Глава 20. Остаться в живых

      Из обволакивающей, душной темноты, хватающей и утягивающей в бездну цепкими лапами, Киллиана выдернули яркая вспышка и адская головная боль. Настолько невыносимая, сдавливающая его черепушку, что он застонал, накрывшись подушкой. В сознании творился полный беспорядок, словно кто-то сломал паззл и попытался собрать заново из неправильных деталей. Он толком не мог понять, что происходит, почему тошнота подкатывает к горлу, и даже самый тусклый свет режет глаза.           Эльфы. Феи. Ведьмин шабаш. Сумасбродные пляски у костра с Мирабеллой и гномами. Говорящий, чёрт подери, волк!           Ну и приснится же! О’Коннел с криком кое-как вырвался из тьмы и проснулся. Только он дёрнулся, как затылок разболелся ещё сильнее, словно по нему чем-то ударили. Киллиан сжал голову руками, зажмурившись, массируя виски. Перед ним всё плыло, как в том странном видении, где он напился лесного самогона… Или не в видении. Он с трудом, но понял, что находится в избушке Беллы, а она лежит рядом, посапывая. В окна просачивались струящиеся утренние солнечные лучи, а под ними, развалившись, грелся Сидерис.           «Значит, вчерашняя попойка была правдой…» — Эта мысль отчего-то совсем не утешала Киллиана. Ещё бы! Конечно, правдой. Иначе почему у него такое похмелье и невыносимо хочется пить? О Боги, О’Коннел жизнь бы отдал за кружку холодной воды. Однако по ощущениям он не смог бы даже доползти до кувшина.           — Что я вчера творил? — прошипел О’Коннел сквозь зубы, вспоминая, как пьяный тащился по лесу и приставал к Мирабелле, а потом… Дьявол, наблевал под её кустом с розами! Какое позорище. Он протёр глаза и мотнул головой, пытаясь избавиться от испепеляющего стыда.           — Да много что творил, в особенности отплясывал с эльфийками знатно. И в герои-любовники заделался, только даже рубашку нормально расстегнуть не смог. Если честно, не думала, что тебя настолько проймёт гномья настоечка, — откровенно саркастично посмеиваясь над ним, прохрипела Бланш, выпутываясь из одеяла. Она расплылась в издевательской, сонной улыбке и расхохоталась, уперевшись в подушку. Киллиан недовольно фыркнул и оглядел её: м-да, она выглядела ничем не лучше него, настолько же помятая, с всклокоченными волосами и в одежде.           — Что удивительно, ты выпила больше меня, однако была трезвее. Чтоб я ещё раз повёлся на предложение сходить на ваши местные «праздники». Да ну вас к чёрту! Знаю я теперь, чем вы там занимаетесь — попойки устраиваете. То же самое мы делали на студенческих вечеринках, — обиженно буркнул О’Коннел и сдул прядь со лба. В этот момент живот заболел ещё сильнее, и тошнота взяла верх. — Где у тебя тазик?!           — Вон там, рядом с умывальником, — успела только брякнуть Мирабелла, как Киллиан подлетел к нему, и его вывернуло наружу. Бланш огромными глазами уставилась на него, опешила на секунду и бросилась на помощь — за стаканом воды.           — Это точно была отрава, — вымученно усмехнулся О’Коннел, стараясь отдышаться, а после схватил стакан и залпом осушил. Господи! В то мгновение казалось, что нет ничего лучше, чем глоток воды.           — Ты прости… что не остановила гномов и дала тебя споить, — виновато потупила взгляд Бланш, тоже напившись вдоволь воды.           — Ты тут ни при чём. Это исключительно моя оплошность… Вот и поплатился за неё. Правило номер сто-пятьсот: никогда не пить непонятные жидкости у подозрительных гномов, — выдавил улыбку Киллиан, поднимаясь на ноги. Он проигнорировал кружку и, схватив графин, залпом выдул и его. Сидерис с ухмылкой «а я же говорил» наблюдал за этой картиной, периодически закатывая глаза и зевая. — Стоит отметить, что если не считать этой дурной пародии абсента, то праздник вышел весьма колоритным и интересным. Никогда не бывал на чём-то подобном. Вы будто живёте в другом мире, таком светлом и волшебном. Скажи, я правда понимал его? — до конца не верящим тоном спросил О’Коннел, посмотрев на волка, а потом вспомнил, как Сид дотащил его до кровати.           — Ещё как! Вы почти что стали закадычными друзьями. И не «будто», а точно. Мы и так живём в волшебном мире, совсем не похожем на ваш, — иронично прыснула Мирабелла, умывая лицо мылом.           — Господи, я общался с волком… Кому расскажешь, не поверит. Демонов пойдут изгонять из меня, — ошарашенно пробормотал он под нос.           — Свой вчерашний ужин убираешь сам, — безапелляционно заявила Бланш, указав на тазик.           — Да-да, конечно. Может, у тебя есть какие-то зелья от похмелья? Мне кажется, у меня голова расколется, как орех, — попросил Киллиан, жалобно посмотрев на неё.           — Надо посмотреть, может быть, найдётся, — пожала плечами она.           Они быстро для людей после пьянки умылись, О’Коннел помыл тазик и мысленно похвалил себя за то, что взял с собой на всякий случай зубную щётку. Мирабелла обшарила бездонные шкафы с настойками и всё-таки нашла в закромах единственную бутылочку со спасительным зельем.           — Считай, ты везунчик! Единственная склянка осталась, — ухмыльнулась Мирабелла и протянула её Киллиану.           — Просто чудесно, что вы не все вылакали. Надеюсь, не очередная непереносимая бурда, — криво улыбнулся О’Коннел, откупорил маленькую пробку и выпил красноватую жидкость. Чёрт, нет! Похоже, это проклятие всех ведьмовских зелий — каждое из них противнее и невыносимее друг друга. Он с трудом проглотил эту горечь, надеясь, что его страдания скоро закончатся. И действительно! Как по щелчку пальцев, головная боль и звон в ушах затихли, и словно открылось второе дыхание. — Ты моя спасительница, Белла! — от радости Киллиан был готов расцеловать руки Мирабелле, что он и сделал, заставив её растеряться и покраснеть.           — Чтобы ты без меня делал, — она довольно потрепала его по голове и зевнула. — Ладно, кто куда, а я пойду ещё вздремну. Я чертовски не выспалась. Пойдёшь со мной, Сид? — Мира подмигнула волку, и тот мигом подскочил и гавкнул что-то в ответ, важной походкой направившись к кровати. О’Коннелу показалось, или Сидерис показал ему язык?           — Эй, а что есть? Вся еда осталась на празднике, — опешил Киллиан.           — Ну, поищи что-нибудь в шкафах или очаге, наверняка я вчера не всё забрала. Или готовь сам, милый, не зря ж я сказала: «Чувствуй себя как дома», — она невинно похлопала ресницами и бросила напоследок.           О’Коннел тяжело вздохнул и мрачно усмехнулся: справедливо, да и ему несложно поухаживать за собой самому, но до чего ж она хитрюга. Тяжесть в теле и похмелье сходили не так быстро, как хотелось бы, и он ощущал себя слоном в посудной лавке, шарясь по кухне Мирабеллы и боясь что-то случайно разбить. Его завораживали все эти скляночки с разноцветными жидкостями внутри, с вкраплениями блёсток и трав. Киллиан всё-таки нашёл вчерашние остатки еды, которые Бланш не унесла на праздник, и сел завтракать супом из тыквы и сливок, посыпав его сухарями.           — Всё-таки какая она у меня хозяюшка, — блаженно улыбнулся он, наслаждаясь тающим кремом во рту и сонным взглядом блуждая по комнате. Вдруг его взор зацепился за странный календарь на стене, которого раньше там не было. — Лунный календарь? Серьёзно? — присмотревшись, понял О’Коннел и с удивлением подошёл ближе.           Эта забавная вещица оказалась интересной, с расписанными по дням фазам луны, полнолуниями и новолуниями. Наверное, он нужен был Бланш для огорода и новых посадок. Киллиан с ужасом понял, что сейчас уже август, а дело до сих пор не раскрыто… а меньше, чем через месяц он уедет с плохими итогами. Эта мысль напугала его настолько, что он сиганул за блокнотом с записями о расследовании, начав их перечитывать и попутно доедая завтрак. Быть может, мозговой штурм поможет разогреть мозги после попойки.           Даты. Даты. Даты. Киллиан безрезультатно пролистывал дела убитых и попивал чай. Прошло слишком много времени с последней попытки похищения ребёнка, а новых не случалось. Словно затишье перед бурей. И это невероятно напрягало. Ведьма могла залечь на дно, боясь быть рассекреченной, но «жажда» всё равно дала бы знать, и долго сдерживать её не получилось бы. Убийца обязан вновь появиться, ведь до этого он выкрадывал детей дважды в месяц!           О’Коннел пытался найти закономерность, чтобы хоть как-то понять, когда случится следующая трагедия и, возможно, предотвратить её. Все его старания были тщетными, не вязалась ни одна логическая цепочка до тех пор, пока он снова не взглянул на календарь.           — Подождите-подождите!.. Новолуние, полнолуние… Всё сходится!.. — Его глаза вспыхнули озарением, и потрясённый Киллиан вновь подлетел к нему, сверяя надписи со своими записями. Поразительным образом совпадали даты убийств детей с полнолунием и новолунием. — Чёрт подери, — выругался О’Коннел, не веря тому, что, похоже, нашёл ту самую грёбаную закономерность. Это могла быть глупая случайность, но… следующее полнолуние будет четвёртого августа, через два дня.           Мирабелла проснулась около часа спустя и, немного понежившись в кровати, пошла на кухню, кутаясь в длинную ночную рубашку. Она удивлённо вскинула брови, увидев, как Киллиан намывает неизвестно откуда взявшуюся гору посуды.           — Эй, кто тебя таким «подарочком» наградил? — изумлённо хихикнула Бланш, с нежностью приобняв его сзади.           — Выспалась, соня? Да вот твои гномы заглянули с подарочком, я часом обалдел. Мне казалось, они остались плодом моего воображения… А тут вот! Кстати, ты очень вкусно готовишь, пальчики оближешь, — усмехнулся Киллиан и чмокнул её в щеку. — О боги, а ещё я совершил открытие! — внезапно воскликнул он и схватил её руку, потащив к календарю.           — Что? Какое? — опешила Бланш.           — Детей убивали в полнолуние и новолуние, видишь? Это может быть связано? Это всё похоже на ритуальные убийства! Я в гримуаре читал подобное. — О’Коннел огромными, почти безумными глазами уставился на неё и ткнул пальцем в лист. Дьявол, что?! Мирабелле бы и в голову не пришло заметить совпадение в этом!           — Эм, да, конечно. Знаешь, Агата рассказывала мне про ритуалы чёрной магии. Там нужны жертвоприношения, и они завязаны на фазах луны. Я никогда такого не практиковала, а насчёт неё не знаю, — стушевалась она, замявшись и почесав за ухом. Сидерис навострил уши и вальяжно подошёл к ним, подслушивая разговор.           — Я подозреваю Аида, не зря же он мне палки в колёса вставляет, но только зачем ему убивать, тем более для каких-то ритуалов? В чём мотив? Простого желания здесь мало, слишком заковыристая схема похищения детей, — нервно расхаживая по комнате, рассуждал О’Коннел, но его неожиданно прервал волк громким лаем. — Что ему надо?           — Он говорит, что ты дубина. Всё просто, Аид решил стать властителем мира, мало ему порабощённого городка, — ошарашенно перевела Мирабелла, удивлённо поглядывая на Сида. Эти слова буквально перевернули всё в голове Киллиана, бывший бардак начал упорядочиваться по полочкам, выстраиваясь в одну картину.           — Он рассказывал в баре, что убил старушку в начале своей адвокатской карьеры, правда, защищаясь, но это могло стать началом его пути потрошителя. Почувствовал вкус крови, испугался и затих на долгое время. Потом начали пропадать дети во всех городах, где он был, из одного его просто попёрли или почти разоблачили. У него могла появиться идея фикс на всевластии, и когда Аид приехал сюда, то ему под руку подвернулась Агата. — О’Коннел ужасался тому, с какой скоростью раскрывалось дело, а волк довольно лыбился, принимая все лавры себе.           — Агата?! Но она-то здесь при чём? — от удивления Бланш рухнула на стул, открыв рот.           — Если он избавился от одной старушки, пусть даже при самообороне, то мог и от другой. Агата писала в дневнике про ученика-идиота, что он даже перевыполнял задание, а затем про то, что узнала смертельный секрет. Им вполне мог оказаться Аид, потому он и напал на старуху, загнал в угол и прикончил, чтобы она не растрезвонила никому о том, что он расчленяет детей. А рука на удары ножом у него уже набита, вот и убил с одного удара, — сардонически усмехнулся Киллиан, чувствуя, как в нём начинает закипать злость. — А потом не смог остановиться и искромсал всю. — Он тяжело сглотнул, а Мирабелла безмолвно смотрела на него, пытаясь переварить всю информацию. — Аид прекрасно устроился, взобрался на пьедестал, где никто никогда бы не подумал, что такой, как он, похищает детей для обрядов чёрной магии и якшается с ведьмой. Вот же хитрый ублюдок! Сукин сын! Разрази меня гром, этот чертила всё время ходил у меня под носом! — разъярённо выплюнул О’Коннел, раздосадовано ударив по столу.           — Прокляни меня бездна, это логично. Из этой маленькой зацепки в виде календаря ты вывел всё… — ахнула Бланш, прикрыв рот. — Но зачем ему такие сложные схемы? И зачем ему становиться всесильным, и так власти мало?           — Учитывая его детство, мне кажется, он таким образом пытается заделать дыры в себе, избавиться от уязвлённости и почувствовать безопасность. А безопасность равно власть для Аида. Направление с ведьмами выбрал, потому что ненавидит женщин из-за издевательств мачехи. И никакой чёртовой «Ведьмы». Он всё это придумал, чтобы навести страх, панику и неразбериху. А за непонятной женщиной вполне могла стоять Агата, — процедил сквозь зубы Киллиан. Сердцебиение участилось, и он кипел. Кипел оттого, что сразу не понял, кто корень зла, хотя Аид с первой секунды ему не понравился. Кипел оттого, что его деяния столько времени оставались безнаказанными и всем было глубоко плевать на это. И добивало то, что у О’Коннела не было весомых доказательств, кроме своих же умозаключений.           — Конечно, любой родитель испугается, когда соседское дитя пропадает прямо из дома. Верх мистики! — поражённо воскликнула Мирабелла.           — Вот только одно непонятно… Как он усыплял ребят? Почему они не кричали? Впадали в ступор от шока? — раздосадовано вздохнул Киллиан, сев рядом с Бланш и подперев подбородок рукой.           — Мог с помощью разных сон-трав, у меня и такие есть! Тогда было понятно, зачем ему маска чумного доктора.           — Это мы и проверим, — заговорщически понизил тон О’Коннел, постукивая пальцами по столу.           — В каком смысле? — смутилась Мирабелла.           — Устроим засаду! Поймаем убийцу, кем бы он ни был, на живца! — дьявольски сверкнул глазами О’Коннел и ухмыльнулся.           — Что?! Как ты это сделаешь и вообще поймёшь, когда будет следующая «охота»? — оторопела она, потеряв дар речи.           — Через два дня будет полнолуние, и, наверное, Аид захочет поквитаться с Майклом, убить единственного свидетеля. Шансы, конечно, не очень велики, но стоит попытаться.           — А ты возьмёшь меня с собой? Мне тоже очень хочется побывать на твоей «спецоперации», — Мира уставилась на него огромными жалобными глазами, полными надежды, которые растопили бы даже самое чёрствое сердце. Киллиану невероятно сложно было противостоять им, но он собрал здравомыслие в кулак и бескомпромиссно отрезал:           — Нет.           — Но Киллиан!..           Тот не дал ей договорить:           — И это не обсуждается. Тебе нельзя лишний раз светиться, это слишком опасно. Нельзя подставляться, нам осталось здесь месяц пробыть, и мы уедем, — его пугала даже мысль, что Аид может увидеть Мирабеллу с ним, тогда бед было бы не огрести. Она тяжело вздохнула, но согласилась:           — Ладно, ты прав. Только знаешь, одних догадок будет маловато. Нужно, чтобы кто-то проследил за Аидом. Например, Сидерис. Я могу превратить его в ворона, и он хоть целый день может летать по пятам незамеченным.           — О боги, это же гениально, Мира! Давай именно так и сделаем. Прямо сейчас! Аид живёт в пятом доме на последнем этаже около Тёмного переулка, — оживился Киллиан и расцеловал Мирабеллу. Волк посмотрел на них, как на идиотов, но всё же подошёл, сделав одолжение, и склонил голову, давая разрешения на подобную экзекуцию.       — Он сказал, что поможет нам, — она покровительственно улыбнулась и, зашептав на каком-то непонятном языке, начала выводить руны в воздухе. Те внезапно засветились, перетасовываясь между собой, вспыхнули и рассыпались искрами по полу. О’Коннел с открытым ртом наблюдал за тем, как Мирабелла взмахнула рукой, и Сидериса окутала голубая дымка, обернув в предвестника неприятностей — чёрного ворона.           — Это точно происходит со мной? — ошарашенно усмехнулся он, когда Сид подмигнул им, вспорхнул и улетел через открытое окно.   

✠✠✠

          Киллиан ещё некоторое время пробыл у Мирабеллы, помогая ей по хозяйству и убираясь на поляне вместе с другими волшебными существами, а после пошёл к Харперам, надеясь, что они дома. Пока он брёл к ним, то раздумывал, не позвать ли на дело Генри, но быстро отмёл такие мысли: чем меньше людей о нём знают, тем лучше. На его удачу дома оказались родители и сам мальчик. Майкла выпроводили в другую комнату поиграть, и О’Коннел рассказал им про свою идею.           — Ох, я даже не знаю… А если не получится? Если эта Ведьма окажется проворнее и всё-таки похитит его… — с волнением запричитала Элизабет, кусая губы.           — Миссис Харпер, она в любом случае может пробраться и украсть Майкла. Он единственный свидетель, а так мы устроим засаду и поймаем её, наконец-то узнав, каким образом это происходит. К тому же защитим Майкла и не дадим его похитить. Это наш последний шанс, — вкрадчиво понизил голос Киллиан и пронзительно посмотрел на Элизабет и Бертрама.           — Ладно, вы нас убедили, — тяжело вздохнул мужчина.           — Папа, а что происходит? Почему вы секретничаете с мистером О’Коннелом? — заглянул в комнату малец и с подозрением посмотрел на родителей.           — Майкл, через два дня, во вторник, у нас будет очень важное задание. Мы поиграем в «засаду», не будем спать допоздна и будем ловить ведьму, которая пыталась тебя увести. Ты только не бойся, ты же у нас смелый мальчик, да? — Бертрам присел на корточки перед сыном, чем даже умилил Киллиана. С ним никогда в детстве не нянчились.           — Да, конечно! — Майкл уверенно кивнул.           — Я не дам тебя в обиду, — у О’Коннела сердце защемило от того, как любяще Харпер обнял сына. Повезло же ему с такими заботливыми родителями.           — Хорошо, договорились. Я приду к вам после работы. И, пожалуйста, очень внимательно следите за Майклом, как за зеницей ока, — строго наказал Киллиан, прежде чем уйти.           Он успел встретиться и погулять с Генри, как и обещал, а после решил ночевать у Мирабеллы, наслаждаясь тишиной леса и её присутствием. Ему совсем не хотелось возвращаться в пустую квартиру, где не было того уюта, который создавался рядом со Бланш. Не зря говорят, что дом – это не место, а люди. Сидерис прилетел вечером и сообщил, что ничего подозрительного не заметил за Аидом. В понедельник у О’Коннела созрел хитрый план, как напомнить Аиду про Майкла и направить туда, куда ему нужно. Он вёл себя абсолютно как ни в чём не бывало и перед обедом заглянул к начальнику в кабинет, как бы случайно занести документы.           — Ой, знаешь, Аид, я вчера столкнулся с Харперами… — невинно начал Киллиан, пытаясь сдержать гадкую ухмылку и ковыряя пол носком ботинка.           — Да? И что они говорят? — насторожился тот и оторвался от чтения какой-то книжки.           — Ну, в общем, Майкл вспомнил, что после похищения видел на ветке рядом с тем местом крест! Вернулся за ним, а его уже кто-то стащил. Это можно было бы как-то приобщить к делу? — максимально будничным тоном спросил О’Коннел и заметил, что начальник нервно сглотнул и захотел потянуться к своему крестику, проверить, на месте ли он.           — Не думаю, каждый человек в городе носит его. Разве только это доказывает, что «Ведьма» была крещёной… Но это бесполезный факт: при рождении крестят всех, — фыркнул Аид, и Киллиан отметил, что это так. Даже он для прикрытия не снимает свой крестик, хотя всегда хотелось. Для него это было очередным лицемерием.           — Что ж, хорошо, пойду заниматься своими делами, — О’Коннел быстро скрылся из глаз босса. Похоже, он добился чего хотел — разворошил старые раны.

   ✠✠✠

          День X подкрался совсем незаметно. Киллиан и ждал, и боялся его, как огня. Внутри всё сжималось от напряжения и волнения, и множество вопросов не давали нормально спать: а что если всё провалится? Если «Ведьма» не придёт? Или О’Коннел вообще прогадал с датой? А если похитят и убьют кого-то вообще в другом конце города? Чёрт, к тому же в понедельник он настолько выдохся, что у него не было сил идти к Мирабелле и пришлось ночевать одному.           И он чувствовал себя совсем по-другому. Всё казалось каким-то не таким. Без Бланш. Хотя Киллиан столько лет жил один, сейчас ему было максимально не комфортно.           Весь день он сидел как на иголках, всячески пытаясь себя не выдать, и в обеденный перерыв заметил за окном ворона, сидящего на ветке и наблюдающего за кабинетом Аида. О’Коннел решил, что понимать Сидериса ему важнее, и помчался к Мирабелле — благо она была не у пациента — за ещё одной дозой того странного зелья. Стоило его выпить, как Киллиан стал понимать разговоры каждой вшивой собаки под забором, отчего казалось можно сойти с ума, однако один день можно было и потерпеть.           В шесть вечера все инквизиторы начали разбредаться по домам, и О’Коннел, прежде чем уйти, открыл окно, на подоконнике которого чистил перья Сидерис.           — Чёрт, так необычно видеть тебя в облике птицы, — шепнул Киллиан. — Что ты хотел?           — Давай-давай, руки в ноги и вперёд с песней к Харперам, а я полетел за Аидом, а то отсидел уже лапы на этой ветке. Всё-таки волком быть лучше. Ох, чую, много тайн его увижу. — Сид злорадно ухмыльнулся, насколько это было возможно для ворона, отряхнулся и взлетел.           — Эй, всё нормально, Киллиан? Ты что, с птицей говорил? — внезапно раздался голос Финеса позади, заставив О’Коннела вздрогнуть. Да чтоб его! Как всегда, не вовремя.           — Что? Нет, глупости! Я дышал свежим воздухом. И вообще, ступай домой и не придумывай ереси, — фыркнул Киллиан и захлопнул створку окна. Пора идти к Харперам.

   ✠✠✠

          Холодный ветер хлестал морду, обдувал перья, но Сидерис парил в воздухе, следуя по пятам за Аидом. До чего же он оказался противным типом! Ворон то и дело закатывал глаза, отворачиваясь, чтобы не наблюдать, как начальник ковыряется в носу или достаёт из тайника одну другую рюмку с янтарной жидкостью, незаметно прихлопывая их. Сид резко свернул вправо, туда же, куда и Аид — в Тёмный переулок, и приземлился на ветку, хмуро приглядываясь в его окно. Солнце, словно залитое детской кровью, садилось за горизонт. В квартире загорелся свет, и появился хозяин, однако ничего долгое время не происходило: он занимался самыми обыкновенными домашними делами, расхаживая в одних смешных панталонах. Ворон чуть с ветки от хохота не рухнул, когда увидел эту картинку! Ну, дурак дураком. Может Киллиану такие подарить? Хоть веселее будет на него смотреть.           Сидерис начинал жалеть, что находится в облике этой драной и жалкой птицы, которую можно подбить из рогатки. Никакого ужаса он своим видом не наводил, то ли дело — волк! Властитель леса. Да, правда, у волка не было такой привилегии — умения летать. Но чего уж не сделаешь ради любимой хозяйки и её забавного человека. Он скучающе наблюдал и уже хотел поставить крест на этой затее, как вдруг Аид куда-то засобирался. Сид насторожился и взъерошил перья.           — Куда этот хмырь намылился поздно вечером после заката? — пробормотал он.           Надевает чёрный костюм. Даже чёрную рубашку, будто хочет слиться с ночью и раствориться во тьме! Ворон присмотрелся: что это он берёт с камина? Шкатулку?           — Неужто побрякушками обвешаться решил? — Он вылупился на Аида, ведь тот схватил какой-то мешочек, видимо, с травами, из тумбочки. Маленькое птичье сердечко едва не вырвалось из груди, и лапы чуть не отпустили сучок, когда мужчина исчез в шкафу, а после достал оттуда маску чумного доктора. Нет! Проклятие на седую голову Сидериса! Всё вмиг стало понятно: Аид и есть тот извращенец-убийца, полгода терзающий Маунтин-Вилль. Сид от ужаса громко каркнул и подавился, пытаясь удержаться на ветке. Он, как и все, до конца надеялся, что Аид лишь истеричный придурок, но нет. Кар!           Тот вышел на улицу, облачился в тёмно-серый плащ и, опустив голову, быстрым шагом пошёл в сторону лесополосы. Сидерис тотчас вспорхнул и понёсся за ним. Чёрт! Только бы успеть рассказать Киллиану! Чуть погодя стало понять — взяв верёвки, Аид пошёл к дому Харперов…

   ✠✠✠

          Тьма. Тьма поглощала всё вокруг, расползаясь по спальне, где ещё недавно трепыхался свет лучины. Вместе с ней комнату словно окутывал холод от лучей луны, пробирающийся под одежду Киллиана. Внутри буквально всё заледенело от волнения, перехватывая дыхание. Ладони вспотели, и О’Коннел чувствовал ту неизбежность и ответственность, заставляющую сердце бешено колотиться. Он даже представить не мог, насколько страшно родителям и Майклу, хотя они подложили муляжную куклу из сена, закутав её в одеяло.           — Как вы думаете, она скоро придёт? — шепнула Элизабет, крепко хватаясь за руку мужа.           — Не знаю, но будьте наготове, — шикнул Киллиан, как вдруг в окне мелькнул Сидерис. Ему пришлось быстро придумывать отговорку, как остаться с вороном наедине: — Я сейчас приду, воды выпью.           О’Коннел сбежал в другую комнату и открыл створку запыхавшемуся ворону:           — Он! Он. Он идёт сюда! Аид, чтоб его, и есть тот потрошитель! — прохрипел Сидерис, запинаясь и проглатывая слова.           — Твою мать нахрен! Это правда… — О'Коннел испуганно выдохнул, и его пульс подскочил до небес.           — Да, а ещё я нагадил ему на голову. Не мог просто так лететь над ним и не воспользоваться возможность, — загоготал ворон, потирая крылья.           — Что?! Так ему и надо… подонку. Мало ему дерьма на голову свалилось, — разъярённо выплюнул Киллиан и засуетился: — Я не могу с тобой долго говорить, иначе меня заметят. Спасибо огромное за помощь.           О’Коннел не ошибся. Чёрта с два! Наконец-то точно попал в яблочко. И теперь месть будет его. Он отомстит за все оскорбления, приставания и ненависть к себе, а ещё за убитых детей. Неимоверная злость закипала в крови, напрочь отключая страсть. Киллиан метнулся в комнату и услышал с улицы какие-то шебаршения.           Хруст. Треск. Пш-пш.           Листва плюща зашуршала под тяжестью веса Аида, но не порвалась. Слишком крепко приросла к дому.           Раз. Появилась руки в чёрных перчатках. Будто когтистые лапы из кошмаров. В темноте тот не разглядел бы О’Коннела, прижатого к стене сразу.           Два. Две круглых алых линзы маски врезались в сознание Киллиана. Точно сам дьявол вылез из-под земли и создал это страшное адское отродье. Пылающее. Желающее крови. Истекающее ядовитой слюной голодного зверя. Аид вставил «невидимку» в щель между створками, провернув точно такой же трюк, как и Киллиан, зацепил щеколду и поддел её.           Три. Окно распахнулось, и «посланник преисподней» залез на подоконник. Затмил луну, как абсолютное зло, забирающее последний лучик света. Длинная маска с клювом, напоминающая о смерти, уставилась на Киллиана, когда в руках уже появилась музыкальная шкатулка.           Он на секунду забыл, как дышать. Аид усыплял всех с помощью этой блядской шкатулки!           — Стой, ублюдок! Ты сдохнешь, мразь, клянусь, — рявкнул О’Коннел и бросил к нему. Все цепи внутри пали. Осталось лишь жгучее желание поквитаться. Он подлетел к боссу, вцепился в руку и дёрнул его на себя, но Аид удержался, и слетела лишь перчатка. Что-то звякнуло об пол, и раздался дикий крик Элизабет и плач Майкла. Лучше бы она заткнулась!           — Я уничтожу тебя, сукин сын, — прогремел искажённый демонский голос, Аид крутанулся, как зверь, поцарапав щеку Киллиана, и спрыгнул назад, полетев вниз и цепляясь за плющ.           «Хоть бы он разбился. Свернул себе шею», — пульсировала кровожадная мысль в висках О’Коннела. Но нет. Этому было не суждено сбыться: Аид упал лишь со второго этажа, а таким тварям, как известно, везёт. Он вскрикнул, неудачно упав и, наверное, сломав или ушибив что-то, подскочил и понёсся прочь, хромая и подволакивая ногу. Даже сквозь боль слишком быстро, так что догонять его не было смысла.           Пара секунд — и он скрылся в ночном зловещем лесу. Киллиана трясло, он пытался отдышаться и успокоиться рыдающих от страха Харперов.           — Тш-ш, эта гадина, скорее всего, сломала себе ногу или повредила её. Вдох-выдох, он вас не тронул, — вкрадчиво прошептал он и погладил по плечу Майкла.           — Кто это был? — посиневшими дрожащими губами спросил Бертрам.           — Мой начальник-демон Аид, — констатировал О’Коннел, подняв сорванную перчатку, а вместе с ней и тот самый любимый перстень с рубином. — Я пойду посмотрю, не оставил ли он следов, — он показал украшение и спрятал его в сумку.           В лунном свете О’Коннел обнаружил внушительный отпечаток подошвы обуви в грязи. Он вернулся за водой, развёл гипс, который попросил у Генри, и залил им находку, прежде выложив во весь размер несколько увлажнённых лучиков и бечёвку в пяточную часть. Об этом Киллиан читал в книгах. Спустя некоторое время он достал слепок с инквизиторским сломанным крестом на каблуке. Весьма иронично, что именно там он и находился, ведь каждый инквизитор буквально втаптывал его в землю, доказывая никчёмность Инквизиции.       Мысли бились в конвульсиях. Теперь никто не может быть в безопасности! Чёрт! Ни Харперы, ни он, ни Мирабелла. Никто из близких ему людей. Аид — слишком страшный человек, готовый пойти на всё ради молчания. Он может убить кого-то, когда угодно. Отравить. Задушить. Зарезать. У него нет моральных принципов.