала, что пути назад не будет, даже если она решит сигануть с балкона в эту самую минуту. Чувствовала, как ментальные щупальца Тёмного Лорда прорезают броню, проникая в разум, но даже не пыталась защититься. Он должен увидеть сам. Перед Тёмным Лордом бесполезно было строить из себя меркантильную глупышку и скрывать истинные мотивы своего решения, что далось нелегко. Бесполезно прятаться за щитом и объяснять на словах то, что может быть расценено как хитрость. Фелиса хотела, чтобы Тёмный Лорд видел её слабость и потребность в защите от Гаспара, влияние которого укрепится в сто крат, как только он доберётся до Люсьен. Хотела, чтобы Тёмный Лорд знал, что Фелиса готова заплатить за покровительство своим даром и преданностью. — Ты намного смелее, чем думаешь о себе, Фелиса, — донеслись мысленные слова, как только Тёмный Лорд получил всю необходимую информацию с помощью легилименции. — Я глубоко ценю подобную смелость и готов дать тебе желаемое. Но я должен спросить, прежде чем мы заключим договор. Фелиса кивнула, находя особый шарм в беззвучном диалоге, понятном только им. — Ты готова дать клятву, что будешь верна мне больше, чем самой себе? Осознаешь ли ты важность своего стремления? Осознавала ли она? Да. Фелиса осознавала, что её прежний мир останется позади, когда Гаспар доберётся до Люсьен. Осознавала, что в войне против него будут хороши все средства и что такой союзник, как Тёмный Лорд, будет выгоден. Что только Тёмный Лорд сумеет дать ей силу и защиту, способные противостоять клану Забини. Поэтому следующие слова Фелиса произнесла уверенно, стойко отвечая на пытливый взгляд напротив: — Это моё решение.