Глава 6. Чумной доктор

      — Простите, я опоздал! — тяжёлые двери со скрипом распахнулись и громко хлопнули, ярко-голубые глаза сверкнули на холодном солнечном свете, по чёрному плащу, пришедшему на смену пальто, пробежали блики. Всю тишь и благодать — насколько это было возможно в Инквизиториуме — нагло прервал запыхавшийся и ворвавшийся в буфет Киллиан. Завтракающие с важным видом инквизиторы мигом обратили внимание на шумного новичка.       О’Коннел с ужасом осмотрелся по сторонам, проклиная себя за то, что проспал на несколько часов! Однако у Киллиана была весомая отговорка: он уже третий день подряд жертвовал сном ради расследования. И не зря, потому что накопал много интересной информации. Аид всем своим гнилым сердцем ненавидел непунктуальность и из-за опоздания хотя бы на минуту мог озвереть. Но собственные постоянные опоздания его почему-то абсолютно не волновали.       Начальник, сидевший за столиком посреди буфета, недовольно закатил глаза, цокнул и нарочито манерно поправил салфетку на груди.       — Радуйся, что у меня сегодня хорошее настроение и я выспался! — фыркнул он, подзывая к себе Киллиана. Тот сардонически усмехнулся, вспомнив синяки под глазами от недосыпа. — Будешь завтракать? Желаешь выпить креплёной настоечки или винца? — ухмыльнулся Аид.       — Естественно! Я голоден как волк. Но от алкоголя с утра откажусь, — выдавил улыбку О’Коннел. На самом деле, он неимоверно удивился, когда узнал, что в Инквизиториуме есть не только пыточная, придурки и куча бумажной волокиты, но и буфет. Ну, действительно, инквизиторы тоже люди и хотят есть.       — А вот я буду не против немного прихлебнуть, — ухмыльнулся Аид. Киллиан поморщился от его ответа, но подозвал официанта, заказав себе жаркое, а собеседнику — стакан скотча. — Расскажешь мне что-нибудь интересное? Что накопал на Ведьму за три дня? — пытливо посмотрел он на О’Коннела.       В отличие от «наставника», Киллиан последние дни пахал как вол! Весь город поднялся на уши: бурные разговоры и паника никак не утихали. В тот вечер, когда «Тёмная ведьма» едва не похитила Майкла, О’Коннелу вновь пришлось попрощаться со спокойствием. Его опять ожидала беготня с допросами зевак, людей из соседних домов и самого мальчика, а также поиск улик. Благо ему выделили несколько помощников, которые на равных тоже расспрашивали людей.       — Да, я узнал кое-что очень важное. После того, как Майкл успокоился, он смог рассказать, что Ведьма появилась из ниоткуда — выскочила из-за угла и схватила его. Стоило ему лишь зазеваться буквально на несколько секунд. Майкл хорошо запомнил её внешний вид, и главной деталью были серый плащ и маска чумного доктора. Огромная! С чёрным клювом и красными линзами! Это уже гигантская зацепка, в Маунтин-Вилле не так уж и много людей с такими «аксессуарами», — сразу оживился Киллиан, перелистывая в блокноте страницы с записями. — И никаких песен в этом случае не было, оно и нужно? Хватай ребёнка — и беги.       — Эта тварь соблазнилась лёгкостью добычи… Она повысила ставки. Раньше никогда не забирала маленьких детей, — оскалился Аид. — У кого в городе может быть такая маска?       — Только у врача! Логично. И, скорее всего, у приезжего, потому что подобное в этом городке не купить.       — А врачей у нас, как известно, раз-два и обчёлся, — хмыкнул наставник, и Киллиана вдруг осенило. — Наш патологоанатом-алкоголик. Подумай, откуда у него деньги на очередную бутылку? Гэрри Хоппер — хирург. Приехал из Нью-Гэмпшира полгода назад. И Август Харрингтон, врач общей практики.       — Я глубоко сомневаюсь, что этот пропойца вообще когда-то из запоя вылезает. И стоит ли бутылка самогона больше нескольких грошей? Вам не кажется странным, что Гэрри приехал сюда полгода назад, и убийства начались в то же время? — посерьёзнел О’Коннел и помассировал виски. — Но с другой стороны, все говорили, что убийца — женщина. Может, у кого-то из них есть жена? Логичнее всего, что именно она взяла маску чумного доктора для конспирации.       Новые факты лишь сильнее запутали следствие. Ни черта яснее не стало!       В этот момент им наконец-то принесли аппетитный завтрак, и Киллиана не смутили даже их не самые приятные разговоры — он всё равно набросился на жаркое.       — Действительно, это странно, — задумчиво ответил Аид, отодвинув грязную тарелку и потягивая янтарный скотч. — Жена есть только у Гэрри — Ребекка.       — Слушайте, вы всех жителей города поимённо знаете? — усмехнулся О’Коннел.       — Ну, почти, работа такая. Сам понимаешь, — насмешливо фыркнул начальник.       — А если отбросить все шутки, то я считаю, что мы должны провести обыски в их домах, — серьёзно произнёс Киллиан.       — Вот сразу после завтрака и наведаемся к ним с подарочком. Я как раз успею собрать помощников, — злорадно ухмыльнулся Аид, подняв стакан и сделав глоток.       Чёрт подери, неужели столько времени серийный убийца был у них под носом?! Сумасшедшая домохозяйка? Эти домыслы с трудом укладывались в голове Киллиана. Хоть и странно, но вполне возможно. Слишком спокойно на это отреагировал Аид… Однако ж, с другой стороны, чем быстрее они поймают этого ублюдка, тем будет лучше.       — Кстати, позвольте замолвить словечко про Майкла. Почему вы так и не приставили к нему охрану? Знаете ли, он единственный выживший ребёнок и, быть может, станет мишенью. Ведьма может объявить охоту на него, — быстро сменил тему О’Коннел, доедая жаркое.       — Понимаешь, сначала были праздники, потом нужно было заполнить кучу документов — всё очень серьёзно. Руки не доходили оформить охрану, — настолько беспечно отмахнулся Аид, насколько это было возможно. И его ответ едва не довёл Киллиана до белого каления и заставил поперхнуться.       — То есть какие-то жалкие бумажки для вас важнее, чем жизнь и безопасность ребёнка? Вы обязаны сегодня же установить круглосуточное наблюдение, иначе мы потеряем последнего и единственного выжившего! — едва сдерживая праведный гнев, со стальными нотами в голосе через силу потребовал О’Коннел, сжав кулаки. Конечно, внутри уже разгорался огонь злости, но он попытался не изменять тона, иначе Аид тоже бы взорвался.       Хотя, что уж врать, — вышло паршиво, а абсолютное равнодушие инквизитора открывало новые грани. Тот испепеляюще посмотрел в глаза Киллиана и стиснул в руке стакан с такой силой, что, казалось, он сейчас треснет.       — Ещё раз попробуешь что-то приказать мне, окажешься внизу. А ты ведь знаешь, что там находится. Усёк?! А о мальчишке я позабочусь, с ним ничего не случится, — прошипел Аид и резко поднялся из-за стола, небрежно добавив: — Идём! Шевелись быстрее. Свалился же на мою голову такой увалень.       Чёрта с два! Почему он всё так близко воспринимает, что ему не скажи? Что с этим человеком не так?       — Усёк. Простите, я слишком погорячился, — стискивая зубы, подыграл Киллиан, дабы не нарваться на подзатыльник.       Аид показательно захлопнул дверь прямо перед его носом. Он быстро приказал нескольким другим инквизиторам собираться, а секретарю — единственному во всем Инквизиториуме — дать ему ордеры на обыски. У «Его Темнейшества» едва пар из ушей не повалил, когда стало известно, что они закончились.       — Проклятие! Киллиан, поднимай свою задницу, нам нужно сходить ко мне домой за бланками, — скомандовал Аид, хлопнув в ладони перед на секунду задремавшим О’Коннелом.       — Почему мне нельзя здесь подождать? Зачем я вам? — протирая глаза, проворчал тот. — И почему они хранятся у вас дома, а не в канцелярии?       — Затем! Мне так удобнее. Ты задаёшь слишком много вопросов. На крайний случай, понесёшь бумаги, — нахально улыбнулся инквизитор и панибратски хлопнул по плечу.       Тёплый ветерок подул сразу, только Киллиан вышел на улицу. Он уже чуть было не обрадовался этой манне небесной, как налетел новый порыв и швырнул ему в лицо пыль и песок, заставив отплевываться. Чёрт подери, нет, этот город невзлюбил О’Коннела столь же сильно, сколько и он сам. Каждая лужа и комья чавкающей грязи под ногами раздражали его до белого каления. В Салеме все было гораздо ухоженнее и чище. А ещё там главенствовал закон, а не церковь.       — А сколько идти-то? — взволнованно поинтересовался Киллиан, засунув руки в карманы кожаного плаща. Внутри всё сжималось от беспокойства, стоило ему представить, что, возможно, они в одном шаге от поимки серийного убийцы, держащего в страхе весь город.       — Минут пять от силы, — хоть в кои-то веки ответ обрадовал О’Коннела. Аид шёл не особо торопливо, по всей видимости рассчитывая, что Ведьма никуда не денется.       — Подожди, ты чувствуешь это? — внезапно спросил он. Сначала Киллиан растерялся, не поняв, о чём идёт речь, а потом заметил несколько чёрных хлопьев на ладони. Он поднял взгляд и увидел, как они кружат в воздухе.       — Пепел?.. Но откуда?! — изумился О’Коннел, и запах гари ударил ему в нос. — Что-то горит? — он испуганно посмотрел на небо.       — Да, именно он. Видимо, ветер принёс из сгоревшей деревни за лесом, завалы там никто так и не разгребал.       — Мне рассказывали эту ужасную историю. Бедные люди лишились жизни из-за чужого разгильдяйства, — вздохнул Киллиан, и в его голове пронеслось слово «Мирабелла». На секунду он вообразил, что она тоже могла оказаться в этой кровавой мясорубке, и ужаснулся. Бланш ведь говорила, что перебралась сюда недавно… Действительно, кто вообще по своей воле переедет в такую дыру?       — Я был вне себя от ярости, когда узнал, что эти чёртовы криворукие идиоты не смогли даже костры нормально зажечь. Я хотел сам им шеи свернуть, да только те инквизиторы не к моему округу прикреплены. Вот уж досталось им! Они опорочили имя Инквизиции! Она создана для спасения душ, одержимых дьяволом, а не для убийств невинных людей, — завел старую шарманку Аид, от которой уши Киллиана сворачивались в трубочку и хотелось выть. Однако он промолчал, пропуская его слова, поскольку голову полностью заняла Мира.       Оставшиеся несколько минут О’Коннел лишь делал вид, что слушает, и кивал. Как оказалось, Аид жил не в особняке, а в обычном трёхэтажном добротном фахверке недалеко от центра, в котором находилось несколько квартир.       — Джесси, Мартин, Рапунцель, Дженнифер, я дома! Идите ко мне, мои малыши, — открыв дверь, крикнул с порога Аид и мгновенно повеселел, а на его лице расцвела улыбка. Брови Киллиана взлетели вверх от удивления: в голове никак не укладывался образ примерного семьянина и увиденная картина вызывала диссонанс. Он и дети?! Жестокий, безответственный и властный… и дети? В это верилось с трудом.       Но каково же было потрясение, когда вместо маленьких резвых детишек из-за угла стремглав наперегонки выбежали четыре пушистые кошки. Аид присел на корточки и принялся ласкать каждую, сюсюкаясь и на полном серьёзе интересуясь, как прошёл их день. Из зловещего ночного кошмара он превратился в безобидного добрячка?!       — Кошки? — случайно вырвалось из уст Киллиана. На секунду он пожалел, что не родился котом. Может, тогда бы Аид не орал на него, как резаный, за любую погрешность, а ласково гладил по головке и слушал мурчание.       — Что уставился? Разве никогда не видел их? Точнее три кошки и кот, — раздражённо бросил тот и по очереди взял на руки каждого из питомцев, чмокнув их в мокрые носы. Хвостатые блаженно замурлыкали, но тут же переменились, впрочем, как и хозяин, стоило им убийственно зыркнуть на О’Коннела.       — Да нет, конечно, видел… Просто… неожиданно! Не думал, что вы кошатник. Я больше собак люблю, — неловко усмехнулся он, почесав за ухом. Чёрт подери, одно сочетание «инквизитор-кошатник» звучало нелепо! По факту убийца с крестом, однако в кошках своих души не чаял. — Вы давно их завели?              — Коты не так прихотливы, и им нужно меньше внимания. К тому же, они пушистые! Гуляйте, свободны, — Аид выпустил любимцев из объятий и направился в гостиную. — Семь месяцев назад завёл, как только переехал сюда после повышения. Эй, обувь сними, я вчера полы помыл! — рявкнул он, заставив Киллиана вздрогнуть и скинуть сапоги.       На удивление, квартира оказалась довольно большой, состоящей из четырёх комнат с дорогими обоями, утончённой мебелью, диваном, обитым бархатом, дубовым сервантом с рисунками. Киллиан одним глазом заглянул на кухню: и она выглядела очень солидно, с уложенной плиткой на полу, каменной кладкой на стене, где в очаге висел котёл. Но сильнее всего смутило его идеальная чистота абсолютно везде, несмотря на присутствие кошек! Ни пылинки ни на одной из полок — чопорность и лощёная педантичность окружали О’Коннела со всех сторон, отчего ему стало не по себе. Да вот только и ему захотелось иметь хотя бы просто свою комнату, за которую будет платить церковь, а не он сам. Киллиан пытался подобрать слова, как бы деликатнее заговорить об этом.       Пока Аид с руганью рылся в ящиках в поисках бланков, Киллиан вдруг заметил в буфете небольшую серебряную музыкальную шкатулку с завитками, напоминающими языки пламени.       — У вас очень красивая шкатулка, — без задней мысли брякнул О’Коннел. — Да и квартира тоже. Я бы хотел в такой жить. Или, по крайней мере, просто в комнате, не в таверне, — издалека начал он.       — Убери от неё свои лапы! Не смей трогать! Это семейная реликвия, досталась мне от матери! — как с цепи сорвался Аид и взъелся, влетев с бумагами в гостиную, отчего Киллиан испуганно отшатнулся в сторону.       — Я и не думал прикасаться, — он покосился на него, как на прокажённого, и фыркнул. — Только похвалил вас.       Наставник резко выхватил перо из чернильницы, стоящей на столе, и быстро расписался в углах трёх бланков. Размашисто и агрессивно. Угловато и дёргано. С множеством завитков в конце. Его подпись буквально грозила раздавить своим авторитетом. Киллиана даже передёрнуло от этого, поскольку по тому, как подписывается человек, можно понять его характер. Так сколько же тараканов в голове Аида?       О’Коннел даже глазом моргнуть не успел, как он так же быстро скрылся на кухне, а через секунду появился с тарелкой с двумя красными кексами…       — Совсем забыл, что хотел дать попробовать тебе кексы. Испёк вчера вечером, — Аид пугающе улыбнулся. Киллиан шарахнулся в сторону и оторопело уставился на него, не понимая, с чего вдруг столько резко переменилось его настроение. Он только что невероятно торопился и горел желанием попасть в дома врачей, а сейчас вдруг вспомнил про десерт! — Чего застыл? Бери, бери, — с напором произнёс коллега и настойчиво сунул в руки блюдо.       — Благодарю!.. — О’Коннел отошёл от ступора и нерешительно откусил кекс. Его вкус определённо желал лучшего: солоноватый, с железным противным привкусом, будто Аид переборщил с добавками и перепутал соль с сахаром. — С чем он?       — С вишней и клюквой, — с гордостью пояснил он, и Киллиан через силу под пристальным взглядом доел эту несусветную дрянь. Да, пекарь из Аида никакой. Однако именно сейчас был самый подходящий момент, чтобы спросить про жилище.       — Очень вкусно! Знаете, я бы хотел у вас, как у знающего и умного человека, узнать, когда церковь выдаст мне жильё? Питаться вашими прекрасными кексами, конечно, я могу, но не хочу, и деньги имеют свойство заканчиваться, — соврал он, вымученно улыбаясь.       — Ах, я совсем запамятовал. Можешь не волноваться, без угла своего ты не останешься. Я займусь этим вопросом, — довольно ухмыльнулся Аид. — Шевелись, нам нужно спешить! Чернокнижники сами себя не поймают.       Вопрос «Что это, чёрт возьми, только что было?» крутился в голове О’Коннела до самого Инквизиториума. Свора помощником-стервятников, желающих поживиться новой добычей, уже нетерпеливо ждала их там. Аид раздал ордеры на обыск и отправил их к двум не особо интересующим его врачам. С собой он забрал нескольких крепких мужчин на случай, если Гэрри и Ребекка решат сбежать. Плутать не пришлось, и совсем скоро с решительным настроем они подошли к отдельно стоящему каменному домику на окраине города. Уже издалека стало понятно — здесь живет обеспеченный человек. Оно и ясно, ведь лекари получали больше. Как денег, так и подзатыльников.       Аид постучал кулаком в дверь, и Киллиан затаил дыхание. Если их догадки верны, то сейчас перед ними покажется убийца… Дверь открылась, и они увидели мужчину со светлыми кудрявыми волосами, как после взрыва, овальными очками, сползающими на нос, в коричневом пиджачке, свитере и отглаженных штанах. В общем, этот простачок совершенно не вязался с образом монстра-потрошителя.       — Гэрри Хоппер? — холодно спросил Аид.       — Именно он, а вы, собственно, кто? — взгляд врача вдруг наткнулся на огромный крест с черепом — знак инквизиции. Гэрри мгновенно посерел, посинел, а потом побагровел от ужаса и, кажется, потерял дар речи, взгляд его нервно забегал.       — Посланники Господа и Святой Инквизиции! И я главный Его слуга — Аид, мой помощник — Киллиан О’Коннел, а остальные… впрочем, неважно! — громко представился он и показательно выставил перед собой ордер. — У нас есть предписание на обыск, и мы его исполним. В первую очередь нас интересует ваша жена. Мистер Хоппер, извольте проследовать с нами, — нагло отодвинул он мужчину и ступил внутрь.       — Постойте! На каком основании?! — воскликнул Гэрри.       — Вы подозреваетесь в убийстве детей для жертвоприношения их Дьяволу, — невозмутимо заявил Аид, и Киллиан с помощниками прошли в дом.       — Ах, Боже! Что?! Гэрри, что происходит? — испуганно вскрикнула, по всей видимости, Ребекка и выронила из рук корзину с бельём. О’Коннел ожидал увидеть замученную жизнью женщину, но, на удивление, она оказалась довольно красивой, и к тому же мулаткой. Под накрахмаленным чепчиком скрывалась густая и длинная чёрная шевелюра, тёмная кожа отливала бронзой, а в карих глазах застыл страх. Да, Аид точно бы посчитал её ведьмой. Однако эти сказки не особо волновали Киллиана.       — Итак, я не договорил! Вы имеете право хранить молчание и не мешать нам. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Друзья, обыщите весь дом, вы знаете, что нам нужно, — начал было инквизитор снова, но Гэрри его перебил:       — Нет, обождите! Где какие-либо доказательства, что мы причастны к этому?       — Господи милостивый, мы отродясь ничего связанного с колдовством и жертвоприношениями не имели! Мой муж — врач, а я — домохозяйка, — запричитала Ребекка, с ужасом смотря на то, как незнакомые люди открывают ящики и переворачивают её дом вверх дном.       — Ну вот это мы сейчас проверим. Киллиан, осмотри второй этаж. Каждый угол и каждую дыру! — нахально приказал Аид, смерив того снисходительным взглядом.       О’Коннел так и поступил. Он внимательно, с присущей ему дотошностью вывернул все шкафы в спальнях — хозяйской и гостевой — облазил каждую скрипящую половицу, в надежде найти там тайник, и простучал стены, но тщетно. Нигде не было нужных улик — серого плаща и маски чумного доктора. Киллиан пересмотрел даже все книжные шкафы, как розыскной пёс, но и там ничего не нашел. Ни одного намёка на то, что она держала в доме взаперти детей. Он спустился вниз сообщить, что узнал, но увидел шокирующую картину: инквизиторы застёгивали наручники за спинами Ребекки и Гэрри.       — Что случилось? Вы нашли доказательства? — подлетел Киллиан к довольному Аиду.       — Да, только грязные сапоги. Чем не подтверждение? После попытки похищения Майкла как раз пошёл дождь, — беспечно ответил он, ухмыляясь.       — И всё? Вы больше ничего не нашли? Вот именно, дождь пошёл над всем городом, и кто угодно мог под него попасть, — осадил его О’Коннел, ошарашенно вскинув брови.       — Ты оглох?! Да! Хоть мы отыскали только их, но я всё равно не верю, что Ребекка не причастна к убийствам и колдовству! Я уверен, она ведьма, ты только глянь на её рожу. Коли не виновата, то после допроса мы её отпустим, — прожёг его убийственным взглядом наставник, и Киллиан ошеломленно отшатнулся.       Он упорно пытался понять, из-за чего начальник так быстро, по щелчку пальцев, взъелся? С каждым новым днём, прожитым рядом с Аидом, становилось ясно, что причиной для его гнева могло стать что угодно, нельзя было угадать или выстроить хоть сколько-нибудь рабочую тактику поведения. К отсутствию какой-либо систематизации добавлялось ещё и вселенское нахальство, что вкупе, несомненно, превращалось в убийственную смесь и пугало не на шутку.       — Я правильно понимаю: вы не собираетесь искать все улики и подтверждения, опрашивать соседей, узнавать, есть ли алиби, лучше обыскать дом? — мрачнея и разочаровываясь на глазах, уточнял Киллиан и пытался из последних сил намекнуть на огромную ошибку. — Грязь на сапогах, в конце концов? Вас не смущает, что она может быть свежей? На улице едва ли не потоп, — с толикой надежды посмотрел он, но по одному недовольному взгляду начальника ответ можно было предугадать.       В голову, леденяще кровь, сам собой лез предстоящий допрос. Пыточный стол, дыбы, стул для ведьм и множество других страшных вещей, создать которые мог только законченный извращенец. О, нет! В ту же секунду, после волны мурашек, О’Коннел решил, что нельзя допустить пытки Ребекки любыми способами.       — Конечно же нет, мы всё потом осмотрим тщательнее. Мальчик, пошевеливайся. Сейчас важнее убедиться, не ведьма ли она! Если Ребекка будет честна с нами, то мы ничего ей не сделаем, — с ядовитым пренебрежением прошипел Аид.       — Но вы не имеете права задерживать их без каких-либо доказательств, — возразил О’Коннел и вдруг заметил на пальце инквизитора ещё одно кольцо. Новое кольцо. Вот же мерзавец. Прикарманил чужое себе!       — Засунь свой закон куда подальше. Здесь вершитель правосудия — я! Потому заткнись и делай, что говорят, — рявкнул наставник и едва не треснул подзатыльник взбешённому Киллиану. — На выход все, быстро, быстро!       — Ребекка, успокойся, мы ни в чём не виноваты, с нами ничего не случится, — отчаянно утешал жену Гэрри, когда за ними захлопнули дверь.       Однако слова Хоппера остались лишь словами и не претворились в жизнь. Больше всего на свете Ребекке хотелось сейчас спрятаться в укромном уголке, забиться в какую-нибудь щель и сидеть там, пока крики этих обезумевших людей не стихнут, и она не обретёт относительную свободу. Но обычными допросами за столом с детективом всё не закончилось.       — Итак, миссис Хоппер, поведайте, что вы делали вечером прошлого воскресения? — постукивания карандаша Аида в полной тишине ещё сильнее нервировали Ребекку.       — Я сидела дома и вышивала крестиком, это может подтвердить муж, — тяжело сглотнула она.       — Показания мужа не могут засчитать, потому что он заинтересованное лицо. А почему вы не пошли на День Города, в отличие от остальных жителей? Зачем остались дома? — веско спросил инквизитор. — Это очень удобно, чтобы подкараулить одиноко блуждающего ребёнка и попытаться его украсть, — резко выдвинул он обвинения, стукнув по столу ладонью.       — Что? Нет! Зачем мне их красть и убивать? Я бы никогда в жизни не стала так делать. Я не пошла, просто потому что не захотела, — праведно возмутилась женщина.       — Как зачем? Вот именно, частица «бы» играет здесь большую роль. Никогда бы не поступили… Однако вы сделали это. Например, для призыва дьявола или же… Для какого-то магического ритуала, — презрительно прищурился Аид, а Киллиан записывал все показания.       О’Коннеллу едва не стало дурно, когда он спустился в допросную, как называл её наставник, но по факту — в пыточную. Такого потрясения он, пожалуй, давно не испытывал. Эти страшные орудия пыток одним своим видом приводили в ужас: кресло для ведьм, унизанное шипами, дыбы, плети и прочие изобретения маньяков. Твою ж мать! Да тут кто угодно сознается. Даже Киллиан признал бы, что Земля плоская, окажись он на таком стуле. Ещё и сырость, мерзкий запах и отсутствие нормального света давили на допрашиваемого сильнее.       — Что за вздор! Я наслышана об этой трагедии, но никак не причастна к ней! С какого перепуга вы решили, что это я виновата и убийца? — бунтовала Ребекка. Да она оказалась не из робкого десятка и смело пререкалась с Аидом.       — Здесь вопросы задаю я! Кто может подтвердить, кроме мужа, что вы были дома? Почему на ваших сапогах была грязь? — обличающе выдвинул он аргументы.       — Потому что я выносила сегодня помои свиньям. Мои соседи могут вас убедить, что я была дома. В конце концов, я могу показать вам ту самую вышивку. Что я вам сделала? Я требую адвоката! — с яростью прошипела Хоппер. Похоже, Аида в городе ненавидели все, по крайней мере, О’Коннел ещё не встречал ни одного человека, кому бы он нравился.       — Возможно, мы с ними поговорим. Что ж, хорошо, нанимайте, если сможете, они всё равно будут вам не по карману, — мерзко ухмыльнулся инквизитор. — Есть ли у вас дети? — додумался спросить он.       Киллиан не собирался пускать это дело на самотёк, и если Аид не пойдёт искать нормальную доказательную базу, то он сделает это сам.       — Нет, не подарил мне Бог ребёнка. Зачем вам это знать? — неохотно ответила Ребекка, гордо вздёрнув подбородок.       — Тем более, ещё одно подтверждение, что вы могли похищать и расчленять чужих детей в отместку их родителям, — его глаза вспыхнули адским огнём азарта, дескать, вот — попалась врунишка, теперь не видать тебе пощады. Аид упёрся ладонями в стол и приблизился к подозреваемой, испепеляя пристальным змеиным взглядом, и прошипел: — То есть вы полностью отрицаете, что состоите в сговоре с Дьяволом и делали ему жертвоприношения? — его лицо исказилось в раздражённой и злобной гримасе.       — Глупости! Мне никогда бы не пришло в голову мстить кому-то из-за этого! Чушь! Конечно, я отрицаю и буду дальше это делать, — стояла на своём Хоппер и не думала отступать.       — Допрос окончен! Уведите её в камеру и можете звать Гэрри. С ним у меня тоже будет серьёзный разговор. Быть может, убийца и мужчина, — жестко приказал Аид другим инквизиторам, от его тона по коже О’Коннела пробежали мурашки. Да что уж там! Захотелось забиться в угол и не высовываться оттуда никогда.       Ему, к сожалению, уже приходилось видеть эту не менее жуткую каталажку. И убираться туда явно никто не приходил, поскольку весь пол утопал в нечистотах и грязи, свет едва ли проникал внутрь камеры, и отвратительный смрад висел в воздухе. Вскоре Ребекку отвели в одну из них, и под руки приволокли Гэрри. Он напрочь отрицал какое-либо причастие к убийствам, говорил, что у него отродясь не было чумной маски, а с больными он никогда в жизни не работал.       Хоппер утверждал, что вместе с женой в тот вечер отдыхал дома, и все обвинения были взяты из воздуха. Аид высосал из него все соки, как инкуб из своей жертвы, вытряс всё, что мог. Поняв, что Гэрри ни слухом ни духом не знает об этом деле, он отправил его, на всякий случай, в карцер. Потому что по информации, собранной О’Коннелом, было сомнительно, что Ведьма — мужчина. К тому же, помощники провели обыски в домах других врачей и ничего не нашли там, кроме пустых бутылок водки, пива и дешёвого виски в жилище пьяницы патологоанатома. Больше Аида интересовала Ребекка, и, кажется, он собирался выбивать подтверждение в колдовстве из неё иными методами. И вот это-то и пугало Киллиана сильнее — он хотел, чтобы всё было законно.       О’Коннел боялся не успеть собрать все показания и улики до начала пыток и поэтому бросился на их поиски прямо после допроса. Выполнять работу Аида и его чёртовых приспешников. Так как дом они осмотрели очень паршиво, Киллиан незаметно умыкнул ключи из кабинета начальника и подговорил пойти с собой, на всякий случай, одного из инквизиторов младшего звена, который тоже недолюбливал Аида. Они потратили часа три, прежде чем убедиться, что в жилище абсолютно ничего нет, кроме склянок с лекарствами и соленьями в подвале. Оставалось одно — пойти опрашивать соседей. Но и их не оказалось дома! Проклятие! И уставшему Киллиану пришлось ждать их на пороге. Незаметно он уснул и проснулся только от возмущений домочадцев.       — А… Простите, что встретили вас в таком виде… Мы давно вас ждём. Я — Киллиан О’Коннел, помощник главного инквизитора, и был направлен к вам, чтобы задать некоторые вопросы, — быстро сориентировался он, показал удостоверение и представил напарника. — Скажите, пожалуйста, видели ли вы чету Хопперов дома в прошлое воскресенье вечером?       — Да, конечно, видели! Я приходила к ним примерно в восемь вечера за сахаром… — один ответ соседки напрочь перечеркнул догадки Аида и снимал все обвинения с Ребекки. Ситуация выходила максимально ужасной и идиотской. Некоторые из других соседей, согласившихся говорить, тоже подтвердили невиновность Хопперов.       Поблагодарив, Киллиан стрелой понёсся в Инквизиториум. Он вихрем ворвался в здание, пробежал на последнем дыхании по коридорам и без стука влетел в пыточную…       Лишь бы успеть!..       — Где тебя черти носили, О’Коннел?! — рявкнул Аид, резко обернувшись. — Почему ты посмел уйти с рабочего места?       Глаза Киллиана округлились от шока: эти кровопийцы привязали Ребекку, одетую лишь в тонкую ночнушку, к дыбам. Но ещё сильнее удивила сама пытка: они спустили сюда козу, которая сейчас лизала пятки Хоппер и мучила её. Та извивалась, кривилась, плакала от страха и умоляла прекратить щекотку. На что только способна их фантазия?       — Признай, приспешница Дьявола, что это ты убивала детей, и очисти свою душу от греха! Иначе скоро пытки будут хуже! — угрожал палач, сжимая горло Ребекки, а затем схватил плётку со стены.       — Не дождётесь! Я не душегубка, — шипела она в ответ.       — Где меня носило? Да я, в отличие от вас, нашёл все доказательства того, что миссис Хоппер никак не причастна к убийствам! Все соседи подтвердили, что они были дома, посмотрите протоколы. Можете спросить своего коллегу Дэнвера, он ходил со мной. Либо же вы спросите соседей сами, — и Киллиан едва удержался от того, чтобы не швырнуть Аиду бумаги с показаниями. Он носился с этими опросами, устал хуже собаки, но правда оказалась никому не нужна, и от этой несправедливости хотелось рвать и метать. — И прошу прощения за опоздание, — запыхавшись, язвительно выплюнул О’Коннел.       Было видно, как выворачивает изнутри инквизитора от злобы и желчи, а ещё от обиды, что его «допрос» прервали. Он небрежно выхватил заполненные протоколы и прочитал их.       — Извольте напомнить, что за самовольничество без обоснования и возбуждения дела начальство сверху вас по головке не погладит. Вы же хотите, чтобы ваша репутация была чиста? Хватит мучить невиновную! — терпению Киллиана пришёл конец, и он рявкнул, припомнив все законы, которые Аид вот-вот мог нарушить. Ох, они шли вразрез с привычками Инквизиции, да споры о ней уже который год разгорались в конгрессе.       — Вот же затычка в каждой дырке… Все права и законы знает… Чем ты только занимался в семинарии? Твоя задача была — молиться Господу, — проворчал тот и недовольно приказал: — Отпустите Ребекку Хоппер! Она не ведьма! — он подошёл к Киллиану с пугающей, безумной улыбкой и прошептал: — Ещё раз устроишь мне подобный цирк и попробуешь шантажировать, я оторву тебе ухо, и ты можешь забыть про свою рекомендацию.