Глава 24. Опороченная и сломленная

      Боги, теперь они остались наедине... Пелена ликования спала с глаз, и Мирабеллу, словно каменная плита, накрыл сокрушительный страх. Вот сейчас-то она и ощутила опасность от великого вселенского зла. Сердце неистово билось, а паника нарастала и заставляла ползти назад и стараться развязать верёвки. Она совсем не надеялась, что присутствие свиты Аида хоть как-то защитит её, но, оставшись с ним один на один, почувствовала себя окончательно загнанной в угол.       Чего только стоил один уничтожающий взгляд инквизитора, угрожающе направляющегося к ней.              — Что ж ты такая упрямая и колючая, Мирабелла? Вздумала меня переиграть? Хорошая попытка, но меня не обманешь. Я знаю, что ты ведьма, хоть ты это и не хочешь признавать. Поломка всего — это не случайность. Ну что ж, поговорим по-другому. Ты же знаешь Киллиана О’Коннела? — саркастично усмехнулся Аид, издевательски-ласково погладив Бланш по щеке, а после со всей силы дав очередную пощёчину.       Киллиан… Его слова и прикосновения обожгли сильнее калёного железа, и она вздрогнула, судорожно засучив ногами. Мирабелла не хотела ничего слышать про него. Не хотела ещё сильнее ранить сердце.       — Какая разница? — огрызнулась она, затаив дыхание.       — Большая, Мирабелла. А знаешь, благодаря кому ты здесь? — хищно улыбнулся Аид.       — Даже боюсь предположить, — надменно фыркнула Бланш.       — Благодаря ему. Да-да, он навёл на тебя все сводки и буквально сдал нам в руки, — он прошептал это с таким упоением, что она отчаянно замотала головой, и слёзы полились из глаз ещё сильнее.       Этого не может быть... В глубине души Мирабелла верила, что Киллиан не врал ей, а она просто сдурила, выгнав его. Но неужели нет? Стоп! Бланш дала себе мысленно отрезвляющую пощёчину, напоминая, что Аид — просто псих... Она уже не понимала, где правда, а где ложь. Кому верить, а кому нет. Казалось, она просто сходит с ума.       — Определённо, ты его очень плохо знала, но была близка. Иначе бы ты сейчас не пускала слёзки, — наигранно слащаво с ней разговаривал Аид, словно с маленьким ребёнком. — Одна птичка нашептала мне на ухо, что ты пыталась соблазнить его. Ну как, хорошо с ним? — Его вопрос окончательно сбил с толку Мирабеллу, а особенно нотки ревности.       «Завидуй молча, козёл», — мысленно выплюнула она.       — Ничего не было! — единственное, что обронила она. Сердце жгло от воспоминаний… Поцелуев О’Коннела, его объятий, их разговоров по душам и страстных ночей.       — Ну-ну, конечно, так и поверил, что ты девственница. Киллиан сдал тебя, но не рассчитывал на то, что будет делать твой поганый рот. Представляешь, как ему будет мерзко потом на тебя смотреть? — с наслаждением протянул слова Аид, и меткой стрелой Бланш в сознание врезалось понятие, что он собрался сделать... Но он успел быстрее жадно прижаться к её губам и потянуться к пуговицам на штанах.       — Пошёл к чёрту! Не трогай меня! — надрывая глотку, закричала Мирабелла, задыхаясь из-за истерики.        Нет-нет-нет! Он не сделает этого! Он не изнасилует её! Это не должно повториться. Она не смогла противостоять Кристоферу, но сможет Аиду. Ноги не слушались, тело трясло, мысли спутались в сумбурный клубок паники, и Бланш тщетно пыталась избавиться от пут. Мира в последнюю секунду дёрнула верёвку, пытаясь использовать магию, и развязала её. Инквизитор хотел схватить за волосы и притянуть к себе, но она внезапно со всей силы ударила его в пах.       — Дикарка! Ненормальная! Охрана! — Аид взвыл второй раз, отпрянул и согнулся пополам.       — Да чтоб ты сдох, мразь! Не подходи ко мне, — всё-таки подскочила на ноги Бланш, толкнула его, что тот едва не упал, и метнулась на другой конец комнаты, схватив кочергу и выставив перед собой.       Она была готова биться не на жизнь, а насмерть, но не отдаться в лапы этого ублюдка. Однако Мирабелла совсем забыла про конвой, который моментом с криками ворвался в пыточную и откровенно поразился случившемуся.        На вид такая хрупкая девушка оказалась невероятно стойкой! Но их изумление быстро сошло на нет. Беллу трясло с такой силой, что выбить из рук эту несчастную кочергу ничего не стоило. И она оказалась абсолютно беззащитна перед четырьмя сильными мужчинами. На голову, а то и на полторы выше нее; с непритязательными, мясистыми лицами, в красном свете камина подсвечиваемые так, что они, казалось, прибыли из Ада. Хотя кое-кто все же был немного более отесанным, чем другие. Даже Аид выглядел на их фоне привлекательнее.       Взгляд одного из них пронзил Бланш. Глаза в глаза: такие злые, свирепые и похотливо-сальные, что от страха она не могла остановить поток слез. Ком застрял в горле, и Белла ничего не могла сказать, лихорадочно всхлипывая и заикаясь. Отшатнулась назад и упёрлась в стол, едва дыша и осознавая, что находится в западне. Ее окружили со всех сторон, словно пойманного в силки забитого зверя, отчего реветь хотелось только больше, один рывок — и зловещий инквизитор резко заломил ей руку за спину, уложив лицо в столешницу. Из горла вырвался не пронзительный крик, а хриплый, изможденный стон, и воздух обжёг лёгкие.       Господи, за что ей это все? Что они сделают с ней, одетую в чёртову сорочку и повернутую к ним задом? Ее выворачивало наружу только от единственного прикосновения тяжёлой ладони. Горячей и потной. Неужели ее личный ад ещё не закончился? В полном одиночестве, покинутая, брошенная и забытая. Белла попыталась скинуть ее с себя, борясь с приступом тошноты, но тщетно.       — Отпустите меня, ироды, сукины твари! Мне больно, — закричала она, задыхаясь, но в ответ ей выкрутили руку едва ли не сильнее. Голова закружилась от поступающего душного марева и боли.       — Ну же! Отпустите эту маленькую сумасшедшую дикарку, — неожиданно смягчился Аид, подошёл и всей силы шлёпнул ее по заднице, отчего Бланш взвизгнула. — Что ж... Белла, тебя стоило бы проучить. Ты же согласна, что плохо ведёшь себя? — он расплылся в садисткой улыбке и схватил ее за щеки. Один взгляд на него разжигал в ней столько ненависти, что Мира, не раздумывая, плюнула ему в лицо.       — Нет, — прошипела она, за что поплатилась звонкой пощечиной.       — Да, сука ведьмовская. Откровенно говоря, ты мне совсем не нравишься. Никогда в жизни я бы не трахнул такую, как ты, — от его оскорбления Бланш наоборот облегчённо выдохнула, но следующие его слова обрушились на нее, как лавина: — А вот мои парни с радостью этим бы воспользовались. Фас, мальчики, как говорится. Даю вам ее в полное распоряжение на целый час, но чтобы в конце она была живой. Вы хорошо работаете, считайте, это ваше вознаграждение в виде шлюхи, — без капли сочувствия непринуждённо заявил Аид, направившись к выходу, и сердце Беллы рухнуло вниз.       Нет. Нет-нет-нет. Ей словно вынесли смертный приговор. Щелчок в голове — и ее едва склеенный, сшитый тонкими нитками мир моментом разлетелся вдребезги. Внутри все горело и выкручивало от собственного бессилия. Одна против четырех здоровенных мужчин. И рядом никого: ни родителей, ни полиции, ни одного адекватного человека рядом. А уж тем более Киллиана. От его предательства хотелось она едва не сгибалась пополам, желая истошно выть.       Страшные, как сама смерть… Хотя даже смерть больше не казалась настолько ужасающей, как они. Инквизиторы ещё не успели притронуться к ней, а Мира уже отчётливо слышала грохот взрывов и разлетающихся кирпичей ее личности. Ещё хуже, чем тогда, когда Кристофер притащил ее в сарай и издевался над ней. Тогда этот кошмар длился минут десять, а сейчас целый час. Целая вечность.       «Бога нет! Нет и не было! Иначе бы он не позволил творить со мной это», — мысленно заорала Белла. Она никогда не подумала, что будет отчаянно кричать главному злу, Аиду, вслед, чтобы он не бросал ее здесь.       — Подумайте о своих женах! Не изменяйте им, не грешите так. Иначе вы попадете в ад. Ну же, вы считаете меня ведьмой, а разве с ней можно совокупляться? — зарыдала Мирабелла и бросилась к стене, подальше от них. Холодный каменный пол колол и морозил босые ноги. Ее словно кинули в клетку с дикими хищниками, и сердце грозилось разорваться от страха. Она до последнего надеялась, что они одумаются, но нет: ее блеяния заводили их только сильнее. Эти твари совершенно бесчеловечны и со своими женами наверняка обращаются не лучше.       — Ты ещё смеешь нам говорить про грехи? Не ты первая, не ты последняя, — прорычал высокий брюнет с короткими волосами и огромным сломанным крестом на груди. Знак себе они выбрали что нужно.       — Эй, Джейк, не обращай внимания на болтовню этой потаскухи. Лучше посмотри, какая она сочная, молоденькая овечка. И грудь хоть куда, а этими пухлыми губками будет хорошо сосать. Личико кукольное, и откуда ты только такая взялась? Только слезы всё портят, — довольно просмаковал другой блондинистый инквизитор.       — Лучше убейте меня сразу, подонки! — взревела Белла и хотела увернуться от них, но не успела: тот самый Джек схватил ее за волосы, уже достающие поясницы, дёрнул на себя, повалил на пол и проволок по полу до стола.       — Вот это копну ты отрастила!       — Зачем же ты нам мертвая? Мы же не извращенцы какие-то, чтобы трахать труп, так ведь, парни? — прогоготал третий и, как только Бланш кое-как поднялась, резко разорвал ее сорочку.       Они использовали весь арсенал унижений, которые только могли, а это действие стало последним ударом. Она стояла перед этими уродливыми чужаками абсолютно голой. Пропало любое желание бороться: лучше бы она просто легла, закрыла глаза и умерла. За какие грехи в прошлой жизни Белла родилась женщиной? Но в то же время в голове появлялись мысли: что, если она сможет это перетерпеть, не проявляя магию, и тогда у нее появится шанс сбежать?.. Куда-нибудь подальше от людей в леса, где ее никто и никогда не найдет.       Руки автоматически прикрыли грудь, а ноги подогнулись, и Белла едва не рухнула на пол, но Джейк подхватил ее и прижал к себе. Крепко зажмурилась и стиснула зубы, дрожа всем телом. Слезы бесконтрольным потоком лились из-под ресниц и хлынули ещё сильнее, когда он провел языком по ее губам и поцеловал их. От омерзения Бланш чуть не стошнило ему на грудь, и она дернулась, но тот быстро вернул ее на место, мертвой хваткой сжав за талию, а другой рукой заскользив по животу.       Инквизиторы слетелись на ее хрупкое, красивое девичье тело, как мотыльки на свет, и каждый жалил сильнее предыдущего. Господи, как же хотелось прикрыться и сбросить эти грязные ладони с себя, но Белла не могла. Теряясь в собственных рыданиях, она не заметила, как подключились все мужчины: их руки были везде. Они затронули каждый кусочек ее плоти, одновременно разные ладони и пальцы сжимали грудь, терзали и выкручивали соски, заставляя их болеть и краснеть, трогали бедра и ягодицы, с любопытством раздвигая их. Так, будто Белла была их собственностью и рабыней.       Она ничего не могла с ними сделать. Уж лучше бы Бланш один раз сделала минет Аиду, чем этой толпе оглоедов, которые пустят ее по кругу. Слишком-слишком срамно. Стыд словно змей душил ее и снова, и снова хватал ее за голову и насильно опускал в воспоминания о Кристофере. То, как Беллу жестоко наказывали за его смерть и насилие над ней самой же.       Слезы адски жгли глаза, мурашки бежали по коже от прикосновений незнакомцев, а под кожей неожиданно вспыхнули знакомые показывающие искры… возбуждения?.. Господи, нет, ее телу-предателю это не может нравиться! Никак и никогда. И вновь, как было с Кристофером. Хоть Киллиан говорил, что она не шлюха… Но это только с ним она непорочный ангел, а вот с другими, видимо, нет. Иначе почему Белла чувствовала появляющуюся смазку между ног? Она натужно застонала, сдерживая крик, когда чей-то язык заскользил по шее, губы оставили на ней похотливый поцелуй, а рука ее сдавила.       Слабачка. Не смогла от них сбежать. Не смогла защититься. И все равно в итоге позволила прикоснуться к своему телу.              И снова эта мысль пронзила виски, от которой захотелось кричать на всю округу или застрелиться.       — Ну-ка, сисястая деревенщина, расслабься. Может, ты тоже получишь удовольствие. А ещё не сопротивляйся нам и помалкивай, так и больно не будет. И давай переставай реветь, плакса, — нахально похлопал ее по щекам четвертый инквизитор, тот самый, который выглядел лучше и моложе всех, и накрыл ладонями грудь, грубо сминая ее.       Мирабеллу пробила такая сильная дрожь, что из-за напряжения свело все мышцы. Их обращение хлестнуло ее и осквернило сильнее, чем пощёчина. То, кем она действительно являлась.       Красивая шлюха.       Если она выживет, то только такая профессия и будет ей светить… каждый дьявольский день. Дорога на самое дно уже проложена, ведь все люди узнают, что с ней сделали и кто она такая. Внутри все сдавило с неизмеримой силой, отчего она не сдержала громкие всхлипы.       Может, будь у нее внешность хуже и страшнее, все бы просто плевались, но не трогали ее?       — Сколько бы вы за меня заплатили, будь я проституткой? — неожиданно спросила она, даже сбив с толку мужчин.       — Уже примеряешь роль, потаскушка? — усмехнулся Джейк. — Так как ты красивая, я бы дал за тебя триста золотых.       Белла зажмурилась, чтобы их не видеть, и с радостью бы заткнула уши, если бы могла. Триста золотых. Фантастическая сумма. То, сколько она и за месяц с трудом-то набирала.       Пальцы инквизитора осквернили священное — они добрались до лобка и нырнули между ног, поглаживая и проскальзывая между половыми губами. Мирабеллу словно кипятком обдали, и она завыла, попытавшись вырваться из их лап, но четверо навалились на нее и сомкнулись плотным кругом вокруг. Боги, они ещё были одеты, а Бланш уже выворачивало от них и трясло, и казалось, что они трутся липкими телами об нее. Она хотела отвернуться и хотя бы на пару сантиметров отдалиться от мерзко пахнущего рта Джейка, но тут же уткнулась в брюнета Калеба и двух других мужчин, чьи имена так и не узнала.       — Смотри-ка, да она течет не хуже бордельной шалавы. Скольким ты уже дала? — довольно протянул Джейк и показал другим коллегам блестящие в смазке пальцы, отчего Бланш забрыкалась, отказывая принимать правду. Хотелось вдарить им со всей силы, пнуть коленом по яйцам, распотрошить внутренности и уничтожить. За каждое слово унижения. Но Белла не могла даже физически, ведь ее шокированное тело отказывалось подчиняться. Она зажмурилась, глотая слезы и всхлипы, и попыталась отключиться от этой реальности… Её же точно также трогал Киллиан, и Белле нравилось.       Что, если представить его?       Боже, нет. Внутри душу схватили в кулак и до хруста сжали, от этой мысли стало почему-то настолько невыносимо больно, что в глазах потемнело. Он никогда бы не обращался с ней так.       — Отвечай, падшая девка! Сколько мужчин тебя уже поимели? — рявкнул Джейк и неожиданно протолкнул в нее пальцы. Нет-нет-нет! Он насадил ее словно марионетку на руку, и теперь в ней словно шевелилась отвратная инопланетная субстанция. Благо хотя бы больно не было из-за этой спасительной смазки. Все тело вмиг пронзило маленькими щекочущими молниями, сводя с ума. Бланш зарыдала во всю глотку, практически охрипнув, и ей заткнули рот, пытаясь просунуть и туда пальцы. Но она не выдержала и укусила их, заставив инквизитора вскрикнуть, за что тот врезал ей.       — Два, — пробормотала она, хныкая от боли.       — Да вы посмотрите, у нас уже опытная развратница. Ну что ж, было два, станет шесть. После этого твой Киллиан точно никогда к тебе не подойдёт, а побрезгует, — издевательски процедил над ухом, словно дьявол, Джейк, одними словами ударив ее под дых так, что ноги ослабли и перестали ее держать.       Бланш рухнула на колени, как тряпичная кукла. Ледяные руки дрожали так сильно, из-за чего она выронила бы любой предмет, а живот едва не сводило судорогами. Если они однажды увидятся, то О’Коннел точно не потерпит такого социального унижения в виде девушки, которую поимела вся округа. Подняв взгляд на мучителей, Белла в тумане сознания не успела понять, как один из них схватил ее за волосы, туго наматывая на кулак, и внезапно стянул штаны.       Лучше бы их отрезали, ведь сейчас они буквально становились ее поводком!       Перед ее носом неожиданно возник член. Противный, страшный, большой. Стоящий таким каменным колом, что, наверное, мог бы ее проткнуть. Внутри снова все рухнуло от безвыходности: вслед за этим инквизитором оголились и другие, кто-то ещё более пугающий и омерзительный, как Джейк. Разве что молодой Калеб выглядит чуть лучше и опрятнее, но Бланш все равно тошнило от мысли, что к ним нужно прикоснуться. И, вероятно, скоро её бы действительно вырвало. Если бы её ударили до потери сознания, она была бы неимоверно счастлива, не запомнив происходящего, но эти ироды хотели издеваться над ней в каждой мелочи, а главное — заставить смотреть на собственные унижение.       Она делала минет только Киллиану. Киллиану. Киллиану. Который её тоже предал. И то, что находилось у него в штанах, привлекало в миллион раз сильнее.       Когда четверо сделали шаг ей навстречу, то страх резко нажал на курок, и Белла взорвалась на новый поток рыданий, отскочив от них на холодный пол. Но она не смогла бы все равно никуда уползти на ватных ногах, и Джейк схватил за волосы, притянув к себе и сжав пальцами ее челюсть.       — Если ты сейчас же не откроешь свой рот, то я отдеру тебя в задницу, так что ты будешь орать от боли, а потом все равно заставлю сосать, — рявкнул тот и надавил со всей силой.       Этот гаденыш так ловко нашел её самую большую точку. Перед глазами вспышкой пролетели слишком страшное и травмирующее насилие Кристофера, что она невольно разомкнула челюсть. И в ту же секунду ей в рот неожиданно вонзился член, на что она даже не успела отреагировать. Время резко замедлилось, и Белла с потрясением ощутила, как соленая головка задевает язык, проскальзывает по небу и уходит все дальше и дальше в глотку. А миг спустя время снова разогналось, и инквизитор с бешеной скоростью начал вбиваться в нее.       Нет-нет-нет. Душно, отвратно и липко. Мирабелла взвыла, пытаясь укусить его, сделать все, лишь бы он убрал этого монстра из неё, но в ответ на обрушился только мощный удар по голове, отчего в глазах завертелись белые мушки.       — Только посмей меня укусить, и я сломаю тебе что-нибудь, — прошипел он, словно дьявол, пробираясь под кожу.       Перед глазами все закружилась, и Белла сильно закашлялась, пытаясь вдохнуть. Но он не дал ей прийти в себя и до боли сильно намотал ее волосы на кулак, без капли жалости продолжая двигать бедрами и погружая член в ее влажный рот.       Она невольно подавилась, захлебывалась слюной и собственными стонами, смешанными с бесконечным потоком слез. Этот ублюдок не давал ей и секунды, чтобы перевести дыхание — он просто ввинчивался в нее, наслаждаясь вибрацией стенаний и прикосновениями мягкого языка. Ещё чуть-чуть и у Беллы бы сработал рвотный рефлекс, и она кое-как боролась с позывами. Зубы провокационно скользили по кожи, выжигая внутри все от желания впиться в нее. Укусить со всей дури и избавиться от этого отродья. Но тогда её убьют или изуродуют так, что она будет страдать всю жизнь.       Но Мира терпела. Сдалась. Больше не боролась, принимая все издевательства над собой, как последняя слабая потаскуха. Она должна была отбиться магией, но ей не хватало сил даже на примитивное заклинание. И в таком случае ей бы сказали: «Сама виновата». Никто бы не выказал и грамма поддержки. Никто. И никому она не нужна. Ни родителям, ни друзья, ни Киллиану, ни Агате. Потому что никого больше нет.              Стыд и злоба заполонили ее до краев настолько, что царапала кожу себе, а не им, пытаясь выместить всю боль и агрессию. Другие инквизиторы пока что не трогали её, но их сальные, жадные взгляды лапали и обжигали не хуже. Каждый дюйм тела, каждую клеточку они уже вытрахали до изнеможения.       — Да-да, вот так, наша рабочая сучка, согрей мое сердце и член, — приговаривал Джейк до того момента, пока не достиг оргазма и семя не хлынуло ей на грудь. Благо не в рот.       Покрасневшая и дрожащая Бланш кое-как откашлялась и не успела толком вытереть слюни с лица, как к ней рванул второй инквизитор. Он поступил гораздо извращеннее: не просто схватил за волосы и самовольно отымел в глотку, а заставил самостоятельно лизать и показывать все желание.       — Повторяй за мной, поняла? — резко приказал он, подняв ее подбородок. — Я готова сделать все для вас, мой господин, ведь грязные суки обязаны подчиняться. Я хочу, чтобы вы трахнули меня во все щели.       — Нет! — закричала Белла во всю силу.       Он словно знал, куда нужно давить на больную точку самым метким оскорблением. Каждое новое слово — как прокручивание ножа в старой ране. И все ее усилия с Киллианом, чтобы она наконец-то начала воспринимать себя нормальной, рассыпались пеплом.       — Засунь свою гордость куда поглубже, ублюдина. Повторяй и соси, иначе я приложу твою головушку об пол, — рявкнул инквизитор и врезал ей пощечину, кажется, оставляя синяк на щеке.       — Я готова сделать все для вас, мой господин, ведь грязные суки обязаны подчиняться. Я хочу, чтобы вы трахнули меня во все щели, — с трудом процедила Мирабелла, давясь каждой буквой и мысленно проклиная себя и их. Они что еще и изнасилуют ее в зад?       Как же она ненавидела эти слова. Этот мир. И эту жизнь.       Вверх-вниз, смотря в горящие глаза. Показательно застонать, провести языком по головке и скользнуть ниже, давясь слезами. Развратно облизнуть его, перебарывая дикое рвение отплеваться и помыться, и даже помассировать мошонку руками. Рывок — и его ладонь надавила на голову Беллы сильнее, прижимая к основанию члена. Хотя эти ублюдки прекрасно знали, что все, что она делает, — фальшь, пропитанная ненавистью.       Она изо всех сил пыталась отключить сознание, не думать о том, что происходит. Ее родной лес возникал перед глазами, а к четвертому инквизитору Мирабелла практически целиком рухнула в воспоминания. Тело становилось чужим, а самосознание отходило куда-то в сторону. А действительно ли то, что сейчас происходит с ней? Стойко ощущалось, что нет, даже несмотря на то, что у Бланш уже адски болело горло.       Казалось, этот монотонный ад будет длиться вечность, но нет. Он внезапно закончился, когда сперма последнего инквизитора брызнула на ключицы, тот, тяжело дыша, отошёл от нее, и Белла едва не упала на пол, обессиленная и морально уничтоженная. Они использовали ее как отхожее место, и она даже больше не плакала. Больше всего на свете Белла ненавидела в этот момент его голубые глаза, предательски напоминающие Киллиана. Хотелось отмыть себя с ног до головы и очистить рот. Упасть и умереть, но ее подхватили под руки и закинули на стол.       Удар лопаток об столешницу — и Мирабеллу снова выдернули из транса. Жестоко вернули в реальность и напомнили, что она здесь перед ними обнаженная и беззащитная. Бланш словно кипятком ошпарили, и она истерично закричала, пытаясь брыкаться и слезть со стола. Но, конечно, у нее ничего не получилось: ее руки моментом с силой прижали к дереву, а ноги развели в стороны, раскрывая все ее естество, инквизитору Джейку. Мамочки родные, он не должен ее видеть такой! Беллу начал пробивать озноб, и она зарыдала, вымаливая пощады:       — Хватит! Ну хватит, пожалуйста! Остановитесь, я вас умоляю. Я же и так сделала вам многое, вспомните о боге! Святой отец вас проклянет, — ее воззвания к совести и скулеж, смешанный со всхлипами, никого не тронул.       За доли секунд Белла увидела, как в замедленном действии к ней приближается инквизитор. Миг — его член внезапно скользнул по влажной плоти, а в следующую секунду он со всей силы толкнулся в нее, с лёгкостью проникая до самого конца. Крупные слёзы невольно брызнули из глаз, и Мирабелла застонала, кусая губы и изгибаясь. Зажмурилась так сильно, лишь бы не видеть их, в надежде, что вернет ее в мир фантазий. Даже если бы она хотела вырваться, то у неё не получилось бы, учитывая, как неподвижно её пригвоздили к столу сильные руки. Бланш могла лишь подчиниться и хоть как-то облегчить свою участь, подавляя крики и истошные стоны от толчков. Пусть хоть здесь они увидят её гордость и не услышат от нее ни малейшего звука, подавятся своими омерзительными и сальными комментариями.       Мощными болтами в неё ввинчивались проникновения Джейка, и голова кружилась от каждого из них. Мир сузился лишь до острого, в сотню раз более яркого ощущения толчков его члена внутри. Пульсировал, заполнял до самого конца нарочито грубо, отзываясь волной дрожи и покалывания внизу живота Беллы. Он, словно заноза, впился в неё, чужеродный червь, который копошился в ней и которого хотелось вырвать из себя с корнем. Весь низ тела едва не сводило судорогой от напряжения, но такого давления Джейк лишь утробно мурлыкал.       Он — чертов грёбаный эгоист, дьявольское отродие и ошибка вселенной, которому было глубоко плевать на то, как чувствует себя какая-то греховная ведьма. Она — пыль под его ногами, которую он вот-вот уничтожит.       — Эй, парни, какая же эта сучка узкая и красивая. Похоже, прошлые два любовника плохо постарались. Ну ничего, мы это исправим, — простонал Джейк и хорошенько встряхнул её толчком, прижимаясь к промежности максимально близко, параллельно вцепившись в бедра.       — Нет, он лучше, чем вы, уроды, — со сбитым дыханием прошипела Белла и впилась ногтями в руки держащего.       Вспышка — и перед глазами сквозь красную пелену адского страха и желания вырваться на свободу возникли воспоминания о Киллиане.        То, как он скользил по её коже, подарил первый нормальный поцелуй и первый оргазм. Его фантомные, ласковые прикосновения резали сильнее, напоминая о том, что она потеряла. Если бы не обилие спасительной смазки, хлюпанье которой только сильнее возбуждало инквизиторов, то Мирабелла бы уже орала во всю глотку от разрывающей боли. Но природа ее пощадила хотя бы здесь и не стала издеваться, как в прошлый раз.       Ещё один пронзительный толчок. Не так невыносимо больно, как было с Кристофером… Но… Воспоминание о нем выстрелило в голову. Сарай, ночь, боль, кровь. А сейчас подвал и снова чужие руки. И сжатая ими грудь. А после эти серые дни, когда солнце светило за окном, но Белла лишь чувствовала пустоту в сердце, полную ненужность, через силу подметала и драила полы и мечтала исчезнуть из этого мира.       Она жмурилась, но получала лишь одно: сарай и подвал смешивались в дрожащее, кровоточащее месиво, где она не была человеком… Они раскручивались с бешеной скоростью и растворялись друг в друге, стирая грани между памятью и реальностью, практически доводя до точки безумия. Когда Белла с сумасшедшим криком взорвала бы весь город магией и уничтожила.       Руки-руки-руки со всех сторон. Будто её трогает склизкий осьминог. Скользят вниз-вверх, стискивают кожу. Чьи-то сухие губы — к её губам, а Джейк всё ещё в ней... И этот ужасный, нестерпимый кислый запах пота, от которого хочется рыдать. Огонечек в камине — такой издевательски весёлый, трепещущий. Вот бы он облизал не только поленья, но и эту комнату, этих мужчин и саму Беллу?       Пятно мутное. Пятно красное и бежевое. Мелькающее, словно в калейдоскопе. Они закружились перед ней в танце, и Бланш вмиг будто оторвалась от своего тела, теряя сознание. Глаза закрывались сами собой, и она с трудом различала мужчин, которые подходили к ней и использовали. Перевернули на живот, стянули со стола и прижались к её ягодицам, продолжая вбиваться в неё. Белла больше не рыдала и не издавала ни звука, кроме тяжёлого дыхания: она вообще не понимала, что происходит, а голова продолжала кружиться. Крутилась лишь одна мысль: что нужно будет как можно скорее выпить зелье, когда всё закончится, чтобы не забеременеть от них. А ещё Бланш понятия не имела, чем эти нелюди болеют и какими хворями могут наградить.       А может, она и вовсе уже умерла, а это её ад? Только за какие грехи? И, похоже, так и было, ведь тот огонь вспыхнул внутри Беллы и взорвался, заполняя всё её тело вместе с выплеснувшимся семенем очередного инквизитора. Много-много. Его слишком много в ней! Бланш уже сбилась со счёта, сколько раз в неё кончили. Раз восемь? Уже шёл второй круг… От ощущения потока стекающей спермы между ног она не выдержала и мучительно закричала. К ней снова потянулся кто-то из мужчин, перед глазами всё неожиданно потемнело, и Мирабелла резко потеряла сознание.