Глава 3. Вайолет

      О’Коннел некоторое время пребывал в ошеломлении, пока пробирался сквозь лесные заросли. Он пристально рассматривал кость и размышлял, что здесь наверняка было целое захоронение, и мертвецов гораздо больше, чем казалось. Киллиан ужаснулся этой мысли. Насколько же нужно быть хладнокровным и жестоким, чтобы расчленять маленьких, плачущих и трепещущих детей? Какое же это горе для родителей! Но самое странное, что кости были сложены иначе, не крестом, как обычно, а закопаны в землю, причём неглубоко. Другой почерк… Что это могло значить? Неужели убийц несколько? Или что-то заставило так называемую «ведьму» поменять свой стиль? Этот зверь всегда хотел показать всему миру, что он убил человека, и поэтому выставлял кости на обозрение людям, но сегодня всё было иначе… Он словно спешил или хотел это скрыть.           А ещё эта девушка… точно ангел, никак не выходила из головы. Её образы рисовались в сознании О’Коннела и путали мысли, как бы он ни пытался отбросить их. Киллиан отдал бы многое, лишь бы увидеть её хоть на мгновение вживую и поблагодарить за спасение.           — Генри, тут когда-нибудь было кладбище? Вдруг в лесу просто недавно похоронили человека? — поинтересовался Киллиан и заметил среди просветов между деревьями первые домишки.           — Не-е-ет, здесь отродясь ничего такого не было. Хотя, возможно, когда-то давно люди и хоронили тут своих родственников, но сейчас точно нет, — Хиггинс помотал головой.           — В таком случае, это убийство, — тяжело заключил О’Коннел. Вся ситуация выглядела максимально странной и запутанной. — У вас в городе есть патологоанатомы? — внезапно спросил он и потёр ноющую от падения руку. Пожалуй, Киллиан всё-таки приврал, когда сказал, что у него ничего не болит.           — Пато… Кто? — переспросил Генри.           — Врачи, вскрывающие трупы, — пояснил Киллиан. — В Салеме я был знаком с несколькими. Там часто проводили анатомические театры.           — А-а-а, да! Есть один! Только он вечно в запое, нужно быть везунчиком, чтобы подловить его в то время, когда он не пьёт. Но ты у нас везунчик, так что, возможно, и застанешь его трезвым, — иронически усмехнулся Хиггинс и хлопнул по плечу, а О’Коннелу захотелось взвыть… Он надеялся, что хотя бы патологоанатом сможет чем-то помочь. Поэтому попытать удачу всё же стоило, и Киллиан записал в список дел: «отрезвить пьяницу и заставить работать».           Что ж, отсутствие нормальных врачей в этой дыре ещё больше удручало положение, а ведь это только начало. Кроме расследования почти в одиночку, он был обязан и выполнять рутинную работу помощника инквизитора. Но его мечта стоила этих мучений.           Совсем скоро друзья вышли из проклятого леса, от которого по коже у обоих бежали мурашки. О’Коннел попытался сориентироваться и чётко, структурировано расписать дальнейший план действий. Он отправил Генри на поиски Энтони, чтобы тот сообщил ему о находке, а сам побрёл в Инквизицию.           Мрачное и серое здание полностью отражало настроение Киллиана. Казалось, эти горгульи на заборах оживут и взлетят, крича и хватая всех людей на своём пути. Но большей насмешкой судьбы был потрескавшийся, разваливающийся фонтан, расположенный напротив главных ворот. Жалкие струйки воды поднимались в воздух и, как сдувшийся шарик, летели вниз. Такие же ничтожные, как и этот городишко. Несмотря на то, что время близилось только к обеду, О’Коннел уже невероятно выдохся, и ему срочно нужно было подкрепиться.           Однако вместо этого он, словно дрессированная собачка, не найдя «начальника» в своём кабинете, с костью бегал по коридорам обители Инквизиции, больше похожим на лабиринты Минотавра, а самим монстром, по всей видимости, являлся Аид. К тому же, его путали служащие, отправляя в абсолютно разные направления.           Уже будучи вне себя от злости, Киллиан всё-таки смог отыскать Аида в архиве, тот вольготно перебирал какие-то бумажки. Но не успел он что-то сказать, как наставник скривился и удивлённо воскликнул:           — Что с тобой?! В каком свинарнике ты побывал? — Аид пренебрежительно усмехнулся, осматривая помощника с головы до пят. Он был весь в пыли, грязи, да ещё и одежда была порвана, лицо перепачкано, будто О’Коннела измазали углём. Киллиан сдул слипшуюся прядь со лба и стиснул зубы.           — К слову, этот свинарник и есть ваш «любимый» лес. Я нашёл улики, вот! — испепеляя собеседника гневным взглядом, стальным голосом сказал он и показал кость. — Детская. Убили недавно, потому что, видите, здесь даже остатки мяса есть. Ещё один человек пропал, — О’Коннел сморщился и положил её на стол прямо перед Аидом.           — Какой кошмар! — фальшиво выдавил тот из себя, брезгливо рассматривая кость.           — Не делайте вид, будто никогда не видели их и не знаете, что это такое, — хмуро произнёс Киллиан. Однако наставник лишь перевёл взгляд на его перепачканные руки, с не меньшим пренебрежением достал из кармана платок и протянул ему.           — Вытрись, смотреть противно, — скомандовал Аид.           — Но это не всё! Под тем деревом, где я нашёл эту кость, сто процентов весь скелет! Узнайте, кто это был! Сделать это несложно: городок маленький. Я прошу вас собрать команду и отправиться на раскопки, — вытирая лицо и руки, продолжал Киллиан. — Прямо сейчас. Надо спешить, иначе к концу рабочего дня мы можем просто потерять их. Животные растащат кости!           — Вот как… А почему ты сам не можешь вернуться на то место? — насмешливо спросил Аид и подозрительно прищурился, а О’Коннел поразился глупости вопроса.           — Потому что я пойду опрашивать людей. Мне нужны списки семей убитых. Желательно с характеристиками и адресами, — спокойно, как маленькому ребёнку, разъяснил он.           — Ладно, я соберу команду из горожан. Без проблем. — Хоть в чём-то Аид не упрямится, как баран! — Пойдём, я отдам тебе списки. Хорошо, что мне передала их церковь. Но никаких характеристик там нет, — тот смягчился и поднялся из-за стола.           «Чёрт подери, они даже характеристики семьей не удосужились составить! Чем эти болваны вообще здесь занимались полгода?! Придётся делать всё самому», — мысленно прошипел Киллиан и вздрогнул, вспомнив, как в семинарии его пороли и отучали от чертыханий.           Аид привёл его в свой кабинет, и, пока он рылся в ящиках роскошного дубового стола, О’Коннел вернул на законное место ружьё. «Его Темнейшество» всучил помощнику в руки большую стопку с бумагами, где вкратце описывались семьи потерпевших и их адреса. Их разбором и анализом Киллиан-то и займётся во время обеда.           — Нужно будет передать все кости патологоанатому. Правда, я слышал, что он сейчас в запое… — неуверенно начал О’Коннел, перелистывая списки, когда Аид аккуратно запаковал в пергамент улику и положил её в деревянный ящик.           «В таком городе сложно не запить», — про себя горько усмехнулся Киллиан.           — Ничего, он у меня, как миленький, подскочит и побежит работу свою делать! Сразу про бутылку забудет. Все кости скелета передам ему лично, как только найду, — весёлый тон коллеги абсолютно вразрез шёл со смыслом сказанного.           Он очень надеялся, что новый «напарник» не подведёт его и добросовестно проведёт раскопки. Возле здания Инквизиции Киллиана и Аида уже ждали преподобный Энтони и Генри. Мягко говоря, священник очень удивился внешнему виду О’Коннела, да что говорить, тот сам был от него не в восторге. Престон был шокирован, когда узнал, что убили ещё одного ребёнка, и пообещал за короткий промежуток времени выяснить, кто это был. Киллиан договорился встретиться с Энтони после обеда и пройтись по семьям, а Хиггинс отправил показывать место захоронения Аиду.           О’Коннел отметил, что из него вышел бы отличный руководитель.           Ему очень сильно хотелось переодеться и поесть, поэтому он поспешил к себе в номер. Поменял порванную одежду на новый, чистый костюмчик, вымыл голову и спустился в таверну. Днём здесь было гораздо меньше народу, чем вечером, — всего лишь несколько человек сидели за барной стойкой и что-то обсуждали. Киллиан выбрал стол в дальнем углу и устроился там, разложив все бумаги и карту города. Он хотел отметить на ней адреса всех убитых.           — Мисс, можете дать меню? — попросил О’Коннел, и милая официантка подошла к нему. — Принесите мне, пожалуйста, запечённую индейку и жареную картошку. А ещё чашечку кофе с сахаром, — девушка приняла заказ и удалилась.           Живот мучительно урчал и отвлекал Киллиана, но он старался не обращать на это внимания, читая списки жителей:           — Итак, мы имеем восемь горем убитых, точнее уже девять семей, о которых мне не известно почти что ничего, и семь детей из приюта, — задумчиво начал О’Коннел, крутя в руках огрызок карандаша. — Чета Мэдисон проживает по адресу Хилл-стрит 43, их дочка Марта десяти лет от роду была самой первой жертвой. Погибла двадцать третьего января этого года… — он нашёл их дом на карте и подписал фамилию. — Семейство Паркер живёт на Гардфилд-роуд 27, их двенадцатилетний сын Бен погиб пятого февраля. Вторая жертва, — их домишко располагался возле Чёрного леса, что не могло не насторожить. — Митчелы живут на той же улице, что Мэдисоны… У них убили восьмилетнего Адама двадцать пятого февраля. Бедный мальчишка, — вздохнул он и покачал головой.           Внезапно ему показалось, что он увидел боковым зрением тень — незнакомку в белом плаще с белокурыми волосами… Ту самую из видения! Сердце Киллиана на мгновение забилось быстрее, и он мотнул головой, осматриваясь, — никого не было. Почему он никак не может забыть эту деву? Теперь она каждый раз будет ему мерещиться?           Он отмахнулся от этих мыслей, когда ему принесли вкуснейший обед. О’Коннел вернулся к спискам, параллельно уплетая еду за обе щеки, не отвлекаясь от дела. С каждым прочитанным именем он поражался всё больше: сколько невинных душ было убито, и создавалось ощущение, что всем плевать.           — Андерсоны — последняя известная семья пострадавших. Десятилетний Лукас пропал две недели назад и был найден в Чёрном лесу. Почему этот зверь выбирает почти подростков? Что за странный фетиш? — скривился Киллиан, поедая картошку. — На его месте я бы выбрал кого-то послабее, доверчивее и младше, — он нахмурился и помотал головой.           Киллиан быстро доел и отдал грязную тарелку официантке. Потягивая дымящийся кофеёк, рассматривал карту и получившиеся записи, пытаясь найти закономерность и какую-то логику в действиях убийцы. Дома… дома… обычные улицы. Казалось бы, они не имели ничего общего, как О’Коннела вдруг осенило! Он ещё раз обвёл карандашом все жилища убитых и прошептал:           — Все дома возле Чёрного леса, чёрт побери! — Его глаза азартно загорелись. Неужели одна из зацепок?           «Если это не случайность, то убийца каким-то образом подбирал всех жертв… Очевидно, разрази меня гром, он специально выбирал детей, которые живут возле леса, чтобы их легче было утащить. Он следил за ними, и у него были определённые критерии жертв. Нельзя больше тратить ни минуты», — скомандовал сам себе Киллиан и сделал последний глоток кофе. Он подскочил и, бросив монеты на стол, побежал на выход.           О’Коннел спешил по грязным улицам, чтобы добраться до церкви, где его уже ждал Энтони. Неожиданно ещё одна вспышка в сознании ослепила Киллиана — священник точно знает очень многое про семьи погибших. Первым допросить нужно его.           Он шёл и всматривался в неприветливые лица людей… Его вдруг посетила мысль: кем была та незнакомка, спасшая ему жизнь? А не фантазия ли это? Почему в этом зловещем месте она решилась помочь ему? Она была словно не отсюда, не из этого мира. Что это светилось у неё под ладонями? И почему О’Коннелу так тепло на душе? Он назвал бы эту девушку Лебедем. Она такая же светлая и изящная, как эта птица. А сияние вокруг… Есть в этом какая-то удивительная сила, которой он никогда не встречал в других людях.           Ну, или всё гораздо банальнее: он просто начинает сходить с ума.           С этими сладкими размышлениями Киллиан не заметил, как на городских часах пробило три часа дня. У ограды церкви его уже ждал Энтони.           — Здравствуйте ещё раз! Вы узнали, кто жертва? Как же сейчас чувствует себя мать ребёнка, — взволнованно протараторил он.           — Да, конечно. Это МакКендзи. Найти их было несложно — все соседи столпились возле их дома на Нью-Крик-Роуд, 13. Убили их четырнадцатилетнюю дочку Вайолет. Прекрасная девочка. Я до сих пор не могу поверить, что и её постигла эта участь. Её мать — Жаклин — места себе не находит. Бедняжка воет волком, на стены лезет, — с большим сочувствием поведал священник.           — Какой ужас! Срочно ведите меня туда. Нужно осмотреть их дом, а также всех расспросить. И, возможно, я смогу найти там какие-то улики. Всех остальных будем опрашивать по убыванию важности, — серьёзным тоном сообщил О’Коннел. — Затем нужно будет опросить работников приюта. Я надеюсь, Генри поможет мне в этом. А вы узнайте у соседей, вдруг они что видели.           — Конечно, сделаю всё, что в моих силах, — Престон махнул рукой, зовя за собой.           — Любой родитель в такой страшной ситуации захочет, чтобы душегуба его ребёнка наказали. Я хотел задать такой крамольный вопрос… — Киллиан стиснул зубы, пытаясь подобрать приличные слова.           — Какой? — Энтони непонимающе посмотрел на него.           — Почему эти полгода никто не занимался убийствами? Вчера я изучил кое-какие документы и понял, что никаких особых следственных действий не проводили, расследование было слишком вялым. Все будто сговорились закрыть глаза на это! — возмутился О’Коннел, прожигающе, с подозрением глядя на преподобного. — В конце концов, почему не вызвали сыщиков? Семнадцать детей на такой небольшой городок — это не шутки! За эти полгода в маленьком Маунтин-Вилле можно было бы поймать хоть десять убийц.           Своими прямыми и яростными вопросами он поставил Энтони в тупик.           — Почему же не проводилось?! Местные полицейские и инквизиция пытались расследовать и до сих пор работают. Посмотри на Аида, он же возглавляет это разбирательство и трудится в поте лица, — отошёл от ступора он и попытался оправдаться, размахивая руками, словно оскорбился до глубины души.           — Угу, я вижу, — между делом небрежно добавил Киллиан и достал блокнот из внутреннего кармана сюртука. — Пока мы идём, расскажите всё, что знаете об этой семье.           — Только если это поможет раскрытию убийств… Мне не положено разглашать то, что рассказывают на исповедях, — неуверенно ответил священник и прикусил губу.           — Боже упаси спрашивать из личного интереса! Всё ради следствия! Вы же хотите спасти людей? — принуждающим взглядом посмотрел на него О'Коннел.           — Да, конечно, — тяжело вздохнул Престон.           — Вот и чудесно. Тогда ответьте: давно ли вы знакомы? Какая у неё репутация? Какие отношения между родственниками? Часто ли они приходят к вам в церковь и упоминали ли они на исповедях о каких-то скандалах? Сколько детей в семье? Расскажите всё, что о них знаете, — Киллиан почесал затылок карандашом, придумывая новые вопросы. Чёрт подери, он и не подозревал, что его первый допрос произойдёт в таких условиях.           — Я знаю эту семью с самого рождения Вайолет. Крестил эту девочку. Они очень богопослушные и каждые выходные приходили на воскресные мессы, держат все посты, насколько я знаю. У них было всего пять детей: Джесси, Калеб, Мари, Виктор и Вайолет. Она самая старшая из всех погодок. Ничего плохого я о них не слышал, хотя пару раз про ругань мне Жаклин рассказывала. — О’Коннел записывал каждое слово, предполагая, что, наверное, все братья и сестры очень перепуганы и боятся даже выглянуть на улицу.           — Какая ругань? Что там произошло? У неё есть муж или же она вдова? Сколько ей лет?           — Да, у неё муж Артур, плотник местный, а сама она — домохозяйка. Поругались сильно они тогда из-за денег Артура, вроде как. Ей тридцать пять, а мужу сорок, — не раздумывая, ответил Энтони.           — Кстати, а какое материальное положение у МакКендзи? Детей там когда-нибудь били? — поинтересовался Киллиан, свернув на соседнюю улицу.           — В последнее время с деньгами у них туго, вот и ссорятся. И почему же так резко — били? Их воспитывали таким образом, все так делают, — прочистил горло преподобный и поправил О’Коннела. Даже Киллиана не избежала эта участь: его отец-священник был не прочь лишний раз отлупить мальчишку ремнём за непослушание.           «Скорее всего, Жаклин — женщина, очень уставшая от жизни. Муж мог спускать куда-то деньги, например, на выпивку. Следовательно, она могла срываться на детях… Это вполне мог быть мотив для того, чтобы ребёнок захотел сбежать, а на улице его похитили», — записывал свои домыслы Киллиан.           — Как вы думаете, а могла ли Вайолет сбежать из семьи? Вот ей и подвернулся случай: добрая, на первый вид, старушка подарила ей надежду на лучшее будущее, а потом убила, — он провёл большим пальцем по горлу.           — О-о-о, нет, она была самим воплощением ангела! Кроткая, тихая и спокойная девочка, она бы никогда не решилась на побег, — преподобный помотал головой.           Они проходили мимо старых, перекошенных угрюмых домиков, в некоторых из них чадили каменные дымовые трубы, и чёрный, густой дым поднимался в воздух.           — А про отношения с братьями и сёстрами что-нибудь знаете? — почти подойдя к жилищу МакКендзи, задал ещё один вопрос Киллиан.           — Они были дружны, и для них смерть Вайолет оказалась настоящей трагедией, — развёл руками Энтони. — А вот мы и пришли!           Перед О’Коннелом предстал небольшой двухэтажный дом, отделанный почерневшими досками, в грязных окнах с белыми рамами отражался, на удивление, ухоженный огород, которому хозяйка уделяла явно много времени. Крыша была покрыта пожухлой соломой, что выдавало не самое лучшее материальное положение хозяев. За зданием простирался тот самый пугающий до мурашек по коже Тёмный лес, окружающий кольцом город. В одном из оконцев горел свет от керосиновой лампы, стоящей на подоконнике. Вокруг дома собрались взволнованные соседи, горячо обсуждающие происшествие. Киллиан заметил, что красная деревянная входная дверь была распахнута, и люди спокойно заходили внутрь.           Какого чёрта здесь происходит?! Они же могли всё испортить, стереть улики, оставить свои следы и всё перепутать. Что за проходной двор здесь устроили? Киллиан прибавил шаг с рьяным намерением выпроводить зевак куда подальше          О’Коннел пробрался мимо людей в дом вместе с Престоном. Коридора здесь не было, и они попали прямиком в гостиную, где всё так же бродили, по всей видимости, родственники. Правда, их оказалось гораздо меньше, чем людей на улице, что не могло не радовать. В воздухе витал специфический запах пряных трав, которые сушились под низким бревенчатым потолком. В соседней же комнате, скорее всего, находилась кухня, и её тоже следовало осмотреть, а на второй этаж вела крутая лестница.           Стены гостиной были окрашены в охристый цвет, и кое-где краска облезла. Над огромным камином висела подкова, рядом с ним стояли старые плетёные кресла с подушками. В целом, обстановка была довольно скудной. Ничего особенного О’Коннел не заметил. Однако половицы очень скрипели, поэтому если бы Вайолет сбегала через главный вход, её бы точно услышали, отметил он.           У Киллиана сжалось сердце от жалости, когда его взгляд наткнулся на убивающуюся, громко ревущую, почти воющую женщину, сидящую за круглым столом.           — Вайолет! Вайолет! Верните мою Вайолет! Девочка моя, ты не могла умереть. Нет. Нет. Нет! — навзрыд рыдала Жаклин и, как умалишенная, кричала, сминая скатерть в руке. Её крепко обнимали два сына, а другие дочки тоже плакали. Растерянный муж пытался объяснить ситуацию непрошенным гостям.           — Ох, боже, бедняжка… — сочувственно прошептал О’Коннел.           Каштановые, уже немного поседевшие волосы женщина заплела в косу. Бледная кожа, почти как у самой смерти, очень контрастировала с длинным платьем из достаточно дорогих и в прошлом ярких материалов, напоминающих о былой роскоши и состоятельности. Однако стоило отметить, что ткань была поношенной и выцветшей. По морщинам и худобе можно было сказать, что жизнь Жаклин совсем не щадила. Она вдруг подняла заплаканные зелёные глаза и увидела священника и Киллиана.           — О, отец Энтони! — взмахнула руками и, громко всхлипнув, подскочила со стула и бросилась в его объятия. — За что мне такое наказание, отец?! Где я провинилась? Вайолет, доченька моя, солнышко! — в отчаянии прокричала она, сотрясаясь от рыданий. — За что? Господи, как я теперь буду жить?           — Тело умрёт, а душа жить будет. И ей без тела ещё лучше будет, чем с телом. Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей хорошо, а вы скорбите, — успокаивал её Престон. — На всё воля божья.           — Мне очень жаль! Это ужасно — потерять своего ребёнка, — вклинился О’Коннел и попытался поддержать. — Я Киллиан О’Коннел, младший помощник инквизитора. Ваш новый детектив. И я буду помогать расследовать эти серийные убийства, — он достал из внутреннего кармана документы, которые выдали ему совсем недавно, и показал Жаклин.           — Найдите, найдите его! И накажите! Пусть покарают того, кто убил мою дочь, — взвыла она, ревя ещё сильнее, будто её изнутри рвал на клочья демон. — Где она?! Покажите мне её тело!           — О, вам лучше этого не видеть, пока идут раскопки… — растерялся и стушевался О’Коннел, пытаясь подобрать слова. — Понимаете, там... явно картина не для ваших глаз, — очень неловко добавил он.       — Я Артур МакКензи, — вытирая слёзы, сломленным голосом пробормотал высокий шатен с карими глазами, обнимая свою жену. — Сделайте всё, что сможете, пожалуйста, — он заплакал так же громко, как и Жаклин.           — Да, я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Но, во-первых, вы должны ответить на мои вопросы. Во-вторых, мне нужно осмотреть ваш дом и участок. А в-третьих, все эти люди должны уйти отсюда как можно скорее! — Киллиан обвёл соседей очень недовольным взглядом.           — Да-да, конечно, — всхлипывая, Артур кое-как связывал слова в предложения. К ним побежали плачущие дети и дрожащими голосами спросили:           — Мам, пап, нас тоже убьёт Тёмная ведьма, да? Нас тоже найдут в лесу?           Эта фраза заставила Киллиана содрогнуться, ударив в самое сердце. Пока родители старались успокоить оставшихся дочерей и сыновей, О’Коннел понял, что разгонять потенциальных свидетелей придётся ему самому.           — Леди и джентльмены, прошу всех покинуть дом! Вы можете помешать расследованию. Все быстро на выход! — строго рявкнул он, привлекая внимание. — Если вы что-то видели или знаете, то прошу сообщить мне после обыска.           После того как все соседи ушли, Киллиан с облегчением выдохнул, отправил Энтони расспрашивать их, а затем сел напротив заплаканных супругов и детей и успокаивающим тоном заговорил:           — Расскажите, пожалуйста, в подробностях, как всё произошло. Когда поняли, что дочка пропала?           — Вчера вечером мы, как обычно, все легли спать. Но прежде я сильно поссорилась с Вайолет из-за такой мелочи… Ей понравился какой-то мальчишка, а я была против этого. Она хлопнула дверью и закрылась в своей комнате, — всхлипывая и вытирая мокрый нос платком, начала мать, а О’Коннел внимательно записывал всё.           — Да, я кое-как достучалась до неё, — подтвердила одна из дочерей.           — А во сколько вы все легли спать? Скажите хотя бы приблизительное время, — обеспокоенно спросил Киллиан.           — Часов в десять, наверное. На следующее утро, в восемь, я зашла поднимать Вайолет, но её не оказалось в кровати, а окно было распахнуто. Я подумала, что она сбежала из-за этого конфликта, но она не могла так поступить! Никогда! — негодующе воскликнула Жаклин, рыдая ещё сильнее. Киллиан мысленно подсчитал, что этого времени вполне хватило бы, чтобы безмятежно расчленить труп и срезать всё мясо вплоть до костей, а затем закопать и скрыться. — А потом я вдруг осознала, что её могли похитить. Как и остальных детей в Маунтин-Вилле! Я никогда не могла представить, что и нашу семью постигнет эта участь.           — С кем в комнатах спят остальные дети? Вы что-то видели? — Киллиан обратился к испуганным Джесси, Калебу, Мари и Виктору.           — Вообще, я и Мари всегда ночевали в одной комнате с Вайолет, но вчера она никого не пустила к себе, сказав, что это её спальня, а мы лишь просто так занимаем её личное пространство. Поэтому мы ничего не видели и спали возле камина, — ответила одна из дочерей.           — Я заметил, у вас на первом этаже скрипят половицы, и поэтому она вряд ли бы могла сбежать втихаря. В таком случае вы должны были бы услышать скрипы, — обратил внимание Киллиан на эту не бросающуюся в глаза, но важную мелочь.           — Но я ничего не слышала! И дверь не открывалась, мы проверяли, она была закрыта на ключ, — в сердцах выкрикнула Джесси, смахнув слёзы.           — А где спали мальчики? — О’Коннел задумчиво почесал за ухом.           — В своей комнате. Она находится рядом с родительской, — мрачно отозвались Калеб и Виктор. — Мы ничего не слышали.           — А другие шумы этой ночью вы замечали? Может быть, какие-нибудь шаги, голоса, шорохи, крики? Или в принципе нечто странное? — Киллиан сделал ещё кое-какие заметки в блокноте, а затем внимательно осмотрел комнату, заприметив на стене единственное украшение — свидетельство о браке.           — Нет, ничего подобного я не припоминаю. Всё, как обычно, — помотала головой Жаклин,, стараясь снова не разреветься.           Это же подтвердили и все члены семьи, кроме Артура:           — Я вспомнил! Я проснулся в полночь, тогда я ещё глянул на часы, и услышал странный шум из комнаты Вайолет. Мелодию. Тихую-тихую. Будто кто-то песню поёт. Но я не обратил на это внимания, подумал, что это Вайли не спится. Я же мог спасти свою дочь! — взвыл он и схватился за голову, а О’Коннела посетило озарение. Вот она — зацепка!           — Да как ты мог?! Ты должен был пойти к ней, — безумно закричала Жаклин, зарыдала с новой силой и едва не вцепилась в ворот мужа.           — Тише, мэм. Своими воплями вы не поможете расследованию. Вы же хотите, чтобы убийцу нашли? — вкрадчиво спросил Киллиан, смотря ей в глаза и успокаивая. Женщина молча кивнула. — А что за песня? Почему вы так подумали? Вайолет любила петь? — попытался выяснить он, когда рыдания чуть стихли.           — В том-то и дело, что нет! Вот я и удивился: какая муха её укусила петь в час ночи? Голос был женским, очень приглушённым, невнятным и скрипучим. Я даже подумал, что мне показалось, и это были завывания ветра, — вздохнул Артур, а жена ошарашенно уставилась на него.           Это очень напрягло Киллиана. С чего бы человеку начинать петь в час ночи, учитывая, что он никогда этого не делал? Тогда выходит, что к бедной девочке пробрались? Но если верить тому, что убийца — старая ведьма, довольно странно представить себе картину, как она забирается на второй этаж через окно. Это должна быть старуха с очень крепким здоровьем, иначе у неё ничего не получилось бы. Даже для того, чтобы притащить лестницу, нужны силы. Если только не с помощью… магии! Но этот вариант О’Коннел отмёл сразу — ведь её не существует. Да и к тому же, зачем ведьме петь? Может, это было что-то вроде колыбельной, усыпляющей сознание? Как Гамельнский крысолов из народной сказки? Бред и глупости какие-то!           — И сколько пение продолжалось?           — Я не знаю точно, возможно, несколько минут, а потом я уснул снова.    Киллиан запустил руки в волосы, обдумывая следующие вопросы. Чёрт, а это не так уж и просто!           — Я слышал, что Вайолет была очень спокойной девочкой и вывести из себя её сложно. Давно её поведение начало меняться? Может, она тревожилась из-за чего? С кем она общалась в последнее время? — он пытливо осмотрел присутствующих.           — Да, именно так, она была замечательным ребёнком. Она стала вспыльчивой после того, как познакомилась с… этим… Боже, как же его? — Жаклин помассировала виски и зажмурилась.           — С тем мальчиком, верно? Кто он?           Чёрт подери, да как же О’Коннел мог упустить эту важнейшую деталь — у неё появился воздыхатель!           — Генри. Это Генри Хиггинс, кажется, — неожиданно вспомнил один из сыновей лет десяти с каштановыми волосами, похожий на мать.           — Кто?! Кто? Что, простите? — выпалил Киллиан и чуть не поперхнулся воздухом, уставившись на них. — Генри? — он побелел и взвился от ужаса.           Только не это! Нет-нет-нет! Господи, он же отправил его на раскопки костей возлюбленной… и бедный Генри пока не знает, кто эта жертва. Земля ушла из-под ног, и сердце рухнуло в пятки, а руки похолодели. Киллиан даже представить боялся, что же с ним будет, когда он узнает, кто на самом деле погиб.       — Он самый. Я не одобряла выбор дочери… Он — беспризорник. Мальчишка из приюта! А Вайолет только с ним и водилась, у неё даже подруг не было. Генри то цветы ей принесёт, то гулять позовёт. Это непозволительно! — брезгливо скривилась миссис МакКензи. — Вы с ним знакомы?           «Между прочим, очень умный и смышлёный парень», — мысленно фыркнул Киллиан.           — Да, он помогает мне освоиться в городе… Но это не так важно! Лучше скажите, вы замечали за ней какую-то слежку или подозрительную активность? Возможно, некая старушка часто появлялась на вашей улице?           «Если верить словам домочадцев, то выходит, что Вайолет не кричала, когда её похитили. Значит, она была знакома с убийцей и поэтому не испугалась или же просто впала в ступор от ужаса. Быть может, она ушла с ним по своей воле?», — размышлял О’Коннел.           — Что за глупости?! Конечно, нет! Даже намёка на слежку не было! — разозлённо воскликнул Артур.           — К вам приходили пожилые гостьи накануне убийства? — Киллиан решил проверить свои догадки. Он ещё в самом начале приметил, что нигде нет ни пылинки, а скрипящие полы блестят. Обычно так тщательно убираются именно перед приходом чужих людей.           — Вы думаете, это мог быть кто-то из наших гостей? В последний раз, на прошлой неделе, к нам приходила моя сестра Эбигейл. Но она была здесь проездом… — озадаченно пробормотал мистер МакКензи, вытирая платком слёзы.           Гениальную гипотезу О’Коннела, что убийцей мог оказаться гость, в миг растоптали, и он тяжко вздохнул.           — Возможно. Нужно рассматривать все варианты. Что ж, в таком случае, могли бы вы показать мне комнату, где ночевала Вайолет? — он, поразмыслив, понял, что просто так сидеть и ничего не делать — это пустая трата времени. Он мог бы продолжить допрос наверху, параллельно собирая улики.           Артур беспрекословно провёл Киллиана на второй этаж. Коридорчик оказался узким и тусклым, с одним маленьким окошком в самом конце и тремя дверьми в спальни. Он вошёл в комнату, пристально рассматривая каждый уголок.           Атмосфера в ней ничем не отличалась от общей в доме: так же невыносимо серо, влажно, на стенах отклеивались старые, выцветшие обои — призрак былой роскоши, — под которыми проглядывались балки. Возле правой стены стояла деревянная кровать со скомканным постельным бельём и отодвинутым одеялом. Будто Вайолет только-только проснулась и пошла умываться. У противоположной стены — ещё две заправленные кровати. Рядом находился большой дубовый шкаф и тумбочка. Все ящики оказались закрытыми, и ни на какое ограбление намёка не было. Но О’Коннел ещё собирался это проверить.           — Вы убирались здесь? Окно закрывали вы? — веско спросил он, подойдя к нему.           — Нет, с самого исчезновения Вайолет мы не заходили сюда.           — В таком случае, это был сильный ветер. Видите? Оно прикрыто недостаточно плотно, — Киллиан сосредоточенно осматривал белые деревянные рамы, пытаясь найти зацепки. Он заметил щеколды. Окно открывалось изнутри!           — Вайолет распахнула окно для проветривания, когда ложилась спать?           — Даже если и открывала, то не настежь, как сегодня. Слишком холодно, — раздосадовано всплеснул руками Артур.           — Смотрите, стекло целехонько. Его не разбивали. Тогда получается, либо она открыла окно заранее, и незаметно убийца пробрался к ней, либо Вайолет сама открыла окно этому человеку, когда увидела его. Снаружи замок невозможно взломать, — эти доводы ещё больше наводили Киллиана на мысль, что девочка была знакома с монстром.           Он выглянул в окно, и прохладный ветер подул ему в лицо. Дальше простирался только лес, а на задней стене дома рос крепкий, многолетний толстый плющ, по которому вполне вероятно можно спуститься. И не нужно тащить лестницу! Вот только перед Киллианом вставал огромнейший вопрос: каким образом преступник спустил Вайолет со второго этажа, если представить, что он сначала вырубил её? Внезапно блуждающий взгляд О’Коннела зацепился за гвоздь. А точнее — за маленький клочок серой ткани, грозящий вот-вот улететь! Киллиан в последний момент успел схватить его.           — Что это? — испуганно прошептал МакКензи, подойдя к нему. Киллиан изучающе осматривал лоскуток и крутил его в руках. На ощупь он оказался шерстяным, приятным, не грубым и мягким.           — У вашей дочери было какое-нибудь серое шерстяное платье? — задумчиво хмыкнул О’Коннел, поглаживая большим пальцем обрывок.           — Таких точно не было, — Артур отвечал, словно находясь в трансе.           — Это улика! Первая и важнейшая улика. По всей видимости, когда убийца выбирался через окно, то зацепился одеждой за гвоздь… Вот только… какого размера должна быть одежда, чтобы она могла достать до гвоздя? — непонимающе изогнув бровь, Киллиан ещё раз выглянул в окошко.           Да, он находился достаточно далеко от открытой створки. Или человек был слишком толстым, — но этот вариант отметался сразу, ведь иначе бы он не пролез здесь — или же носил юбку. Как раз из-за сильного ветра она и поднялась. В голове О’Коннела моментально в ярких красках нарисовался этот сюжет. Сразу пришла идея, что нужно обратиться в ателье, и там-то мастера, наверняка, смогут определить, что это за ткань, а дальше — для каких вещей она используется. Да и подобных заведений в городе не много, а значит, возможно, кто-то видел и потенциального убийцу, покупающего эту одежду.           — Что ж, мне нужно будет осмотреть все ящики, шкафы — всю комнату, — сообщил Киллиан, закрыв окно на щеколду.           Он перерыл всю комнату вверх дном, слыша внизу вопли страдающей матери. У него сжималось сердце от этого. В платяном шкафу О’Коннел обнаружил только наряды Вайолет — их оказалось немного. Ничего значимого в них не было. И ни одного серого платья. Киллиан облазил весь пол в поисках каких-то следов, но опять ничего. Убийца хорошо подготовился. Чёрт возьми, он всё равно не понимал, зачем похищать детей прямо из дома?! Куда логичнее было бы красть их с улицы. Зачем усложнять себе работу? Потратив ещё полчаса, Киллиан понял, что искать здесь больше нечего — никаких зацепок нет, а все вещи на месте. Ничего не похитили!           — Убийца приходил исключительно за девочкой, — тяжело заключил Киллиан, упаковывая улику.           О’Коннел очень боялся, что сейчас Генри всё расскажут, и он узнает, что его возлюбленная погибла. Прибежит сюда и увидит правду… Это же такая травма! Киллиан места себе найти не мог и, чтобы отделаться от этих мыслей, пошёл осматривать участок.           Если в огороде и были какие-то следы, то их смыл дождь! Проклятый дождь! Чёрт подери, и девочка будто сквозь землю провалилась. О’Коннел прикинул, что до соседского дома ярдов десять, и из их окон очень хорошо просматривалась территория МакКензи. Так что, если бы ведьма и пыталась бы протащить лестницу или уходила вместе с Вайолет, то все бы заметили это. Эврика! Ему следовало ещё допросить тех соседей, насколько Киллиан помнил, Андерсонов.           — Вы что-нибудь нашли? — жалобным голосом спросила Жаклин, кашляя от плача.           — Да, я нашёл кое-что. Я очень вам соболезную, но я должен идти. Уже темнеет, а мне нужно ещё многое сделать, — учтиво, но торопливо произнёс Киллиан, собираясь уже уходить. За окном снова начинал накрапывать дождь, когда внезапно входная дверь с силой распахнулась, и в проходе появился он — испуганный, шокированный, со слезами на глазах — Генри.           — Вайолет! Вайолет! — отчаянно заорал он во всю глотку, не веря происходящему. — Нет! Нет! — зарыдал Хиггинс, хватаясь за голову.           У О’Коннела душа едва не вылетела из тела — это всё-таки случилось. Мир на мгновение замер, сводясь лишь к одному ревущему Генри. Сердце сорвалось вскачь, и казалось, что он потерял опору под ногами, сейчас беспомощно летя в пропасть. Киллиан потрясённо посмотрел на него, не зная, как ему помочь, как поддержать, куда метнуться.           — Скажите, что это не она! Нет! Я помогал её раскапывать, — закрывая ладонями лицо, взвыл мальчишка. Казалось, он сейчас упадёт. Вся семья, как вкопанная, пялилась на него.       — О, Генри! Если бы я знал, то не отправил бы тебя, — испуганно затараторил Киллиан.           Хиггинс отчаянно бросился к нему в объятия, словно больше никто бы не дал ему поддержки, кроме О’Коннела. Он крепко прижимал к себе юношу, поглаживая его по волосам, не представляя, как ему больно. Да, ему изменила Розалин, но это не то. Она ведь жива.           — Этого не может быть! — бормотал Генри и громко всхлипывал. — Не может! — Киллиан обнял его ещё сильнее, но вдруг раздался резкий крик. Жаклин, как с цепи сорвалась, и кинулась к мальчику:           — Это всё из-за тебя, ублюдок! Это ты плохо влиял на неё! Она погибла из-за тебя, — она оттолкнула в сторону О’Коннела и затрясла Хиггинса, крича, как сумасшедшая. Казалось, ещё чуть-чуть, и МакКензи ударит застывшего на месте бедняжку, а того гляди и вовсе разорвёт его на куски.           — Успокойтесь все! Жаклин, что ты творишь?! — рявкнул Артур, пытаясь вместе с Киллианом растащить их. — Ты дура? Оставь мальчишку в покое! — он дёрнул её за руку, наконец-то отцепив от испуганного Генри.           — Мы пойдём! — резко заявил О’Коннел и, схватив Хиггинса, выволок его из дома, пока ему не досталось ещё больше.           Всё вокруг сразу будто превратилось в тусклый серый фон, который не освещало ни одно яркое пятно. И Киллиан вёл Генри, находившегося в прострации, домой — в приют. Он боялся, что сам юноша не дойдёт, и не мог себе представить, что в первый же день произойдёт столько потрясений. Хиггинс тихо, почти беззвучно плакал. Он просто не мог поверить, что Вайолет больше нет.           — Ты сильно любил её? — осторожно спросил Киллиан.           — Да, насколько это возможно для первой любви, — всхлипнул Генри и вымученно улыбнулся. — Она была самой лучшей девочкой на свете…           — У меня тоже была первая любовь — Розалин. И она разбила мне сердце — изменила с другим. Она старше меня на десять лет, и наивно было ожидать, что у нас будет что-то серьёзное, — Киллиан решил, что, поделившись своей бедой, он как-то поддержит Генри, даст понять, что тот не один, как когда-то помогли друзья и ему самому. Однако он не стал вдаваться в подробности и рассказывать, что Рози оказалась куртизанкой.           — И что ты делал, чтобы справиться с этой болью? — он с надеждой посмотрел на друга и громко высморкался в платок.           — Только время лечит, и к тому же, тогда я уехал учиться в семинарию и полностью погряз в учёбе. Там были очень жёсткие правила. Да, моя ситуация не сравнится с твоей — Розалин жива, но всё равно… — Киллиан тяжко вздохнул и обнял юношу. — Как ты познакомился с ней? — осмелился поинтересоваться он.           — Это было так нелепо, — Генри рассмеялся сквозь слёзы. — Вайолет выносила помои, запнулась о камень и облилась ими, а я проходил мимо и заметил её. А как ты познакомился с Розалин? — Похоже, этим разговором по душам О’Коннелу удалось немного успокоить его.           — Она преподавала иностранные языки сестре моего лучшего друга. А я, шестнадцатилетний мальчишка, пришёл к Робину в гости и увидел её там… Я влюбился в неё с первого взгляда! Ещё бы: статная, безумно красивая, умная, как мне казалось, шатенка двадцати шести лет, — Киллиан слегка улыбнулся налёту ностальгии. А сейчас… сейчас ему дьявольски нравится та девушка из видения, не дающая покоя. Полное безумие. — Слушай, ты можешь, если хочешь, не помогать мне в расследовании… Это ведь очень больная тема для тебя, — неуверенно начал он.           — Нет! Ни за что в жизни! — внезапно разозлился Хиггинс и рявкнул. — Я хочу помочь тебе найти этого ублюдка! Пусть он поплатится за все срубленные головы, — он сжал руки в кулаки, и, казалось, один его взгляд может испепелить.           — Ты молодец, Генри. Я горжусь тобой.       Киллиан отвел мальчика в приют, но, к сожалению, остаться не смог, пообещал прийти завтра. Он невероятно устал, однако всё равно вернулся к соседям МакКензи и попытался поговорить с ними. И выяснил очень любопытный факт, что милые люди накануне убийства замечали странного человека, по всей видимости, женщину в испачканном белом или сером плаще-накидке. О’Коннела этот эпизод очень напряг, как и тот шерстяной лоскут… Он очень хотел сходить к Аиду и Энтони и рассказать обо всём, но у него абсолютно не хватило сил. Он и так сделал сегодня многое, к тому же, на часах уже стукнуло десять вечера. Киллиан кое-как дополз до постоялого двора, а там уже до кровати и уснул, даже не поужинав…