Глава 11. Тайны Чёрного леса

      — Матерь божья! И правда точно такая же… Никак иначе, вы безумец! Вы хоть знаете, что творите? — ошарашенно воскликнула Мирабелла, крутя в руках деревянную собачку и рассматривая её в серебряных лучах луны.           Она впопыхах удрала с Киллианом из приюта, моля лесных духов о помощи, чтобы их никто не заметил. Но больше всего Бланш надеялась, что её магические происки никто не увидел и не понял ничего. О'Коннел уже успел рассказать ей обо всех похождениях и своём фантастическом везении, на что она саркастически рассмеялась и поаплодировала. Детектив с удачей вора! А сейчас, убежав достаточно далеко, они брели по ночным и безлюдным улочкам и вовсе не понимали, что только что, чёрт возьми, было.           — А я о чём толкую! Эта находка однозначно стоила того, что меня едва не поймали, — возбуждённо протараторил Киллиан. — Исключительно неловкость рук и никакого мошенничества… Да и не только рук. Где мой кубок за удачливость? — нервно усмехнулся он и пожал плечами.           — Белка-летяга, ваша награда — это то, что вы живым выбрались, а то могли и застрять в той потайной комнате или разбиться… С концами, нашли бы потом скелет или ошмётки с земли собирали, — мрачно улыбнулась Мирабелла.           — Мира, ваш оптимизм убивает, — изумлённо фыркнул О'Коннел, а она ещё раз взглянула на собачку и скептически хмыкнула:           — Ещё бы! Я думаю, не нужно отметать вариант, что Фредерика просто купила эту игрушку на ярмарке. Знаете, люди из нашей деревни иногда приезжали в город. И тогда их товары расходились, как горячие пирожки.           — Я не отрицаю этого. Она вполне могла купить это для местного сироты… Но тогда бы она не хранила её в тайне. Всё ж одного я не понимаю: зачем нужно было прятать детские вещи в каморке, если представить, что все они — приютские? Их намеренно скрывали, потому что добраться туда сродни полосе препятствий в пещере Минотавра. Это непрактично. Фредерика давно туда не заходила: всё толстый слой пыли покрывал, — он задумчиво почесал затылок и вздохнул.           — В таком случае есть несколько вариантов: либо это ранило её, как-то задевало душу, либо она просто забыла об этом местечке, — Бланш даже не осознала, насколько озарила Киллиана своим заключением:           — Ну уж нет, не поверю, что она забыла! Гораздо вероятнее, что там хранятся её болезненные воспоминания. Однако уже не сходится. Вайолет убили недавно, и было бы логичнее, если бы Фредерика притащила её вещи в кладовку. Но пыли скопилось так много, будто там никто не убирался с создания мира, — это сейчас железное доказательство, что там уже лет сто никого не было, — неодобрительно покачал головой Киллиан, удручающе вздохнув.           — Она могла спрятать и в другом месте! — бойко перебила его рассуждения Мирабелла. — Я не думаю, что Фредерика настолько глупа, чтобы складировать все вещи убитых вместе. Это ж находка для полицейского, подарок на блюдечке с голубой каёмочкой, — важно заявила она, подняв указательный палец.           — Действительно, она та ещё прозорливая и хитрая дама. Дочь Фредерики сгорела в пожаре, и кое-что уцелело: возможно, это её одежда и игрушки. И хранит она их на память, ведь нет ничего страшнее для матери, чем потерять ребёнка. В таком случае, обвинения в её сторону могут оказаться ложными, — не смог не упомянуть этот факт О'Коннел, заставив Бланш напрячься.           — Разумеется. На самом деле, пока у нас слишком мало улик, доказательств, чтобы о чём-то судить. Кстати, может, вы знаете что-то о той девочке? Каждая крупица информации сейчас важна, — с каким-то упованием в голосе обратился к ней Киллиан.           — Я впервые услышала это от вас, и уж точно не меня об этом нужно спрашивать, — развела руками Мирабелла.           — Я знаю, что может нам помочь! — Киллиан даже не думал унывать и мгновенно приободрился, с намеком смотря на спутницу. — Всё расставит по местам, если я схожу в ту деревню и осмотрю её. Там наверняка сыщется много каких-то зацепок.           — А… То есть вы хотите, чтобы я вас туда проводила? — губы Бланш тронула недоверчивая улыбка.           — А вы догадливая, — О’Коннел многозначительно, даже слегка утомлённо ухмыльнулся.           — А вы сомневались? — провокационно протянула она, наклонив голову набок.           — Нисколько. Дорогая Мирабелла, окажете ли честь, проводить меня до туда? До сего… адского великолепия, — сквозь зубы произнёс последнее предложение Киллиан и мрачно усмехнулся, с волнением ожидая её ответа.           — Ну что ж, если для вас пепелище — произведение искусства, то грех его вам не показать, — съехидничала Мирабелла, только отнюдь не весело, как обычно, а напряжённо, и согласилась явно нехотя, теперь уже заставив его растеряться. — Я не была там с времён самого пожара. Когда пойдём? — горестно вздохнула она.           — Полагаю, послезавтра получится. Ещё поговорю с полоумным… Ой, вернее с начальником. Он должен отпустить меня ради такого дела. Ему проблем меньше, ведь его ленивая задница не способна даже подняться со стула, — О’Коннел иронично фыркнул, вызволив из неё мрачный смешок.           — Прекрасно, я свободна. И сочувствую, я сама себе хозяйка, а вы держитесь, — как бы понимающе хмыкнула она, панибратски хлопнула по плечу и слабо улыбнулась.           Остаток пути пролетел совсем незаметно в беззаботной болтовне обо всём на свете, в рассказах из жизни и простых обсуждениях того, что видят: природы, домов, жутких и не очень байках города. Но стоило настать часу прощаться, стоя под серебристой луной, Мирабелла вдруг осознала, что сердце ноет от мысли о расставании с Киллианом. Пусть даже на день. А его искренние слова «Берегите себя!» и тёплая, отчего-то милая сердцу улыбка запечатлелись в сознании. По возвращению в родной лес на душе всё трепетало: она ждала их новой встречи, как света огня во тьме, с огромным нетерпением…           Кажется, О’Коннел начал постепенно привыкать к новой жизни, ежедневным походам по дорогам с расхлябанными колеями в Инквизиториум и к очередным очень странным бзикам и заскокам Аида. Когда тот с ноги, по-хозяйски, словно все присутствующие — твари дрожащие и его рабы — распахнул дверь в кабинет Киллиана и приказал идти на короткое собрание по текущим делам, он даже не испугался, в отличие от трясущихся Финеса и Ферба. Он тихонько посмеивался над озабоченным и вспыльчивым поведением начальника. Нервы у него одни на всю жизнь, потому тратить их на всяких придурков ему не хотелось. О’Коннел уже не реагировал на его срывающиеся крики и мысленно прикидывал, к какому бы врачу порекомендовал сходить этому умалишённому, а после соглашался с его словами, но в результате делал всё по-своему, что, в большинстве случаев, оставалось незамеченным. Но, похоже, его змеиное спокойствие, почти безмятежность, ещё больше бесили Аида.           — Киллиан, останься на минуточку! — до сей поры ему казалось, что ничто уже не напрягает его, но стоило всем выйти, и двери хлопнуть, этот жуткий, пробирающий до костей тон шефа заставил насторожиться и нервно улыбнуться.           — Да, что такое?           — У меня для тебя кое-что есть, — загадочным тоном заговорил Аид и поманил его к себе. О’Коннел недоверчиво покосился на него, но всё-таки подошёл.           — Вы соизволили сделать мне сюрприз в виде рекомендации? — попытался пошутить он, но Аид взглянул на него с каменным лицом.           — Ага, размечтался. Кое-что поинтереснее, — тот вмиг переменился и заговорщически ухмыльнулся, а после полез в ящик стола и достал… Что?! Кексы на тарелке?! Киллиан чуть не подавился от неожиданности, а от ужаса начало мутить. Да он спятил! Вот уж нет! Только не это. Только не проклятая выпечка Аида. В прошлый раз он мучился с болью в желудке полночи и мечтал выброситься в окно, лишь бы это прекратилось!           — Простите, что?.. — у онемевшего О’Коннела язык едва не отнялся от потрясения, а глаз нервно задёргался от вида творения кривых рук.           — Угощайся! Сам готовил, — гордо просиял Аид и сделал шаг вперёд, приблизившись к помощнику.           — Знаете… Не хочется как-то… Нет желания вкушать сладкое сегодня, — натянул улыбку он, пятясь назад. Начальник сурово нахмурился, стиснул зубы и настойчиво процедил:           — Я эти рецепты скрупулёзно собирал, пока ездил по другим городам: Абердин, Монсаро, Астория, — а ты сейчас не хочешь оценить мои труды?           — Ни в коем случае! Я уважаю ваши старания, просто я не голоден, — как можно вкрадчивее и спокойнее пояснил Киллиан, словно общаясь с маленьким взбалмошным ребёнком.           — Я сказал: «ешь!» Ты сам говорил, что тебе понравилось, — слова Аида прокатились по всей комнате и звучали не как приказ, а как угроза, за которой последует не менее жестокая расправа. Он схватил О’Коннела за руку. Тот дёрнулся, испуганно сглотнул и решил, что лучше чуть-чуть потерпеть и съесть эту дрянь, чем потом тряпичной куклой болтаться на виселице. Всё же желание выброситься в окно было одноразовым!.. Взгляд Киллиана успел зацепиться за красное пятнышко на рукаве Аида, прежде чем он быстро и аккуратно выдернул руку из хватки и через силу откусил кекс.           Боже! Какова же мерзость! И опять этот непонятный вкус, напоминающий ошмётки свинины, а не вишню. Ещё и солёная! Аид явно перепутал рецепты кексов с пирожками.           — Ошень фкусно, — О’Коннел кривился, едва сдерживал подступающую тошноту, но всё-таки доел это «нечто» и мысленно похвалил себя за отвагу.           — Другое дело. Вот так бы сразу, — Аид прямо-таки расцвёл на глазах и засиял, а после ещё сильнее напугал Киллиана, потрепав того по волосам. — А теперь ступай.           «Что это, мать вашу, только что было?! Можно сказать, мне ещё повезло…», — пытался отдышаться О’Коннел, как только пулей вылетел из комнаты для совещаний и захлопнул за собой дверь. Возможно, начальник решил проверить на нём новую отраву или очередной инструмент для пыток в виде этого злосчастного, безобидного кекса. Тело до сих пор потряхивало, и пробирала предательская дрожь. Ну уж нет, это было выше его сил! К такому он никогда не привыкнет.           К себе в кабинет Киллиан пришёл оглушённый, точно немного не в себе. Сейчас он казался просто оплотом Рая и безопасности. Однако два братца-удальца — Финес и Ферб — заметили странное состояние напарника и начали шептаться, хихикать и как-то косо поглядывать на него.           — Эй, что вы там языком треплите?! Чего шушукаетесь за спиной, поделитесь со мной, давайте вместе посмеёмся, — с едким сарказмом и раздражением потребовал О’Коннел и взмахнул рукой.           — Да так… Ничего… Чем это вы там с Аидом занимались? — хитро посмотрел на него Финес и постучал пальцами по столу.           — В смысле, чем?! Кекс пробовали, — недоумевающе и как ни в чём не бывало ответил Киллиан и скривился, вспомнив это адское угощение. В кабинете повисла тишина. Жак и Жан ошарашенно переглянулись, потом просверлили взглядами и осмотрели с ног до головы, как прокажённого, О’Коннела и громко расхохотались.           — Так ты, выходит, из этих?! — в унисон воскликнули они, сражённые до глубины души. Киллиан уставился на них огромными глазами от шока. До него не сразу дошёл намёк, но когда он понял его, то очень пожалел, что глотнул воды, ведь тут же подавился и выплюнул её на бумаги. Господи, эти остолопы его доконают!           — Вы с ума сошли? Что за чушь? Бред. Вы совсем сбрендили? Кекс — то есть выпечку! Он угостил меня кексом, — яростно возмущался О’Коннел, поражаясь логическим цепочкам и мыслям Финеса и Ферба. Про вкусовые качества сия произведения он промолчал, боясь, что напарники могут всё разболтать и сдать его Аиду. Боже, похоже, Киллиан покраснел ярче, чем солнце на закате.           — А-а-а… Вон как… Мы уж невесть что подумали, — протянул Жан, стушевавшись.           — Я уж понял, что тебя даже кексом не возьмёшь, — пробормотал Жак, закатив глаза. Он, наверняка, надеялся, что это как-то тронет О’Коннела, однако нет — тот довольно быстро успокоился.           — Вы вместо того, чтобы слухи распускать и какие-то глупости нести, лучше бы помогли мне в расследовании. Вот, например, скажите, знаете ли вы что-нибудь про Фредерику Фергусон? — Киллиан смекнул, что Финеса и Ферба можно использовать в своих целях, ведь никто из горожан не узнаёт новости так быстро, как они…           — О-о-о, Фредерика! Та ещё тёмная лошадка. Поговаривают, долги не возвращает. Много раз я засекал, что она уходит в лес. В Чёрный лес! Идёт, а перед ней птицы взлетают, и только иссиня-чёрные вороны остаются на ветвях. Проводники с того света, — для большей жути Жак взмахнул руками, но его попытки оказались тщетны.           — Долги, птицы — всё это не так важно. Давайте что-то существенное. Например, про её дочку. Что про неё известно? Как её звали? — отмахнулся Киллиан, массируя виски.           — Дочка! Точно! Запамятовал, кто мне это говаривал, но все в городе отлично знают эту историю. Рейвен было этак годков пять от роду, когда в роковую Вальпургиеву ночь ведьмы жгли костры, и малютке тоже захотелось повторить такой трюк. Она достала большую щепку из огня, обожгла ручонки, уронила её, и дом вспыхнул, как пороховая бочка, — с пугающим упоением рассказывал Ферб.           «Показания с тем, что произошло, расходились, но суть оставалась одна — был пожар, и девочка погибла или сбежала… В общем, пропала без вести», — мысленно подытожил Киллиан. Тотчас в голове промелькнул образ… Черноволосой девушки с глазами цвета виски… Той самой Рейвен — жены Робина.           «Шрамы! Господи! На её руке есть шрамы от ожогов, вот только она никогда не рассказывала, откуда они появились. Да ну, глупости... Таких совпадений не бывает. Мало ли Рейвен водится на всём белом свете?..»           — Знаете, что… Лучше принесите мне на неё досье. В ваших архивах наверняка на каждого есть компромат, — заключил О’Коннел, записывая только самую важную информацию, отделяя зёрна от плевел. Говорить про свои находки в её доме он не собирался до тех пор, пока не убедится в точности доказательств.    

✠✠✠

          Вольный ветер играл, забавлялся и резвился на поле с тёмными тенями деревьев, раскачивая колосья, щекоча траву-матушку и душистые цветы. За тонкой завесой золотого солнечного сияния, переливающегося на опушке, стоял дрожащий летний полдень. Лес мерно дышал и внимательно прислушивался к происходящему в округе: как птицы беседуют друг с другом, как шуршат мелкие насекомые в траве и кипит жизнь у невидимых обитателей чащи.           Мрак сходил с тропинок сразу, стоило Мирабелле там появиться, и сейчас она едва ли не вприпрыжку направлялась вместе с горделивым Сидерисом на главную поляну, к великому дубу и наслаждалась девственной красотой Чёрного леса. Слишком много на него наговаривали.           Сегодня она вновь должна была увидеться с Киллианом, и это отчего-то наполняло сердце её трепещущей радостью и волнением. Такого никогда не было! И Бланш то и дело в мыслях возвращалась к их «авантюре», когда лечила людей в городе. Она не забывала о его просьбе и поэтому кое-как уговорила всех, даже самых занятых гномов, прийти на всеобщее собрание, дабы упросить их дать разрешение на проход О’Коннела через лес. Живым и целёхоньким.           О, сказочные создания, а для людей попросту — нечисть, лишь на первый взгляд казались безобидными, но, на самом деле, при появлении чужака их маски срывались и показывалась истинная сущность — бесстрашная, жестокая и готовая защищать свой дом до конца. Именно из-за этого Бланш не хотела рисковать Киллианом, учитывая, что он однажды уже чуть не лишился здесь жизни.           — Эй, Мирабелла, фто проифходит? — вдруг раздался писклявый голосок недоумевающего бурундука на ветке. Он огромными чёрными глазами, как пуговичками, смотрел на всю суматоху, всполошённых зверушек, стекающихся к поляне, беспокойных фей, летящих наперегонки. Даже эльфы соизволили прийти!           — Чип, ты что не знаешь, что сейчас будет важнейшее совещание? Туда явится даже сам Великий Дух леса! Грандиозное событие, — добродушно улыбнулась она ему.           — Нет! Мама ничего мне не говорила, — ошарашенно пробормотал он, когда появилась его мать и позвала вперёд, подгоняя хвостом.           — Пока эта мелочь доберётся, собрание уже закончится, — колко фыркнул Сидерис и закатил глаза, на что получил укорительный взгляд хозяйки.           — Кто бы говорил, Сид, учитывая, с каким трудом я тебя разбудила. Дольше бы дрыхнул, и мы бы везде опоздали, — в той же манере срикошетила ему Бланш. — Поспеши! — вдогонку крикнула она бурундучку, махнув рукой.           Мирабелла шла по тропинке, и из груди вместе с мелодией песни рвались светлые порывы радости от простой возможности заниматься тем, что по нраву и к чему лежит душа. Хотелось кружиться и наслаждаться тем, что она нашла пристанище, где никто не осудит и не закидает камнями.           — Твой зов я слышу,    Лелея мечту,    Что скрыто,    Однажды я найду.    Забытые голоса,    Я слышу их рядом.    Прошлого призраки,    Я вижу их взглядом.    Быть может, это предков гласа,    Подающие мне знаки?           Её одинокая прогулка незаметно превратилась в торжественную процессию: крохотные феи догнали Мирабеллу и запели хором, где-то позади грубым басом добавили гномы:           — Звук свободы, он манит меня!           — Эй, поспешите, скорее бегите! Бегите навстречу лесам и славным полям, туда, где вольный простор и порывистый ветер,           Где никто не заметит, никто не забудет.       И счастье там будет, ведь это — твой дом.           — Хей, сейчас начнётся сбор! — нараспев вплела слова Мирабелла, крикнув их пасущимся оленям в мелкую крапинку.           Они навострили уши и обернулись, одарив Бланш вниманием. Изумрудная поляна с разнотравьем вмиг показалась им невкусной, и шумные детёныши первыми побежали сквозь заросли к толпе эльфов размером не более нескольких футов, поднимая копытцами пыль и резвясь, пугая тех.          Звуки везде,    Силы рвутся наружу,    Окружая со всех сторон.    То, что узнать я должна,    Вскоре показано будет.           Шум и гам утихли вместе с суетой, когда тропинка вильнула в сторону и привела прямиком к одиноко стоящему дубу. Казалось, он настолько древний, что, как старик, собрал в себе все вековые мудрости, а для того, чтобы обнять его, не хватило бы длины рук. Стоило оказаться у этого могучего дерева, как в воздухе повисла такая тишина, что стало слышно, как ветер поскрипывает кронами на самых верхних ветвях. Невидимое напряжение сковало всех, в том числе и Мирабеллу. Великий дух очень редко появлялся на глазах, и большинство волшебных жителей и вовсе его не видели, однако Бланш повезло — он лично посвящал её в хранительницы, а теперь был призван с помощью ритуала.           — Дух Великий, отец леса сия, да одари же нас своим почтенным вниманием. Взываем мы к тебе, приди к нам! — глубоко вдохнув, Мирабелла закрыла глаза и приложила ладонь к грубой и шершавой коре дуба. Тотчас она почувствовала, как искры полетели в разные стороны из-под пальцев, всё засияло, замерцало, и земля под ногами сотряслась быстрой волной.           Вдруг за кустами захрустели ветки, и оттуда высунулась голова единорога с блистательной серебристой гривой. Он гордо осмотрел всех, но мгновенно чихнул и чуть не вывалился из зарослей, запнувшись об корягу.           — Я ничего не пропустил? — важно вытянул морду конь и заржал.           — Тш-ш, Филицио!.. Нет. Тише! — шикнула ему Мирабелла, и он, недовольно фыркнув, грациозно прогарцевал со склона на поляну.           Все притаились, взволнованно прислушиваясь к каждому шороху. Листва гулко зашелестела, ветви качнулись, птицы с криком взлетели, и что-то мучительно заскрежетало в глубине чащи, будто сами деревья застонали, кора их безжалостно треснула и разошлась в стороны.           Почти одновременно с этим среди стволов вспыхнули маленькие жёлтые огни, и по земле поползли сизые клубы дыма. Налетел порыв ветра — они приближались. Туман медленно рассеивался, и из мглы появлялся он — скрипучий, кривой и жуткий — Великий дух леса. Главный хранитель. Он мало чем походил на человека: вместо лица у него была маска из вороньего черепа, а в глазах зияла темнота и пустота. Волосы заменяла копна перьев, а сквозь полотнище из листьев, подобное одежде, прорывались толстые ветки, покрывающие всю спину.           Эльфы, феи, гномы и другие волшебные создания огромными глазами уставились на это существо. Немногие из них видели Духа воочию.           — Зачем призывали меня, дети мои? — прогрохотал его тяжёлый, медлительный голос.           — О, Великий Дух, пойми и прими мою просьбу, прошу. И вы тоже, — Мирабелла обратилась к присутствующим. — Детектив из столицы приехал в Маунтин-Вилль расследовать убийства невинных детских душ, и ему очень нужно попасть в сгоревшую деревню. Там, где был мой дом. А я стану его проводницей. И мне требуется ваше дозволение… — Дух не дал ей договорить, резко перебив:           — Никаких людей в нашем лесу! Видеть их не хочу, маленьких дрожащих тварей! Они столько лет истребляли нас, отрывали крылья феям, сжигали деревни с колдунами! — процедил он.           — Но прошу! Я отлично знаю Киллиана, и он стоит на страже порядка. Он никому хуже не сделает, а идёт туда ради благого дела. Он может раскрыть преступления. И ни душа вас не найдёт, ежели вы не будете показываться. Я быстро проведу его через лес, и он вас не заметит. Я доверяю ему, а вы же верите моему выбору? — с мольбой в глазах посмотрела на него Бланш. — Не вредите ему, пожалуйста!           — Ладно, но только под твою личную ответственность. Если хоть один волосок упадёт с кого-то, то тебе будет несдобровать, — скрипя зубами, он согласился. Любой другой до ужаса испугался бы этого угрожающего тона, но только не Мирабелла. Она совсем не боялась Хранителя, да и была у него на хорошем счету.       — Благодарю! Я не подведу вас, — засияла Бланш, и решение Духа все поддержали.