Глава 43

— Надо поговорить. Фелиса резко повела плечом и сбросила руку Юджина, который имел дурную привычку прикасаться к ней, когда подходил со спины. Она не сбавила шаг, не обернулась и даже не обмолвилась ни единым словом, зная, что Юджин всё равно не отстанет, пока не выскажет ей всё, что было на уме. А Фелиса знала, что у него было на уме. — Он рано или поздно догадается обо всём. Он заходил ко мне посекретничать после ужина и был очень серьёзно настроен. — Юджин раздражённо фыркнул и вновь коснулся её плеча, в это раз надавив посильнее, чтобы остановить Фелису. — Послушай же меня! — Я только и делаю, что слушаю тебя на протяжении всего дня. Фелиса упрямо поджала губы в ответ на недовольный взгляд Юджина и выжидающе вздёрнула брови. Ему можно было даже не открывать рот, чтобы поведать обо всём, что произошло пятнадцатью минутами ранее, ведь все мысли были на поверхности. Фелиса вслушивалась в каждую из них, выискивая для себя важные фрагменты разговора с Северусом, однако не нашла ничего критичного, что могло бы усугубить ситуацию. Потому что ситуация и так была хуже некуда. Прошли сутки с того момента, как Фелиса лишила Северуса всех воспоминаний о себе, и с той самой секунды она не могла найти покоя. В голове было множество мыслей о том, что она что-то упустила, несмотря на то что прошлась по всем пунктам несчётное количество раз. Фелиса шаг за шагом избавилась от следов своего присутствия в доме Северуса, убрала подальше от глаз те вещи, которые могли напомнить о ней, заменила постельное бельё, которое хранило её запах. Беспокойство не давало ей остановиться даже после того, как она с огромным трудом перенесла Северуса в Хогвартс через камин в его доме, поэтому она вновь вернулась в Паучий тупик, чтобы пройтись по вещам свежим взглядом. Фелиса долго не могла собраться с силами, чтобы уйти, ведь ей казалось, что больше не вернётся в этот дом. Уж точно не на правах желанной гостьи, ведь она стёрла все воспоминания о себе, лишила Северуса чувств и привязанности. Ещё сложнее было оставить Северуса одного в спальне Хогвартса, потому что она могла позволить себе беспрепятственно смотреть на него спящего и беззащитного, могла невесомо касаться кожи в последний раз, держать за руку. Фелиса запрещала себе раскисать и углубляться в эмоции, которые просили выхода, и даже рядом со спящим после транквилизатора Северусом не позволяла себе плакать, а лишь безмолвно повторяла: нужно идти дальше. Конечно же, Фелиса не могла скрыть правду от Бруно, поэтому рассказала Юджину о своём поступке спустя десять минут после того, как оставила Северуса одного. Она говорила лишь фактами, глядя на свои крепко сжатые ладони меж коленей, а на уточняющие вопросы отвечала кратко и сухо, словно отчитывалась о выполненном задании. На удивление, Юджин был взволнован сильнее, чем ей представлялось, будто он до последнего не верил, что Фелиса сумеет поставить точку именно таким образом и что вообще поставит эту точку. Юджин опасался, что Северус не отпустит прошлое так легко и что он станет вести расследование, чтобы докопаться до правды, однако Фелиса заверила, что она готова к такому повороту событий и знает, что нужно делать. Хоть и не спешила делиться деталями. — Ты не поймёшь, пока не увидишь его в таком состоянии своими глазами, — сказал Юджин после того, как мысленно поведал о последнем разговоре с Северусом. — Он скоро выйдет на тебя, будь готова. Фелиса не сдержала тяжёлого вздоха, наполненного смирением и усталостью, и на автомате ответила, что готова ко всему. Пусть и не ожидала, что первые тревожные звоночки начнутся всего сутки спустя. Фелиса надеялась, что на этом разговор будет окончен, однако Юджин, пусть и не сразу, но всё же задал очевидный вопрос: — Куда-то сбегаешь? Она не сдержала ещё одного тяжёлого вздоха, понимая, что теперь точно не отвертится от компании. — Вспомнила, что оставила кое-что у него в доме. — Фелиса неосознанно избегала называть Северуса по имени, словно это могло облегчить её состояние, однако Юджину не требовалось уточнений. — Если будешь держаться немного в стороне, то я позволю тебе пойти со мной. — Позволишь? — с наигранно серьёзным выражением лица спросил он. — В самом деле? Какая щедрость! Фелиса не сдержалась и закатила глаза, после чего оглянулась по сторонам и быстрым шагом направилась к воротам, бросив на ходу: — И ради всего святого! Как ты умудряешься появляться на моём пути в самый неподходящий момент? — Обязательно расскажу, когда сдашь все экзамены, — заверил Юджин, и, как назло, в его мыслях не было ни единого намёка на истину. Паучий тупик встретил их хлюпающей грязью под ногами и сильным ветром с мокрым снегом. Фелиса плотнее сжала края капюшона у лица, жестом приказала Юджину оставаться в проулке между домами, а сама, неприязненно жмурясь, направилась к дому Северуса. Она не думала, что вернётся в это дом так скоро, однако обстоятельства вынуждали идти на крайние меры ради дела. За всеми хлопотами о Северусе и о том, всё ли она сделала чисто, Фелиса совершенно забыла о том, чем планировала заняться ещё два дня назад, когда вышла из гостиной Слизерина с кулоном, подаренным Люсьен. Казалось, что это было целую вечность назад, так как последние дни были насыщенны на события, однако дело больше не могло терпеть отлагательств. Нужно было воспользоваться порталом и отправиться в тайное место Люсьен как можно скорее. Было лишь одно «но». Фелиса потеряла кулон. Она обыскала все карманы одежды, в которой была в тот день, перепроверила шкатулку на тот случай, если каким-то чудом оставила его там, пусть и прекрасно помнила, как держала в руках кулон перед тем, как встретила Северуса. Разумеется, её ждало полное разочарование, и, несмотря на все попытки успокоить себя, Фелиса с самого начала поисков знала, где сумеет найти пропажу. Дом встретил зловещим мраком и тишиной. Повинуясь настороженности, Фелиса старалась шагать бесшумно, будто не хотела спугнуть безмолвие спящих комнат, однако рассохшиеся половицы предательски сдавали нарушительницу покоя. Она не рисковала даже зажигать свет и следовала лишь за лучом Люмоса, ведь ей казалось, что в любой момент её могут застать врасплох. Вдруг Северусу именно сейчас приспичит посетить родительский дом? Успокаивало лишь то, что она не оставила ему летучий порох, но это не помешало ей с подозрением покоситься на камин в гостиной. Так как все переодевания происходили в спальне, Фелиса первым делом направилась именно туда, решив, что кулон мог незаметно выпасть из кармана и завалиться под кровать или громоздкий шкаф. Она была уверена, что пропажа найдётся именно в спальне и что ей не придётся долго ползать на четвереньках по холодному полу, однако ни под кроватью, ни под шкафом кулон так и не обнаружился. Более того, Фелиса несколько раз проверила каждый дюйм всех поверхностей, но результат был плачевным. Она села на кровать и вытянула ноги, чтобы дать себе минуту на отдых и размышления. Чихнула, надышавшись пылью во время поисков. Задумчиво нахмурилась. Она должна расширить место поисков и поскорее убраться из дома, нагоняющего сейчас только страх и тоску, да и стоило помнить о Юджине, которому не понравится долгое ожидание в непогоду. Впрочем, о нём Фелиса не сильно переживала, считая, что в следующий раз он несколько раз подумает, прежде чем идти следом без веской на то причины. Мысль об этом вызвала лёгкую улыбку, однако она слетела в тот же миг, когда из гостиной раздался шорох и зажёгся свет. Её уединение было нарушено. Фелиса в ужасе вскочила на ноги, шепнула «Нокс!» и затаила дыхание, прислушиваясь к шагам, доносившимся из гостиной. Сердце в груди стучало так сильно, что его биение эхом пульсировало в ушах, заглушая окружающие звуки. Проглотив вязкий ком в горле, Фелиса медленно и осторожно подкралась к двери и зажала рот ладонью, когда в гостиной что-то звонко брякнуло и послышался мужской голос. Хоть бы это был Юджин. Хоть бы Юджин… Она молилась о том, чтобы внезапным гостем оказался Юджин, или случайный грабитель, или кто-то из старых знакомых Северуса, однако в глубине души она знала, что все надежды напрасны, ведь кроме неё никто не мог войти в дом. Не нужно было гадать, чтобы узнать, кто находился в соседней комнате, и лишь от одной мысли об этом бросало в холодный пот. Нужно срочно уходить! Фелиса суетливо оглянулась по сторонам, но даже единственное окно в спальне было заколочено, не говоря уже о специальных чарах, которые были наложены на все окна в доме. Оно даже не треснуло бы, если бы Фелиса воспользовалась Бомбардой Максима, поэтому путь отступления должен быть другим. Но единственным способом выбраться из спальни была лишь дверь, ведущая в коридор, однако Фелиса не хотела даже представлять, что будет, если откроет её. Она оказалась в ловушке. Сама мысль о том, что ей было страшно наткнуться на Северуса в его же доме, вызвала истеричный смешок, заглушённый ладонью. Представь она несколько дней назад, что окажется в такой ситуации, ни за что бы не поверила, но судьба умела удивлять. И ведь всего этого не было бы, если бы она не потеряла кулон. Фелиса мысленно сказала себе, что сейчас не время думать о причинах, по которым оказалась в столь щепетильной ситуации, поэтому вернулась к плану побега. Она не могла просто открыть дверь и выйти в коридор, так как вероятность быть замеченной была очень высока, но и сидеть здесь и ждать, когда Северус уйдёт, тоже было глупо. Что, если он в следующую минуту войдёт в спальню и увидит её? Тогда все усилия были бы напрасными, ведь пришлось бы объяснять, что едва знакомая ему студентка делает в его доме и как она в него попала. И Фелиса была уверена, что Северус не поверит ни в одну даже очень хорошо продуманную ложь. Вдруг за дверью в коридоре скрипнула рассохшаяся половица, и Фелиса с широко раскрытыми от испуга глазами отшатнулась назад. Щель между дверью и полом осветилась ярким светом Люмоса, и она догадалась, что Северус зажёг его неспроста. Он что-то искал. Или кого-то… Следы! Фелиса готова была дать себе по лбу за неосторожность, ведь она не позаботилась сразу о том, чтобы убрать за собой. На улице было слишком влажно и грязно, поэтому от её обуви на полу не могли не остаться следы, а Северус, вероятно, заметил их в первую же минуту пребывания в доме, поэтому обыскивал комнату за комнатой, чтобы найти незваного гостя. И до момента, когда они встретятся, оставались считаные секунды… Думай! Думай! Фелиса крепко сжала в кулаке волшебную палочку и сделала первое, что пришло ей в голову. — Акцио котёл, — шепнула она, и в следующую секунду на чердаке раздался грохот. Фелиса знала, что чердак был всегда закрыт, поэтому манящие чары не сумели бы перенести котёл в другую комнату, но это определённо наделало шума. Она слышала, как котёл настойчиво бился о дверь, пытаясь пробить преграду, и для пущего эффекта решила усилить его. — Акцио половник! Акцио доска! Фелиса слышала удаляющиеся шаги, поэтому решила действовать незамедлительно: она открыла дверь, выскользнула в коридор и пулей пустилась к входной двери, зная, что у неё есть не больше десяти секунд на побег. Порыв сильного ветра вперемешку с мокрым снегом ударили в лицо, но Фелиса не замедлилась ни на секунду. Времени не было даже на то, чтобы захлопнуть за собой дверь, и Фелиса успела лишь накинуть капюшон и махнуть Юджину, чтобы он трансгрессировал прочь. Она знала, что Северус видел её. Живо представила, как он сбегает по лестнице, ведущей на чердак, и несётся вслед за незваным гостем, но видит лишь удаляющийся силуэт в мантии, исчезающий под особо сильный порыв ветра сразу за антитрансгрессионным полем. Узнал ли он её? Будут ли у неё проблемы с этим, когда они встретятся в школе? Фелиса не знала и не хотела об этом думать прямо сейчас. В данную минуту стоило позаботиться лишь о том, чтобы качественно замести за собой следы трансгрессии и воспользоваться порталом, чтобы отправиться в штаб Люсьен. О возвращении в школу пока не было и речи. — Что это было? Разумеется, Юджин уже ждал её в доме, когда Фелиса пересекла порог. Странно, ведь они даже не договаривались о месте встречи, но оба решили, что безопаснее всего будет прийти именно в штаб Люсьен. — Он появился в доме, что мне ещё оставалось делать? — раздражённо спросила Фелиса, стягивая с себя влажную мантию и передавая её в руки Клары, которая вышла на шум. — Оба в мой кабинет, — безапелляционно отчеканила она, сверкнув чёрными глазами. — Живо! Меньше всего Фелиса хотела объяснять сложившуюся ситуацию Кларе, но та была непреклонна и потребовала полного отчёта. Пришлось рассказать о сложностях своих отношений с молодым профессором Хогвартса, о том, что в последнее время он проявлял сильный интерес к её внеурочной деятельности, а также о том, что ей пришлось применить к нему Обливиэйт. К концу рассказа в кабинет вошла Эллен, присела на краешек стола, и, судя по тому, что на её лице не было ни капли удивления, Юджин успел поведать в течение дня все последние новости. Иногда Фелисе казалось, что близнецы Бруно вообще не имели секретов друг от друга. — Зря ты пошла в его дом, — покачала головой Эллен. — Первые дни после Обливиэйта самые сложные, так как мозг не может в один миг сгладить все острые углы после утраты части воспоминаний. Будем честны: ты была важной частью жизни этого твоего профессора, поэтому он бессознательно будет искать тебя, твой голос, твой запах. А ты ему преподносишь всё на блюдечке с голубой каёмочкой. — Я должна была рискнуть, чтобы забрать свою вещь из его дома, — объяснилась Фелиса, однако довод даже для неё теперь казался недостаточно убедительным, чтобы рисковать. — Нашла? — с издёвкой поинтересовался Юджин, но ответом ему стал лишь колючий взгляд исподлобья. — Прекрасно. Мало того, что ты наследила в доме, так ещё и оставила где-то свою вещь, которую он, между прочим, найдёт раньше тебя и начнёт копать глубже! Прекрасно, Фелиса, просто феноменально! Уж лучше бы он всё знал о твоих делах и помогал по мере возможностей, чем так! — Заткнись, Юджин, — встала на её защиту Эллен, пусть её собственные мысли были не так далеки от суждений брата. — Фелиса не решилась бы на этот шаг, если бы ты всё время не подливал масло в огонь! Ты тоже причастен к этому, поэтому и расхлебать поможешь! — Все хлебнём, если нужно будет. — Клара стукнула кулаком по столу и зорко оглядела троицу присутствующих. — Развели здесь балаган из-за ерунды, как дети малые! — А у нас и не будет порядка, пока каждый ведёт свою игру. — Юджин с укором посмотрел на Фелису, и она закатила глаза, скрестив руки на груди. — Давай, расскажи мне о том, насколько чисто вы все ведёте здесь дела, — сказала Фелиса в свою защиту. — Вы только притворяетесь, что доверяете мне, а сами втайне проворачиваете чёрт знает что! — Тебе хоть не приходится подчищать за нами следы! Фелиса вспыхнула за секунду, вскочила на ноги и приставила палочку к горлу Юджина, а он, в свою очередь, не растерялся и принял схожую позу. — Это ещё что такое? — прогремела Клара, и в следующий момент Фелиса почувствовала, как её отбросило назад, и она с трудом удержала равновесие, чтобы не упасть на пол. — Машете здесь палочками как полоумные, будто нам воевать не с кем! Хотите покалечить друг друга и привлечь внимание Забини? И кому же от этого станет легче? Фелиса и Юджин синхронно опустили глаза в пол в знак раскаяния, пусть и не перестали злиться друг на друга, однако эта злость уже была не такой яркой, так как Клара сумела надавить на нужный рычаг. — Я не требую от вас, чтобы вы вмиг стали закадычными друзьями, но вы должны поддерживать, доверять и уважать друг друга, чтобы работать в одной команде! Мы ничего не добьёмся, если вы будете вести себя как кошка с собакой! — Кошки и собаки вполне умеют ладить между собой, — пробурчала под нос Эллен, но Клара услышала это и вновь треснула кулаком по столу, отчего все трое вздрогнули. На минуту в кабинете повисла тишина, которая задумывалась Кларой как очередной воспитательный момент, чтобы каждый подумал над своим поведением, однако Фелиса, знавшая мысли всех в комнате, видела всё иначе. Юджин мысленно послал куда подальше Клару, Фелису и Эллен до кучи; Эл размышляла о том, успеет ли она заскочить в маггловскую пекарню до закрытия, чтобы купить на ужин любимый мясной пирог; Клара пыталась не показать, что последний удар кулаком об стол был несколько сильнее, чем хотелось бы, и теперь сомневалась, не сломала ли кость. Фелиса не сдержала смешка, пусть и тактично прикрыла рот ладонью. Но это было лишь началом, так как следом раздался ещё один смешок, и ещё. Не прошло и десяти секунд, как её тело сотрясалось от беззвучного распирающего хохота, а озадаченные лица присутствующих лишь добавляли комичности. Первой сдалась Эллен. Она закатила глаза и широко улыбнулась. Юджин старательно хмурился, однако Фелиса знала, что он с трудом не поддаётся, чтобы не рассмеяться. Одна лишь Клара смотрела на них с недоумением и качала головой. — Abbiamo organizzato un asilo qui! — воскликнула она и, потирая ушибленный кулак, гордо удалилась из кабинета. Эллен заливисто рассмеялась и передразнила Клару, фальшиво усилив без того приметный итальянский акцент. Юджин назвал их дурочками и не сдержал улыбки, а Фелиса, отсмеявшись, заявила, что они сполна оправдывают статус вспыльчивой русско-итальянской семьи. — И всё же будет лучше, если в следующий раз ты обратишься к нам за помощью до того, как самостоятельно наломаешь дров, — сказал Юджин, когда они вдвоём возвращались в Хогвартс перед самым отбоем. — Мы, конечно, поможем замести следы в случае провала, но было бы неплохо работать на опережение и просчитывать все ошибки вместе. — Вот и помогай заметать следы, а не тычь меня лицом в дерьмо, — беззлобно ответила Фелиса. — В следующий раз Клара может не оказаться рядом, чтобы разнять нас. — Договорились. В качестве извинений за то, что её действия могли принести им проблем, Фелиса предложила Юджину провести час-другой в его гостиной, чтобы углубиться в дела Забини. Возможно, она только сейчас начала осознавать важность всего происходящего и что работа в команде действительно может улучшить их результаты, что, в свою очередь, быстрее приведёт их к ошеломительной победе и свободе. И Фелиса как никогда ранее была замотивирована поскорее поставить точку в войне против Забини. — За все прошедшие годы мы укрепили своё положение во всех отраслях его бизнеса: в производстве и торговле запрещёнными веществами, в строительстве, в маггловском казино, в организованной преступности, включающей в себя как проституцию, так и наемничество. — Юджин рисовал схему на специальной доске, приобретённой для подобных уроков, а Фелиса, сцепив руки в замок под подбородком, внимательно следила за линиями. — Основная проблема заключается в том, что Забини действует нестандартно и сотрудничает с властями. У него заключены сделки с государственными представителями четырнадцати стран, и он намерен расширить своё влияние как минимум в трёх странах в ближайшие полгода. — Он хочет заполучить поддержку в Индии и в двух странах Африки, — продолжила его мысль Фелиса. — Во всех трёх странах есть крупные порты, которые он хочет использовать для транспортировки строительных материалов и вина. — По официальной версии. — Юджин одобрительно кивнул, поощрив инициативу. — Мы же знаем, что основной упор идёт на контрабанду запрещённых веществ, в том числе и тех, что содержатся в вине. Вскоре винодельня перейдёт по документам тебе, и мы сможем фальсифицировать все сертификаты, при этом ты останешься жертвой в глазах общества. Основной целью ближайших месяцев станет репутация Забини. — Мы скомпрометируем нескольких чиновников, с кем у Забини заключены сделки, и обнародуем это прессе. Остальные его партнёры почувствуют угрозу и захотят оборвать все связи. — Фелиса откинулась на спинку кресла, поджала под себя ноги и не сдержала зевка. — Жаль, что у них это не выйдет. — Не выйдет, — подтвердил Юджин. — Но будет грандиозный международный скандал, который окончательно подорвёт репутацию Забини. И только тогда мы сможем активировать все «бомбы», которые закладывали так много лет. Вся его империя рухнет в один момент, когда мы явим общественности каждую из отраслей его бизнеса и обнародуем бухгалтерские счета. Фелиса невесело улыбнулась, подумав о том, что её мать не сможет увидеть триумф главного дела всей её жизни. Возможно, после победы над кланом Забини она смогла бы найти покой и хобби, которое не включало бы в себя столь опасные махинации. Юджин и Фелиса проговорили до глубокой ночи, и она так и уснула в его гостиной на диване, решив, что совершенно не хочет возвращаться в подземелья. На удивление, утром она проснулась бодрой и полной сил, так как проработка плана вселила в неё уверенность в том, что вскоре всё подойдёт к концу, а это означало, что ей можно будет вернуть Северусу воспоминания. И что, возможно, у них всё-таки будет счастливый конец. Если он простит меня. Фелиса находилась на уроке Северуса и тайком наблюдала за ним, желая отыскать хоть намёк на странное поведение, однако он хорошо справлялся со своей ролью и не показывал, что его мысли были заняты чем-то кроме темы практического занятия. К огромному сожалению, все рабочие места около стола преподавателя были уже заняты, когда Фелиса и Натали вошли в кабинет, поэтому они довольствовались дальним столом, откуда ей невозможно было слышать его мысли. — Хватит глазеть, — шикнула Натали, и Фелиса несколько раз моргнула, прежде чем перевести взгляд на подругу. — Хочешь, чтобы все заметили? — Я сверяюсь с записями на доске, — пояснила Фелиса, однако Натали ни на секунду не поверила ей. — Не хочу запороть наше зелье. — Ты хоть знаешь, над каким зельем мы работаем? Фелиса бросила беглый взгляд на доску, чтобы прочитать название зелья, а Натали испустила разочарованный вздох и подумала о том, что она безнадёжна. — Мы расстались, — шёпотом пояснила Фелиса, не поднимая взгляда от разделочной доски, на которой по указке Натали нарезала корень валерианы. — Поэтому буду благодарна тебе, если ты больше не станешь говорить с ним обо мне, даже если будет веская на то причина. Фелиса и сама до конца не понимала, почему не хотела открывать правду Натали о том, что произошло на самом деле. Возможно, она не хотела поднимать тему Обливиэйта, так как она была тесно связана с её прошлым, а может, просто не хотела втягивать в свои дела глубже необходимого. Простого «Мы расстались» было достаточно для того, чтобы Натали не находила странным поведение Фелисы во время неминуемых встреч с Северусом, а также это было веским поводом держаться от него подальше. — Что значит «расстались»? — Натали округлила глаза от удивления и не сдержалась, чтобы бросить не менее удивлённый взгляд на Северуса. — Просто поругались и не разговариваете? Или с концами? — Или с концами, — подтвердила Фелиса. — Эта связь с самого начала была обречена на провал, потому что мы абсолютно разные, поэтому я приняла решение завершить всё сейчас, пока сильно не привязалась. Натали не верила ей, что очень громко демонстрировала в своих мыслях, вспоминая обо всём, свидетелем чего она стала. «Возможно, я не всегда одобряла эти отношения и пару раз готова была поколотить твоего Снейпа, но в последнее время он благотворно влиял на тебя!» — подумала она напоследок, подкрепив мысли выразительным недоверчивым взглядом. — Он не раз помог мне в сложный период, и я очень благодарна за это, но на одной благодарности отношения не построить. — Отрепетированная накануне фраза прозвучала вполне убедительно, и Натали с сомнением прищурила глаза, размышляя о том, можно ли было спутать любовь с зависимостью, которая устанавливается с партнёром во время повторяющихся актах спасения. «И как ты чувствуешь себя после разрыва?» — мысленно спросила Натали, на что Фелиса с полуулыбкой пожала плечами и показала большой палец. И это выглядело убедительно, ведь Фелиса и в самом деле не проявляла признаков хандры. Она не замыкалась в себе, не выглядела болезненно или заплаканно, не дерзила больше обычного. Натали видела перед собой человека, который совершил обдуманный поступок и не жалел о содеянном, а этого было достаточно для того, чтобы не бить тревогу. Оставался лишь один незакрытый вопрос, который Фелиса ждала и в то же время боялась услышать, так как заготовленный ответ был полон лжи. «И как он воспринял ваш разрыв?» — мысленно спросила Натали, что вызвало мгновенную реакцию в виде жара, пронёсшегося волной по всему телу. Фелиса благоразумно отложила нож, положила ладони на разделочную доску и подняла на подругу задумчивый взгляд. Как некстати, в голове пронеслись фрагменты двухдневной давности, в которых Северус, парализованный чарами, лежал на полу и яростно смотрел в её глаза, умоляя не совершать ошибку. Как мысленно кричал и просил остановиться. Как обещал вспомнить её, что звучало угрожающе. Фелиса сморгнула воспоминания, мелькавшие перед глазами, прочистила горло покашливанием и ответила: — Он знал, что этот момент наступит, поэтому с достоинством принял моё решение. И её негромкие слова прозвучали убедительно, словно Фелиса за прошедшее время сумела поверить в собственную ложь и принять её как истину. Будто не было крика в его мыслях и глазах, не было сопротивления до последней секунды. Не было её рыданий над неподвижным телом, словно Фелиса оплакивала покойника. Ситуация казалась проще, если думать обо всём как о временном расставании, исключающем встречи наедине, касания и разговоры на личные темы. Фелиса цеплялась за слово «временно», грея себя надеждами на то, что в конечном итоге она решит все проблемы, и одно из двух колец, что незыблемым напоминанием висели на цепочке под её одеждой, вернётся к Северусу. И это помогало ей жить. Помогало каждый день просыпаться и с надеждой встречать новый день. Придавало сил бороться за то, во что она верила, и с особым рвением изучать информацию, которой её снабжал Юджин. Фелиса продолжала жить, цепляясь за эту надежду, даже когда дни были наполнены беспросветным мраком, игрой на выживание и интригами, грозившими обернуться провалом. Она продолжала сотрудничать с Тёмным Лордом, выбираясь из постели глубокой ночью, когда замок был погружён в сонную негу, так как именно ночью Юджин терял бдительность и не выслеживал её в коридорах и на улице. Фелиса подозревала, что это связано с тем, что он спал и не мог видеть её перемещений, каким бы способом ему ни приходилось это делать. Такие встречи происходили раз-два в неделю, так как требовали особой подготовки и жертв в виде сна и риска быть пойманной, не говоря уже о том, что сами встречи оставляли после себя терпкое ощущение предательства, ведь как бы Фелиса ни торговалась с совестью, она не могла избавиться от ощущения, что её связь с Темным Лордом критически не уживалась с моралью. Однако встречи в Лестрейндж-парке давали свои плоды. Фелиса нашла ответы на два вопроса, которые вдохнули жизнь в обитателей дома на площади Гриммо. Во-первых, она узнала, кто именно и чем проклял Марлин, поэтому путём мозгового штурма с Лили, Римусом, Сириусом и Регулусом сумела найти способ вывести подругу из магической комы. Марлин очнулась обессиленная и с трудом могла двигаться, однако у неё была немыслимая поддержка друзей, которые положили все ресурсы и время на то, чтобы поднять её на ноги. Сириус проявил себя старательней всех, опекая Марлин за десятерых, и во время визитов на площадь Гриммо Фелиса не могла не восхищаться тем, с каким упорством он делал всё возможное, чтобы помочь ей. И не последнюю роль сыграло то, что Регулус объявил о живом Джеймсе Поттере, которого держали в заложниках в неизвестном ему месте. Разумеется, Регулус не сумел бы в одиночку узнать о строжайшем секрете Тёмного Лорда, и за всем стояла Фелиса. О её причастности нельзя было говорить, поэтому они решили преподнести всё так, словно Регулус оказался в нужное время в нужном месте и узнал всё самостоятельно, о чём и поспешил доложить брату и его друзьям. Также они решили не говорить о том, что было известно место заключения Джеймса, так как несложно было догадаться, что вся дружная компания во главе с Лили и Сириусом ворвутся на охраняемую территорию и навлекут на себя смерть. — Мы будем гореть в аду, если вскроется правда, — сказала Регулусу Фелиса в один из визитов на площадь Гриммо, как только они закрылись в его комнате. — Сначала нас прикончит эта банда неугомонных храбрецов, а затем мы попадём в ад за все остальные грязные дела, которые проворачиваем под их любопытными носами. — Либо наши имена впишут в историю, и профессор Бинс ещё несколько веков будет особо нудно рассказывать о нас на своих уроках, — с озорным блеском в глазах предположил Регулус. — Пока мы будем гореть в аду. Регулус на это лишь махнул рукой и предложил вернуться к теме крестражей, о которых они рассуждали с завидным упорством и энтузиазмом. Фелиса в такие моменты лелеяла мечту, что они сумеют разобраться с Тёмным Лордом к тому времени, когда всё будет готово к уничтожению клана Забини, и на душе становилось невероятно легко и радостно, словно каждый из её друзей действительно мог получить свой счастливый конец в этой истории. И пока Фелиса с Регулусом строили грандиозные планы по свержению Тёмного Лорда, часами пропадая за стенами его спальни, остальные обитатели дома на площади Гриммо были уверены в том, что у них роман. Чтобы узнать об этом, не нужно было обладать особыми навыками и вникать в шёпот мыслей, потому что всё было очевидно по понимающим улыбкам, намёкам, брошенным невзначай, по обменам взглядами, когда Регулус приглашал уединиться. Фелиса не видела в этом проблемы, так как вспыхнувшими между ними чувствами можно было объяснить всё то, что они держали в секрете, да и ни у кого не возникало лишних вопросов. Почти не возникало. — Мне казалось, что у тебя отношения со Снейпом, — сказала ей Марлин в первых числах декабря, когда Фелиса после чаепития в столовой направилась следом за Регулусом в его комнату. Подруга подловила её в коридоре, где их никто не мог подслушать, и под руку повела в сторону своей спальни, однако Фелиса заранее узнала о том, что Марлин планирует допрос с пристрастием, и была готова. — Ты слишком долго была в отключке, и твой мозг, очевидно, стал барахлить, — отшутилась Фелиса, пусть и знала, что Марлин такой ответ не устроит. — Брось, Фелиса, — сказала та, захлопнув за собой дверь спальни, после чего присела на краешек кровати и приглашающе похлопала ладонью рядом с собой. — Ты можешь ёрничать сколько угодно, но я ни за что не поверю в то, что между вами не было ничего серьёзного. Хотелось ответить «мы поженились, куда уж серьёзней?», но вслух сказала: — Всякое было, но прошло. — Найдём магглов, которые смогут быстро оформить брак, и вернёмся в Хогвартс женатыми. — У него своя жизнь, у меня тоже. — У нас будет свой сад на заднем дворе, беседка. Будем пить чай летними вечерами, а в воздухе будет витать сладковатый цветочный аромат. — Рано или поздно всё должно было подойти к концу. — Клянусь любить и защищать тебя до конца своей жизни. — Потому что мы по-разному видим будущее. Воспоминания некстати врывались в разум, словно перечёркивая все слова, и Фелиса крепко зажмурилась, желая прогнать назойливые видения, пробуждающие в ней царапающую рёбра боль. — И теперь ты с Регулусом? — с сомнением уточнила Марлин. — И теперь я сама по себе, но ты можешь представлять всё, что угодно твоей больной фантазии. — Фелиса игриво толкнула плечом Марлин, и та не сдержала улыбки, сказав, что нет ничего дурного в её желании справиться о личной жизни подруги. С Северусом всё было непросто. Фелиса ещё до Обливиэйта понимала, что ей будет тяжело видеть его изо дня в день и не иметь возможности подойти, но в реальности всё было во сто крат хуже. Она исправно посещала его уроки, на которых иногда баловала себя тем, что садилась поближе, чтобы среди десятка чужих мыслей слышать именно его мысли, вкушать их с особым трепетом и вдумчивостью. Фелиса старалась не смотреть на него дольше положенного, избегала прямых обращений и делала всё возможное, чтобы не выделяться среди однокурсников. Зелья стали некой панацеей, что притупляли голос тоски, поэтому она с нетерпением ждала каждый урок, старательно писала все конспекты и вдумчиво выполняла домашние задания. Несмотря на опасения Юджина, Северус не понял, кто находился с ним в одном доме и наделал шума, когда сбегал. Фелиса знала из его мыслей, что он некоторое время был обеспокоен ситуацией и даже сменил все защитные чары, что лишило Фелису возможности ещё раз проникнуть в дом и провести обыск. Первые сутки она только и делала, что винила себя за потерю подарка матери, но позже решила, что стоит отпустить ситуацию, так как с делом Забини пока всё шло гладко и чисто и что вряд ли Люсьен перед запланированной смертью стала бы скрывать от всех нечто решающее в войне. Оставалось лишь надеяться, что Северус не нашёл кулон, и, если судить по отсутствию мыслей об этом в его голове, всё так и было. А за две недели до Рождества Фелиса вовсе перестала слышать его мысли. Сначала это было не так заметно в переполненном кабинете. Привычный гомон множества голосов сбивал с толка даже натренированного годами человека, однако Фелиса ничего не услышала и на расстоянии четырёх футов, когда не спеша проходила мимо. Она отчётливо слышала мысли Натали, которая находилась в два раза дальше, но в голове Северуса была тишина. Словно его вовсе не было в кабинете. Фелиса насторожилась, ведь в голову лезли мысли о том, что она виновата в этом. Вдруг Обливиэйт сработал неправильно и чары медленно разрушали его мозг? Она ведь не была крутым специалистом по удалению воспоминаний, вдруг углублённого изучения теоретической части было недостаточно, чтобы в качестве первого испытуемого использовать одного из самых дорогих людей? Что, если у него есть отклонения посерьёзней? Фелиса вздрогнула, услышав звон колокола, оповещающего о конце урока, и решила, что это знак. Она должна задержаться, чтобы остаться с ним наедине и выяснить всё, что только сможет. Хотя бы визуально. Натали закатила глаза, увидев, что Фелиса нерешительно переступает с ноги на ногу около стола и не складывает принадлежности в сумку, мысленно сообщила, что не станет ждать её в коридоре, и удалилась вслед за остальными однокурсниками. В кабинете стало тихо. Фелиса знала, что должна слышать мысли Северуса с такого расстояния, но этого не было. Она завороженно подошла ближе к его рабочему столу, чувствуя себя так, словно вовсе лишилась слуха. Северус равнодушно следил за её действиями. Он перестал раскладывать стопки пергаментов на своём столе, чем занимался до решения Фелисы задержаться после урока, но в глазах не было ни удивления, ни настороженности, ни какой-либо другой эмоции, прояснившей бы ей ситуацию. Я его всё-таки сломала. — Урок окончен, Розье. — Слова Северуса прозвучали неожиданно и резко в тишине кабинета, и Фелиса вздрогнула, почувствовав холод, который прошёлся по позвонкам. — Если что-то хотите спросить — спрашивайте. Не надо меня гипнотизировать. Нет, я его не сломала. Он всё такая же язва. — Я кое-что хотела уточнить, — негромко произнесла она, продолжая завороженно смотреть на Северуса, а в её голове тем временем не было ни единого достойного продолжения из-за нервозности. — Что-то по теме урока? — предположил он, когда так и не услышал уточняющий вопрос. — Если так, то в учебнике всё доступно объясняется даже для первокурсников. Фелиса с облегчением расслабила плечи, когда различила раздражение в его словах. Хотелось сказать себе: «Смотри, с ним всё хорошо! Ничего не изменилось!», однако Фелиса всё ещё не понимала, почему не слышит мыслей Северуса, хоть всё в нём и казалось привычным. — Пожалуй, я так и сделаю, — ответила Фелиса, решив, что большего не добьётся, а лишь вызовет ненужные подозрения. — Не стоило вас отвлекать. Она развернулась, дошла до своего рабочего стола и принялась спешно складывать учебные принадлежности в сумку, чувствуя на себе испытывающий взгляд. Стоило сразу догадаться, что идея задержаться ни к чему хорошему не приведёт, и Фелиса была уверена, что всё дело в её стремлении хоть немного побыть с Северусом наедине. Как раньше. Фелиса положила в сумку учебник и направилась к двери, всё ещё чувствуя взгляд на затылке. Он прожигал, заставлял обернуться и броситься вперёд, чтобы через пять секунд с силой прижаться к давно изученному телу, положить голову на его плечо и вдохнуть так глубоко, чтобы запах Северуса намертво отпечатался в лёгких. Провести руками по спине, сжать ладони в кулаки, оттянув немного одежду. Коснуться тёплой шеи кончиком носа, прижаться щекой… — Не думал, что вы такая трусиха, Розье. Фелиса замерла, чувствуя, как от страха тело налилось тяжестью, а мышцы будто парализовало. Она совершенно растерялась и даже задумалась, не озвучила ли свои мысли, воплощающие тайные желания. Но нет. В кабинете определённо было тихо до того момента, пока Северус её не окликнул. Он назвал меня трусихой? Фелиса обернулась с выражением недоумения на лице и не сдержала уточняющего вопроса: — Вы назвали меня трусихой? Северус скривил губы в недоброй ухмылке — в той самой ухмылке, которую она множество раз видела до того, как они сблизились, и которая сейчас вызывала горечь от осознания, как многого она лишила их обоих, когда применила Обливиэйт. — А кто вы, Розье? — Вы. Вы. ВЫ! Хватит уже «выкать!» — Я уж подумал, что вас совесть замучила. Что вы решили извиниться. Казалось, что большего ужаса Фелиса уже не могла испытать, но Северус настойчиво доказывал обратное, заставляя её то задыхаться от напряжения, то жадно и часто вдыхать через нос, чтобы хоть немного отрезвить мозг кислородом и заставить его думать. Думай, чёрт возьми! Но Фелиса могла лишь настороженно смотреть в ответ и ожидать следующего удара, чтобы не попасться на уловку. Северус определённо что-то знал, и она не могла проколоться на элементарной хитрости. Это ведь просто игра — кто первее выдаст больше информации, тот и проиграл. А Фелиса не хотела проиграть. Выбор был невелик: уйти равноценно проигрышу, сражаться молчанием — всё равно что принять ничью. Чтобы победить и получить информацию в качестве приза, нужно принять правила игры и с филигранной выверенностью сапёра идти по минному полю. — Надо поговорить.