Глава 7. Отведи меня в церковь

      — Киллиан, сын мой, почему тебе так сложно сходить на эту свадьбу? Пожалуйста, кто ещё, кроме тебя, сможет помочь подготовить всё необходимое для церемонии? — умолял Энтони, поймав того возле церкви и сделав самое жалобное выражение лица. О'Коннелу хотелось закатить глаза и рявкнуть, что у него и так достаточно помощников из паствы, однако воспитание не позволило даже повысить голос.           Единственный проклятый выходной Киллиан хотел провести в одиночестве. Наедине с собой в кровати, смотря сладкие сны, или, по крайней мере, читая книги в блаженной тишине, без шума от неуёмной толпы. Как же он сожалел, что заикнулся о виновности Гэрри, потому что после разбирательств у него совсем не осталось сил. Остаток недели Аид не успокаивался и словно мстил за сорванные пытки.           Он заваливал О’Коннела бесполезной работой, точнее, бумажной волокитой по самое горло, её было настолько много, что тот возвращался домой к полуночи. Казалось, при первой же возможности Аид отправил бы самого Киллиана на костёр и сплясал бы потом на костях. Спасало лишь то, что его послали сверху, и, скорее всего, инквизитор просто побоялся бы это сделать. Видать, отдохнуть опять было не суждено, как и отвязаться от громкого, претенциозного мероприятия. Может, там хотя бы еда будет бесплатной? Скрипя зубами, ему пришлось согласиться.           На плечи Киллиана свалилась важнейшая задача — привести в порядок и украсить церковь к церемонии. Ничего оригинальнее, чем сорвать какие-то белые и розовые цветы с клумбы и без присущего энтузиазма сделать из них букеты, ему не пришло в голову. Однако они больше походили на похоронные венки. О’Коннел был наслышан, что брак будет не по любви и веселья ему не ждать, поэтому казус с букетами решил не исправлять. И так сойдёт, тем более женится не он! И слава Господи!           Слухи о «торжестве» и несчастной невесте уже несколько недель витали в угнетённом и пропитанном сыростью воздухе Маунтин-Вилле. Едва ли не каждая собака считала должным пошептаться за углом о свадьбе. Ещё бы! Такие события в этом замшелом городке происходили раз в сто лет.           О’Коннел провозился до обеда, вырезая из бумаги ангелочков и развешивая их на стенах. Он гордился своим творением, несмотря на то, что в процессе случайно разбил одну вазу. Однако даже это и солнечная погода не могли поднять ему настроение, которого так и не было. Киллиан сходил домой (в свою маленькую квартирку, которую Аид всё-таки выделил ему в одном из фахверков) буквально на минуту, чтобы переодеться во что-то более официальное, а когда вернулся, то увидел толпу гостей, занимающих все скамейки, а те, кто не успел, просто кучились вдоль стен. Он не рассчитывал на веселье, но, стоило ему протиснуться сквозь толпу, как тотчас обомлел, а по коже пробежали мурашки…           Даже через гомон множества голосов рыдания невесты разносились по церкви под леденящее кровь пение хора, но это, казалось, никого не волновало. Все радовались, возможно, от того, что свадьба не их. Полупрозрачная, длинная фата струилась по плечам девушки, закрывая лицо и тёмно-каштановые волосы, собранные в пучок; тонкие пальцы нервно сжимали белую с кружевами ткань платья. Жених, наоборот, дьявольски улыбался, будто ликуя.           О’Коннела передёрнуло от этой картины, а сердце сжалось от жалости. Бедняжка! В голове крутились навязчивые мысли, что он попал на сюрреалистичные похороны. То ли дело его родной Портвейл. Если уж в нём проходили свадьбы, то на славу. Они были самым долгожданным событием.           Энтони монотонно читал молитвы, от которых Киллиана уже воротило; родители невесты, кажется, Аманды, не могли найти себе места. Говоря откровенно, церемония получилась невероятно скучной. Взгляд Киллиана блуждал по залу, как вдруг зацепился за зелёное платье с золотой вышивкой, а после метнулся вверх… Что? Быть того не может! На другой стороне комнаты среди людей стояла Мирабелла. О’Коннел глазам своим не поверил, но тут же решил не упускать шанс и подойти к ней…           — Согласны ли вы, Гастон ЛеГюм, взять в жены Аманду О'Рейли? — торжественно произнёс Энтони.           — Да, разумеется, согласен! — бодро ответил тот, собственнически схватив девушку за руку, когда Киллиан почти добрался до Бланш и протиснулся сквозь толпу.           — Согласны ли вы, Аманда О’Рейли, взять в мужья Гастона ЛеГюма?           В глазах невесты сверкнули слёзы, и она уже собиралась что-то сказать, как…           — Мирабелла! — с радостной и наполненной надеждой улыбкой воскликнул О’Коннел и дотронулся до рукава, отчего девушка испуганно обернулась.           Но вдруг грянул гром, так и не дав ей ответить. Внезапно, посреди чистого неба! Невыносимо громкий. Резкий. От него кровь застыла в жилах. Словно сами боги гневались и были против этого брака. Волна панического ропота и ужаса пронеслась по толпе, кто-то начал лихорадочно креститься, а кто-то — осматриваться по сторонам.           — Киллиан?! Что… вы здесь делаете? — изумилась Бланш, чуть не подпрыгнув на месте.           Боже милостивый, неужели это правда он? Третий раз за две недели! О’Коннел преследует её, или это просто совпадение? А может, он и вовсе плод её воображения?           Яркая молния разрезала небосвод надвое, и вновь разразился гром.           — У меня те же вопросы к вам. Меня пригласил на свадьбу Преподобный Энтони. Я очень рад вас видеть, — однако ответ Киллиана убедил Бланш, что он настоящий.           О’Коннел растерянно огляделся вокруг себя и услышал стук капель по крыше. Буквально за секунды налетели свинцовые тучи, закручивающиеся в беспощадные вихри, и тьма тотчас накрыла церковь куполом, точно нечистые силы сейчас спустились бы на Землю. За окном стеной полил проливной дождь.           — Почти то же самое, меня позвала Аманда. Мы неплохо знакомы. Я подруга невесты. Это… такая неожиданная встреча, — нервно улыбнулась кончиками губ Мирабелла, ошарашенно смотря в синие глаза. Это всего лишь случайность! А их повторение превращается в закономерность… — Я не думала, что мы снова увидимся. Да при таких обстоятельствах… Что это? — она подняла ладонь и посмотрела на неё, а затем на потолок: капли просачивались сквозь кровлю. — Неужели крыша протекла?           — И причём не только у здания, — не менее ошеломлённо пробормотал О’Коннел, и в следующее мгновение на них обрушился ливень, мощные струи полились сквозь маленькие отверстия на головы людям. Происходящее с каждой секундой всё быстрее затягивало в водоворот дикого страха и неопределённости.           — Что за чертовщина?.. Кто-то заранее проделал дыры? — зашипела Бланш, стараясь прикрыться от дождя руками.           Гости заистерили, разразились возгласами возмущения и, сломя голову, бросились на выход, расталкивая друг друга. Пока священник тщетно пытался остановить суматоху, всем стало плевать на жениха и невесту… В этой неразберихе Аманда в прямом смысле испарилась! Она словно сквозь землю провалилась.           — Невеста пропала! Невеста пропала! — завопил кто-то, и только тогда её отсутствие заметили.           Ветер демонически завывал за окном, расшатывая скрипящую люстру, и Киллиан с Мирабеллой совсем скоро должны были промокнуть до ниточки. Никто не мог понять, что случилось: даже в самые суровые времена здесь не бушевали столь внезапные штормы!           — Аманда! Где она? — в ужасе воскликнула Бланш, судорожно осматриваясь. Наблюдая за этой мистической ситуацией и стараясь не поддаваться панике, О'Коннел быстро сориентировался и осознал, что пора уносить ноги отсюда. И теперь он уж точно не собирался в который раз упускать Миру, словно редкую голубку.           — Я понятия не имею, но оставаться здесь нельзя. Это опасно! Старые перекрытия могут рухнуть, или ещё что похуже. Вот, возьмите, у вас ничего нет, и пойдёмте быстрее, — бескомпромиссно заявил он и протянул плащ. Она не успела даже отреагировать, машинально без возмущений надела его и ринулась вслед за О’Коннелом к выходу в тот самый момент, когда там показался просвет, свободный от людей.           Они пулей вылетели на улицу и побежали туда, куда глаза глядели, словно невидимые силы гнали их подальше отсюда. В первое же укрытие. Капли яростно тарабанили по крышам, ручьи стремительно бежали меж камней мостовой, и дребезжали створки окон. Будто тут была замешана магия… Вода струями стекала по кожаному плащу, мокрые волосы спутались, а пыль под ногами превратилась в грязищу.           — Заметьте, встретиться три… — осёкся Киллиан, прикусив язык и не напомнив про чудесное спасение. — Встретиться один раз — это совпадение и везение, а дважды — судьба, — рассмеялся он, прячась под жалкой чёрной жилеткой.           — А если три, то уже можно венчаться, — съязвила Мирабелла. Боги, кто вообще мог предугадать, что маленькое баловство во благо превратится в настоящее бедствие? — Чёрт подери, ещё и Аманда пропала! Вы её знали? Да что за день-то такой? — очень правдоподобно злостно выплюнула она и наступила в лужу.           — Впервые в жизни увидел. Что, если она сбежала? — внезапно предположил Киллиан, стуча зубами от холода. — Вы были близки?           — Что?! Сбежала… — испуганно покосилась на него Мирабелла так, будто её уличили во лжи. — Не особо, я общалась с ней пару раз… — оторопев, промолвила она.           — Всё просто: и слепому было видно и слышно, что этой свадьбы она не хотела. Ревела, как белуга. Это идеальный момент, чтобы улизнуть и не обречь себя на страдания. Аманда не глупая и воспользовалась этим шансом. На её месте я бы поступил так же, — будничным тоном разложил всё по полочкам Киллиан. — Но удивлюсь, если она и кровлю испортила…           — Но как? Как она могла спрогнозировать дождь? — Бланш не пришлось даже играть удивление: её действительно поразило, как быстро О’Коннел раскусил их план. Но сильнее её сердце тронуло от того, что О'Коннел, не раздумывая, подал ей, почти незнакомой девушке, свой плащ и проявил благородство. — Там же была тьма людей, а выход только один…           — Ерунда всё то, что кричали люди про высшие силы. Насчёт дождя не знаю, может, давеча по приметам каким-то. Все отвлеклись, и Аманда прошмыгнула мимо них незаметно. Слилась с толпой. Я видел, как хлопнула дверь, — потёр замёрзшие плечи Киллиан, лихорадочно рассматривая вывески.           — О, Мерлин! Как у вас получается всё замечать? Я впечатлена, — с восхищением и уважением ахнула она, а её взгляд нервно забегал по сторонам. С одной стороны, такая внимательность — огромный плюс, но в случае Мирабеллы... Он мог увидеть то, что должно быть скрыто от чужих глаз и спрятано за семью печатями. — Я надеюсь, с ней всё хорошо.         — На то я и работаю детективом. Вы, между прочим, тоже наблюдательны, быстро вычислили, что я не женат, — смущённо улыбнулся Киллиан и почесал за ухом. — Знаете, стоять под дождём и разговаривать, конечно, до ужаса романтично, но мне не хочется, чтобы мы замёрзли окончательно и простыли, поэтому, может, зайдём куда-нибудь? Я знаю неплохое кафе поблизости, — подсуетился он и молился, чтобы она согласилась.       Чёрт подери, на протяжении нескольких недель она только снилась ему, а теперь находится прямо перед ним! Ему даже показалось, что сердце забилось чуть чаще, чем надо. Точно ли это снова не сон?       — Забыли добавить: единственное кафе и то фальшивое, — поддела она его, слегка усмехнувшись, но тут же тревожно помрачнев. О'Коннел уже успел отметить, что Бланш остра на язык.           — Оно всё же лучше, чем постоялый двор, в котором я жил, — улыбнулся он в ответ.           Лишние появления в обществе уж точно не сделали бы Мирабелле лучше. Жизнь жестоко научила её, что любопытство вкупе с людьми могут едва ли не убить. Она тяжело сглотнула от мысли, вдруг Киллиан хочет чего-то большего, чем просто выпить чашечку чая? Быть может, он кем-то подослан? Ладони от волнения вспотели.           «Это походит на паранойю! Я же спокойно сходила на свадьбу, и меня уже увидели другие люди… Да-да, конечно, а в итоге устроила потоп!» — твердила себе Бланш, пытаясь успокоиться. С другой стороны, это всего лишь её трусливые мысли, а в действительности всё могло оказаться с точностью наоборот, и О’Коннел просто заинтересовался ею.           «В конце концов, сколько можно сидеть в затворницах? Пара часов, проведенных в таверне, только скрасят серые будни», — торговалась с собой Мирабелла.           — Хотите сказать — это свидание? — удивлённо вскинула брови Мирабелла, робко обронив эти слова и словно сама не веря в них. В её сердце мигом разразился ураган похуже, чем на улице, стоило этой мысли пронестись в голове. Слишком страшно, но в то же время и до невероятного любопытно. Неужто её зовут на первое в жизни свидание? Да ещё кто! Новый детектив города.    — В какой-то мере, да. Я бы сказал, простая посиделка в честь того, что мы остались живы, — согревая себя, непринуждённо усмехнулся О'Коннел.           — Ладно, пойдёмте, я замерзла, — кутаясь в плащ, не задумываясь больше, выпалила Бланш и поразилась самой себе, а Киллиан мигом засиял.           Подгоняемые порывами ветра и летним дождём, они добежали до здания, которым кафе-то можно было назвать с трудом. Просто кто-то очень умный так назвал таверну для привлечения людей. Где-то замшелые стены поросли, словно змеями, цветущим плющом, а из окон лился благодатный и манящий свет. Киллиану всё это дьявольски напоминало сон… От этой мысли щёки вдруг заполыхали, он обернулся и максимально по-идиотски запнулся о порог, и Мира неожиданно впечаталась в его грудь.           — Осторожнее!.. — она резко выдохнула, ошарашенно посмотрев в его глаза и отпрянув. — Спасибо за плащ, вы очень выручили меня! Но только вы промокли, — поблагодарила Бланш, когда О’Коннел закрыл за ними дверь.           Она с сожалением осмотрела его, дрожащего и замерзшего, и поспешила вернуть плащ. Тепло трактира согрело их и дало возможность выдохнуть с облегчением. Даже летом из-за прохладного климата в Маунтин-Вилле разжигали камин. Это местечко всё же отличалось от других питейных своей уютной атмосферой и малым количеством посетителей.           — Пожалуйста. Бросьте, мне несложно. Но да, к этой проклятой погоде ужасно сложно привыкнуть, — поморщился Киллиан, принимая вещь обратно. — И часто тут такой кошмар творится?           — Я здесь живу всю жизнь, поэтому уже свыклась с такой природой… Я нахожу в мрачности и промозглости Маунтин-Вилля своё очарование, особенно в океане… Но здесь дьявольски не хватает солнца.           — Тоже любите моря и океаны? Считайте, Мирабелла, мы постояли под их волнами, — мрачно усмехнулся О’Коннел.           — Души не чаю, но только в качестве наблюдателя, пожалуй… Только представьте, как вы сидите на берегу моря, волны плещутся, накатывают на берег, и чайки кричат. Эта тишина и единение прекрасны, ещё и куча морепродуктов поблизости, — мечтательно вздохнула та, улыбнувшись. — Пойдёмте к дальнему столику возле камина? Вы согреетесь, так и простыть можно.           — Да, конечно, только сначала я как следует вытрусь, — он быстро отыскал взглядом официанта, поймал его едва ли не за рукав и объяснил всю ситуацию, на что тот неохотно дал полотенце. В идеале, Киллиан хотел сейчас сменить мерзко прилипающую к телу одежду на сухую и чистую, но, как говорится: что имеем, тому и рады. Он отжал её так сильно, как мог, и, укутавшись в тёплый плащ, вернулся к Мирабелле.       — Что ж, может, расскажите, откуда вы приехали, любитель солнца и моря? — с тенью иронии поинтересовалась она, как и О’Коннел придвинувшись к камину, где языки огня пожирали потрескивающие поленья, и протянув к нему руки.           — Я всё детство провёл в Портвейле, на другом конце страны в портовом городке. И, понятное дело, там большую часть года тепло… Но вообще я последние четыре года жил в Салеме, и к этому климату, кажется, никогда не привыкну. Если не считать красивых пейзажей, то мне хочется отсюда поскорее сбежать, — поёжился Киллиан и взглянул в отчего-то ещё более зелёные глаза Бланш, в которых завораживающе отражалось пламя. А в голове вдруг вновь всплыл отрывок из сна, и он судорожно его отогнал.           — Действительно, кому захочется мокнуть под вечными дождями? Надолго вы здесь?           — Меня отправили сюда в командировку, дали сроку три месяца, за которые я должен заработать рекомендацию… Ну и поймать Ведьму, — Киллиан хотел прикусить язык, но продолжал говорить. Он поймал напряжённый, пытливый взгляд Мирабеллы, внутренним чутьём ощутил её нарастающий страх и понял, что одно лишнее слово об инквизиции, и она сбежит. Вероятно, О'Коннела никогда больше её не увидел бы, а потому решил утаить ненужную информацию от неё.    — Рекомендация? Зачем она вам? — скептически подняла бровь Мирабелла и мысленно ударила себя по лбу.    «Я идиотка. Самоубийца, не иначе. Передо мной сейчас сидит полицейская ищейка, вынюхивающая колдунью, от чьих рук погибло немало детей. И терять мне нечего, кроме жизни…»    — Чёрт, сложная история… В общем, у меня испытательный срок. Долго рассказывать. Лучше поведайте что-нибудь о себе, — осёкся Киллиан и тотчас сменил тему, оживившись.       Другой бы на его месте не посчитал работу помощника постыдной или тайной и, наоборот, гордился бы званием. Однако его поедала совесть, несмотря на то, что он не был хозяином своей судьбы, и поэтому предпочитал молчать. Вдруг ещё спугнёт эту птаху? Особенно, если учитывать тот факт, что по дороге до Маунтин-Вилля несколько людей в постоялых дворах как ветром сдуло, когда они узнали, что перед ним сидит инквизитор.       — На самом деле, у меня тоже есть мечта уехать из этого захолустья. Пусть даже не в столицу… Туда, где больше возможностей, — с тоской произнесла Мирабелла, вспоминая, скольких усилий будет стоить её мечта.       Она ненароком выглянула в окно и увидала, что молнии с особым отливом перестали сверкать, а гром затих. В то же мгновение по таверне пронёсся порыв не сквозняка, а настоящего ветра, и люстры покачнулись.           — Кстати, гроза уже закончилась! Как по щелчку пальцев.           — Ага, скажите ещё, что это магия, — саркастично прыснул О’Коннел, откинувшись на спинку скрипящего стула.           — Почему нет? — загадочно улыбнулась Мирабелла, постучав пальцами по столу, и Киллиан наконец-то додумался заказать что-то. — Вы не верите в неё. Тут все на ней помешаны.       — Не-а, я люблю сказки, но на то они и сказки, чтобы оставаться выдумкой. Официант! Подойдите, пожалуйста! — беспечно бросил О’Коннел и подозвал мужчину, посмотрев в меню, написанное мелом на доске. — Что будете? Я заплачу, — услужливо предложил он.       — Не нужно, я в силах сама заплатить, — спокойно, но твёрдо и с напором ответила Бланш и улыбнулась ради вежливости, однако скрещенные руки на груди намекали на неудобство. Она достала из кармана небольшой мешочек с золотыми нитями и вынула оттуда серебряную монету. — Я буду глинтвейн, если он есть. Не люблю быть в долгу, — непринуждённо пожала она плечами под ошарашенный взгляд Киллиана.           Сказать, что он опешил, — ничего не сказать. Ещё ни одна девушка не отказывала ему в оплате обеда. Но желание дамы — закон, да и деньги сбережет.       — Хорошо, что изволите, сэр? — записал в блокнот мужчина.           — А мне, пожалуйста, штрудель и также кружку глинтвейна, — официант откланялся, и О’Коннел продолжил беседу: — Слушайте, а что вас держит здесь? Родители, муж или дети?           Он протянул руки к очагу камина, где всё более и более причудливые и гипнотизирующие всполохи огня создавали в воображении разные силуэты. Бланш же, наоборот, отодвинулась подальше, словно страшась этой стихии.           — Боже упаси, какие дети и муж? Будь он у меня, я бы, вероятно, не пошла на, якобы, свидание. Другие бы горевали, что рискуют попасть под клеймо старой девы, однако я наоборот рада, что не обременена ими в двадцать два, — пренебрежительно усмехнулась она. — А сами как думаете? Всё это стоит немалых денег, а откуда они у меня? — Мирабелла посмотрела ему в глаза, подняв на него взгляд отчего-то такой пронзительный… проницательный, пугающий и чарующий одновременно… Словно она читала О’Коннела, как открытую книгу. Ведьмовской взгляд. Это слово идеально подходило. — Тем более одинокой девушке. Вариантов разбогатеть не так уж и много, — горькая улыбка далась ей с трудом, точно за ней скрывалась трагедия, и Бланш начала перекатывать между пальцами монетку.       — Стойте, вы живёте одна? — Киллиан изумлённо вскинул брови. — Это почти невозможно.           — Да. Ключевое слово «почти», — сухо ответила Бланш.           — Что… случилось с вашими родителями? — осторожно поинтересовался он.           Разум Мирабеллы кричал: «Очнись! Этот человек тебе никто: сколь бы быстро он не располагал к себе, ему нельзя доверять». Однако она не прислушалась к нему, заткнув навязчивый голосок в голове.           — Знаете, бывает так, что жизнь спокойно катится, как эта монета… — издалека начала она и щёлкнула по той, заставив покатиться. — И вот она несётся, несётся своим чередом… А в один момент всё обрывается, рушится из-за какого-то пустяка, — монетка закружилась, как на последнем издыхании, и со звоном упала на стол. — Их больше нет, как и всей семьи… Они сгорели в пожаре… — эти слова в который раз хлестнули Мирабеллу сильнее, чем пощёчина. Она поморщилась, и из груди, отзывающейся глухой болью, вырвался сардонический смешок.           «А что, если Мира из той самой сгоревшей деревни? Она ведь сама говорила, что в городе недавно. И деревня исчезла тоже недавно. Родители погибли. Всё сходится», — вдруг промелькнуло в голове О’Коннела, и он тяжело сглотнул.           — О Господи! Простите, мне так жаль.... Это невероятно ужасно. Представить не могу, как вы это пережили. Моя ситуация не столь ужасна, но всё равно вас понимаю. Моя «монета» тоже рухнула со стола, если можно так сказать, — хотел начать сочувствующую тираду Киллиан, но Бланш ещё быстрее прервала его:       — Благодарю, конечно, но, может, не будем о грустном? Сейчас явно не тот момент, чтобы ворошить старые раны. — Она сжала монетку в кулаке. Слишком больно это вспоминать, но ещё больнее и обиднее чувствовать себя убогой, вызывающей лишь жалостливые взгляды. Где-то наравне с тем, как жалостливо и когда-то ненависть смотрели на неё в деревню.       — Ладно, простите, что спросил, — О’Коннел пошёл на попятную. В каком-то смысле он тоже остался сиротой при живых родителях. Их истории были чем-то схожи… К счастью, чересчур неловкую ситуацию спас официант, принёсший заказ. — Хорошо, кем вы работаете, если не секрет, ведь надо же себя как-то кормить? Сидите с детьми? Я был удивлён, как вы молниеносно отреагировали на крик мальчика, — мигом повеселел Киллиан, вздернув бровь.           — Не-е-ет, у меня было две младшие сестры, так что ничего удивительного. Они очень беспокойно спали, вот у меня и выработалась реакция, — переменилась Мирабелла и усмехнулась, а на губах вновь заиграла улыбка. — Я… помогаю людям… Лекарствами, травами и тому подобным, — изворотливо ответила она, отпивая горячий сладкий глинтвейн.           — Ого, так вы — травница! Да? — огромными глазами, полными искреннего восторга, посмотрел на неё Киллиан. — Красивая девушка, ещё и лечить умеет, — ухмыльнулся он и отломил кусочек вкуснейшего штруделя, съев его.           — Ну, можно и так сказать. Продолжаю семейное дело. Маменька моя лечила людей, а так как деть меня было некуда, я всегда находилась рядом с ней и наблюдала. А лет в тринадцать-четырнадцать она занялась моим обучением, — с ностальгией вздохнула Мирабелла, подперев щёку рукой.           — Наверное, вы бы хотели стать лекарем?           — Несомненно, однако ж эту нишу заняли мужчины. Они считают, что врачевание не женское дело! Однако ж мы можем справляться с этим не хуже. Но это никого никогда не интересовало, зато как детей рожать, так всегда пожалуйста! — Бланш обиженно фыркнула. — Потому единственный вариант — стать травницей или чьей-нибудь женой, в лучшем случае, прачкой… Какой огромный выбор, не так ли? — с явным сарказмом добавила она. — Хотя первый вариант мне больше по нраву… Я люблю травы, химию, само лечение и пение сильнее, нежели людей.           Ей бы взрастить крылья, чтобы взлететь до своей мечты. И каждый твердил и издевательски смеялся, что это — глупости, и она никогда не сбудется, как бы Мирабелла ни старалась изучать науки и получать знания. Никто никогда не был для неё ориентиром и поддержкой в этом рвении. И тогда Бланш пришлось стать путеводной звездой для самой себя.           — И не говорите… Очень необычно для дамы. Я считаю, это неимоверно несправедливым. Все заслуживают уважения и возможности, как минимум, исполнить мечту, реализоваться. Да вот только правила написаны под их создателей. Им так, конечно, удобнее, и видят они не дальше своего носа, — подхватил возмущение О’Коннел и разочарованно покивал. — Знаете, а столице с этим попроще, там гораздо больше вариантов найти работу, чем в этом захолустье, даже девушке.    — Правда? Вы не шутите? — не ожидав такого ответа, изумилась Мирабелла и чуть не подавилась. — Я никогда в жизни не встречала людей с такими взглядами по отношению к нам! Разве что мой отец относился к матушке с почтением и считался с её мнением. Выходит, вы не хотите себе «прислугу» в виде жены? — скептически и неверяще спросила она.           — Нет, я не калека и сам всё могу сделать, — усмехнулся Киллиан и беззаботно пожал плечами, отпивая глинтвейн. — Жениться нужно по любви. Будь у меня жена, я бы не ограничивал её ни в чём — она не моя вещь. А прислугу можно нанять, это, по крайней мере, будет выгоднее.           — Вы потрясаете меня! — воскликнула она, всплеснув руками, на что О’Коннел довольно заулыбался, и их голоса утонули в шуме от новых посетителей. — Почему вы так думаете?           — Во-первых, в столице я был частым гостем в либеральных книжных клубах просвещения. Во-вторых, мне слишком знакома ситуация, когда появляется этакий «невидимый» потолок, и мечты так и остаются мечтами. Отец никогда не верил, что я смогу стать следователем. Он — священник. Ему лишь Бога да молитвы подавай, — мигом помрачнел Киллиан и ответил нехотя, сквозь зубы.           — Вау, святые угодники! И после такого достойного образования вы попали сюда, даже не верится, что здесь могут быть такие люди. А почему вы решил стать детективом? Это же очень опасная и тяжёлая работа, — поинтересовалась Мирабелла и придвинулась, прожигая его горящим любопытством взглядом. Этот парень в который раз разрушал дремучие стереотипы. Он и его отец напоминали ей два полюса: вцепившийся в старые порядки и продвигающий новые.           — Опасная, но что делать? Кто-то же должен стоять на страже порядка и наказывать ублюдков за согрешения. Вообще-то, эта история тянется ещё с детства. Когда мы с мальчишками играли в войну в лесу, я всегда брал роль военного следователь. Всегда приходил домой с синяками, потому что у меня было шило в заднице и обострённое чувство справедливости, я просто защищал слабых от хулиганов. Четыре года назад я решил поступать в юридическую академию, но… — поморщился О’Коннел, заглядывая в почти пустую кружку.           — Но? — Бланш с волнением переспросила.          — «Любимый» отец сказал «нет», поставил крест на моей мечте и отправил в семинарию. — В этот момент Мирабелла подавилась глинтвейном, неловко взмахнула рукой и пролила напиток на белую рубашку Киллиана. — Чёрт возьми! Я же только что высох!..           — Ой, извините, я не хотела, я случайно! — быстро отыскала оправдание своей неуклюжести Бланш, запричитав и покраснев от неловкости. Она засуетилась, подскочила и, машинально схватив салфетку, бросилась оттирать пятно.         Хотя такое удивление было ей вполне позволительно: эти образы никак не вязались между собой. В голове не укладывалось, как этот смелый, ставящий под сомнение абсолютно всё и, стоило признать, чертовски красивый парень мог стать священником! Да и в Бога, скорее всего, он тоже не верил.           — Мира, не нужно!.. Я сам, ничего страшного, — выдохнул он и перехватил руку, смотря в насыщенно-зелёные гипнотизирующие глаза. Дыхание на мгновение перехватило, и, казалось, между ними в звенящем и тягучем воздухе промелькнула настоящая искра. — Многие удивляются, но чтоб так реагировали — не видел, — растерянно рассмеялся О’Коннел, вытирая мокрую рубашку.           — Ладно… Простите ещё раз. Я просто никогда не имела дел с семинаристами… Что было дальше? — стушевалась Бланш.           — Я отучился там несколько лет и втайне бросил, сбежал. Не вынес. Мне помогли попасть в академию знакомые… В общем, не особо важно, самое главное, что мне поручили моё первое дело в жизни, — скрипя зубами, Киллиан увильнул от острой темы, пожалев, что в принципе заговорил о работе. Он нутром чуял, что Мирабелле лучше не раскрывать сразу всей подноготной. Если уж его напугала должность помощника инквизитора, то её и подавно после этого как ветром сдуло бы.           — Вы такой целеустремлённый. Не каждый сможет добиться желаемого, это достойно уважения, — ласково улыбнулась она. — К слову, что насчёт расследования… Как там Майкл, вы знаете?           — К счастью, с ним ничего не случилось, разве что испугался сильно. Но он сказал очень важные вещи для следствия… Мы уже проверили некоторые версии, — расплывчато ответил О’Коннел, не желая вспоминать феерично плохо закончившийся допрос с фирменными пытками от Аида.           — И что стало известно? — посерьёзнела Бланш, отпивая пряное вино.           — У похитителя была маска чумного доктора, и у подозреваемых врачей её не оказалось. Вы случаем не видели похожего человека?           — Ох, нет, уж точно нет. Такого, уверена, я бы запомнила. Я не особо общительная, — отрицательно помотала головой Мирабелла.                 — Это заметно, но, на самом деле, вы очень милая девушка, просто закрытая и построившая высокие стены, — не удержался от комплимента Киллиан, игриво вздёрнул бровь и очаровательно улыбнулся, чем засмущал её.       Несмотря на то, что они знали друг друга совсем ничего, О’Коннел отчётливо видел, как под тщетно натянутой, рваной маской непроницаемости скрывается маленькая девочка-волчонок, забившаяся в углу и смотрящая на мир огромными испуганными глазами.           — И как вы это поняли? — она напряглась и стиснула кружку в руке.           — Обычная хорошая наблюдательность, — подмигнул Киллиан. — Ну и ещё чуточку умения читать людей. Мне кажется, любой бы это понял, проследив за вами немного.           — Спасибо… Что ж, не зря говорят, что в каждой девушке должна быть какая-то загадка, — отойдя от ошеломления, быстро сориентировалась Мирабелла и заправила локон за ухо, не сумев сдержать глупую улыбку. — Каково же описание этой… Ведьмы?           — Предположительно это пожилая женщина в сером порванном плаще и маске. Дети из детского дома и из неблагополучных семей пропадали прямо из постелей ночью. Звучит как бред, но это так.           Бланш изо всех сил напрягла извилины, вспоминая подобных людей. Но ничего значимого не припомнила, пока в голову не врезалась мысль, и её не посетило озарение.           — Дайте-ка подумать… Хм, я всё-таки видала похожую женщину, — оживилась она, почесав затылок, а вот О’Коннел, наоборот, насторожился. — На Дне Города я случайно пересеклась с Фредерикой Фергусон, директрисой сиротского приюта.           — Подождите, вы знаете её? — удивлённо вмешался Киллиан, смутившись. Первым делом он вспомнил жену Робина с такой же фамилией в девичестве. Чёрт подери, неужели и Фредерика могла быть как-то связана с этим делом?           — О, а кто не знает эту фифу? Ха, может, я и недолго здесь живу, но про эту прохвостку узнала в первую очередь! Та ещё стерва… Многие на неё зуб точат. Строит из себя святошу, однако наверняка имеет уйму скелетов в шкафу, — пренебрежительно усмехнулась Мирабелла. Видимо, глинтвейн уже подействовал и развязал ей язык. — Она не заплатила мне за услуги, чертовка! — горячо возмутилась она, всплеснув руками. — Я уверяю, она была точь-в-точь в таком же плаще. Вам не кажется подозрительным, что Фредерика близко контактировала с пропавшими? — задала весомый вопрос Бланш, скептически подняв бровь.           Проклятье! Как О’Коннел мог пропустить её? Ведь многое сходится: она одинокая вдова без собственных детей… А там сам чёрт ногу сломит, разбираясь в её биографии. Фергусон сразу показалась ему странной.           — Да, согласен. Я не записывал её в подозреваемые… — доел штрудель О’Коннел и задумчиво прикусил губу. В голове появилась новая невыполненная цель: накопать на неё информацию.           — Я в полном шоке, что за полгода никто не додумался найти очевидцев, чтобы составить хотя бы портрет и развесить листовки. Вы понятия не имеете, кого ищите! Её описание, как слух, ходит по городу. Это несерьёзно! Бьюсь об заклад, в Маунтин-Вилле точно есть профессиональные художники, — негодовала Мирабелла, не заметив того, как уже спокойно и без стеснения болтает с Киллианом. Более того, возмущается и высказывает своё мнение. — Я не могу вам никак помочь, но… Почему не привлекают команду детективов из столицы? Это же очень резонансное дело. Про него должны писать в газетах!           Когда ещё выпадет возможность поучаствовать в расследовании убийств? Хотя бы чуть-чуть… Который день она очень не довольна была нерасторопностью, откровенно говоря, наплевательством полиции, но на сей раз её захлестнул поистине буйный и непомерный гнев.           — Дьявол побери, Мира, я только что собирался поступить именно так. Уже нашёл художника, — быстро и непоколебимо сымпровизировал Киллиан и немного приукрасил правду, чтобы не ударить в грязь лицом. Было бы слишком позорно для него, если бы Бланш узнала, что он даже не задумывался о составлении портрета. — Если честно, я и сам не знаю, почему здесь всем плевать на убийства. Они только и делают, что читают молитвы. Но толку-то! — пренебрежительно фыркнул О’Коннел и поразился сообразительности новой знакомой.           — Это очень странно… Чувствую, здесь что-то нечисто… Может, это кому-то выгодно?           — Возможно, только кому? Учитывая, что тут все ни хрена не делают, то выгодно всем: администрация, полиция, Инквизиция, — хмыкнул Киллиан. Вся загадочная ситуация с повсеместным разгильдяйством неимоверно напрягала его, а слова Бланш ещё сильнее заставили об этом задуматься. Да и теория с Фредерикой выглядела очень правдоподобной, тем более по земле ходила дурная молва о ней. Однако, учитывая, что Мирабелла с ней, мягко говоря, в плохих отношениях, то она могла и специально попытаться настропалить О’Коннела против неё ради мести…           Он отвлёкся от этих мыслей и просто расслабился, ещё некоторое время беззаботно болтая обо всём на свете. Казалось, ему не хватит всего времени в мире, чтобы наговориться с ней вдоволь. Киллиан с толикой восхищения и удивления смотрел на неё, не веря своим глазам… Она сидела перед ним! Настоящая! А ведь буквально недавно он думал, что Бланш — его фантазия. Поразительно! И он никак не мог объяснить это совпадение. Он с упоением ловил каждое её слово и боялся, что она исчезнет, пока внутри все трепетало от восторга. Минуты летели незаметно, и О’Коннел с жадностью наслаждался каждой из них, проведённых с Беллой.           — Киллиан, мне было очень приятно с вами пообщаться. Я бы и дальше сидела, но должна идти. Уже четыре часа, а работа не ждёт, как и больная девочка, — внезапно сообщила Бланш, поглядев на часы и загадочно улыбнувшись, а затем поднялась из-за стола.           О’Коннел разочарованно вздохнул: они же только что разговорились, и вот сейчас Мирабелла опять резко исчезает, подогрев к себе интерес, оставляя шлейф таинственности и неизвестности?          — Мне тоже. Может, встретимся ещё раз? — с грустными, по-щенячьи большими глазами почти взмолился он. — Где вам удобно. И да, если у вас будет какая-то новая информация, вы можете обратиться к священнику Энтони. Он помогает мне и может сообщить важные сведения. Либо же собственно лично ко мне, — он протянул бумажку с домашним адресом.           «Нет уж, увольте. В церковь я ни ногой!» — мысленно выплюнула Бланш, но губы её растянулись в фальшивой улыбке.           — Я подумаю над вашим предложением, — подмигнула она. — С вами было увлекательно провести время.           — Берегите себя! — успел выкрикнуть О’Коннел, и его голос потерялся в болтовне посетителей, прежде чем Мирабелла бросила на барную стойку несколько монет и скрылась за дверями.           Киллиан несколько секунд заворожённо смотрел ей вслед, пытаясь понять, что это только что было. Флёр чего-то волшебного и недоступного мгновенно растворился, когда в таверну нахально с гоготом ввалилась толпа инквизиторов, пришедших на обед.